Mortal V

Рюджин знала о Йеджи абсолютно всё. Она знала, в каком районе города та прячется от навязчивого мира, какой кофе заставляет её улыбнуться по утрам, и какие цветы способны растопить её. Знала о её маленькой слабости – клубнике в шоколаде, обязательно запиваемой сладким Несквиком. Впрочем, Рюджин могла бы попросту явиться к ней домой, материализовавшись прямо посреди грёз, но... это было бы слишком просто, верно? Слишком скучно для той, кто привык вести игру по своим правилам. Поэтому, вытянув из Хёнджина и Минхо каждую крупицу информации о Чхве Ёнджуне, Рюджин устроила охоту. Она перехватила его в глухом, заваленном мусором переулке, где пахло сыростью и дешёвым неоном. Секунда – и Ёнджун уже летел спиной в мокрую, покрытую склизким налётом кирпичную стену. Рюджин вжалась в него всем телом, а её пальцы намертво впились в его череп, вдавливая затылок парня в кладку с такой силой, словно она искренне хотела воссоединить этот бетон с его костями. — Что ты говоришь обо мне Йеджи? — тихо начала Рюджин. Её голос, абсолютно невозмутимый и леденящий, прозвучал контрастом к шуму капающей с крыш воды. Ёнджун судорожно вдохнул, стискивая зубы от невыносимой, пульсирующей боли в висках. С каждой секундой хватка Рюджин становилась всё крепче, кости черепа едва слышно подвывали от неестественного давления. — Так это ты... та самая Шин Рюджин, которая держит в страхе всю индустрию моды? — сквозь силу выдавил он, и с его окровавленных губ сорвался хриплый, язвительный смешок. Глаза Рюджин опасно сузились. Сарказм этого смертного начинал её откровенно злить. — А тебе ли судить меня, начитавшись дешёвых статеек от журналистов, которые меня в глаза не видели? — спросила она, приблизив своё лицо почти вплотную. В её зрачках плясали неестественные, хищные искры. — Зачем ты врешь Йеджи? Зачем твердишь ей, что я монстр? — Прямо сейчас... ты пытаешься разбить мой череп голыми руками! — прорычал Ёнджун, пытаясь перехватить её запястья, но её руки были словно отлиты из титана. — Потому что ты, придурок, пытаешься настроить её против меня! — Рюджин процедила слова сквозь плотно сжатые зубы, и в её голосе впервые звякнула чистая, первобытная ярость. — Тебе она так нравится, что ты решил поиграть в конкуренцию? Бог с тем, что она ушла из моего дома моды, это её выбор. Но нахуй ты её запугиваешь? — Отвали от меня... сумасшедшая! — Ёнджун попытался дернуться, но лишь сильнее ободрал кожу на шее о шероховатый кирпич. — Отвечай на мои вопросы, ублюдок, — её пальцы сжались ещё сильнее, заставляя его вскрикнуть. — Да! Да, она мне нравится! — выплюнул он, теряя остатки самообладания. — Ты вечно стоишь у меня на пути! Вечно мешаешь! — Я? Мешаю? — На лице вампирши медленно расплылась хищная, торжествующая улыбка, обнажая идеальные зубы. — Нет, Чхве Ёнджун. Ты ошибся. Йеджи всегда выбирает меня. Не тебя. — Я уничтожу тебя... Я легко разоблачу тебя перед прессой, Шин Рюджин! — А ты попробуй, — Рюджин резко перехватила его за волосы, дергая голову парня назад и заставляя его посмотреть в темное небо. — Попробуй сделать это до того, как контору, в которой ты ползаешь ради карьеры, запросто сотрут с лица земли мои знакомые. Она наклонилась к самому его уху, её дыхание обжигало холодом: — А после этого другие мои люди вломятся в твой дом. У меня есть всё, Ёнджун. Твои счета, твои адреса, твоя подноготная до единой цифры. Ты больше ни одной ночи не сможешь спать спокойно. Если вообще проснёшься. В это мгновение спесь и злоба окончательно сползли с лица Ёнджуна. На их место пришёл первобытный, липкий ужас. Ладони парня задрожали. Ему стало до безумия, до тошноты страшно. Он понял: она не блефует. Если Рюджин так легко перешагивала через трупы конкурентов и ломала судьбы глав других модных домов, избавиться от него ей не составит никакого труда. Ёнджун слишком любил свою жизнь, чтобы превратить её в кровавый финал ради неразделённой любви. Придётся отступить. Эта тварь готова идти по трупам ради Хван Йеджи. — Хорошо... Хорошо, Шин Рюджин! — задыхаясь, прохрипел он, выбрасывая белый флаг. — Я оставлю её. Я больше не подойду к твоей Хван Йеджи. — И желательно уволься с этого своего рабочего места, — Рюджин мягко, почти ласково улыбнулась, ослабляя хватку на долю миллиметра. — Найдёшь себе работу поприличнее, подальше от крупных игроков. Ведь ты же прекрасно понимаешь, что с тобой будет, если ты вновь решишь вешать лапшу на уши Йеджи? Ёнджун в страхе поджал побелевшие губы. Боль в голове была уже невыносимой, сознание начинало плыть – эта женщина обладала поистине безумной, пугающей силой. — Да, я знаю... Знаю! Только, пожалуйста... отпусти, — прошипел он, едва не плача от унижения. Рюджин резко разжала пальцы. Потеряв опору, Ёнджун по инерции сильно ударился затылком о противоположную стену узкого прохода и мешком повалился на грязный, мокрый асфальт, прямо в лужу. Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы растоптать его эго и опустить на самое дно. — Вот и славно, Чхве Ёнджун. Была искренне рада нашей милой беседе, — очаровательно, как на ковровой дорожке, улыбнулась Рюджин. Развернувшись на кроссовках, она уверенной походкой пошла прочь из переулка, даже не обернувшись на сломленного парня, оставшегося сидеть в грязи.

🩸🩸🩸

Йеджи не могла уснуть уже второй час. Навязчивый, резкий шорох, который пару минут назад до смерти напугал её в пустой квартире, оказался всего лишь соседскими детьми, в очередной раз устроившими ночные побегушки этажом выше. Но даже когда топот затих, липкое чувство тревоги не исчезло. Изнутри что-то упорно не давало сомкнуть глаз – интуиция кричала о том, что прямо сейчас, в эту самую секунду, должно произойти что-то неизбежное. И предчувствие не обмануло. В тишине прихожей раздался резкий, оглушительный трель дверного звонка. Сердце Хван замерло на долю секунды, пропустив удар, а затем ухнуло куда-то вниз. Она медленно, словно во сне, сбросила одеяло и поднялась с постели. Ноги были ватными, когда она шла по длинному, погружённому в абсолютную темноту коридору. Пульс бешено колотился в ушах, заглушая шум дождя за окном. Прижавшись к прохладному дереву двери, Йеджи затаила дыхание и посмотрел в глазок. Никого. Только пустая, залитая тусклым светом лампы лестничная клетка. Судорожно набрав в лёгкие побольше воздуха, чтобы унять дрожь, она решительно повернула замок и потянула ручку на себя. В этот короткий миг Хван успела перебрать в голове десятки имён тех, кто мог заявиться к ней среди ночи. Но тот вариант, который предстал перед ней в реальности, она подсознательно оставила самым последним... — Рюджин?! — едва дыша, воскликнула Йеджи. — Здравствуй, Хван Йеджи, — на губах незваной гостьи заиграла мягкая, едва уловимая улыбка. Рюджин стояла на пороге, безупречная и пугающе спокойная. — Сегодня особенно дождливо в Милане, не находите? Йеджи смотрела на неё и не верила собственным глазам. Казалось, за этот бесконечно долгий миг она ощутила такой мощный ураган эмоций, какого не испытывала уже очень, очень давно. Страх, шок и странное, почти запретное облегчение смешались в один тугой узел. — Разрешите войти, Хван Йеджи? — Рюджин склонила голову набок, и в её глазах блеснул знакомый опасный огонёк. — А... да, заходите, — выдохнула Йеджи. Её пальцы начали заметно подрагивать. Она отступила в сторону, пропуская девушку внутрь, и поспешно закрыла за ней дверь, отсекая холодный воздух подъезда. — Ну, теперь-то вы точно не сможешь сбросить мой звонок, — хихикнула Рюджин, грациозно сбрасывая с плеч влажное пальто. — Но вы не волнуйтесь, я пришла с хорошими новостями. Теперь вашу прекрасную голову никто не будет забивать сплошным враньём. — В смысле? — Йеджи нахмурилась, улавливая в её тоне скрытый подтекст. — А ты проверь контакт Ёнджуна, — бросила Рюджин, проходя вглубь гостиной так уверенно, словно была здесь хозяйкой. Сердце Йеджи снова тревожно ёкнуло. Она развернулась, быстрыми шагами прошла в спальню и схватила лежащий на тумбочке телефон. Пальцы скользили по экрану, пока она открывала один мессенджер за другим, проверяя их диалоги. Пусто. Везде, во всех социальных сетях и чатах, профиль Ёнджуна горел мёртвым серым цветом. Она была заблокирована. Наглухо. Йеджи медленно опустила руку и бросила телефон на мягкую кровать. Как ни странно, вместо обиды внутри разлилась тёплая волна облегчения. Ей больше не придётся придумывать отговорки и отвечать на его навязчивые, душные сообщения. Ёнджун просто исчез из её жизни. Она вернулась в гостиную, где Рюджин уже вовсю рассматривала детали интерьера. — Нравится такой подарок? — хитро прищурившись, спросила вампирша и обернулась к ней. — Слышала от Минхо, что этот парень тебе не особо-то и нравился. — А я вижу, что Минхо у нас ещё та трещотка, — фыркнула Йеджи, пытаясь скрестить руки на груди, чтобы скрыть непрекращающуюся дрожь в теле. — Ну, знаете ли, — Рюджин картинно закатила глаза, делая шаг навстречу, — Это всячески лучше, чем блокировать абсолютно каждый незнакомый номер, который пытается до вас дописаться или дозвониться. — Ну... это другое, знаете ли... — Йеджи отвела взгляд в сторону, чувствуя, как под пристальным взором Рюджин её привычная защита трещит по швам. — Да неужели? — Рюджин ухмыльнулась, медленно сокращая между ними расстояние. Она остановилась в шаге от Йеджи и плавно подняла вверх одну бровь, глядя на неё сверху вниз. — Йеджи, ну сколько можно?! Ты опять оставила дверь открытой! — раздался из прихожей знакомый, ворчливый голос Минхо. Шаги парня оборвались прямо на пороге гостиной. Он замер, застигнутый врасплох открывшейся перед ним картиной: интимная полутьма, замершие друг напротив друга девушки и витающее в воздухе осязаемое напряжение. — Оу... Извините. Я, пожалуй, зашёл не вовремя, — Минхо неловко переступил с ноги на ногу. — Минхо?! — Йеджи округлила глаза, окончательно теряясь в водовороте событий этой безумной ночи. — Я смотрю, сегодня день вселенского возвращения блудных друзей? — Да нет, пожалуй, я пойду... — Минхо попятился назад, примирительно подняв ладони, а на его лице промелькнула понимающая, хитрая ухмылка. — А вы с Шин Рюджин... развлекайтесь, да. Не буду мешать. Он молниеносно сделал шаг назад, и входная дверь захлопнулась, оставив их в прежней тишине. Впрочем, в подобной бесцеремонности для Йеджи не было ничего нового. В те времена, когда они общались каждый день, Минхо, живший в квартире напротив, привык приходить к ней без стука и предупреждения. Но сейчас, после долгих месяцев глухого молчания и разлуки, его внезапное появление отозвалось в груди Йеджи искренней, щемящей теплотой. Она действительно скучала. Йеджи медленно перевела взгляд обратно на Рюджин. Лицо вампирши вновь стало маской абсолютного, леденящего спокойствия, словно внезапное вторжение соседа её ни капли не задело. Однако её глаза, отливающие в темноте опасным рубиновым цветом, горели особенным, едва уловимым пламенем, от которого у Йеджи перехватило дыхание. Идеально бледная кожа Рюджин фарфорово светилась в блеклых лучах миланской луны, пробивающихся сквозь панорамное окно, а влажные пряди чёрных волос медленно высыхали, рассыпаясь по плечам. В этот момент внутри Йеджи что-то окончательно надломилось. Рациональные мысли, страхи и обиды прошлого отступили, уступая место одному-единственному, непреодолимому желанию – подойти и обнять её. Намертво... Так, словно от этого зависела её жизнь. Конечно, она прекрасно понимала, что этот шаг повлечёт за собой последствия. Рюджин была опасна, её мир разрушал всё, к чему прикасался, но Йеджи было уже глубоко плевать. Ей надоело бежать. Сделав быстрый шаг вперёд, Йеджи рванулась навстречу вампирше и крепко обняла её, утыкаясь носом в изгиб шеи. В ту же секунду её рецепторы заполнил её личный наркотик – густой, пьянящий аромат горькой вишни с едва заметной ноткой дорогого парфюма и холода. Этот запах мгновенно одурманил разум Хван, заставляя забыть, как дышать. Рюджин замерла на долю секунды, словно не веря своей внезапной победе, а затем её прохладные, сильные руки осторожно скользнули на талию Йеджи. Она прижала девушку к себе, убирая любое расстояние между ними и заставляя их сердца биться в один безумный, загнанный ритм.

🩸🩸🩸

Минхо вернулся в свою квартиру. Тяжёлая дубовая дверь захлонулась, отсекая шум внешнего мира, и он устало опустился на диван – тот самый, на котором когда-то впервые, ломая кости, обратился в оборотня. Память места ещё хранила отголоски той боли и дикой силы. Вдруг ноздри Минхо дрогнули. Его обострившееся волчье чутьё мгновенно уловило тонкий, едва заметный, но до боли знакомый шлейф в воздухе. Запах ночной прохлады, дорогого парфюма и едва уловимой стальной нотки. Минхо нахмурился, вглядываясь в полумрак комнаты. — Хёнджин? — негромко позвал он, и его голос разрезал тишину. Ответа не последовало. Вместо этого за спиной бесшумно колыхнулась тень. Секундой позже Минхо ощутил, как на его плечи легли чужие ладони. Кожа к коже – они растеклись по плечам обжигающим холодом, который невозможно было перепутать ни с чем. Минхо не смог сдержать мягкой, понимающей улыбки. Он расслабился, позволяя гостю вести в этой игре. Прохладные пальцы Хёнджина скользнули выше, очертили линию челюсти и властным, но бережным движением потянули его подбородок вверх, заставляя запрокинуть голову. — Ку-ку, — Хёнджин склонился над его лицом, в его тёмных глазах промелькнул опасный огонёк. Он лукаво ухмыльнулся и картинно подмигнул: — Надеюсь, я не помешал твоему одиночеству? — Ни в коем случае, Хёнджин, — тихо хихикнул Минхо, глядя на него снизу вверх. Он аккуратно перехватил его запястье, убирая руку от своего лица. — Садись уже. Хёнджин с тихим смешком повиновался. Его движения были неестественно плавными, чисто вампирскими. Он грациозно перемахнул через спинку и опустился на мягкие подушки рядом с Минхо. Закинув ногу на ногу и вальяжно скрестив руки на груди, он откинул назад прядь длинных волос. — Рюджин сегодня в полном разгаре страсти, — проговорил он как бы невзначай, разглядывая свои безупречные ногти, но краем глаза следя за реакцией волка. — Похоже, она твёрдо вознамерилась сегодня чего-то добиться. Любой ценой. Минхо снисходительно хмыкнул, в тишине квартиры этот звук прозвучал особенно тепло: — Мне кажется, она уже добилась всего, чего так безумно хотела. Уверен, Йеджи даже сама позволила ей это сделать. Хёнджин на мгновение замолчал. Его взгляд потяжелел, стал более пристальным и гипнотическим. Он медленно повернул голову к Минхо, сокращая и без того короткую дистанцию между ними. В полумраке его бледная кожа словно светилась. — Хочу пойти по стопам Рюджин, — вкрадчиво, почти шёпотом произнёс вампир. Минхо замер, его внутренний волк внутри мгновенно насторожился, реагируя на опасную смену тона. Он повернулся к Хёнджину, встречаясь с ним взглядом. — Что?..

🩸🩸🩸

Рюджин одним мягким, но властным движением вжала Йеджи в край кухонного стола, медленно приподнимая и усаживая её на гладкую деревянную поверхность. Расстояние между ними сократилось до предела. Они долго, не мигая, смотрели друг другу в глаза. В глубине зрачков Йеджи зажёгся тот самый яркий, лихорадочный огонёк – вызов и капитуляция одновременно, – который Рюджин перехватила молниеносно, затаив дыхание. За панорамным окном наконец-то утихал затяжной дождь. Тяжёлые капли лениво стекали по стеклу, а в приоткрытую створку пробирался влажный, пьянящий запах ночной свежести и озона, заполняя полумрак квартиры Йеджи. Сердце Рюджин пропустило удар. На секунду её прошил дикий, парализующий страх: «А что, если всё это – лишь очередной ёбаный сон?» Жестокая иллюзия, которая растает, стоит ей закрыть глаза? Словно почувствовав эту мысль, Йеджи медленно подняла руки. Её ладони, тёплые и до безумия реальные, легли на скулы Рюджин. Хван бережно, но крепко зафиксировала её лицо, заставляя вглядываться в самую глубину своих глаз, прогоняя любые сомнения. — Не переживайте, Шин Рюджин, — едва слышным, интимным шёпотом произнесла Йеджи. В следующее мгновение Йеджи подалась вперёд, увлекая Рюджин за собой, и они столкнулись губами. Внутри у Шин произошёл бешеный, оглушительный всплеск эмоций. Рациональный мир рухнул. Её руки, всегда такие уверенные, вдруг мелко задрожали, и Рюджин впервые в жизни ощутила себя настолько уязвимой, абсолютно беззащитной перед этой девушкой. Пальцы Хван резким, отчаянным движением зарылись в волосы Рюджин на затылке, сминая пряди и прижимая её к себе так близко, насколько это вообще было физически возможно. Этот поцелуй не был нежным – он походил на шторм. Эмоции бушевали внутри них, закручиваясь в сокрушительное торнадо. Всё отчаяние, боль, тоска и недосказанность, которые копились между ними долгими месяцами, теперь выплёскивались наружу, сгорая в этом огне. «Господи, можно я останусь здесь навечно?..» — пронеслась в голове у Рюджин отчаянная молитва. Она крепче перехватила Хван одной рукой за талию, практически вжимая её в себя, пытаясь стать с ней единым целым. Йеджи отстранилась первой – лёгким просто не хватало кислорода. Оборвав поцелуй, она жадно поймала ртом воздух. Её голова обессиленно запрокинулась назад, обнажая изящную линию шеи, а пальцы выскользнули из волос Рюджин. Ослабев, Хван оперлась ладонями о край стола позади себя. Её грудная клетка тяжело и часто вздымалась. Рюджин заворожённо наблюдала за каждым её движением, за этой ломаной, дразнящей грацией. Весь остальной мир в этот миг перестал для неё существовать. Звуки города, блёклый свет фонарей, прошлая жизнь – всё стёрлось. «Кажется, я люблю её...» — мелькнула финальная, кристально чистая мысль в мыслях у Шин, когда она смотрела на тяжело дышащую девушку. — «От внешнего, видимого мира и до самого сокровенного, внутреннего».

🩸🩸🩸

В комнате царил уютный полумрак, разбавляемый лишь мягким свечением ночника. Йеджи сидела на кровати, поджав под себя ноги. На её коленях лежал открытый дневник, а в пальцах была зажата ручка. На губах девушки блуждала мягкая, мечтательная улыбка, пока она выводила на бумаге аккуратные строчки:

«Я поцеловала Шин Рюджин. Настоящим, сумасшедшим поцелуем. А после этого мы вместе лежали на моей кровати, укрывшись одним пледом, и до самого рассвета болтали обо всём на свете. Она рассказала мне то, от чего моё сердце до сих пор трепещет. Оказывается, у вампиров всё иначе. Когда они чувствуют особенный, неповторимый аромат крови – это значит, что человек принадлежит им судьбой. И никак иначе быть не может. Рюджин призналась, что долго пыталась убедить себя, будто не полюбит меня, но, кажется, мы обе с треском провалили это задание. У неё никогда не было первой любви. Впрочем... как и у меня. Получается, мы друг у друга первая и, я верю, последняя любовь».

Йеджи на секунду замерла, перечитывая написанное. Грудь затопило невероятное, щемящее чувство абсолютного счастья. Сегодняшний день казался ей благословением: Минхо, её названый брат и защитник, наконец-то вернулся в её жизнь. А Рюджин... Рюджин теперь будет рядом всегда. Больше никакого отчаяния и одиночества. Она счастливо вздохнула, чувствуя, как к щекам приливает приятное тепло. Кончик ручки снова коснулся бумажного листа, оставляя финальный, самый главный аккорд: «Я люблю Шин Рюджин. Всем сердцем». Йеджи аккуратно закрыла дневник, прижала его к груди и откинулась на мягкие подушки, глядя в потолок. Впервые за долгие месяцы на душе у неё было абсолютно спокойно.

🩸🩸🩸

Рюджин переполняла такая бешеная, искрящаяся энергия, что она была готова прямо сейчас прыгать до потолка. Она буквально светилась изнутри. Чего нельзя было сказать о Хёнджине – вампир сидел в кресле напротив, подперев кулаком щеку, и выглядел на редкость угрюмым, недовольным и смертельно оскорблённым в своих лучших чувствах. — Господи, Хёнджин, она меня поцеловала! Сама! — восторженно запищала Рюджин, без конца ерзая на мягком диване в гостиной друга и то и дело взмахивая руками. — Ты вообще понимаешь?! Это было просто какое-то безумие… Я до сих пор поверить не могу! Хёнджин раздражённо дёрнул плечом, и в его тёмных глазах блеснула неподдельная обида. Он картинно вздохнул и закатил глаза. — Рад за тебя, — сухо фыркнул он, сложив руки на груди и отворачиваясь к окну. — А я вот тоже пытался его поцеловать. И в итоге меня просто филигранно, максимально грамотно отшили. Рюджин мгновенно замерла, прервав свой победный танец на диване. Её глаза округлились от любопытства, а на губах заиграла предвкушающая ухмылка. Наблюдать за уязвлённым эго великого обольстителя Хёнджина всегда было отдельным видом искусства. — Так, ну-ка поподробнее, — подалась она вперёд, оперевшись локтями о колени. — И что конкретно он тебе сказал? Хёнджин страдальчески выпрямился, вздернул подбородок и, театрально изменив голос, высокопарно процитировал Минхо: — «Посмотри, Хёнджин, какая сегодня полная луна. И как же ахуительно она красива!» На пару секунд в комнате повисла тишина. Рюджин моргнула один раз, другой, переваривая услышанное, а затем её лицо вытянулось от крайнего изумления. Счастье на её лице сменилось искренним, глубоким разочарованием в умственных способностях друга. Она тяжело, со свистом вздохнула и хлопнула себя ладонью по лбу. — Боже мой… Хёнджин, ты серьёзно такой идиот? — обречённо протянула она, качая головой. — И после этого ты говоришь, что это он тебя отшил? Да у тебя под носом волк врубил максимальную романтику, а ты всё проспал!