Mortal V

      Минхо никогда не называл это травлей. Слово «буллинг» казалось слишком громким и колючим для той вакуумной пустоты, в которой он привык существовать. Это было скорее медленное растворение: друзья забывали поздороваться, их взгляды скользили сквозь него, словно через чистое стекло. Его не выгоняли из компаний – его просто не приглашали. Великие праздники жизни, шумные вечеринки и спонтанные поездки проходили где-то за невидимой стеной, о существовании которой он узнавал лишь по случайным фотографиям в ленте. Были ли у него друзья на самом деле? В глубине души Минхо знал ответ, и этот ответ горчил сильнее дешевого алкоголя. Он чувствовал себя призраком, отлученным от общества, пока в его серую реальность не ворвалась Йеджи. Безмятежная, сияющая, она заполняла собой всё пространство, а её улыбка была способна реанимировать даже самое ожесточенное сердце. Рядом с ней время замирало; Минхо не помнил, чтобы когда-то злился на неё. Она была его единственным якорем, его абсолютным доверием, и он был готов делить с ней вечность. Но сегодня вечером даже свет Йеджи казался слишком ярким. Полумрак бара окутывал плечи, а в воздухе застыл запах табачного дыма и терпкого парфюма. Минхо сидел у стойки, гипнотизируя тяжелую рюмку. Ему хотелось одного: чтобы крепкий ром обжег горло, затуманил сознание и вытравил из памяти затянувшиеся будни. Он не заметил, как тяжелый кожаный стул рядом дрогнул. Незнакомец подсел бесшумно, но пространство вокруг него словно наэлектризовалось. Минхо почувствовал чужое присутствие кожей – пульс непроизвольно ускорился. Мужчина рядом выглядел безупречно и пугающе привлекательно. Его серьезный, пронзительный взгляд, устремленный куда-то в пространство перед собой, заставлял сердце биться в неритмичном, тревожном танце. Минхо прищурился. В голове вспыхнуло дежавю: он видел это лицо раньше, эти резкие скулы и прямую линию носа... Но где? Память буксовала, пока незнакомец непринужденно потягивал виски, не глядя на соседа. — Как вас зовут? — не выдержал Минхо, слегка склонив голову набок. Его голос прозвучал чуть тише, чем он планировал. Мужчина медленно повернулся. Его глаза в свете неоновых ламп казались почти черными. — Хван Хёнджин, — ответил он низким, бархатистым голосом. — О... — Минхо на мгновение замер. — Вы однофамильцы с моей близкой подругой. Хёнджин едва заметно усмехнулся, и в уголках его губ промелькнуло нечто, похожее на опасное превосходство. — Это я прекрасно знаю, дорогой мой, — произнес он, смакуя слова. — Правда? — Минхо подался вперед, заинтригованный. — Откуда? Вы с ней знакомы? Хёнджин допил свой виски одним глотком, со стуком поставил стакан на полированное дерево и наконец-то посмотрел Минхо прямо в глаза. — Не сказал бы, что мы лично знакомы. Но я знаю о ней слишком много от своей подруги. Та буквально сгорает от чувств, страдает, но боится признаться даже себе, что безнадежно влюбляется в неё. — Ничего себе! — Минхо невольно расплылся в детской, искренней улыбке. Тайны и чужая любовь всегда казались ему чем-то из области фантастики. — А тебя? — перебил его размышления Хёнджин, облокачиваясь на стойку. — Тебя как зовут? — Меня? — Минхо запнулся, смущенный таким внезапным переходом к близости. — Минхо. Меня зовут Минхо. — И чем же ты увлекаешься, Минхо? В этом баре ты выглядишь как человек, который заблудился по пути в библиотеку. Минхо усмехнулся, вертя в пальцах пустую рюмку. — Увлекаюсь физикой и историей разных стран... Странное сочетание, да? Хотя по образованию я обычный финансист. Сухие цифры и строгие графики. Хёнджин окинул его долгим, изучающим взглядом, словно пытался вычислить формулу его души. — Физика и история... Значит, ты ищешь закономерности в прошлом и в самой материи. Интересно. — Да, вы правы, Хван Хёнджин, — отозвался Минхо, чувствуя, как щеки предательски теплеют под этим внимательным, изучающим взглядом. — А кем же ты работаешь в таком случае? — Хёнджин слегка наклонился вперед, сокращая дистанцию. Его движения были плавными, почти гипнотическими. — Финансовым аналитиком, — Минхо невольно вздохнул, вертя в пальцах пустую рюмку. — Скучно, на самом деле. Горы отчетов и сухие прогнозы. Моя подруга устроилась куда интереснее – она консультант в крупном доме моды. — Не «Мортал Ви» случайно? — голос Хёнджина прозвучал слишком ровно, почти механически. — Да, именно! — Минхо оживился, не заметив странной перемены в атмосфере. — Она рассказывала такие небылицы... Говорит, там работают настоящие вампиры. Хёнджин на мгновение замер, имитируя глубокую задумчивость. Он отвел взгляд в сторону, туда, где густые тени бара сливались с темнотой за окном, и сложил руки на груди. — И что же еще она говорила? — спросил он, и в его тоне проскользнула едва уловимая сталь. — Сказала, что директор там – Шин Рюджин, кажется, — настоящая хищница. Будто она охотится на неё или что-то в этом роде. А еще недавно они встретились на набережной. Рюджин хотела что-то сказать, но не смогла... Просто ушла в темноту. — Ничего себе, — протянул Хёнджин с безупречным притворством, покачав головой. Его губы тронула тень усмешки, которая не коснулась глаз. Минхо довольно ухмыльнулся, довольный тем, что смог заинтересовать собеседника, и огляделся. Остальные гости бара выглядели серыми тенями: подавленные, сгорбившиеся над стаканами, они будто давились своим горем, разбавленным крепким алкоголем. На их фоне Хёнджин казался существом из другого мира – слишком ярким, слишком четким. — А сколько языков вы знаете? — внезапно спросил Минхо, вновь заглядывая Хёнджину в глаза. Только сейчас, присмотревшись, он заметил странность. Карие глаза незнакомца отливали глубоким, тревожным алым оттенком, который становился заметнее в свете тусклых ламп. Кожа была бледной, почти фарфоровой, но эта бледность лишь подчеркивала безупречную линию его скул и мягкую, опасную ухмылку. — Девять языков в совершенстве. И еще три – на стадии освоения, — спокойно ответил он, будто говорил о прогнозе погоды. — Сколько?! — Минхо едва не выронил рюмку, ахнув от изумления. — И какие именно? — Английский, корейский, китайский, японский, португальский, испанский, французский, итальянский и русский. — Невероятно... А вы сами родом из Южной Кореи? — Да. Из Сеула. — О, а я из Кимпхо, провинция Кёнгидо, — улыбнулся Минхо, погружаясь в легкую меланхолию. — Столько школьных воспоминаний в родных краях. Знаете, иногда так тянет назад, в ту простоту... Хёнджин медленно огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-то из серых посетителей. Его палец ритмично выстукивал сложный такт по поверхности бара, идеально попадая в бит приглушенной музыки. — А сколько тебе лет, Минхо? — Двадцать девять. А вам? Этот вопрос, казалось, на долю секунды выбил Хёнджина из колеи. Он замер, его взгляд на мгновение стал отсутствующим, словно он производил в уме сложные вычисления, пытаясь вспомнить дату, которая давно утратила значение. Однако он быстро справился с собой. — Мне двадцать восемь. — О, значит, я старше вас на целый год! — радостно воскликнул Минхо, его тревога на миг отступила. — Хотя, честно говоря, по вам и не скажешь. Вы выглядите так, будто вышли из восемнадцатого века. Очень аристократично. — Благодарю, месье, — Хёнджин слегка склонил голову. От этого бархатного голоса по спине Минхо пробежал холодок. Внезапно, как вспышка молнии, в памяти всплыли слова Рюджин о том, как вампиры умеют очаровывать, притягивать к себе жертву невидимыми нитями. Кровавый отблеск в глазах... Смертельная бледность... Острые скулы... Нервозность накрыла Минхо тяжелой волной. Он непроизвольно откинулся на спинку кожаного стула, подальше от этого манящего тепла, и плотно поджал губы. Хёнджин же не сводил с него глаз, разглядывая его лицо так тщательно, словно изучал редкий экспонат в музее. Ли стало по-настоящему тревожно: он кожей чувствовал, как за этой светской беседой скрывается нечто древнее и голодное.

🩸🩸🩸

Спустя 1.5 месяца... Йеджи сидела в самом дальнем углу подсобки, забившись между стеллажами. Притянув колени к груди, она уткнулась в них лицом, пока по щекам непрерывно бежали слезы. Казалось, за три месяца работы в этом месте она должна была обрасти броней, но ядовитые слова новенького пробили её защиту насквозь. Ким Ёнсок не просто перешел границы – он их растоптал. Его насмешки над её нежно-розовыми волосами, которые он назвал «дешевой вульгарностью», и открытые оскорбления внешности заставили Йеджи задохнуться от несправедливости. Она ведь так любила этот цвет, он казался ей отражением её самой. «Со мной и вправду что-то не так?» — этот вопрос пульсировал в голове, вытесняя все остальные мысли. В эту смену не было Джису, её единственной опоры здесь, и одиночество ощущалось особенно остро. Йеджи тихо, надрывно всхлипнула. В этот момент дверь подсобки со скрипом открылась. Рюджин замерла на пороге. Она долго смотрела на сжавшийся в комок розовый силуэт, и в её глазах промелькнула целая гамма чувств: от ярости до болезненного сомнения. Она колебалась, боясь, что её холодное присутствие лишь окончательно добьёт и без того надломленную девушку. Но, преодолев внутренний барьер, Шин всё же подошла и медленно опустилась рядом прямо на бетонный пол. — Хван Йеджи, вы в порядке? — тихо спросила Рюджин, склонив голову набок. Свет тусклой лампы подчеркнул её резкие, аристократичные черты лица. — Да... В полном порядке, — Йеджи отчаянно пыталась усмирить дрожь в голосе, но сорвавшийся всхлип выдал её с головой. Она подняла заплаканные глаза, в которых еще стояла обида. — Расскажите мне, что случилось. Это приказ, если хотите, — тон Рюджин смягчился. — Этот новенький... Ким Ёнсок. Он позволяет себе лишнее, — Йеджи обиженно надула губы, вытирая щеку тыльной стороной ладони. — Сначала он прицепился к моему цвету волос, а потом начал поливать грязью всё остальное... Придурок. Просто придурок. — Ёнсок, говоришь... — почти прошелестела Рюджин, и её взгляд на мгновение стал пугающе острым. — Не переживайте, Хван Йеджи. Я лично разберусь с этим. Атмосфера в коллективе – моя ответственность, и я не потерплю в нём сорняков. — Правда? — Йеджи шмыгнула носом, недоверчиво глядя на начальницу. — Я думала, вам будет... ну, всё равно. Что вы просто положите на это болт. — О, Хван Йеджи, а вот это уже было обидно, — недовольно фыркнула Рюджин, хотя в её голосе не было настоящей злости. Шин грациозно поднялась с холодного пола. Йеджи последовала её примеру, неловко отряхивая рабочую форму от осевшей пыли. В подсобке повисла пауза, наполненная чем-то невысказанным. — Шин Рюджин, у меня есть к вам вопрос... — внезапно произнесла Йеджи, заставив ту остановиться у самого выхода. — Какой же? — Это вы прислали мне тот букет пионов? И клубнику в шоколаде... и Несквик? — Йеджи внимательно следила за каждой переменой в лице собеседницы. Рюджин замолчала. Она резко отвела взгляд в сторону, изучая текстуру стены, лишь бы не пересекаться глазами с Хван. Её обычная невозмутимость дала трещину. — Не понимаю, о чем вы говорите. Глупости какие-то, — сухо бросила она. — Вы совершенно не умеете врать, — Йеджи сделала шаг вперед, заметив то, что Рюджин так тщательно скрывала. — У вас на бледной коже уже проступают красные пятна. Вы краснеете, Шин Рюджин. — Ой, всё! — Рюджин картинно закатила глаза, скрывая за этим жестом вспыхнувшее смущение, и поспешно покинула подсобку, оставив после себя лишь легкий шлейф дорогого парфюма и едва заметное эхо своих шагов. В кабинете Рюджин стояла звенящая, тяжелая тишина, какая бывает перед ударом молнии. Она сидела в своем кожаном кресле, и только побелевшие костяшки пальцев, сжимавших подлокотники, выдавали её ярость. Ёнсок вошел непринужденно, с видом человека, который уверен в своей безнаказанности. — Ким Ёнсок, — голос Рюджин был тихим, но в нем отчетливо слышался лязг стали. — Это правда, что ты позволил себе оскорбить Хван Йеджи? — Ну да, — недовольно бросил он, рассматривая свои ногти. — Я считаю неприемлемым, чтобы в солидном заведении работали девицы с розовыми волосами и такой... специфической внешностью. Это портит имидж. Рюджин коротко и сухо усмехнулась. Она медленно поднялась с кресла, и в этом движении было нечто хищное, плавно-смертоносное. Обойдя массивный стол из темного дерева, она остановилась прямо перед ним. Ёнсок был выше, но под её взглядом он невольно съежился. — Ты уволен, — произнесла она с обманчиво мягкой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Забирай свои документы и проваливай. Если не научился разговаривать с людьми – подучи этикет, прежде чем пытаться строить карьеру. Здесь тебе не место. — Подождите... что?! — лицо Ёнсока вытянулось от шока. — Из-за пары слов в адрес этой тёлки?! Воздух в кабинете словно похолодал на несколько градусов. Глаза Рюджин на мгновение вспыхнули опасным огнем. — Не «тёлки», во-первых, а девушки. А во-вторых — да. Атмосфера в моем коллективе должна оставаться безупречной, а ты в неё не вписываешься. — Да пошли вы все нахер! — вскрикнул он, багровея от злости. Выходя, он выплюнул еще десяток матов, но Рюджин уже не слушала. Дверь с грохотом захлопнулась, оставив её одну. Она прикрыла глаза, чувствуя странное удовлетворение. Мысль о том, что она защитила Йеджи, грела её сильнее, чем она готова была признать. «Это просто дружеская симпатия», — в сотый раз повторила она про себя мантру, которой обычно кормила Хёнджина. Хван в ответ на это лишь горько фыркал, прекрасно видя всё со стороны. Рюджин сделала глубокий вдох. Даже сквозь закрытую дверь и толстые стены её чуткий вампирский слух улавливал ровное дыхание Йеджи в дальнем конце коридора. А запах... Запах крови Хван стал в десятки раз слаще, чем при их первой встрече. Теперь это был аромат спелого граната и летнего дождя – Рюджин казалось, что она тает, стоит ей провести в компании девушки больше минуты. Как она догадалась про подарок? Рюджин закусила губу. Какая разница, что её сверхъестественный слух случайно поймал тихое бормотание Йеджи о своих желаниях? Главное – работнику приятно. Но голос Хёнджина, прозвучавший в памяти, снова кольнул её:«Неужели ты всем работникам покупаешь огромные охапки любимых цветов, клубнику в шоколаде по цене человеческой почки и Несквик?» Рюджин нахмурилась. Хёнджин был невыносимо, пугающе прав. С его способностью зрить в самый корень и бить по больным местам ему стоило бы стать дальновидным политиком, а не просиживать штаны в барах вместо работы. Она подошла к окну, глядя на огни ночного города. Дружеская симпатия? Возможно. Но почему тогда от одной мысли об улыбке Йеджи её ледяное сердце начинало биться так, будто оно всё ещё живое?

🩸🩸🩸

Глубоко под землей, в чреве старинного особняка, скрывалась магическая библиотека – место, где время застыло среди миллионов тайн, собранных со всех уголков мира и из самых темных веков истории. Феликс спустился по крутой лестнице, чувствуя, как воздух становится тяжелым и липким. Здесь было сыро, пахло вековой пылью и старой кожей, но он не обращал на это внимания. Его вела цель, ради которой стоило дышать этим могильным холодом. Шаги эхом отскакивали от сводчатых потолков. Феликс подошел к бесконечно высокому стеллажу, чьи верхние полки терялись в непроглядной тени. Его пальцы, едва касаясь корешков, медленно скользили по рядам книг, пока не остановились на одной – фиолетовом фолианте с тиснением в виде огромного всевидящего глаза с узким, звериным зрачком. Книга отозвалась в ладони едва заметной вибрацией. С тихим шелестом Феликс раскрыл первые страницы на выдвижной деревянной полке. Рядом он положил колоду карт Таро, чьи рубашки казались выцветшими от времени, и начал методично выкладывать их одну за другой. В центре зала стоял массивный круглый стол, на поверхности которого была вырезана идеальная пентаграмма. Феликс поднял взгляд на этот алтарь. Его руки слегка дрожали, когда он ставил по одной карте на каждый луч пятиконечной звезды. На мгновение он замер, набрав в легкие побольше холодного воздуха. В голове пронеслась шальная мысль: «Остановись, передумай в конце концов!». Но жажда истины оказалась сильнее страха. Он сделал шаг вперед, переступая невидимую черту. Первые страницы книги, исписанные витиеватым, почти живым почерком, гласили: чтобы заполучить силу, о которой человечество не смело даже грезить, необходима жертва. Пять капель крови от пяти разных сущностей: вампира, оборотня, человека, ревенанта и самого искателя, чье сердце горит желанием обладать мощью. Каждая капля должна быть пролита на строго определенный угол вершины пентаграммы, чтобы замкнуть круг. Феликс погрузился в тяжелые раздумья. Его взгляд застыл на вырезанных символах. Вампир, оборотень... С живыми будет непросто, но ревенант? Он осознал, что его план требует не просто соучастников, а воскрешения тех, кто давно обратился в прах. Но кого именно? И, что важнее, как вернуть душу из-за грани? Феликс посмотрел на бесконечные ряды книг, окружавшие его. Он понимал: впереди тысячи страниц, бессонные ночи и цена, которую, возможно, он не сможет заплатить.

🩸🩸🩸

Рабочий день наконец-то остался позади. Офисное здание погрузилось в мертвую тишину; последние сотрудники давно разошлись по домам, оставив после себя лишь пустые коридоры. Рюджин закрыла последний отчет, выключила монитор и вышла на улицу. Единственным её желанием было добраться до любимой кофейни на углу, вдохнуть аромат свежеобжаренных зерен и заказать свой привычный латте, который всегда служил ей мягким успокоительным после многочасовой рутины. Но стоило ей только протянуть руку к дверной ручке заведения, как мир вокруг внезапно треснул. Её сердце, обычно холодное и размеренное, совершило болезненный кувырок и забилось в бешеном ритме. Внутри, в самом низу живота, скрутился тугой узел – казалось, кто-то невидимый и яростный пытается пробить себе путь наружу, нанося удары изнутри. В ушах возник нарастающий гул, сквозь который пробивался едва различимый, леденящий душу шепот. Это было не просто предчувствие, это был тревожный сигнал, идущий от самой её сути. Рюджин судорожно набрала в легкие прохладный ночной воздух и резко отшатнулась от входа в кофейню. «Я чувствовала такое лишь однажды, — пронеслось в голове, — Когда Хёнджин в полной жопе..» Перед глазами вспыхнула резкая, как удар хлыста, картинка: Йеджи. Её испуганное лицо, чьи-то тени, смыкающиеся вокруг неё, и пустота, поглощающая её силуэт. Видение исчезло так же быстро, как и появилось, оставив после себя горький привкус озона на языке. Рюджин тихо ахнула, прижав ладонь к губам. Кофе больше не имел значения. Ей нужно было домой, немедленно. Не заботясь о том, увидит ли её кто-то из случайных прохожих, она сделала резкий рывок вперед. Её тело охватила стремительная судорога трансформации: одежда и плоть на мгновение превратились в густой черный дым, который тут же обрел форму крупной кожистой летучей мыши. Взмах крыльев – и она молниеносно взмыла вверх, рассекая ночную прохладу. Мысли спутались в хаотичный комок, а страх за Йеджи гнал её вперед быстрее любого ветра. Милан в этот час был пугающе прекрасен. Внизу, под её крыльями, раскинулся спящий город: залитые мягким светом фонарей узкие улочки, безмолвные соборы и набережные. Тысячи людей мирно спали в своих постелях, не подозревая о том, что прямо над их головами проносится древнее существо, охваченное первобытным ужасом. Этот контраст между безмятежностью спящего мира и бурей, бушующей в душе Рюджин, делал ночь еще более зловещей.

🩸🩸🩸

Йеджи очнулась от пронзительного холода. Воздух вокруг был настолько сырым, что казался осязаемым. Открыв глаза, она обнаружила себя в совершенно незнакомом, пугающем месте: огромная комната древнего замка, чьи стены давно утратили свои краски, превратившись в серый камень, изъеденный временем. Хван несколько раз испуганно моргнула и с силой протерла глаза, отчаянно надеясь, что реальность рассыплется и она снова окажется в своей теплой постели. Но замок не исчезал. — Хван Йеджи, — раздался тихий, эхоподобный голос. В комнату вошла Рюджин. Её силуэт в этом мрачном пространстве казался почти прозрачным. — Шин Рюджин? — выдохнула Йеджи, прижимая к себе края одеяла. Рюджин сделала несколько шагов навстречу, но замерла, оставляя между ними подчеркнуто огромную дистанцию. В этом пустом зале не было ничего, кроме кровати Йеджи; высокие окна были грубо заколочены досками, сквозь щели которых пробивался мертвенно-бледный свет. — Вы всё еще спите, Хван Йеджи. Я пробралась в ваш сон, — Рюджин тяжело вздохнула, и этот звук показался неестественно громким в тишине подземелья. — И я сделала это не ради забавы. Скажите, вы когда-нибудь задумывались о том, что в мире, где существуют вампиры, есть и другие, куда более опасные сущности? Йеджи нахмурилась, пытаясь переварить услышанное. Её разум отказывался верить, но ледяной холод заставлял кожу покрываться мурашками. Здесь было жутко. Лишь её розовое одеяло с принтом из милых бабочек – нелепое и яркое в этом сером замке – давало призрачное ощущение безопасности. — О чем... о чем вы хотите меня предупредить? — прошептала Йеджи. В её голосе, обычно звонком, теперь отчетливо дрожал страх. — Умоляю, будьте осторожны. Всегда оставайтесь начеку, — Рюджин подалась вперед, и в её глазах мелькнула неприкрытая тревога. — У меня было видение. Темное и четкое. Вас могут похитить... Использовать как ключ или инструмент для своих целей. Йеджи молчала, недоверчиво разглядывая встревоженную начальницу. — Но почему вы так волнуетесь обо мне? — вдруг спросила она, и в её взгляде блеснул вызов. — Разве я не обычный сотрудник? Вы могли бы заменить меня за один день... Рюджин резко отвела взгляд. Она сцепила руки за спиной и нервно закусила губу, словно борясь с желанием сказать нечто запретное. — Я пока не могу ответить на этот вопрос, Хван Йеджи. — Почему же? Может... вы выделяете меня среди остальных? — Может быть, — недовольно фыркнула Рюджин, но кончики её ушей едва заметно покраснели. — Но сейчас это не имеет значения. Главное, чтобы вы не пропустили мои слова мимо ушей. — Не пропущу. Но, пожалуйста... — Йеджи зябко поправила одеяло. — Можете хотя бы переместить нас в место посимпатичнее, чем этот склеп? — О... да, конечно. Извините, — Рюджин неловко, почти по-человечески улыбнулась. В следующую секунду мир замка дрогнул и осыпался пеплом. Йеджи резко села в кровати, задыхаясь. По спине катился холодный пот, а сердце колотилось так, будто она только что бежала марафон. За окном занимался бледный рассвет, окрашивая комнату в нежно-голубые тона. Четыре утра. До будильника оставалось еще полтора часа, но сон ушел безвозвратно. Она зарылась пальцами в волосы, массируя виски и пытаясь разложить по полочкам всё, что произошло. Это было безумно странно, но где-то в глубине души, вопреки страху, разливалось робкое тепло. Рюджин призналась. Пусть завуалированно, пусть в мире снов, но она дала понять, что Йеджи для неё – не просто строчка в штатном расписании. «Или она просто боится потерять ценный кадр?» — цинично шепнул внутренний голос. Йеджи отмахнулась от него. Сейчас её пугало другое: предупреждение о похищении. Что ей делать? Рассказать Минхо? Но он и так погряз в своих странных знакомствах в барах. Оставить это тайной между ней и Шин? Как же трудно делать выбор, когда грань между сном и реальностью становится такой тонкой. Сон окончательно выветрился, оставив после себя лишь липкое чувство тревоги. Йеджи поняла, что не сможет просто лежать и смотреть в потолок. Она рывком поднялась с кровати, подошла к рабочему столу и достала из ящика свой старый дневник в потрепанном переплете. Щелчок черной ручки прозвучал в предрассветной тишине как выстрел. Дрожащими пальцами она вывела первую строчку, стараясь унять внутреннюю дрожь:

      «Мне и вправду становится страшно. Я возвращаюсь к этим страницам спустя полтора месяца затишья, потому что тишина внутри меня закончилась. Шин Рюджин предупредила об опасности... но когда это произойдет? Сегодня? Через час? Ненавижу это бессилие – невозможность заглянуть в будущее. Мне отчаянно хочется рассказать всё Минхо, но я боюсь стать для него обузой. У него и так всё непросто».

Йеджи на мгновение замерла, кончик ручки замер над бумагой, оставив жирную черную точку. Она вспомнила недавний рассказ друга.

«Минхо говорил, что познакомился в баре с каким-то Хваном Хёнджином. Сказал, что тот выглядит так, будто сошел со страниц готического романа... Бледный, аристократичный... Как вампир. Стоп».

Йеджи резко выпрямилась, её глаза расширились. В голове, словно вспышки старой кинопленки, начали прокручиваться факты. Она отложила ручку и лихорадочно схватила телефон, пальцы быстро застучали по стеклу. Сайт «Мортал Ви». Раздел «Руководство». Экран осветил её лицо мертвенно-бледным светом. Она прокрутила страницу вниз, пока не наткнулась на строгую черно-белую фотографию.       «Хван Хёнджин – заместитель генерального директора.» Йеджи непроизвольно ахнула, прикрыв рот ладонью. Телефон едва не выскользнул из рук. Она снова схватила ручку и, почти разрывая бумагу острым пером, доцарапала:

      «Они связаны! Он заместитель Рюджин. А значит, он стопроцентно вампир, такой же, как и она. Боже, Минхо... Мы оба попали в их сети, сами того не осознавая. Это безумие. Мы окружены ими, и я не знаю, охотятся они на нас или пытаются спасти».

Она закрыла дневник и прижала его к груди, слушая, как бешено колотится сердце. Тишина комнаты больше не казалась уютной, теперь она была полна теней, которые, казалось, обретали лица тех, кто стоял на вершине «Мортал Ви».