Mortal V

      Лунное затмение в жизни вампира – это не просто астрономическое явление, это изощренная пытка, превосходящая по своей боли даже безумие кровавой ночи. В эти часы внутри пробуждается неистовая, первобытная сила; она прорастает сквозь вены раскаленным свинцом, медленно и беспощадно поглощая остатки разума. Простым смертным не дано даже в кошмарах увидеть ту мощь, которой в эти мгновения обладают истинные дети ночи. Это триумф тьмы, цена которого – полная потеря контроля. Рюджин стояла на краю обрыва, вглядываясь в горизонт, где луна начинала окрашиваться в багрово-черные тона. Она не была глупа – безрассудство никогда не входило в число её качеств. Рюджин знала: идти туда, где затаился Феликс, без подготовки, значит подписать себе смертный приговор. Ей была нужна эта дикая, разрушительная мощь затмения. Она жаждала их крови, жаждала мести, и теперь чувствовала, как древняя магия начинает пульсировать в её кулаках, превращая её тело в идеальное оружие. Хёнджин, чье лицо в последнее время напоминало застывшую маску скорби, выдал ей местоположение логова Феликса. Это было далеко – на самой границе обитаемого мира, в месте, забытом богом. Но расстояние их не пугало. Для тех, чьи сердца горят ненавистью, тысячи миль – лишь пара мгновений пути. Собственная жизнь волновала Рюджин в последнюю очередь. Единственное, что заставляло её сердце (или то, что от него осталось) болезненно сжиматься – это Йеджи. Вечно небрежная, с растрепанными волосами и вечно развязанными шнурками, но при этом до безумия, до фанатизма ответственная. Рюджин готова была сжечь этот мир дотла, лишь бы уберечь её от той тьмы, в которую собиралась шагнуть сама.

🩸🩸🩸

Милан до жути, до болезненного онемения красив. В его узких артериях-улочках вязнет дребезжание старых трамваев, а воздух пропитан густым коктейлем из пережаренного арабики и шлейфа баснословно дорогих парфюмов. Здесь пафос безупречных витрин бутиков нагло соседствует с резкими, почти непристойными граффити – криком итальянского протеста на древних стенах. В этом городе легко потеряться: можно часами тонуть в меланхоличных раздумьях о бренности бытия или же ворваться в шумную толпу, чтобы в ближайшем баре утопить сознание в терпком алкоголе. Милан дарит успокоение каждому, но только не ей. Йеджи в миллионный раз прокручивала в голове один и тот же вопрос, ставший её личной пыткой: где сейчас Минхо? Жив ли он? Она чувствовала, как ладони становятся влажными и липкими, а колено нервно бьется о край барной стойки – накопленная тревога искала выход, пульсируя в висках. — Где же ты, Минхо?.. — едва слышным шелестом сорвалось с её губ. Словно в насмешку, со всех радаров исчезла и Рюджин. Эта строгая, всегда контролирующая ситуацию дама просто растворилась в воздухе. «Не дай бог она пошла за ним», —промелькнуло в мыслях. От этой догадки реальность вокруг Йеджи начала трещать по швам. Внезапно на её плечи легли тяжелые, теплые ладони. Йеджи вздрогнула, резко оборачиваясь, готовая к удару или крику. — Ёнджун? — Тот самый, Йеджи! — он ослепительно улыбнулся, но в глазах читалась навязчивая забота. — Что ты забыла в баре в такой час? Твоя смена закончилась целую вечность назад… — А, да неважно, Ёнджун, — она выдавила кривую ухмылку и тут же отвернулась, уставившись в свой стакан с водой, где одинокий кубик льда медленно таял, как и её терпение. — Я уже ухожу, просто заскочила пересохшее горло смочить. — Понял. Давай я тебя провожу? — Не стоит. Спасибо за предложение, родной, — бросила она дежурную фразу, даже не глядя на него. — Хорошо… Если что, звони… родная, — последнее слово он произнес почти одними губами, тихим, отчаянным шепотом, который утонул в гуле бара, так и не коснувшись слуха девушки. Хван почти выбежала из заведения, буквально кожей ощущая его взгляд. Да, новый светлый оттенок волос шел ему куда больше, чем тот нелепый голубой, который только подчеркивал их безжизненность. Но всё это было не то. Ни его навязчивая опека, ни приглашения на свидания, которые она коллекционировала в «отклоненных», ни то, как он едва ли не возводил её в ранг святой. Всё это вызывало лишь глухое раздражение. Ёнджун был хорошим парнем, добрым и верным, но его счастье определенно ждало его в другом человеке. А её счастье… оно было связано с кем-то другим. Или с чем-то другим. С сущностью, чья природа была куда темнее миланских ночей.

🩸🩸🩸

Тяжелая дубовая дверь, запертая на несколько замков, разлетелась в щепки от одного единственного удара. Рюджин шагнула внутрь, и этот звук эхом отозвался в пустых, бездушных коридорах логова. Её сердце колотилось в бешеном, нечеловеческом ритме, а гнев, подогреваемый силой затмения, растекался по жилам раскаленной лавой, затуманивая рассудок. Она шла медленно, почти грациозно, хищно принюхиваясь к застоявшемуся воздуху. В нос ударил едва уловимый, специфический запах оборотня – тяжелый, животный аромат, тянувшийся откуда-то из-под земли. Рюджин ускорила шаг, и её ботинки гулко застучали по каменному полу. В углу одной из комнат она обнаружила тяжелый кованый люк. Секундное усилие – и металл со скрежетом поддался, открывая путь в сырую темноту подвала. Запах стал невыносимо острым. Спрыгнув вниз, Рюджин замерла в тени у самого входа, её глаза в темноте вспыхнули опасным блеском. — Ли Феликс, — выплюнула она его имя, словно яд. Феликс, стоявший у массивного стола, вздрогнул и резко обернулся. В его глазах промелькнуло замешательство. Он знал, что Хёнджин не удержит язык за зубами, но не ожидал, что Рюджин окажется здесь так скоро – и в таком состоянии. — Ох, Шин Рюджин, дорогая моя подруга... — его губы растянулись в едкой, фальшивой улыбке. — А где же твоя драгоценная Хван Йеджи? Я был уверен, что ты теперь таскаешь её за собой на поводке. — Она тебе не собака, чтобы я её таскала. Подбирай выражения, если не хочешь умереть быстро, — голос Рюджин звучал тише обычного, и от этого ледяного спокойствия мороз шел по коже. — Сворачивай свои игры и отдавай Ли Минхо. Сейчас же. — Ну да, прямо сейчас разбежался всё прекращать! — Феликс коротко хихикнул, и этот звук сорвался на нервный лай. — Кукольник, разберись с этой дамой. Зрачки Рюджин сузились до крошечных точек, превращая её глаза в два бездонных колодца. Ладони сжались в кулаки с такой силой, что кожа на костяшках побелела. Не раздумывая ни секунды, она сорвалась с места. В эту ночь её когти выросли, превращаясь в смертоносные лезвия, подобные клыкам оборотня. Она влетела в мужчину в нелепом фиолетовом костюме, прежде чем тот успел поднять руки, и её когти с влажным хрустом впились в его шею. — Твою налево, Рюджин! — Феликс отпрянул назад, со свистом вдыхая воздух, и с силой ударился затылком о край огромного круглого стола. — Ты совсем обезумела из-за своей Йеджи! — Потому что она дорога мне, — Рюджин медленно поднялась во весь рост, равнодушно отбрасывая в сторону тело Кукольника, отправив его в вечный отпуск. На её лице не дрогнул ни один мускул. — Потому что ты влюблена в неё, дура! — в отчаянии выкрикнул Феликс, и этот крик рикошетом ударил по стенам подвала. Сердце Рюджин внезапно пропустило удар, а затем забилось еще быстрее, но уже по-другому – болезненно и горячо. В словах Феликса была правда, которую она так долго прятала от самой себя под слоями холодной брони. Но сейчас было не время для откровений. — Ты никогда... слышишь? — она сделала шаг к Феликсу, и её голос опустился до едва слышного, вибрирующего шепота. — Никогда больше не навредишь Йеджи. Никогда. Феликс понял: словами её не остановить. Он метнулся в сторону, пытаясь ускользнуть в тень, и на ходу выхватил из стойки длинную, хищно изогнутую катану. Сталь тускло блеснула в полумраке подвала. Он встал во весь рост, выставив клинок перед собой, и его дыхание стало тяжелым, рваным. — Ты серьезно надеешься напугать меня этим куском железа, Феликс? — Рюджин коротко и зло ухмыльнулась, не останавливаясь ни на секунду. — Ты, будучи дампиром, правда веришь, что чистокровный вампир отбросит коньки от обычной царапины? Феликс ничего не ответил. Он лишь сильнее нахмурился, до белизны в костяшках сжимая рукоять и до крови закусывая губу. Его зрачки лихорадочно бегали по помещению, пытаясь уследить за траекторией Рюджин, но она двигалась чересчур неестественно, превращаясь в размытую тень. Секунда – и воздух за его спиной вздрогнул. Рюджин материализовалась сзади, но Феликс, ведомый инстинктами полукровки, успел среагировать. Развернувшись всем корпусом, он нанес мощный удар рукояткой катаны прямо ей в плечо. Раздался глухой звук удара о плоть. Не давая ей опомниться, он полоснул клинком по диагонали, оставляя глубокий, дымящийся разрез на её коже. Бой превратился в яростный, изматывающий танец. Металл со свистом рассекал воздух, но Рюджин отзеркаливала каждое его движение с пугающей точностью. Она не просто уворачивалась – она играла с ним, выжидая идеальный момент. И этот момент настал. Рюджин резко сократила дистанцию, игнорируя свист стали над головой. Мощным рывком она опрокинула Феликса, буквально впечатывая его в грязный пол. От удара серая пыль поднялась в воздух густым вихрем, скрывая их фигуры. Рюджин нависла над ним сверху, прижав его руки к камням; её губы обнажили клыки, и в тишине подвала раздалось её яростное, потустороннее шипение. — Для чего? — процедила Рюджин сквозь зубы, её голос вибрировал от сдерживаемой ярости. Она всем весом навалилась на Феликса, вдавливая его лопатки в холодный, крошащийся бетон пола. — Для чего тебе нужно было заваривать всю эту кашу? — Потому что мне нужна сила! — выплюнул он ей в лицо вместе с кровью. В его глазах вспыхнуло безумие загнанного в угол зверя. — Сила, чтобы больше никогда, слышишь, никогда не дать себя в обиду! Чтобы не быть жалким полукровкой! Адреналин, ударивший в голову, придал Феликсу рывковую мощь. Собрав остатки сил, он резко вскинул ноги и оттолкнул Рюджин от себя, вырываясь из её мертвой хватки. Отлетев в сторону, он тяжело рухнул на бок; спина отозвалась жуткой, пульсирующей болью. Краем глаза он видел, как Кукольник поодаль затихает, его тело медленно, клочьями тумана, начало растворяться, исчезая снова из этого мира навсегда. — И ради этого ты подвергаешь опасности всех? — Рюджин медленно поднялась, её силуэт в пыльном мареве подвала казался монументальным. — Где Минхо? Говори, пока я еще позволяю тебе дышать. — Не твое дело, Рюджин! Мы еще не закончили... — Феликс задыхался, но рука его уже шарила в кармане куртки. Он медленно, с дрожью в пальцах, вытащил тяжелый серебряный крест. Раздалось шипение: священный металл мгновенно начал прижигать его ладони, оставляя на коже глубокие, дымящиеся ожоги – дампирам святыни тоже не прощали дерзости. Лицо Феликса исказилось в нечеловеческой гримасе боли, но он знал: для чистокровного вампира это оружие станет смертным приговором. — Ооо, а ты действительно подготовился, — Шин оскалилась, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Она не стала дожидаться, пока он вытянет руку. Рюджин молнией метнулась к лежащей на полу катане. Одним точным, выверенным движением она подхватила клинок и, прежде чем Феликс успел поднять артефакт, выбила крест из его рук. Серебро со звоном отлетело в темный угол. В следующую секунду ледяной кончик стали прижался вплотную к его кадыку, заставляя Феликса замереть и вжать голову в плечи. — Твои последние слова, Феликс? — её голос теперь был тихим, как шелест опавшей листвы на кладбище. Феликс посмотрел ей прямо в глаза, в которых не осталось и капли пощады, и на его губах заиграла слабая, пророческая усмешка. — Я знаю... — прохрипел он, чувствуя, как острая сталь начинает рассекать кожу. — Я знаю, что ты еще будешь страдать. Дольше и мучительнее, чем я сейчас.

🩸🩸🩸

— Господи, да кого там еще принесло на ночь глядя... — ворчала себе под нос Йеджи, на ходу выпутываясь из пледа. Спросонья она зацепилась пальцами за ножку стола и едва не полетела на пол. — Сука! — прошипела она, потирая ушибленную голень. Раздраженно дернув за ручку, Хван распахнула дверь, и все заготовленные ругательства застряли у неё в горле. На пороге стояла Рюджин. Её лицо казалось высеченным из мрамора, а на руках она, словно пушинку, держала бессознательного Минхо. — Принимайте своего дружка, Хван Йеджи, — голос Рюджин прозвучал неестественно ровно, обдавая холодом. — Пропустите внутрь, занесу его. Тяжелый, зараза. Рюджин прошла в гостиную и аккуратно, почти бережно, опустила Минхо на диван, который еще хранил тепло тела Йеджи. Хван застыла в дверях, ошарашенно переводя взгляд с бледного лица друга на Рюджин. Как? Как она сумела найти его в этом огромном городе, да еще так быстро? Это граничило с невозможным. — Спасибо, Шин Рюджин, — едва слышно прошептала Йеджи, поджимая дрожащие губы. — Секунду, я только... я сейчас, мне нужно в комнату... Йеджи буквально сбежала в спальню. Как только Рюджин переступила порог квартиры, воздух в помещении стал невыносимо колючим, словно включили мощный кондиционер на полную мощность. Дрожащими руками она натянула на себя объемную кофту, пытаясь унять озноб. Когда же она вышла обратно в гостиную, реальность окончательно дала трещину. Рюджин стояла у окна, небрежно держа в руках два бумажных стаканчика, от которых шел тонкий пар. «Может, я всё-таки ебанулась? Или это галлюцинация от недосыпа?» — Йеджи замерла, несколько раз испуганно моргая. — Будете? — Рюджин протянула ей один из стаканов. — Успела заскочить в кофейню за углом, пока вы переодевались. Взяла нам латте. — Как вы... когда успели? — голос Йеджи сорвался на выдох. Она же отсутствовала меньше минуты. — Неважно. Так будете или нет? — Рюджин вопросительно изогнула бровь, и в глубине её глаз промелькнуло что-то похожее на усталую иронию. — Буду. Спасибо... огромное, — Йеджи с опаской приняла горячий стаканчик. Тепло напитка обожгло пальцы, возвращая чувство реальности. Сделав первый осторожный глоток, она почувствовала вкус мягкой молочной пенки и горького кофе, пытаясь осознать, что всё это происходит наяву.

🩸🩸🩸

Ёнджуну всё-таки удалось выманить Йеджи из её добровольного заточения. В кофейне пахло корицей и жженым сахаром, а за панорамным окном Милан жил своей суетливой жизнью. Атмосфера была располагающей: на столе перед Йеджи стоял густой горячий шоколад с пышной шапкой сливок и то самое клубничное пирожное, один вид которого заставлял её сердце биться чуточку радостнее. За несколько часов непринужденных рассуждений о бытии и человеческой природе Йеджи наконец расслабилась. Напряжение в плечах исчезло, она начала искренне хихикать над его шутками, и Ёнджун, видя этот проблеск доверия, сиял от самодовольства. — Помнишь, ты рассказывала мне про Шин Рюджин? Ну, ту самую вампиршу, — вдруг сменил тон он, аккуратно помешивая свой напиток. — Ты ведь в курсе, как она расправляется с теми, кто распускает слухи о её доме моды? Говорят, от них не остается даже тени. — Слышала... вроде бы, — ответила Йеджи, и её улыбка слегка померкла. Она машинально коснулась ложечкой десерта. — Тебе правда не страшно работать с ней под одной крышей? — Не особо. Ко мне она относится подчеркнуто вежливо, я бы даже сказала — хорошо. — Это только пока что, Йеджи, — Ёнджун откинулся на спинку стула и скептически скрестил руки на груди. — Ты же знаешь их натуру. Вампиры – прирожденные хищники. Они будут поощрять свою жертву, усыплять её бдительность ласковыми словами, пока та не расслабится окончательно. А потом… сама понимаешь. — Думаешь? — Йеджи отвела взгляд в сторону, разглядывая блики света на витрине. — Она хвалила мою работу, сказала, что у меня талант. Меня даже повысили до старшего консультанта. — Хван! — Чхве фыркнул, и в его голосе прорезались нотки искреннего возмущения. — Ты серьезно? Ты грызла гранит науки в Кембридже, на экономическом факультете, чтобы в итоге предлагать туфли богатым матронам? Родная, это же смешно. Я могу предложить тебе вариант, который действительно достоин твоего интеллекта. Просто ответь: сколько тебе там платят? — Ну... две тысячи сто евро, — неуверенно произнесла она, внезапно почувствовав, как эта сумма звучит мелко в стенах элитной кофейни. — А в компании, где работаю я, тебе бы с ходу дали кресло финансового аналитика и оклад около четырех тысяч. Плюс бонусы. Я уже не раз упоминал о тебе руководству – они видели твое резюме и действительно горят желанием заполучить такого специалиста. — Звучит чертовски заманчиво, Ёнджун, — она нервно хихикнула, пытаясь скрыть зародившееся внутри волнение. — Но мне действительно нужно всё это обдумать. Это серьезный шаг. — Без проблем! Я тебя не тороплю, — Ёнджун ослепительно, доброжелательно улыбнулся и с аппетитом откусил кусок шоколадного пончика, демонстрируя полное спокойствие. Однако зерно сомнения уже было посажено. Йеджи всерьез задумалась над его словами. В конце концов, где еще ей предложат такой скачок в карьере и доходе? Мысль о том, чтобы пройти собеседование и сменить опасную близость Рюджин на стабильность в офисе, уже не казалась ей такой уж предательской. Между ними повисла вязкая, тяжелая тишина. Йеджи медленно помешивала остывающий шоколад, а в её голове, словно кадры старой кинопленки, прокручивались моменты работы в доме моды. Она видела, как Рюджин – холодная, властная, почти беспощадная – распекала сотрудников за малейшую складку на ткани или секундное опоздание. Её гнев был подобен ледяному шторму, не щадящему никого. Но с Йеджи всё было иначе. С самой первой встречи Рюджин выделяла её, окутывая странной, почти пугающей заботой. Она спасла её от безумия Феликса, она принесла израненного Минхо прямо к её порогу... «Всё это слишком странно...» — Йеджи прикусила губу, чувствуя, как внутри нарастает глухое беспокойство. Сердце тянуло её остаться. Ей нравилось признание Рюджин, нравилось чувствовать себя особенной в глазах этой неприступной женщины. Но слова Ёнджуна, словно капли яда, начали разъедать её уверенность. Память услужливо подбросила воспоминание, от которого по спине пробежал мороз: тот вечер, когда зрачки Рюджин сузились, а клыки едва не впились в её шею. Она ведь действительно хотела её укусить. Почему же теперь она так настойчиво ищет сближения? Что это – искренность или хитрая игра хищника, выжидающего, когда жертва окончательно расслабится? Мысли о Джису тоже не давали покоя. Подруга была её единственным якорем в этом странном месте. Впрочем, Джису сама не раз заикалась о переменах и поиске нового места, так что уход не стал бы предательством их дружбы. Прошло уже две недели с той ночи, когда Рюджин внесла бесчувственное тело Минхо в её квартиру. Минхо шел на поправку удивительно быстро – его раны затягивались, а к лицу возвращался живой цвет. Ей нужно было поговорить с ним. Немедленно. Это обсуждение было единственным способом не дать себе окончательно утонуть в омуте собственных догадок. Если пытаться распутать этот клубок в одиночку, можно просто сойти с ума. Хотя, по правде говоря, Йеджи казалось, что она уже давно лишилась рассудка – в тот самый миг, когда позволила Рюджин подойти так близко.

🩸🩸🩸

Йеджи коротко постучала. Дверь открылась почти сразу, и на пороге показался Минхо. Выглядел он куда лучше, чем две недели назад, если не считать того, что его рот был в сахарной пудре и хлебных крошках. — Извини, — он неловко вздохнул, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Нашел на кухне такую чертовски вкусную булочку, что просто не смог вовремя остановиться... — Всё в порядке, Минхо. У меня тут такие новости, что булочки подождут! — Йеджи решительно прошла в комнату, чувствуя потребность выговориться. — Нам снова нужно строить теории, и, боюсь, в этот раз всё серьезно. В общем, помнишь Ёнджуна? Ну, брата Джису. — Да-да, помню, — Минхо отодвинул стул и присел за стол, не забыв прихватить с собой остатки своего трофея. — И что этот паренек выкинул на этот раз? — Он практически прямым текстом сказал, что мне стоит бежать от Рюджин. И подальше... — Ну, в этом определенно есть здравое зерно, — хихикнул Минхо, но, заметив серьезный взгляд подруги, тут же добавил: — Шучу-шучу! — И он предлагает мне место финансового аналитика. Слышишь? Настоящая работа по специальности! Платят в два раза больше – четыре тысячи евро, плюс бонусы, страховки... — Йеджи воодушевилась, её глаза лихорадочно блестели. Минхо на мгновение перестал жевать, обдумывая услышанное. — А с Рюджин что делать будешь? У меня стойкое ощущение, что она из тех женщин, которые подобных вещей не прощают. Припомнит она тебе это «предательство», ох припомнит... — Да уж... — Йеджи нервно прикусила губу. — Компания называется Lusso Nero. Это крупный медиа-холдинг в сфере фэшн-бизнеса. — Vedo che sono tutti ossessionati dal lusso, — проговорил Минхо с забавным акцентом, делая глоток остывшего чая. (Вижу, они все здесь помешаны на роскоши). — Il tuo italiano sta migliorando sempre di più, — невольно улыбнулась Йеджи, оценив его старания. (Твой итальянский становится всё лучше и лучше). — Certo, come no...— Минхо раздраженно постучал пальцами по столешнице. — Imparare le lingue è практически una faticaccia. Come si fa a conoscere perfettamente quattro lingue? (Да уж, как же... Изучение языков — это тот еще гемор. Как ты вообще умудрилась выучить четыре в совершенстве?) Он на мгновение замолчал, глядя в окно на огни Милана. — Послушай, я думаю, небо не рухнет на землю, если ты перейдешь к ним. Это серьезный карьерный скачок, Йеджи. Нельзя вечно сидеть в консультантах под крылом у вампирши, какой бы «хорошей» она ни казалась. Не упускай такой шанс из-за страха. — Ладно... я учту твои слова. Нужно всё взвесить еще раз, — Хван тепло улыбнулась другу. Выйдя из его квартиры, она снова погрузилась в раздумья. Минхо был чертовски прав: это не просто работа, это рост. Перейти из крупного модного дома в огромную корпорацию, помешанную на люксе, да еще и вернуться к профессии, ради которой она столько лет убивалась в Кембридже... это звучало как мечта. Может, Ёнджун и правда не так плох, как ей казалось? Он водил её на Неделю моды, заботился, а теперь буквально подносит ей блестящее будущее на блюдечке.

🩸🩸🩸

Йеджи сидела за столом, сжимая ручку так сильно, что пальцы побелели. Единственным источником света была настольная лампа, отбрасывающая длинные, пляшущие тени на стены комнаты. Она поднесла стержень к бумаге и, наконец, заставила себя вывести первую строку:

«Я уйду из Mortal V. Перейду в компанию, где годы моей учебы и бессонные ночи над учебниками в Кембридже будут оправданы. Как бы я не ----- Рюджин»

Она замерла. Кончик ручки оставил жирную чернильную кляксу, которая медленно расплывалась по листу, словно пятно крови. Йеджи попыталась дописать следующее слово, но рука предательски дрогнула. Внезапный приступ ярости и непонятного, липкого раздражения на саму себя захлестнул её. С резким, противным скрежетом она принялась зачеркивать написанное – быстро, яростно, раз за разом, пока бумага под натиском металла не начала рваться. Тяжело дыша, она откинулась на спинку стула и закрыла глаза, стараясь унять бешеный ритм сердца. Спустя минуту она вновь склонилась над дневником, выводя строки уже более ровным, но холодным почерком:

«Смогу ли я по-настоящему забыть этот мир? Мир вечных сумерек, острых клыков и ледяного взгляда Шин Рюджин? Надеюсь, что да. Глупо отрицать – мне даже понравилось чувствовать себя причастной к чему-то великому и опасному, но эта обстановка не для меня. Я человек, и мне нужно место среди людей, а не в тени хищников. Джису тоже увольняется, так что хотя бы это не будет лежать камнем на душе. Мы уйдем вместе».

Она закрыла тетрадь с глухим хлопком. В тишине пустой квартиры этот звук прозвучал как выстрел, знаменующий конец её короткой, но безумной истории в стенах Mortal V. (Или же нет?)