Mortal V

      — К тебе Хёнджин вообще пришел во сне? — Йеджи изумленно ахнула, чуть не выронив чашку, и подалась вперед. — Да! Я, если честно, перепугался не на шутку... — пробормотал Минхо. Он нервно сплел пальцы в замок, так сильно сжав их, что костяшки побелели. — Это было так внезапно. Он говорил со мной, будто пытался предостеречь от чего-то... Видение было у него, которое до сих пор стоит перед глазами. Йеджи задумчиво прикусила губу, глядя в одну точку. — Похоже, у Рюджин и Хёнджина видения случились одновременно... Ко мне ведь тоже Рюджин приходила. И тон у нее был такой же – предостерегающий. — Прямо ангелы-хранители во плоти, — Минхо нервно хихикнул, пытаясь разрядить обстановку, но в глазах всё еще читалось беспокойство. — Хотя я бы не отказался, чтобы Хёнджин стал моим личным телохранителем. Мы с ним и так в качалку вместе ходим. — Звучит как идеальный план для свидания, — подмигнула ему Йеджи, и на её лице промелькнула мимолетная улыбка. — А то! — Минхо воодушевился, на мгновение забыв о страхе. — Он мне, кстати, столько всего интересного о Рюджин рассказал... — Что именно? — Йеджи мгновенно сосредоточилась, её взгляд стал цепким и любопытным. Минхо замер. Понимание того, что он только что сболтнул лишнего, накрыло его волной запоздалой паники. Он начал быстро и ритмично постукивать пальцами по холодному кафельному столу, избегая встречного взгляда. — Да... на самом деле ничего особенного. Так, мелочи, поверхностные факты, — попытался он отмахнуться, но голос предательски дрогнул. Йеджи понимающе кивнула, хотя в её глазах всё еще плясали искорки сомнения. Поджав губы, она перевела взгляд на керамическое блюдце с фруктами, стоявшее в центре стола, и ловким, почти машинальным движением взяла банан. — Знаешь... Рюджин уволила того парня. Ну, который довел меня до слез на прошлой неделе, — негромко пробормотала она, сосредоточенно очищая фрукт и пряча за этим занятием легкое смущение. Минхо замер, а затем его лицо расплылось в хитрой, почти торжествующей ухмылке. — Нихуя себе... Я смотрю, она времени зря не теряет и газует на полную мощь, — он выразительно поиграл бровями. — Эй, ты на что это намекаешь? — Йеджи фыркнула, пытаясь изобразить возмущение, хотя легкий румянец на её щеках выдавал её с головой. — О, ничего-ничего, подруга... Просто мысли вслух, — примирительно поднял руки Минхо, продолжая довольно щуриться.

🩸🩸🩸

Старые половицы под сапогами Феликса стонали, словно в такт его прерывистому дыханию. В полумраке заброшенного дома воздух казался густым и липким, пропитанным запахом книжной пыли и застоявшейся смерти. Ли судорожно сжимал тяжелый фолиант – наследие древних некромантов, чьи страницы из выбеленной кожи хранили секреты за гранью понимания живых. Перед ним, в кругу из неровно расставленных свечей, лежало неподвижное тело. Этот человек не был святым, хотя некроманты и называли своих подопечных «мучениками Господними». Лежащий на полу когда-то внушал ужас целым городам. Его прозвали Кукольником. Джейк Долл обладал пугающим даром: он превращал живых людей в фарфоровые игрушки, запирая их души в неподвижных телах. Вернуть им человеческий облик было почти невозможно – для этого требовались сложнейшие обряды и реки жертвенной крови. Но сейчас Джейк был лишь инструментом в руках Феликса. Феликс почувствовал, как магия начинает пульсировать в кончиках пальцев, отзываясь на слова заклинания холодным покалыванием. Он выкрикнул последние строки, и его голос, сорвавшийся на хрип, заполнил всё пространство: — И да откроются очи твои по прошествии многих лет заточения в небесных высях! Да узришь истинную суть воскресившего тебя! В ту же секунду реальность пошла трещинами: Земля содрогнулась под ногами с такой силой, что Феликс едва удержал равновесие. Со старых полок с глухим стуком посыпались книги, вздымая облака пыли. Пламя свечей вытянулось вверх, окрасившись в мертвенно-бледный, почти фосфорический свет. Глаза Феликса расширились. В груди вспыхнул восторг, граничащий с безумием – всё шло именно так, как предсказывали гримуары. Вдруг тело на полу дернулось. Джейк Долл распахнул глаза так резко и широко, что Феликсу на мгновение стало не по себе – казалось, глазные яблоки вот-вот выкатятся из орбит и повиснут на тонких жилах. Это было неестественно, жутко, механически. Прежде чем Феликс успел осознать успех, Джейк вскочил. Его движения не были похожи на человеческие: он не поднимался, а словно распрямился, как пружина, с тихим хрустом суставов. Ли непроизвольно отшатнулся, сердце пропустило удар. На бледном, осунувшемся лице воскрешенного расплылась широкая, хищная улыбка. — О, спасибо тебе, воскреситель мой, — голос Джейка прозвучал как шелест старой бумаги. Он склонил голову набок, разглядывая Феликса с пугающим любопытством. — Что же пожелаете? Феликс перевел дух, чувствуя, как по спине пробегает холодок облегчения. Ритуал завершен. Кукольник – великий и опасный мастер превращений – теперь принадлежал ему. Его личный творец живых марионеток наконец-то вернулся в этот мир. Феликс жаждал могущества не ради власти над миром, а ради того, чтобы укрыть, защитить и, наконец, успокоить того изломанного ребенка внутри себя, который десятилетиями сносил бесконечные издевки. Каждое брошенное в прошлом слово, каждый косой взгляд теперь превратились в топливо для его темного триумфа. Как смели эти никчемные людишки и заносчивые вампиры насмехаться над ним только потому, что он был иным? Для чистокровных кровопийц дампиры всегда оставались неполноценным браком, досадной ошибкой природы. Люди же, мнящие себя венцом творения и разумными существами, на деле оказывались лишь стадом, слепо боящимся того, чего не в силах понять. Особенно больно жгли воспоминания о первых пяти годах знакомства с Рюджин и Хёнджином. Феликс до сих пор помнил тот холод и брезгливость, с которыми они смотрели на него. «Гребаный дампир» – этот негласный ярлык висел на нем, как клеймо. Самолюбие этих вампиров не знало границ, и их высокомерие до сих пор отдавалось в сердце Ли саднящей обидой, переросшей в глухое, ядовитое раздражение. Сколько ядовитых шуток и колких замечаний ему пришлось проглотить? Он сбился со счета. Возразить было невозможно – они просто не воспринимали его всерьез, считая свои слова безобидными. Феликс, который всю жизнь искренне желал окружающим добра, задавался лишь одним вопросом: «Неужели я это заслужил?» Но судьба дала ему шанс. Встреча с загадочным наставником открыла Ли глаза: он не ошибка, он –обладатель великого и страшного дара. Магия, долго спавшая в его жилах, наконец пробудилась, и теперь Феликс больше не был жертвой. Теперь он жаждал увидеть их падение. Он хотел дождаться момента, когда на каменных лицах вампиров проступят горькие слезы отчаяния. Феликс умел наблюдать. Он видел, как сквозь напускную ледяную корку сердца Рюджин пробивается нездоровая тревога за Йеджи. Слабое звено №1: Хван Йеджи. Если ударить по ней, Рюджин рассыплется на куски. Он видел, как вечно хмурый Хёнджин стал подозрительно часто улыбаться в компании Минхо, доверяя этому оборотню свои самые сокровенные тайны. Слабое звено №2: Минхо. Гордый волк стал ахиллесовой пятой великого стратега. Феликс знал всё. Даже безупречный аналитический ум Хёнджина не смог бы предугадать масштаб грядущей катастрофы. Ли не пугали их видения – напротив, он превратил их в часть своей игры. Пусть вампиры знают об опасности, пусть их любимые существа дрожат от страха. Ведь чем сильнее они пытаются защитить своих близких, тем глубже они заглатывают наживку, которую Феликс так заботливо подготовил. Теперь правила игры диктовал дампир.

🩸🩸🩸

Яркое весеннее солнце заливало Милан, отражаясь от стекол и золотя листву деревьев. Минхо решил, что эти выходные – идеальное время, чтобы сбежать от суеты, очистить разум и просто выдохнуть. Воткнув наушники и прибавив громкость любимого плейлиста, он неспешно побрел по извилистым тропинкам парка, теряясь среди вековых дубов и платанов. Спустя пару часов, когда ноги начали наливаться свинцовой тяжестью, а шагомер на телефоне отсчитал уже третий круг, Минхо с облегченным вздохом опустился на свободную деревянную скамью. Он откинул голову назад, подставляя лицо теплым лучам. Воздух здесь был особенным – чистым, наполненным ароматом свежескошенной травы и едва уловимым духом старой Италии. Тишину его уединения нарушил шорох шагов. Рядом присел незнакомец. Это был юноша с копной темных волос, которые на свету переливались, словно дорогой шелк. Стоило ему оказаться поблизости, как Минхо почувствовал тонкий, обволакивающий аромат: смесь хвойного леса, влажного мха и чего-то неуловимо дорогого. Видимо, парфюм был под стать его владельцу. Минхо честно пытался смотреть вперед, делая вид, что увлечен пейзажем, но загадочный парень притягивал взгляд, словно магнит. Не выдержав давления собственного любопытства, Минхо стянул наушники на шею. — Здравствуйте, — проговорил он немного робко, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не хотите… прогуляться вместе? Если, конечно, я не слишком навязчив. Парень обернулся, и в то же мгновение его лицо озарила такая ослепительная, искренняя улыбка, что у Минхо по позвоночнику пробежал табун мурашек. — Да, с радостью! — отозвался незнакомец, и в его голосе послышались мелодичные нотки. — Меня зовут Харуто. А вас? — Я Минхо, — ответил он, завороженно наблюдая за тем, как сужаются глаза собеседника от смеха. — Вы из Японии, верно? Имя звучит знакомо. — Угадали, — Харуто чуть склонил голову. — Я приехал из Саппоро. — Удивительно... — Минхо невольно вздохнул, и в его голосе проскользнула нотка светлой грусти. — Давно мечтаю увидеть Саппоро своими глазами, да и вообще попутешествовать по Японии. Но всё никак не получается выкроить время... Вечные дела. Харуто сочувственно поджал губы, его взгляд смягчился. — Очень жаль это слышать. Саппоро – по-настоящему волшебное место, особенно зимой. Пообещайте мне, что обязательно доберетесь туда, как только выпадет шанс! Вы не пожалеете. Минхо посмотрел на него – в этот момент Харуто, залитый золотистым светом миланского солнца, казался каким-то неземным существом. — Знаете... Вам действительно очень идет ваше имя. Вы и правда как солнце, — выпалил Минхо, прежде чем успел себя остановить. Харуто на мгновение смутился, а затем рассмеялся – легко и звонко. — Ну что вы... Прямо в краску меня вогнали! — он шутливо прикрыл лицо ладонью, продолжая лучезарно улыбаться. — Спасибо, Минхо, вы определенно подняли мне настроение. Минхо почувствовал, как жар приливает к щекам. Он отвел взгляд, невольно улыбаясь в ответ и понимая, что этот день в парке только что стал гораздо лучше.

🩸🩸🩸

Рюджин чувствовала, как внутри всё сжимается от необъяснимой, почти физической нехватки Йеджи. Это было сродни жажде, которую невозможно утолить кровью. Мысли в голове Шин превратились в хаотичный вихрь: почему сердце, которое должно быть холодным и расчётливым, вдруг начинает выбивать неровный ритм при одном упоминании её имени? Почему её так неистово тянет к той, кого она привыкла игнорировать? Больше всего Рюджин бесила собственная зависть. Она едва сдерживала рычание, вспоминая Чхве Джису. Этой девчонке удавалось заставить Йеджи лучезарно улыбаться одной лишь нелепой, глупой шуткой. «Как она это делает? И почему я не могу так же?» — пронеслось в голове. Ей катастрофически не хватало Хёнджина. Он был единственным, кто мог бы вправить ей мозги своим едким сарказмом, но Хван был слишком увлечен этим своим «дружком» Минхо. Рюджин осталась один на один со своим смятением. Рюджин с силой откинулась на спинку массивного кожаного кресла. Взгляд застыл на пустой стене, а пальцы начали выбивать по столешнице быстрый, нервный ритм. «Может, стоит наконец перестать считать её существом низшего порядка? — эта мысль обожгла её, — С чего я вообще взяла, что именно вампиры стоят на вершине иерархии? Из-за силы? Из-за вечности?» Она закрыла глаза, тяжело выдохнув. Признать это было больно. Нужно было переступить через гордыню, которую она взращивала целый век. Перешагнуть через принципы, ставшие её кожей. Её пальцы замерли. Рюджин вспомнила свою последнюю коллекцию, ту самую, что произвела фурор на Неделе моды. Критики захлебывались восторгом, соцсети буквально взорвались от комментариев, обсуждая смелые линии и необычную эстетику. Но никто не знал правды. Каждое платье, каждый стежок и изгиб ткани были вдохновлены образом Йеджи. Её грацией, её неуловимым теплом, её силой. Йеджи стала её музой. Единственным источником вдохновения в этом сером, затянувшемся на столетие существовании. И осознание этого приносило Рюджин странную, двойную радость, смешанную с горьким привкусом поражения. Теперь цель была ясна: ей не нужны аплодисменты мира. Ей нужна была хотя бы одна искренняя улыбка Йеджи, предназначенная только для неё.

🩸🩸🩸

Йеджи лениво растеклась по дивану, уютно спрятавшись в огромном пледе-худи в виде синей акулы. На экране телевизора мелькали кадры какого-то беспросветно скучного фильма, а единственным развлечением был хруст чипсов со вкусом лайма и чили, от которых на языке приятно покалывало. Тишину квартиры внезапно разрезал резкий, требовательный звонок в дверь. Йеджи вздрогнула так сильно, что пара чипсин позорно приземлились ей на живот. Спешно стряхнув крошки, она вскочила и помчалась в прихожую. Заглянула в глазок – пустота. Коридор казался вымершим. Насторожившись, Хван всё же решилась повернуть замок. Дверь со скрипом открылась, и её дыхание перехватило. На пороге, под холодным светом подъездных ламп, стояла Рюджин. «Какого хуя?» — единственная мысль, которая успела промелькнуть в голове, прежде чем Йеджи опустила взгляд. В руках у Шин был роскошный, тяжелый букет нежно-розовых пионов, чей аромат мгновенно перебил запах специй. — Впустите, пожалуйста? — Рюджин едва заметно поджала губы, и в этом жесте сквозила несвойственная ей неуверенность. — А... да, конечно, проходите! Извините, я просто... — Йеджи наконец пришла в себя и неловко отступила, пропуская гостью внутрь. Хван заметила, что помимо цветов у Рюджин была еще и коробка отборной клубники. Похоже, Шин решила сделать это своей традицией, но Йеджи поймала себя на мысли, что она вовсе не против. Напротив, в груди разлилось тягучее, почти болезненное тепло. — Спасибо огромное за букет, он просто невероятный... — пробормотала Йеджи, принимая охапку цветов. — Не стоило так тратиться. Это же, наверное, безумно дорого? — Не так уж и дорого, поверьте, — Рюджин невзначай улыбнулась, но взгляд её был внимательным, изучающим. — Надеюсь, я не помешала вашей трапезе? — Ни в коем случае, Шин Рюджин. Вы же моя начальница... Разве вы можете помешать? — Йеджи попыталась пошутить, но голос прозвучал чуть тише, чем она планировала. Рюджин кивнула и отвела взгляд в сторону, изучая узор на обоях. «Просто начальница...» — это слово отозвалось в ней неприятным уколом. — Знаете, я никак не могу забыть, как вы ворвались в мой сон! — Йеджи прошла на кухню, чтобы убрать клубнику в холодильник. — Я потом до самого утра ворочалась, так и не смогла уснуть. — Правда? — в голосе Рюджин проскользнула искренняя вина. — Извините, я не думала, что это так сильно на вас повлияет. — Да ничего страшного, просто решила поделиться, — Йеджи обернулась, хлопая дверцей холодильника. — Вы... хотите есть? — А по мне прямо видно, что я желаю подкрепиться человеческой едой? — иронично приподняла бровь Шин. — Ой, точно. Пардон, вылетело из головы... — Йеджи закусила губу от стыда и поспешно отвернулась к раковине, чувствуя, как горят уши. Рюджин не выдержала и тихо хихикнула. Хван в этом нелепом костюме акулы, с торчащим плавником на капюшоне и смущенным видом, выглядела до безумия, до дрожи мило. — А что всё-таки привело вас ко мне в такой час, Шин Рюджин? — спросила Йеджи, набравшись смелости и взглянув ей прямо в глаза. — Вам соврать или сказать правду? — Рюджин сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Удивительный выбор. Выбираю правду. — Я просто захотела вас увидеть, — выдохнула вампирша. Она вдруг почувствовала, как ладони предательски увлажняются от волнения. Она – высшее существо, прожившее век, – сейчас волновалась как подросток. Йеджи в ответ улыбнулась так ярко и искренне, что у Рюджин на мгновение потемнело в глазах, а сердце пропустило удар. Эта улыбка, лишенная страха или лести, была адресована только ей. И в этот момент вся иерархия мира окончательно рухнула. — Но почему именно я? — Йеджи достала из холодильника пакет шоколадного молока и принялась аккуратно наливать его в высокий стакан. Густая коричневая жидкость с тихим плеском заполняла стекло. — Почему именно со мной вы захотели увидеться в свой выходной? Рюджин замерла, глядя на то, как Йеджи сосредоточена на своем занятии. Она медленно отвела взгляд в сторону окна, пряча руки глубоко в карманы брюк. — Не знаю... Просто тянет именно к вам, — выдохнула она, и в её голосе послышалась несвойственная ей мягкость. — Надеюсь, я не звучу сейчас как какой-то глупый и нелепый романтик из дешёвых романов? Йеджи на мгновение замерла с пакетом в руках, а затем тепло улыбнулась. — Тогда я и впрямь не против провести с вами время, — она сделала небольшой глоток, оставив над верхней губой едва заметный шоколадный след. — Хоть это, признаться, до сих пор кажется мне ужасно неловким и удивительным. У вас точно есть свободное время? Вы ведь постоянно в делах. — Для вас – определенно есть. Не переживайте об этом ни секунды, — Шин уверенно кивнула, и на её губах заиграла едва уловимая, торжествующая ухмылка. Они устроились на диване, окруженные мягкими подушками. Йеджи по-прежнему не снимала свой нелепый костюм акулы, а Рюджин, сбросив туфли, подогнула под себя ноги, стараясь выглядеть расслабленно. Произошло нечто поразительное: те самые скучные фильмы, которые ещё полчаса назад вызывали у Йеджи лишь зевоту, вдруг заиграли новыми красками. Каждая нелепая реплика героев, каждый заезженный сюжетный поворот теперь вызывали у них двоих приступы искреннего хохота. Йеджи сама не заметила, как быстро привыкла к присутствию этой женщины в своей квартире. Атмосфера из натянутой и официальной превратилась в уютную и домашнюю. «Просто невероятно...» — думала Хван, украдкой наблюдая за тем, как Рюджин смеется над очередной глупой шуткой на экране. Глаза вампирши искрились, а её ледяной образ, казалось, полностью растаял в тепле этой маленькой гостиной. Йеджи и в самом страшном сне не могла представить, что будет вот так запросто сидеть и беззаботно смотреть телевизор со своей начальницей. С той самой женщиной, одно имя которой заставляло трепетать от страха сразу несколько отделов в её Доме моды. Рюджин, которую все считали расчетливой и бессердечной, сейчас сидела рядом, ела чипсы и казалась... живой. И это время, проведенное вдвоем, казалось Йеджи самым ценным подарком, который она когда-либо получала.

🩸🩸🩸

— Куда мы пришли, Харуто? — голос Минхо эхом отразился от влажных бетонных стен. Он невольно поежился, заходя вглубь сырого, темного помещения. — Здесь пахнет просто отвратительно... гнилью и старой бумагой. — Но посмотри, какая здесь роскошная библиотека, разве нет? — голос спутника прозвучал вкрадчиво, почти нежно. — Да... выглядит как-то магически, — Минхо кивнул, силясь разглядеть в полумраке бесконечные стеллажи. Он невольно поморщился: став оборотнем, он начал чувствовать запахи в десятки раз острее, и этот смрад буквально выворачивал его наизнанку. В следующую секунду тишину разорвал свист рассекаемого воздуха. В затылок Минхо прилетело что-то массивное и тяжелое – деревянная дубина обрушилась на него с глухим стуком. Ноги подкосились, и парень рухнул на холодный бетон. Сознание поплыло, мир перед глазами превратился в калейдоскоп серых пятен. Харуто медленно потянулся к голове и резким движением сорвал парик. Длинные блондинистые пряди каскадом рассыпались по его плечам. На лице парня заиграла ехидная, торжествующая улыбка. Минхо, из последних сил борясь с навалившейся тьмой, пытался сфокусировать взгляд. Когда он увидел эти золотистые волосы и вновь россыпь веснушек на переносице, в голове вспыхнули слова Хёнджина:

«Не верь незнакомцам, Минхо. Не иди ни за кем. Обман может поджидать за каждым углом. Будь осторожен, не дай очаровать себя невысокому блондину с длинными волосами и веснушками на лице...»

Озарение пришло слишком поздно. Веки Минхо отяжелели, и он окончательно провалился в небытие. Феликс удовлетворенно вздохнул. Использование силы очарования, украденной у вампиров, не вызывало у него ни капли стыда – лишь холодный азарт. Он опустился на колени перед неподвижным телом оборотня. Достав из кожаного чехла стерильный шприц, он грубо перехватил предплечье Минхо. Острая игла с тихим хрустом вошла в вену, и цилиндр начал заполняться густой рубиновой жидкостью. Перелив кровь в вакутейнер, Ли аккуратно спрятал его во внутренний карман. — Не ожидал, что с этим доверчивым щенком всё провернется так быстро, — прошептал Феликс себе под нос, любуясь делом своих рук. — С Йеджи будет куда труднее. Рюджин слишком ревностно оберегает её под своим крылом... Он поднялся и нахмурился, глядя на старый календарь, висевший на стене среди паутины. Красный круг обводил дату ближайшего лунного затмения. Время, когда вампиры обретают немыслимую, почти божественную силу. «Стоит ли наносить удар сейчас или выждать? План требует безупречности», — Феликс нервно постучал пальцами по рукояти дубины. — «А что делать с этим оборотнем? Выбросить его в "Бесцветную Волю"? Если он расскажет всё подружке, та станет еще осторожнее...» Дампир недовольно фыркнул, отбрасывая сомнения. — Полежи здесь, Минхо. Сон – это очень полезно для здоровья, — Феликс одарил бессознательного парня ядовитой улыбкой. В тени стеллажей, не обращая внимания на происходящее, неподвижно сидел Кукольник. Он был полностью поглощен чтением фолианта, жадно впитывая каждое слово древних текстов, словно губка. Феликс стремительно взбежал по деревянным ступеням к тяжелой дубовой двери. Громкий щелчок замка отрезал подвал от внешнего мира, оставив пленника в полной темноте. Прошла неделя, а от Минхо не было ни весточки. Тишина, повисшая в коридоре между их квартирами, становилась для Йеджи оглушительной. Он исчез внезапно, словно чья-то невидимая рука просто стерла его из реальности. Хван раз за разом подходила к его двери, надеясь услышать хотя бы шорох, стучала до боли в костяшках, но ответом ей служило лишь равнодушное молчание пустых стен. Телефон стал бесполезным куском пластика: звонки обрывались механическим голосом оператора, а сообщения в мессенджерах сиротливо горели одной серой галочкой. Сегодня, не выдержав неопределенности, Йеджи поделилась своими опасениями с Рюджин. Шин слушала внимательно, и хотя её лицо оставалось непроницаемым, она пообещала сделать всё возможное. — Как это – исчез?! — голос Хёнджина разорвал стерильную тишину кабинета Рюджин, подобно выстрелу. — Рю, ты сейчас серьезно? Скажи, что это твоя очередная дурацкая шутка! — Конечно, — Рюджин со скучающим видом закатила глаза и откинулась на спинку кресла, крутя в пальцах дорогую ручку. — Я ведь только и делаю, что придумываю сюжеты для общего юмора. — Блять... Черт! Какой же он идиот! Глупый, наивный Ли Минхо! — Хёнджин взорвался. Он начал метаться по кабинету из угла в угол, запуская пальцы в свои темные волосы и едва не выдирая их с корнем. — Он не вслушался в мои слова... Я же предупреждал! Пять дней... пять чертовых дней мне снятся кошмары. Видения накладываются одно на другое, всё в крови и тумане... Он замер у окна, его плечи мелко дрожали от едва сдерживаемой ярости и, что было совсем на него не похоже – страха. — И что мы будем делать, Хёнджин? — Рюджин выпрямилась, её голос стал стальным. Время пустых разговоров закончилось. — Ну точно не сидеть сложа руки! — Хван резко обернулся, его глаза горели лихорадочным блеском. — Проблема в том, что я понятия не имею, где этот гребаный Феликс прячет его. Мы можем строить догадки вечно, а Ли в это время может быть уже на другом конце света. Феликс не дурак, он умеет путать следы. — Нам нужно зацепка, — Рюджин задумчиво постучала пальцами по столу. — Стоит дождаться нового видения. Либо у меня, либо у тебя должно проясниться местоположение. — Запах... — вдруг выдохнул Хёнджин, замирая посреди комнаты. В его голове будто щелкнул переключатель. — Точно! Запах! Оборотни пахнут иначе, когда они напуганы или ранены. Если я найду хотя бы молекулу его следа... Рюджин невольно ухмыльнулась, наблюдая за этой сценой. Она впервые видела Хвана – всегда такого расчетливого, холодного и безупречного стратега – настолько эмоциональным, почти неуправляемым. В её голове промелькнула ироничная мысль: «И как только этот Ли Минхо умудрился так на него повлиять? Когда он успел пробить эту броню?» Впрочем, ответ лежал на поверхности. Наверное, Минхо повлиял на Хёнджина точно так же, как Хван Йеджи когда-то незаметно, но бесповоротно изменила саму Рюджин.

🩸🩸🩸

      «Мне плохо без Минхо. Возвращайся, пожалуйста.»