Контакт

      Стэн Марш не считал себя особо проницательным человеком по отношению к чувствам других людей. Он просто жил себе спокойно, смотря как парочки ведут себя друг с другом, а собственные отношения прокатывают его на очередных качелях, к которым он уже давно привык. Марш никогда не любил сложно изъясняться, чаще отмалчивался и делал вид, что происходящее вокруг его не касается и даже в какой-то степени не волнует, но в связи с последними событиями внутри их четвёрки, всё начало лезть из него наружу. Он словно участвовал там, где ему не место, но при этом и не мог сбежать из этой «авантюры», чувствуя свою немощность за бездействие. Всё что сейчас происходит с Кайлом и Кенни кажется Стэну чем-то нездоровым и даже страшным, но он не мог никого в этом винить, да и исправить ситуацию, честно говоря, тоже. Брюнет просто наблюдал за ними, не видя никакой романтики, никакой «целебной силы любви», никакого «хорошего конца», а видел лишь стрёмную картину, как Кайл становится нервным и раздражительным парнем, что зациклен на одной вещи, которая была вообще-то живым человеком и их общим другом.

***

      Первые звоночки появлялись после той ночи у Стэна, когда Кенни разбил бутылку и угрожал себя убить. Возможно, тогда в Кайле что-то сломалось, ведь буквально на следующий вечер, когда рыжий остался дома у Маршей на ночь, они разговаривали об этом случае и думали вместе как бы помочь блондину. Тогда Стэн был уверен, что тот еле сдерживался, чтобы не заплакать, судя по дрожи в голосе, постоянным закусываниям губ и избегающему взгляду. Сам Марш прекрасно понимал этот невербальный язык, но старался не болтать лишнего, чтобы не опускаться в пучину уныния. Каждый день он думал о том, что Кенни уже нет в живых, когда не видел друга в школе и проверял непрочитанные сообщения, да и Кайл тоже выглядел не лучшим образом в те дни — он мучался от недосыпа, как позже выяснил Стэн, и этот факт ужасно его напрягал.       С появлением этих походов Кайла в дом Маккормиков, брюнет впервые испытал облегчение от осознания того, что Кенни жив и он готов кого-то подпустить к себе в свой маленький разваленный мир. Он сам охотно помогал Кайлу придумывать эти упражнения, вечерами они тихо говорили о Кенни либо по телефону, либо увидевшись, и всё, казалось бы, приходило постепенно в относительно нормальное русло — блондин вернулся в школу, присутствовал на уроках, редко говорил, но что-то странное, начало которого Марш явно пропустил, стало зарождаться.       Он видел, как Кайл украдкой поглядывал на Маккормика на уроках, а потом резко отводил голову, чтобы его не заметили. Рыжий словно следил за парнем, когда тот мог уйти в туалет, сам неожиданно исчезал, даже посреди диалога со Стэном просто бросал фразу: «Я сейчас». И брюнет терпеливо ждал, говоря себе, что Кайл реально переживает, он же и сам нервничает, но почему-то не так остро… Почему? Этот вопрос волновал Стэна не менее. Ночами он называл себя чёрствым и безынициативным, хотя Брофловски сам просил его не лезть лишний раз, чтобы не пугать Кенни, и он верил Кайлу и даже доверял, ведь тот всегда знал, что делает.       Потом рыжий стал откладывать их общие планы, а диалоги стали полностью о Кенни, даже если начинались с нейтральной темы. Стэна начинало это раздражать, хоть он и понимал, что не имеет право злиться, особенно на Маккормика - в этой ситуации он вообще не при чём. Все попытки завести диалог с Кайлом о том, что ему стоит не так сильно загружать себя работой, которая была ему не по плечу, заканчивались либо тотальным игнорированием со стороны Брофлоски, либо пассивной агрессией в ответ на довольно адекватные доводы.       Марш не знал, что делал не так. Он прокручивал в голове их многочисленные диалоги, наблюдал за состоянием Кенни в школе, разговаривал с ним изредка, не зная даже что спросить, кроме банального «как ты?». Стэн стал читать книги и статьи по психологии, чтобы разобраться самим в этом, причём разбираться он хотел не глубоко, как Кайл, а поверхностно и в головах обоих его лучших друзей. Читал Марш разную литературу и анализировал с происходящем вокруг него хаосом, понимая, что всё может казаться вообще иным, так как он явно мало знал о состоянии друзей, да и они открыто об этом вряд ли расскажут.       Термины были незнакомы, приходилось с большим усилием вникать во всё, что написано и искать ответы, из-за чего голова шла кругом. На уроках он всё чаще наблюдал за ребятами, их реакциями и невербальными сигналами, только вот Кенни почти всегда спал, а Кайл метался взглядом с доски на блондина и обратно, ничего не говоря. В компании ребят, например, в столовой, Брофловски вёл себя как обычно — он нормально со всеми общался, шутил, вставлял в реплики свои пять копеек — обычный Кайл. Даже когда они сидели только втроём с Эриком еврей просто говорил, что Маккормику лучше и всё, но вот наедине со Стэном, парня словно переклинивало и включалась та самая заезженная пластинка, и Марш даже не знал, как на это реагировать — радоваться, что ему доверяют такое, или переживать, что его друг привязался к явно глубоко травмированному человеку?       Для Марша не было секретом, что у Кенни на лицо все признаки и симптомы депрессии, и он на собственной шкуре понимал, что это такое и как оно лечится, особенно в ситуации с теми попытками суицида. В глубине души, Стэн искренне верил, что со временем Кенни сможет посетить специалиста и начать терапию, но все эти нюансы чаще всего упирались в финансы, а у его семьи, как известно, была достаточно плачевная ситуация. Марш как-то спросил у отца, ходят ли также они своей компанией в бар, и тот признался, что они редко видятся со Стюартом Маккормиком и даже пошутил: «либо он на очередной работе, либо его дома бьёт жена». Стэн прекрасно знал, что всё это значит, ведь годы дружбы с Кенни оставляли определённый след, он видел разные привычные картины в доме Маккормиков: как блондин выкидывал бутылки, как звал в комнату сестру, когда родители выясняли отношения, как он мог бесцеремонно слать отца нахуй и огрызаться, а потом сбегать из дома к кому-то из ребят на ночь, потому что соцработникам было глубоко плевать на любые неблагополучные семьи в этом чудесном городке. Но сейчас, когда Кеннет был в таком ужасном состоянии, брюнет понял, что Кенни уже вряд ли что-то ответит своему отцу и его просто изобьют за то, в чём он даже не виноват, что усугубит сильнее его состояние… И это было страшнее всего.       Тот вечер, когда они провели вместе старой доброй компанией, скорее всего немного растормошил Кеннета, и тот даже написал им отдельно, что благодарен каждому за терпение и что ему лучше. У Марша даже камень с души упал, после прочитанного сообщения, но потом отголоски переживаний вернулись, вспоминая их разговор с Кайлом, когда они остались вдвоём. «Но ты не врач, Кайл, ты просто подросток, который, помогает своему другу, как может, не как психотерапевт», — он прокрутил в голове свои слова, после которых они больше не говорили за тот вечер. Стэн чем-то задел его? Но ведь это правда… Брофловски не врач, считать секунды это бред… Но небольшая тревога присутствовала неприятным жжением в груди.       Этой ночью Стэн листал статьи в телефоне и наткнулся на одну с довольно внушительным заголовком «Синдром спасателя». Он долго смотрел на это интересное название, но палец почему-то не сразу нажал на ссылку. Глаза бегали по строчками, его мозг фиксировал и перерабатывал полученную информацию.       Сначала шло общее определение: «Синдром спасателя — психологический паттерн поведения, при котором человек испытывает навязчивую потребность помогать другим в ущерб собственным интересам и здоровью». Марш отложил телефон на минуту, глядя в потолок. Он подумал о Кайле — о тех синяках под глазами, о вечных «не сейчас, я занят», «я у Кенни», когда он вообще в последний раз нормально отдыхал, а не был постоянно где-то? Брюнет снова взял в руки телефон, заостряя внимание на одной фразе: «В ущерб собственным интересам», — это было про Брофловски, да, но ведь помогать — это нормально, разве нет?       Он продолжил читать, устроившись на постели удобнее, дальше шло про корни, откуда всё возникает: «Спасатель часто не осознаёт, что его деятельность — это способ компенсировать собственные внутренние конфликты: чувство вины, страх быть покинутым, низкую самооценку. Помогая другому, он доказывает себе свою ценность». Низкая самооценка? Да, у еврея она точно была нестабильная, особенно после случая с этим идиотским списком в четвёртом классе, когда Брофловски реально думал о том, что он на последнем месте и хуже жирного. Стэн вспоминал все эти случаи споров, где рыжий всегда лез со своим мнением, Кайл же всегда спорил, но зачем? Чтобы доказать собственную важность? Чтобы все знали, что он прав и ему это польстило? А эти идиотские комплексы из-за волос — он же в детстве всегда их прятал и даже пару раз брился налысо… Внимание привлекли три слова: «страх быть покинутым». А может Кайл всегда любил Кенни, просто этого никто не замечал? И этот способ доказательства своей любви перешёл границу? — О, чёрт… — прошептал про себя брюнет и выдохнул тяжело, задумавшись.       Если всё так, почему Кайл не рассказал ему? Он боялся, что Стэн засмеёт? Но они же лучшие друзья и всегда делились всем. А может у Брофловски и не было никаких чувств и таинственная травма Маккормика была просто удобным предлогом самоутвердиться и показать свою важность? Брюнет просто не верил в то, что еврей способен на подобное, а потом вспомнил, как тот однажды сказал: «Без меня он не справится». Именно эта фраза, с одним единственным посылом, будто он центр вселенной Кенни и без него всё рухнет.       Теперь в статье начались описания признаков человека с синдромом спасателя, чтобы отличить его от здоровой эмпатии, и парень стал мысленно надеяться, чтобы хотя бы меньше половины пунктов подходили под его друга. «Повышенная тревожность за объект, в следствии чего человек может навязывать свою помощь, не дожидаясь советов, ведь он глубоко убеждён, что «лучше знает». Склонность к роли «опекуна»: Человек бессознательно выбирает «проблемных» партнёров, друзей или коллег, беря на себя роль их «родителя» или «терапевта»…» У Стэна немного дернулся глаз, но он, сглотнув, продолжил чтение. «…Ответственность за чужие эмоции: спасатель пытается контролировать или исправлять состояние других, особенно в кризисных ситуациях. Неспособность сказать «нет»: человеку очень трудно отказывать, вместо этого он делает работу за другого, оплачивает долги или тратит личное время на решение чужих вопросов и проблем Зависимость от благодарности: Глубинный мотив — получить признание и любовь, а не просто помочь. Не получая ожидаемой отдачи, спасатель испытывает горькую обиду, разочарование, чувство несправедливости и не редко агрессию. Чаще всего спасатели приходят к истощению ресурсов и полной потери себя, так как оказанная помощь идёт в ущерб себе. Потраченные ресурсы не восполняются, что приводит к эмоциональному выгоранию и депрессии.» — Чёрт, чёрт, чёрт… — Шептал вновь брюнет и погасил на время экран телефона. — Твою мать, Кайл…       Судить по статьям вообще не хотелось, особенно когда речь шла о его близком человеке. Стэн бы хотел верить, что он всё надумывает, кроме него же никто не видит ничего, верно? Он нашёл в себе силы дочитать эту статью и решил для себя, что на сегодня ему хватит и с полученной информацией надо как-то переспать.       С новым учебным днём брюнет продолжал наблюдать за ребятами, подмечая теперь для себя новые детали их взаимоотношений. На уроках Кайл начал садиться к Кенни, и Стэн мог бы предположить, что на это повлияла их небольшая ссора после субботнего вечера, ведь после неё, Брофловски вообще не разговаривал с Маршем. Он стал замечать маленькие детали их взаимодействий в виде передачи записок, лёгких улыбок и шёпота. Маккормик действительно стал выглядеть немного лучше и не таким забитым зверьком в жестоком мире, даже сам еврей выглядел… Нормально, не как в последнее время, когда тот был бледным и с синяками под глазами. Марш вообще поймал себя на мысли, что выглядит со стороны не как наблюдательный друг, а как ревнивая девчонка, только вот никакой ревности он не испытывал, а анализировал поведение, но на всякий случай в сторону ребят смотреть стал реже, во избежание лишних вопросов от кого-то постороннего.       Кенни прекратил спать на уроках и иногда даже отвечал на какие-то вопросы, но тон его всё равно был тихим, как в детстве, когда он носил свою парку и закрывался капюшоном. Ненароком Марш заметил, что Кайл хочет как-то коснуться блондина, а когда тот отвечал на вопросы учителя, еврей брал его за руку где-то под столом, но сидящий позади Стэн лицезрел это. Со стороны они выглядели больше как поддерживающая друг друга парочка, если не знать всю их историю, ведь Маккормик принимал эти действия и касания, уже не вздрагивая, и тут Марш решился на один маленький отчаянный шаг. — Кенни, прости, я уронил ручку, можешь достать? — Шёпот сзади и касание плеча немного выбили блондина из колеи, и он, приходя пару секунд в себя, выдохнул и кивнул. — Конечно, Стэн.       Кайлу это не нравилось. Он даже не скрывал, что смотрел на Стэна с неким раздражением, а когда Кеннет достал ручку и вернул её другу, вновь натянул улыбку. Марш вернулся к своим записям урока, иногда переводя взгляд на ребят. Он чувствовал небольшую вину за столь резкое касание, и этот раздражённый взгляд, направленный на него, оставлял за собой холод. Стэн отвёл взгляд и сделал вид, что сосредоточен на тетради, хотя ручка в пальцах застыла, а строчки расплывались перед глазами. То самое чувство снова заползло под рёбра и устроилось там, сворачиваясь в тугой ком. Он не мог объяснить, почему обычная просьба достать ручку вызвала такую реакцию. Кайл ведь не запрещал им общаться с Кенни, а наоборот, вроде бы поощрял, учил, как правильно подходить, как не напугать. Но этот взгляд, которым он раньше всегда усмирял Картмана, был теперь направлен на него, как на потенциальную угрозу.

Или ему просто показалось?

      Нет, такое явно не могло показаться. Он украдкой бросил взгляд на Брофлоски, тот уже сидел ровно, смотрел на доску, лицо спокойное, почти безмятежное. Правая рука лежала на парте, а левая — под столом, там, где ещё минуту назад сжимала пальцы Кенни. На секунду Стэн задумался, что будь ребята вместе, он бы искренне порадовался за них, но сейчас, почему-то радоваться вообще не хотелось.       Остаток урока тянулся медленно. Марш почти не слушал учителя, а ловил тишину, шёпот одноклассников и шорохи, смотрел на затылок друга и на то, как тот иногда, едва заметно, поворачивал голову в сторону Кенни, проверяя боковым зрением, всё ли в порядке. А сам Маккормик сидел неподвижно и смотрел в учебник, но его плечи были чуть приподняты от привычного напряжения.       Когда прозвенел звонок, Брофловски неторопливо встал первым, обернулся к блондину и что-то тихо сказал, а тот кивнул в ответ, собирая вещи и легко улыбнувшись. Стэн заметил, что Кайл ждал, пока Кенни застегнёт рюкзак, и только потом отошёл от парты чуть в сторону, пропуская блондина в проход. «Он даже коридор ему открывает», — подумал Стэн с какой-то горькой усмешкой и тут же одёрнул себя, ведь это всё можно списать на банальную вежливость и заботу, ничего странного, но в голове уже всплывали прочитанные ночью строчки: «Спасатель бессознательно выстраивает среду вокруг объекта помощи так, чтобы минимизировать любые риски, включая социальные контакты с другими людьми. Это не всегда осознаваемый контроль — скорее гипертрофированная забота, которая незаметно превращает объект в зависимого». Он покачал головой и тяжело выдохнул, потерев переносицу двумя пальцами. Пора заканчивать с этими статьями, ибо от них только сильнее путались мысли, и ни к чему хорошему пока что это не привело. Стэн закинул рюкзак на плечо и вышел в коридор последним, держась на расстоянии. Он заметил, как ребята остановились у окна чуть в стороне, где народу было поменьше, и что-то обсуждали, точнее еврей говорил, а блондин слушал и иногда кивал — ничего особенного. Но Стэну бросилась в глаза очередная маленькая деталь: как Брофловски, рассказывая, непроизвольно положил руку на локоть парня, легко поглаживая и водя пальцами туда-сюда, а затем убрал её, как ни в чём не бывало. Теперь взгляд рыжего был как у влюблённого придурка, который старается нащупать границы со своей неразделённой любовью, и брюнет прекрасно знал и понимал, что отчасти это было реально так.       Помимо всех психологических терминов, Кайл нередко раньше говорил Стэну, что ему одиноко и он никак не может построить нормальные отношения из-за собственной трусости или иных факторов, да и давление матери порой усугубляло ситуацию с этим. Сам Марш, который недавно разошёлся с Венди из-за их разных взглядов на жизнь, как никто другой понимал эту потребность просто быть понятым и любимым и во многом мог оказать неплохую поддержку другу. Сейчас же эти щенячьи глаза, направленные на Кенни и смотрящие с такой нежностью и обожанием, не оставляли никакого сомнения в том, что Кайл хотел стать для парня самым близким человеком, и он разобьётся в лепёшку, но сделает это.       А замечает ли это сам Маккормик? Что он думает по этому поводу и что чувствует? Стэн снова тряхнул головой, поправляя после свою чёлку и пошёл прочь. Он хотел хоть на секунду отдохнуть где-то от абсолютно ненужных ему мыслей и догадок, чувствуя себя каким-то подонком, что вообще в это лезет, но по другому уже не может.       Стэн зашел в библиотеку и сел в самом дальнем неприметном углу, бросив рюкзак на стол. Он уткнулся лбом в сложенные руки на столешнице, простонав приглушенно в рукава своей куртки. Мысли в голове смешались в один раздражающий белый шум, который не выходил даже силой. В голову приходили отрывки статьи, навязчивые желания почитать что-то ещё, а также сегодняшний Кайл, который весь оставшийся урок был напряжён, будто ждал ещё каких-то действий от брюнета. «Он меня боится? — пронеслось в голове. — Нет, Кайл никогда ничего не боялся… Просто не хочет, чтобы я лез в его тщательно построенный мир, где он был нужным…» — Эй, Марш, — знакомый голос выбил парня из раздумий, заставляя поднять глаза и посмотреть на источник звука. Перед ним стоял Эрик, со своим невозмутимым лицом, но явно настроенный о чём-то поговорить. Не дожидаясь приглашения, жирный сел напротив Стэна и сложил руки в замок, хмыкнув, — я хочу поговорить с тобой о наших любимых друзьях, если ты не против. С кем с кем, а с Картманом обсуждать такую тему вообще не хотелось, но брюнет не успел возразить даже, так как шатен продолжил. — Видишь ли, мой дорогой Стэн, — в своей манере начал Эрик, — я начал замечать, что жид ведёт себя достаточно странно. — Он сделал паузу, словно обдумывал свои слова, — ты не замечал этого? — Замечал, — спокойно и как-то устало ответил тот, но слушать продолжил. — Не кажется ли тебе, что жид… Помешан на своей этой хуйне с терапией? Возомнил себя кем-то и теперь ходит и отдаёт приказы как надо делать и как нет, а сам пытается полапать нашего Маккормика под предлогом благотворительности. Это всё, конечно, выглядит очень интересно, особенно, когда он хотел убить тебя на месте на уроке, но… Стэн устало поднял глаза на Картмана, не пытаясь скрыть своего раздражения и усталости. В библиотеке было тихо, только где-то вдалеке шелестели страницы да гудел старый компьютер. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ты пришёл сюда, чтобы просто почесать языком или у тебя есть что-то конкретное? — спросил он без особого энтузиазма, хотя внутри всё сжалось: если уж даже Эрик заметил и заговорил об этом, значит, дело действительно плохо. Картман хмыкнул, явно наслаждаясь моментом. — Конкретное? О, у меня всегда есть конкретное, Марш. — Он подался вперёд, понизив голос до шёпота. — Я просто хочу понять, мы все дружно делаем вид, что наш дорогой Кайл просто заботливый друг, или мы наконец признаем, что он ебанулся на почве Маккормика и теперь тащит его за собой в какую-то задницу? Брюнет промолчал, вновь уставившись на свои пальцы, которые сами собой начали отбивать нервный ритм по деревянной столешнице. — Я не говорю, что Кенни не нужна помощь, — продолжил Картман, вальяжно откидываясь на стуле, — но, блять, Стэн, ты посмотри на них. Жид ходит за ним, как собачка, смотрит такими глазами, будто сейчас уссытся от счастья. А Кенни… Он же не дурак, он всё видит, просто ему сейчас настолько херово, что он готов принять любую поддержку, даже от человека, который, судя по всему, планирует запереть его в подвале и кормить с ложечки до конца жизни… — Заткнись, Картман, — резко бросил Стэн, но без настоящей злости. — Ты несёшь хуйню. — Да? — Эрик прищурился. — Тогда почему ты сидишь здесь с таким лицом, будто у тебя любимую игрушку отобрали? Ты же сам видишь, Марш. Ты видишь то же, что и я, только ты, в отличие от меня, пытаешься быть хорошим и правильным, а я просто называю вещи своими именами! Стэн опять поднял взгляд, встречаясь с холодными расчётливыми глазами Картмана. — И что ты предлагаешь, гений? — начал он, нервно сжав пальцами край столешницы, — пойти и сказать Кайлу: «Эй, бро, ты слишком сильно заботишься о нашем друге, который чуть не убил себя, может, ослабишь хватку?» Думаешь, это поможет? — Нет, конечно. — Фыркнул в ответ жирный, — жид просто пошлёт тебя нахуй и сделает вид, что ты ничего не понимаешь, и я почему-то уверен, что он так уже делал. — Он сделал паузу, всматриваясь в синие глаза Марша, а после ухмыльнулся. — Но есть другой вариант. — Какой? — Марш нахмурился, смотря на эту ухмылку, что явно не предвещала ничего хорошего. — Мы можем поговорить с Кенни. Между ними на секунду повисла тишина, и Стэн смотрел на Картмана, пытаясь понять, серьёзно ли тот говорит или снова играет в свои манипулятивные игры. — Кенни? — переспросил он. — Ты хочешь поговорить с Кенни о Кайле? — Именно. — Шатен кивнул. — Слушай, Кенни, может, и сломан сейчас, но он не идиот и видит, что жид ведёт себя странно, просто он, скорее всего, думает, что это нормально, потому что Кайл единственный, кто реально впрягся за него. Но если мы, его друзья, скажем ему, что так не должно быть, что Кайл перегибает палку, может, он начнёт задавать вопросы. Стэн в ответ покачал головой. — Ты не понимаешь… Кенни сейчас в таком состоянии, что любое давление заставит его снова закрыться… Или, что хуже, он сделает что-то с собой, ты помнишь… — Марш закусил губу, представляя ту картину перед глазами снова. Он иногда ненароком мог посмотреть на запястья и предплечья Кеннета, когда его рукава задирались, в поисках признаков селфхарма, но ничего не было, кожа была чистой, что не могло не радовать. — А мы и не будем давить, — пожал плечами Картман. — Мы просто… создадим ситуацию, где он сам увидит. — Что ты имеешь в виду? Эрик ухмыльнулся, и в его глазах блеснул знакомый огонёк, что предвещал очередную авантюру. — Мы устроим так, что жид покажет своё истинное лицо, не специально, конечно же, просто… поставим его в ситуацию, где он не сможет контролировать свою… Заботу. Где его «помощь» станет очевидно чрезмерной даже для Кенни. Стэн медленно выдохнул, чувствуя, как внутри нарастает тревога и приступ раздражения. Он ненавидел, когда Картман был прав, и что сам думал о том же, просто не решался признать. — То есть ты предлагаешь манипулировать ими обоими, чтобы доказать то, что мы и так уже видим? — Он потёр виски, качая головой, — Эрик, ты идиот? Это тупо и опасно. — Опасно — это оставить всё как есть, — отрезал Картман, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало что-то, отдалённо похожее на искренность. — Ты не видишь, к чему это идёт? Жид уже считает Кенни своей собственностью! Ещё немного и он начнёт изолировать его полностью! А Кенни, в своём состоянии, просто примет это, потому что у него нет сил сопротивляться. — Почему-то Эрик говорил это так, будто ему не всё равно… Не может же быть такого, чтобы этому циничному жирдяю было не всё равно, он же никогда не подавал никаких признаков эмпатии, а тут… Шатен встал, хлопнув ладонью по столу и захватил свой рюкзак. — Не делай такое лицо, Марш. Мы просто заботимся о них… Как и положено нормальным людям. — И, не дожидаясь ответа, Картман развернулся и вышел из библиотеки, оставив Стэна одного с тяжёлыми мыслями и неприятным осадком в душе.       Он ещё долго сидел, глядя в одну точку. Слова Картмана крутились в голове, перемешиваясь с обрывками статьи о синдроме спасателя, с воспоминаниями о раздражённом взгляде Кайла, о том, как Кенни, не задумываясь, кивнул на его предложение сесть ближе. Всё это складывалось в картину, которая Стэну категорически не нравилась, но и отрицать её он больше не мог.       Стэн вышел из библиотеки, когда коридоры уже почти опустели - у него не было сил и желания идти на оставшиеся уроки, и он их просто пропустил - последний урок давно закончился, и только редкие фигуры задерживались у шкафчиков. Он не пошёл к выходу, а свернул в сторону спортивного зала, где было тихо и безлюдно. Ему нужно было подумать, но мысли, вместо того чтобы выстраиваться в логическую цепочку, расползались, как чернила по мокрой бумаге.       Парень прислонился спиной к холодной стене, закрыл глаза и попытался дышать ровно. Картман со своими идеями был опасен — это Стэн понимал отчётливо. Эрик никогда ничего не делал просто так, и если он влезал в эту историю, значит, видел в ней какую-то выгоду для себя. Вот только какую? Что мог получить Картман от того, что Кайл и Кенни отдалятся друг от друга? Или он всё-таки реально переживает за ребят? «Он просто любит хаос, — напомнил себе Марш. — Ему скучно, и он развлекается, в этом человеке никогда не было ничего святого».       Но даже это объяснение не приносило облегчения, потому что, ситуация действительно выходила из-под контроля… Может ли кто-то ещё заметить в них что-то неладное?       Из-за угла вышла знакомая фигура в своей потёртой одежде, заставляя Марша отключиться от своих раздумий и обратить внимание на неё. Кенни шёл один и причём медленно, опустив голову, и выглядел… Уставшим. Не таким, как в те жуткие дни, когда он едва мог говорить, но и не таким расслабленным, каким был на их общей встрече. Его внешний вид напоминал что-то среднее между этими состояниями. — Привет, — тихо сказал он, подойдя ближе и останавливаясь в паре шагов. — Привет. — Стэн отлепился от стены, стараясь не делать резких движений. — Ты в порядке? Где… Кайл?.. Кенни пожал плечами. — Не знаю, наверное, он ушёл уже или у него дополнительные, — он не смотрел в глаза, теребя лямку рюкзака, а потом кивнул в сторону выхода, намекая пойти вместе. Парни побрели из школы, и только на улице Маккормик вновь подал голос. — Стэн… Можно вопрос? Только честно. — Валяй. Кенни остановился, глядя куда-то в сторону заснеженного футбольного поля, всё также нервничая. — Как ты думаешь… Кайл… Он… — Блондин замолчал, подбирая слова. — Он помогает мне, потому что я его друг, или… Есть что-то ещё? Стэн остановился следом, стараясь подобрать слова, но именно в этот момент все мысли так невовремя исчезли, оставляя после себя вакуум. — А что ты сам думаешь? — ответил Марш, глубоко вдохнув перед этим, чтобы голос звучал ровно. — Я думаю, что схожу с ума. — Кенни горько усмехнулся, пиная носком ботинка замёрзший ком снега, и наконец поднял глаза, — Он так смотрит… И делает столько всего, столько, что я иногда чувствую себя… Обязанным? Нет, не то слово, как будто я должен ему что-то, но не могу понять, что именно, и это пугает… И я боюсь с ним об этом говорить, потому что это может всё разрушить… Стэн медленно кивнул, переваривая услышанное. — Я не знаю, что чувствует Кайл, — осторожно начал он, выбирая слова. — Но я знаю, что ты имеешь право задавать вопросы и устанавливать границы, даже с теми, кто тебе помогает. — Ты тоже это заметил, да? — тихо спросил он, смотря в глаза парню. — Что-то странное в нём. Марш осторожно кивнул и прикусил внутреннюю сторону щеки, видя как его друг лишь покачал головой на это, снова пряча взгляд. — Но… Ты можешь поговорить с ним, — предложил тот осторожно. — И просто сказать, что ты чувствуешь, что тебе иногда некомфортно… Ты ценишь его помощь, но хочешь больше пространства или ясности. — Ясности, — повторил Кенни с горькой усмешкой. — Да… Чёртовой ясности мне не хватает явно.       Стэн проводил Кеннета до его дома в тишине, иногда поглядывая на него. Во что бы то не стало, он обязан поговорить с Кайлом об этом как можно скорее, но почему-то подсознательно он боялся этого разговора. Наверное, потому что он будет очень тяжёлым.       Они остановились у крыльца и постояли немного в полной тишине, пока Маккормик не затушил сигарету, что курил последние минут пять, и коснулся плеча Стэна, немного сжав его. — Спасибо, что выслушал, — сказал он, убирая руку. — Я… Я пойду, наверное. — Если что, ты всегда можешь ко мне обратиться.       Кенни кивнул, позволив себе короткую улыбку и скрылся за входной дверью. Марш немного постоял постоял на крыльце, слыша приглушённые голоса за дверью, а после пошёл к себе, достав телефон и открыв чат с Кайлом. Последнее сообщение было от вчерашнего дня — короткое «Ок» в ответ на его вопрос о домашнем задании. Раньше они переписывались каждый день, делились всякой ерундой, мемами, планами, но теперь… Он повертел немного телефон в пальцах и убрал обратно, не находя подходящих слов написать тому, да и сам не был уверен, что Брофловски вообще хоть что-то ответит или же вообще начнёт избегать. Слишком долго ждать нельзя, Эрик прав, ему надо действовать и прекращать играть в «умного наблюдателя».       Дома Стэн первым делом заперся в своей комнате и снова открыл статьи по психологии, хотя обещал себе буквально днём больше не лезть во всю эту фигню. На этот раз он искал что-то, что помогло бы ему эффективнее поговорить с другом, но везде были банальные и общие советы: «используйте Я-сообщения», «не обвиняйте», «предлагайте поддержку, а не критику»… Всё это, конечно, звучало разумно, но не когда твой друг был Кайлом Брофловски. Он откинулся на спинку стула, глядя в потолок, и стал снова массировать виски, вспоминая, как они раньше решали конфликты и разговаривали, но на ум ничего толкового не приходило. Обычно всё выглядело очень примитивно и решалось само, в редких случаях они просто покричали друг на друга, а на следующий день уже обнимались, как ни в чём не бывало.       Прочитав пару советов и спросив ещё у чата GPT, Марш выключил компьютер и лёг на постель. В полумраке он долго глядел на потолок, прокручивая в сотый раз все последние события. Завтра они обязательно поговорят.

***

      Проблемы начались с самого утра, ибо Стэнли сначала долго не мог уснуть, а утром и вовсе проспал. Его уверенность в сегодняшнем дне и планах неплохо так подкосилась, ибо в груди ужасно ныло чувство, напоминающее тревогу.       Все прочитанные ночью советы вылетели из головы, когда парень вошёл в класс с опозданием, получив небольшой выговор от Гаррисона, который скорее всего, сделал его больше для галочки. Увидев знакомые лица, он коротко кивнул ребятам и сел на своё место за Кайлом с Кенни. Стэн не заметил на этот раз ничего необычного в поведении ребят, Брофловски даже скинул тому фотку с темой, что они записывали, но мысли были целиком направлены на то, как начать этот разговор и когда.       С окончанием урока, Марш взял свою волю в кулак и коснулся плеча Кайла, отвлекая того от диалога, получив в ответ немного напряженный и усталый взгляд. — Что? — Хмыкнул тот, скрестив руки на груди. — Прости, чел, но нам надо поговорить… И не здесь, — спокойно ответил брюнет, всё также держа руку на плече еврея, давая тому понять, что не отстанет. Рыжий перевёл взгляд на Кенни, который в ответ лишь пожал плечами, а после вернулся к Стэну, цокнув. — Ладно, только быстро.       Они ушли из класса куда-то в сторону запасного выхода, где обычно курили старшеклассники и готы, но на этот раз место было безлюдным. Несколько секунд они просто стояли молча, но первым тишину нарушил Кайл. — О чём ты хотел поговорить опять? — В его тоне послышалось лёгкое раздражение, — мне кажется, мы всё обсудили. Стэн глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — О тебе и о Кенни… Но в основном о тебе, — он видел напряжение в плечах друга и продолжил, — но только выслушай меня и не шли сразу нахуй, ладненько? — На манер их психолога мистера Мэки произнёс Стэн, стараясь немного разбавить это напряжение, но после продолжил, видя заинтересованность в глазах напротив, — Кайл, я вижу, как ты вкладываешься и помогаешь Кенни жить дальше, это очень круто, чувак, правда, но ты… Ты немного увлекаешься. Серьёзно, друг, ты можешь сколько угодно говорить о своих методах, которые бесспорно работают, но посмотри на себя, ты же тоже выглядишь сонным, немного замученным, становишься раздражительным из-за всякой херни… Кайл внимательно слушал, сжимая немного челюсти. Он прислонился к стене, продолжая стоять закрытой позе. — Ты не понимаешь, — тихо ответил тот. — Ты же не видел его таким, каким вижу я… Когда он плачет ночью, когда ему снятся кошмары, когда он просыпается и не может дышать… Ты не… — Я не был там, — перебил его Стэн, стараясь сохранять спокойный тон. — Но я здесь сейчас и я вижу, что ты тоже не в порядке… Я не говорю тебе всё бросить сейчас, а просто… Иногда брать перерывы. Твоя жизнь не строится вокруг одного Кенни, чувак, вокруг тебя тоже есть люди, между прочим, твои друзья, которые переживают за тебя… Мы же с тобой лучшие друзья, Кайл, и ты можешь со мной поделиться всем. Кайл резко вдохнул, как будто собирался что-то сказать, но промолчал, сжав губы. Он отводил глаза в сторону, нервно теребя пальцами рукав своей кофты. — Ты прав… Наверное, я перегибаю немного, — он запустил руку в свои кудри, немного сжимая их зачёсывая назад. — Я просто… Не знаю, как описать это всё, понимаешь, я бы не хотел, чтобы Кенни исчез, — рыжий виновато посмотрел на друга. — Я понимаю тебя, мы все это видели… И я бы тоже не хотел, — он осторожно подошёл ближе приобняв Кайла за плечи, — дай себе немного отдохнуть, я думаю, ему сейчас гораздо лучше… Наверное, если бы он хотел умереть, он бы уже это сделал не смотря ни на что, так что… Он не исчезнет. — Пальцы стали немного поглаживать напряжённые плечи, легко сжимая, — не нужно его контролировать. Кайл посмотрел вновь тому в глаза немного растерянно. — Ты думаешь, я его контролирую? — Я думаю, ты боишься его потерять, и этот страх заставляет тебя держать его слишком крепко. — Стэн вздохнул. — Кенни тоже это чувствует, он не говорит, но я вижу. Ему нужна твоя поддержка, и также нужно пространство, понимаешь? Растерянность в зелёных глазах сменилась чем-то похожим на облегчение. Брофловски немного помолчал, продолжая сжимать собственный рукав. — Ты прав, — сказал он после паузы. — Я… я захожу далеко, да… — Кивнул он, — спасибо, что сказал. — Всегда, — просто ответил Стэн. — Мы же друзья, даже когда ты ведёшь себя как упрямый баран. Кайл слабо улыбнулся и толкнул того в плечо. — Идём обратно, а то Гаррисон опять начнёт, — фыркнул еврей, отпихнув того от себя.       Когда они наконец встали и направились к своему классу, Стэн чувствовал невнроятное облегчение от понимания, что его услышали в кой-то веки. Сев на свои места, брюнет переглянулся с Картманом, показав пальцами знак «о’кей» и получил лишь довольную ухмылку в ответ и слабый кивок. Кайл взглянул на Кенни, который что-то рисовал на полях тетради — иногда это помогало ему со стрессом или просто отвлекало от мыслей. — Эй, — шепнул тому Брофлоски, чуть улыбаясь, — не хочешь когда-нибудь остаться у меня на ночь?

***

      Кенни принял это предложение не сразу, а спустя пару дней он сам написал Кайлу: «у меня дома невыносимо, я приду к тебе?»       Кайл довольно улыбнулся и убрался в комнате, подготавливая на полу рядом с кроватью матрас и чистое постельное бельё. После разговора со Стэном, он не открывал больше свой блокнот и спрятал его в самое дно прикроватной тумбочки: на нижнюю полку под кучей всяких учебников: если целенаправленно не искать — не найдёшь.       Кайл сидел на кухне, нервно постукивая пальцами по столешнице, когда в дверь позвонили. Он вскочил слишком быстро, одёрнул себя, заставляя идти спокойно. Хоть и родители с Айком были дома, ничего не предвещало беды, они знали, что Кенни останется на ночь и даже были рады.       Блондин стоял на пороге с небольшим рюкзаком, перекинутым через плечо. Он был одет в какую-то тонкую куртку и футболку, словно сбегал из дома и взял первое попавшееся, да и выглядел… Немного иначе, не так, как в худшие дни, но и не расслабленно. — Привет, проходи, ты замерз, наверное… — Кайл отступил, пропуская его внутрь, — ты так легко одёт, всё нормально дома? Кенни снял куртку, чуть поёрзав от холода, и прижал рюкзак с себе. — Привет, — кивнул в ответ Кенни, — да, дома как обычно, Карен ушла к Трише, чтобы не попасть под руку. Спасибо, что приютил.       Они расположились в комнате Кайла на втором этаже, и несколько минут ушло на обыденную суету: еврей заварил им чай и принёс печенье, пока Кеннет переоделся. Парни устроились на постели Брофловски, слыша тихие голоса родителей и какую-то передачу на фоне. Никто не хотел начинать их привычные «сеансы», да и сейчас это было не нужно вовсе. Кенни первым нарушил молчание, он взял чашку, согревая ладони, и уставился в тёмную жидкость. — Стэн со мной говорил, — начал он без предисловий. — После школы… Ну, ты наверное уже знаешь. Кайл кивнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — И… что он сказал? — спросил еврей, стараясь говорить ровно и без дрожи. — Сказал, что волнуется… — Он хмыкнул, но без веселья, дуя на свой чай, чтобы он остыл. — Сказал, что ты слишком много на себя берёшь, и что это… ненормально, а ещё мне стоит поговорить с тобой о границах. Кайл открыл рот, чтобы возразить, но Кенни поднял руку, останавливая его. — Подожди, дай я скажу, ладно? Я… Я долго думал об этом, и о том, что ты для меня делаешь. — Он наконец поднял глаза, и в них не было ни страха, ни осуждения. — Я безумно благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня, правда, я даже стал почти нормальным, но… Стэн прав, я чувствую, что иногда ты делаешь слишком много, берёшь на себя ответственность за моё состояние, за мои эмоции, за всё. — блондин отставил кружку, чтобы сжать пальцами край своей футболки. Кайл почувствовал, как к горлу подступает ком, он хотел что-то сказать, но Кенни продолжил, не давая ему перебить. — И это… это давит на меня и, мне кажется, на тебя тоже. Рыжий кивнул, отпив свой чай и переваривая сказанные другом слова. — Я знаю, — тихо сказал он. — И мне очень жаль, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Просто я… — Он замолчал на пару секунд, подбирая слова. — Когда ты чуть не… Когда ты стоял с той бутылкой, я понял, что могу потерять тебя навсегда. И я решил, что должен сделать всё, чтобы ты остался, причём любой ценой… И, наверное, перегнул.       Парни немного помолчали, погрузившись в свои мысли. Наверное, если бы Кайл знал, что на самом деле творится с Маккормиком, он бы так не реагировал и сам бы не доводил себя до такой крайности, но мысль рассказать обо всём до сих пор заставляла блондина дрожать. Они молча пили чай и Кенни положил свою руку тому на голову, потрепав по волосам, что не делал уже давно. — Знаешь, — сказал он, убирая руку, — я рад, что мы высказались. И… спасибо Стэну, наверное, за то, что он попробовал вправить нам мозги. — Да, ты прав, — Кайл усмехнулся в ответ, — хочешь, отрубимся под какой-то нудный фильм? Могу принести ещё сок.       Кенни кивнул, и Брофловски передал тому ноутбук позволив выбрать фильм, пока сам забрал чашки, уходя на кухню. Маккормик слышал, как он возится там — открывает холодильник, звенит стаканами, стараясь не разбудить никого - бычные, уютные звуки, от которых в душе становилось тепло. Он выбрал какой-то документальный фильм, чтобы они просто могли нормально уснуть, и остался ждать друга.       На кухне Кайл стоял у столешницы, держа в руках два стакана с апельсиновым соком, свет небольшой лампы падал на его лицо, делая его бледным и каким-то застывшим. В голове крутились обрывки их разговора: «границы», «это давит на меня и на тебя тоже».       И он понимал, правда понимал, Кенни же имел право на границы, на свободу, на то, чтобы дышать… Но внутри под слоем рациональных мыслей и искренних намерений, пульсировало что-то другое. «Я просто хочу, чтобы он отдохнул, — сказал себе Кайл, и голос в его голове звучал почти убедительно. — Он плохо спит… Я вижу это по его глазам каждое утро. Ему нужен глубокий сон, настоящий, без кошмаров, хотя бы на одну ночь».       Рука сама потянулась к аптечке, висевшей на стене, где мать держала всё: от бинтов до снотворного, которое иногда принимала, когда мучилась бессонницей. Кайл знал, где лежит пузырёк с прозрачными каплями и прекрасно помнил дозировки, ведь сам его как-то принял по совету матери перед экзаменом, чтобы лучше спалось.       Пальцы дрожали, пока он откручивал крышку и захватил пипеткой прозрачную жидкость. Брофловски замер, глядя на флакончик, и на секунду ему показалось, что он видит себя со стороны — бледного парня с безумными глазами, который собирается подмешать снотворное своему лучшему другу… Чтобы что? «Это неправильно», — прошептал внутренний голос.

«Я просто хочу, чтобы он поспал», — ответил другой.

      Капля упала в стакан с соком и растворилась, не оставив ни намёка. «Ты сумасшедший, — вновь сказал голос. — Ты переходишь все границы!».       Вторая капля упала в стакан.

«Но он так плохо спит, ты же видишь его синяки под глазами, усталость, — унимался другой, — Кенни нужен отдых, а ты просто поможешь ему, как хороший друг. В этом нет ничего плохого».

      Рыжий завинтил крышку и убрал пузырёк на место, взяв стаканы. Он вернулся в комнату с лёгкой улыбкой на лице и протянул парню сок, садясь рядом. — Ты выбрал? Кенни кивнул в ответ, указывая на документальный фильм про Арктику, что заставляло Кайла невольно усмехнуться. — О боже, хорошо, мы посмотрим это, надеюсь, ты сладко заснёшь, — конечно, Кенни заснёт, у Кайла вовсе не было сомнений.       Он наблюдал, как блондин делает глоток, потом ещё один, а внутри всё трепетало от предвкушения. Парни смотрели фильм, под нудный голос диктора, и Брофловски неволей замечал, как постепенно друг начал зевать — раз, другой, а потом и вовсе стал клевать носом, хотя прошло минут десять от силы. — Ложись, — заботливо произнёс Кайл, выключая ноутбук и слезая с постели на матрас рядом.       Кенни кивнул, укладываясь удобнее на постель и накрываясь пледом. Его веки тяжелели, он попытался что-то сказать, но слова превратились в невнятное бормотание. Через несколько минут его дыхание стало глубоким и ровным, а лицо разгладилось.       Кайл сидел неподвижно, глядя на него. Сначала он просто смотрел на расслабленные черты, длинные ресницы, отбрасывающие тени, бледные щёки, приоткрытые губы, на которых ещё виднелся след от недавней улыбки. Кенни выглядел… Таким красивым…       Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по его щеке, а после поднялся лёгким движением к виску и голове, осторожно перебирая волосы и убирая прядь со лба. Пальцы скользнули к плечу и шли по свисающей руке прямиком к ладони. Он спал так крепко и безмятежно, такой прекрасный…       Кайл поднёс чужую руку к своему лицу и прижал её к щеке, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. — Ты не понимаешь… — Прошептал он дрожащим голосом от переполнявших чувств. — Они смотрят на меня и видят сумасшедшего… Одержимого… Но это же не так, Кенни… — Он прижался губами к его ладони, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я же просто люблю тебя… Люблю-люблю… Он шептал это как в бреду, целуя сухими губами ладонь и запястье спящего друга и тихо плача, даже не понимая от чего конкретно. — Я так хочу, чтобы ты был рядом… — Он всхлипнул и прикрыл рот рукой, стирая судорожно слёзы, — ты так мне доверяешь, а я…       Он отпустил руку парня, закрывая глаза ладонями и продолжая сидеть рядом. Брофловски стирал с глаз слёзы, которые не желали останавливаться, и старался перевести собстренное дыхание, прислушиваясь к шуму ветра за окном. Вскоре он тихо поднялся и осторожно поправил плед на парне, проведя пальцами по плечу. — Спи, — прошептал он вновь. — А я всегда буду рядом.