Mortal V

      Неподалеку от студии Мадонны, в глубине неприметных переулков, скрывалось заведение, которого официально не существовало. Закрытое казино «Слепая зона» было пристанищем для золотой молодежи, которая обожала заманивать сюда обычных работяг, чтобы обчистить их до нитки ради забавы. Рюджин заглядывала сюда не за наживой. Для неё и Хёнджина это было местом охоты – здесь они наказывали тех, кто привык безнаказанно распоряжаться чужими судьбами. Тяжелые двери отсекли уличный шум. Внутри пространство было заполнено густым, тягучим воздухом, пахнущим дорогим кубинским табаком и элитным виски. Теплый свет ламп над столами слегка подрагивал, создавая на стенах пляшущие тени. Рюджин сразу заприметила стол для покера. Там, в центре внимания, сидел типичный мажор с идеально уложенными волосами. Его движения были отточены, но Шин видела то, чего не замечали другие: едва уловимое движение пальцев, лишняя карта, спрятанная в тени манжета. Он нагло обманывал сидящих напротив, упиваясь своей властью. Хёнджин, обменявшись с ней коротким взглядом, молча кивнул в сторону столов для блэкджека – его стихия требовала холодного расчёта, и он уже направился туда, растворяясь в полумраке. Рюджин подошла к покерному столу как раз в момент кульминации. Двое парней, бледные от психологического давления, бросили карты и поспешно ушли, не в силах выносить этот прессинг. За столом осталась лишь молодая девушка. Она вцепилась в свои карты так сильно, что костяшки пальцев побелели. Мажор напротив неё сохранял маску ледяного спокойствия, но в его глазах плясали искры высокомерия. — Вскрываемся? — пропел он, выкладывая комбинацию. Девушка вздрогнула. Проигрыш. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь сдержать подступающее отчаяние – сумма на кону, судя по всему, была для неё неподъемной. Как только стул освободился, Рюджин мягко, почти по-кошачьи, опустилась на него. Мужчина вгляделся в её лицо, скользнул взглядом по уверенной осанке и самодовольно ухмыльнулся, принимая новую жертву. «Самонадеянный ублюдок», — пронеслось в мыслях у Шин, но её лицо осталось непроницаемой маской. Дилер сдал карты. У Рюджин на руках — мусор: семёрка и двойка. Худшее комбо в покере. Она мельком глянула на них и равнодушно бросила на сукно. На стол лег флоп. Мужчина, не колеблясь, уверенно двинул вперед внушительную стопку фишек. Он либо шел на таран, либо пытался задавить её авторитетом. Рюджин медленно, почти гипнотически, провела кончиками пальцев по краю стола. — Рейз, — её голос прозвучал низко и абсолютно уверенно. Мужчина на мгновение нахмурился, его самоуверенность дала крошечную трещину. Он снова сделал ставку, пытаясь вернуть контроль над игрой, но Рюджин не дала ему времени на раздумья. — Ещё, — она откинулась на спинку стула, демонстрируя полное пренебрежение к опасности. Его язык тела начал давать сбои. Пальцы забарабанили по столу, а под столом бешено заходила ходуном нога – этот ритм выдавал его с головой. На стол легли Терн и Ривер. Еще одна двойка. Слабая пара, которая в данной ситуации не стоила почти ничего. Но Рюджин позволила себе легкую, хищную ухмылку. По виску мужчины потекла капля пота, хотя в зале работал кондиционер. Он судорожно перевел взгляд со стола на Шин. Её взгляд был тяжелым, прямым, прошивающим насквозь. — У вас... у вас ничего нет, — прошептал он, скорее убеждая самого себя. Рюджин подалась вперед, сокращая дистанцию. В полумраке её глаза блеснули лукавым огнем. — Желаете проверить? — она медленным, изящным движением отправила все оставшиеся фишки в центр. All-in. Тишина за столом стала осязаемой. Мужчина тяжело выдохнул, долго всматриваясь в её лицо, пытаясь найти хоть каплю страха. Не нашел. С тихим, позорным шорохом его карты скользнули в сторону дилера. — Пас. Крупье начал пододвигать гору фишек к Рюджин. Она не спешила их забирать. Одним коротким движением она перевернула свои карты, открывая миру бесполезную разношерстную комбинацию. — Твою же мать! — выругался мажор, вскакивая с места. Он понял, что его только что раздели на чистом блефе. Рюджин молча, с королевским достоинством, собрала выигрыш. Она не оборачивалась. Её ждал Хёнджин, который у другого конца зала уже заканчивал свою партию, оставив оппонентов с пустыми карманами и немым вопросом в глазах.

🩸🩸🩸

Утро Йеджи началось с дезертирства – она отчаянно не желала покидать плен теплых одеял. Сегодняшняя смена отменилась: кто-то из коллег вызвался на подмену. Хван была на седьмом небе от счастья, планируя проспать до обеда, но у реальности были другие планы. В дверь настойчиво, почти нагло, позвонили. С трудом заставив ноги слушаться, она поплелась к выходу, на ходу поправляя растрепанные волосы. Йеджи замерла у двери и прильнула к глазку. Пусто. Коридор выглядел абсолютно необитаемым, лишь тени от тусклых ламп лежали на линолеуме. Нахмурившись, она щелкнула замком и приоткрыла дверь, готовая отчитать соседских мальчишек, но слова застряли в горле. На пороге никого не было. Но, опустив взгляд, Йеджи едва не лишилась дара речи. У её ног покоилось целое состояние: огромный, источающий дурманящий аромат букет нежно-розовых пионов, коробка глянцевой клубники в шоколаде и – самая странная деталь – заветная желтая банка Несквика.       «Может, я еще не проснулась? Побочный эффект дефицита сна?» — промелькнуло в голове. Она зажмурилась, потерла глаза кулаками, но натюрморт на коврике никуда не исчез. Сердце предательски ухнуло в пятки. Йеджи осторожно, словно опасаясь, что внутри спрятана бомба замедленного действия, подхватила подношения и занесла их в квартиру. Захлопнув дверь на все замки, она перенесла добычу на кухонный стол. В тишине квартиры аромат цветов казался оглушительным. В самой гуще лепестков Йеджи заметила небольшой бумажный прямоугольник.

«От тайного поклонника»

— Вот гады, — фыркнула она, рассматривая записку. — Специально распечатали на принтере, чтобы по почерку нельзя было вычислить. Чистой воды подстава. Она сложила руки на груди, расхаживая по маленькой кухне. Ситуация из приятного сюрприза превращалась в головоломку. Кто мог знать? Пионы, шоколад, какао... Эти мимолетные желания преследовали её последние несколько дней, но она не обронила о них ни слова. Даже Минхо, знавший о ней почти всё, были не в курсе этих специфических капризов. Сон улетучился окончательно. Теперь ближайшие несколько дней её мозг будет работать в режиме суперкомпьютера, выстраивая миллионы теорий и выискивая подозреваемых. У Хван была одна безумная догадка, бившаяся в сознании слабой искрой, но она тут же её отгоняла. Принять эту версию означало признать, что она окончательно сходит с ума.

🩸🩸🩸

— Ты ничего не слышала о том пареньке... ну, друге Йеджи? — как бы невзначай поинтересовался Хёнджин, подстраиваясь под неспешный шаг Рюджин. Шин мгновенно напряглась. Она медленно повернула голову, окинув друга подозрительным взглядом из-под челки. — С чего это вдруг такой внезапный интерес? — её голос прозвучал суше, чем обычно. Хёнджин лишь пожал плечами, сохраняя на лице маску безмятежности. — Ну, просто... возникло желание пообщаться. Он со стороны кажется парнем амбициозным, рассудительным. Редкое сочетание в наши дни. — «Кажется» — ключевое слово, — парировала Рюджин, вновь отвернувшись. — Мы не можем знать наверняка. А что, если он окажется полным разочарованием и не оправдает твоих высоких ожиданий? — Ну, это уже вопрос времени и практики, — Хёнджин заложил руки за голову, идя удивительно легкой походкой. — Так ты знаешь что-нибудь? Есть способ с ним связаться напрямую? Рюджин глухо фыркнула, чувствуя, как внутри закипает необъяснимое глухое раздражение. Она уставилась на верхушки исполинских деревьев, что возвышались впереди, словно немые стражи, подглядывающие за ними из тени переулка. — Не знаю. Спроси у Йеджи или попробуй выследить его сам, если так приспичило, — она сделала паузу, добавив с явным недовольством в голосе: — Только учти, этот парень — оборотень. Со всеми вытекающими. Хёнджин негромко хихикнул, и в этом звуке прорезались дразнящие нотки. — Ну, ничего страшного. Я ведь не такой привередливый, как некоторые... — он скосил на неё хитрый взгляд. — Как те, кто никак не может признаться в собственных чувствах даже под пытками. Рюджин резко затормозила. Подошвы её ботинок скрипнули по гравию. Она медленно развернулась к нему, скрестив руки на груди, а её глаза опасно сузились. — Не поняла. Это ты сейчас на кого, интересно, намекаешь? — Ну уж точно не на тебя, ага, — Хёнджин довольно подмигнул, и, прежде чем Рюджин успела выдать гневную тираду или схватить его за воротник, он сорвался с места. Его смех эхом отразился от стен переулка, пока он стремительно скрывался за поворотом, оставляя её в одиночестве среди наступающих сумерек. Шин осталась стоять на месте, по инерции сжимая кулаки. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять участившееся сердцебиение. Хёнджин был прав. В каждом его слове сквозила та самая истина, которая обычно раздражает до зуда, до ощущения сотен мелких игл, вонзающихся прямо под кожу. И именно это бесило её больше всего.

🩸🩸🩸

Под звуки величественного и тягучего классического произведения, эхом отражающегося от высоких сводов, старинная вилла на окраине Милана казалась застывшим во времени памятником. Здесь, в тишине антикварных залов, проживал Феликс – существо, застрявшее между двумя мирами. Дампир. Гибрид, несущий в себе холод вампирской вечности и хрупкий огонь человеческой души. Он сидел за массивным дубовым столом, который явно видел не одно столетие, но сейчас на нем ярко светился экран ноутбука. Феликс яростно, почти лихорадочно, бил по клавишам. Тихий механический треск клавиатуры вступал в диссонанс со скрипичным концертом, наполнявшим комнату. Блондинистые пряди волос, длинные и шелковистые, то и дело падали на глаза, мешая обзору. Он раздраженно смахивал их резким движением руки, не отрываясь от текста. В какой-то момент, поддавшись внутреннему напряжению, Феликс до крови прокусил кончик языка. Резкий металлический привкус на мгновение протрезвил его. Он поджал губы, чувствуя, как пульсирует ранка, и с глухим стоном откинулся на спинку кожаного кресла. Правильно ли он будет поступать по отношению к Рюджин? Этот вопрос висел над ним дамокловым мечом. Феликс находился в полном, изнуряющем замешательстве. Он пытался выстроить логическую цепочку, но мысли, подобно разбитому зеркалу, отказывались собираться воедино. Голова раскалывалась от тупой боли, пульсирующей в такт музыке. В последнее время его состояние пугало его самого: рассеянность стала постоянным спутником, а концентрация ускользала, как песок сквозь пальцы. Феликс замер, уставившись в противоположную стену. Он сверлил взглядом старинные обои, словно надеясь прожечь в них дыру и найти там ответы. Планы на день, расписанные на недели вперед графики, обещания самому себе... Внезапно в памяти всплыла книга, которую ему передал Хёнджин. Он обещал прочесть её, но даже не открыл. — Господи, да что ж это такое! — не выдержав, выкрикнул Феликс. Собственный голос, сорвавшийся на крик в пустой комнате, заставил его вздрогнуть. — Работа все мозги, блять, выносит... — прошипел он сквозь зубы, закрывая лицо ладонями. Он почувствовал, как внутри закипает истерика, смешанная с усталостью. Заставив себя замолчать, парень начал медленно и глубоко дышать. Вдох, холодный воздух наполняет легкие, выдох – напряжение чуть отпускает плечи. Он повторил это упражнение снова и снова, пока бешеное сердцебиение не замедлилось, а тишина дома вновь не стала уютной, а не давящей.

🩸🩸🩸

Ночная Генуя дышала солью и старым камнем. Йеджи сидела на парапете, глядя, как Лигурийское море лениво перекатывает свои тяжелые, иссиня-черные воды. В это время набережная вымирала: редкие патрули спасателей и сонные сотрудники прибрежных кафе были единственными тенями в этом царстве покоя. В наушниках пульсировал ритм «Attention» от Kevian Kraemer, создавая вокруг девушки непроницаемый кокон из звука. Прохладный морской бриз приятно обжигал кожу – редкое спасение после дневной жары. Небо над Италией было скупым на звезды, и лишь одинокая луна прокладывала по воде дрожащую серебристую дорожку. — В последнее время я чувствую себя пиздецки одиноко, — едва слышно прошептала Йеджи, и её слова тут же растворились в шуме прибоя. — Слишком много людей вокруг, но слишком мало тех, кто рядом. Это ощущение возвращалось к ней снова и снова, как прилив. Тяжело вздохнув, она потянулась и сняла наушники – за несколько часов музыка начала давить на виски, а тишина моря сейчас казалась более ценным собеседником. Внезапно идиллию нарушил звук, который никак не вписывался в шум волн. Кто-то отчетливо чихнул совсем рядом. Йеджи вздрогнула и резко обернулась. Пусто. Фонари заливали набережную тусклым желтым светом, но вокруг не было ни души. — Non capisco... (Не понимаю), — пробормотала она по-итальянски, крепче вцепившись локтями в холодные перила. — Здесь есть кто-то? Она прищурилась, всматриваясь в густые тени под колоннадой. Шорох, затем едва уловимое хихиканье. Холодок пробежал по спине Йеджи, и она непроизвольно сунула руки в карманы куртки, чувствуя, как ладони становятся влажными от внезапного напряжения. — Ладно-ладно, сдаюсь! — внезапно появляется она, словно соткавшись из самого ночного воздуха, материализовалась Рюджин. Она подняла руки вверх в шутливом жесте капитуляции. — Разгадала. — Шин Рюджин?! — Йеджи отшатнулась, едва не задев перила. — Откуда вы здесь взялись? Шин медленно подошла ближе, заложив руки за спину. На её губах играла та самая загадочная, чуть покровительственная ухмылка, которая всегда заставляла Йеджи внутренне сжиматься в комок. — Ну, решила последовать за вами. Разве мне запрещено? — Рюджин склонила голову набок, разглядывая собеседницу. — Последовать? Вы хотите сказать – преследовать! — голос Йеджи сорвался на возмущенный шепот. — Вы что, ехали со мной все два часа в этом душном автобусе? Это же безумие! Ради чего? — Как много вопросов, Хван Йеджи, — Рюджин сделала еще шаг, сокращая дистанцию. — Во-первых, да, ехала. Мы были в одном салоне, просто я умею быть незаметной. Во-вторых, я тоже человек и тоже заслужила выходной. Хёнджин сегодня отдувается за двоих, так что я решила: море – лучший план. Йеджи скрестила руки на груди и недоверчиво поежилась. Шин говорила так уверенно и спокойно, что в её слова хотелось верить, несмотря на всю абсурдность ситуации. В этом была её суперсила – заставлять людей принимать её правду без лишних слов. — Ладно... — выдохнула Йеджи, отворачиваясь к воде. — Что ж, хорошего вам отдыха. Набережная и вправду... великолепна. Она уже собралась уходить, когда голос Рюджин заставил её замереть на месте: — Хван Йеджи... — Что? — девушка обернулась. Рюджин замолчала. Она глубоко набрала воздуха в легкие, и на мгновение её маска самоуверенности дрогнула. Казалось, она стоит на пороге какого-то важного признания, слова уже были готовы сорваться с губ, но... Шин резко отвела взгляд и выдохнула, словно сдувшийся шарик. — Хорошего вечера вам, — проговорила она с явной досадой в голосе. Развернувшись, Рюджин быстрым, почти поспешным шагом прошла мимо Йеджи, скрываясь в темноте аллеи. Йеджи проводила её взглядом, чувствуя, как липкое напряжение продолжает висеть в воздухе. Она была уверена: Шин жаждала что-то сказать, что-то, что не касалось работы или случайных встреч.       «Вне офиса она ведет себя еще более странно», — подумала Йеджи, вновь надевая наушники и пытаясь заглушить грохот собственного сердца ритмичным битом.

🩸🩸🩸

      «Весь вечер в мыслях только она. Шин Рюджин. Что, чёрт возьми, со мной происходит? Почему я позволяю её образу так беспардонно занимать всё моё сознание? Зачем ей понадобилось ехать за мной в такую даль? Всё это запутано до тошноты, до дрожи в пальцах... В холодильнике всё ещё томится та клубника, а пионы, расправив лепестки, стоят в моей любимой вазе, наполняя комнату приторным ароматом тайны. Кто же этот даритель? Может, Ёнджун? Хотя... вряд ли. Он, кажется, безнадёжно влюблён, и уж точно не в меня. Мы знакомы всего пару недель, это было бы слишком просто». Йеджи выводила буквы с маниакальной аккуратностью. Каждый завиток, каждый росчерк пера был попыткой усмирить внутренний ураган, который грозился снести все её защитные барьеры. Она буквально впечатывала чернила в бумагу, словно надеялась, что вместе с ними туда уйдут и её тревоги.       «А ещё этот перевод... Mortal V. "Смертный... вампир"? Абсурд. Оксюморон. Что это вообще должно значить? Разве такое бывает в их мире? Я привыкла думать, что они бессмертны или, как минимум, живут веками, не зная тлена. Боже, почему я знаю о них так ничтожно мало? Пара жалких фактов из той проклятой книги – вот и весь мой арсенал. Это бесит! Я хочу знать о них всё. До мельчайших деталей. Только так я смогу понять, почему Шин Рюджин ведёт себя настолько необъяснимо». Йеджи обиженно надула губы, глядя на исписанный лист, и с тихим стуком отложила ручку. В комнате воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Три часа ночи. Самое глухое, «дьявольское» время. Она взглянула на своё отражение в тёмном окне: бледная кожа, растрёпанные волосы и лихорадочный блеск в глазах. Через несколько часов ей нужно быть на посту, и Йеджи уже кожей чувствовала грядущую расплату за это ночное бдение. Она представляла, как на рассвете каждое движение будет отзываться свинцовой тяжестью в мышцах, а голова превратится в гудящий колокол, внутри которого будут эхом метаться неразгаданные загадки и имя той, что лишила её сна.