Mortal V

      Багровые лучи уходящего солнца лениво скользили по глади воды, окрашивая Миланскую набережную в теплые, янтарно-розовые тона. Минхо стоял у самого края, подставив лицо ласковому вечернему ветру. На его губах блуждала мягкая, довольная улыбка – он завороженно провожал взглядом солнце, тонущее за линией горизонта. Хёнджин не смотрел на закат. Весь его мир сейчас сузился до одного-единственного силуэта рядом. Он разглядывал Минхо с той затаенной, пугающей чужаков глубиной, на которую способны только бессмертные существа. Но в этом взгляде не было голода – лишь абсолютная, пронзительная нежность. — Минхо, — тихо позвал Хёнджин. Его голос, казалось, слился с тихим шумом вечернего города. — А? Что такое, Хёнджин? — Минхо неспешно повернулся, его волосы слегка растрепались от ветра. Ли замер в ожидании продолжения, но Хван молчал. Вампир медленно скользил глазами по его лицу, опускался к плечам и снова возвращался к сияющим глазам. В этот момент Хёнджин казался абсолютно обезоруженным, полностью растворенным в человеке напротив. Вся его вековая холодность растаяла без остатка. — Я тебя люблю, — негромко произнес Хван, едва заметно склонив голову набок, словно признавался в чем-то очевидном, но оттого не менее сокровенном. Минхо на мгновение опешил. Он удивленно моргнул раз, другой, будто проверяя, не послышалось ли ему. А затем его лицо озарила искренняя, светлая улыбка, дошедшая до самых глаз. В груди разлилось щемящее, концентрированное тепло. Сокращая между ними последние сантиметры, Минхо медленно протянул руку и накрыл ладонь Хёнджина. Их пальцы уверенно сплелись воедино – контраст теплой человеческой кожи и прохлады вампира сейчас казался идеальным. — Я тебя тоже люблю, Хёнджин, — выдохнул Минхо, крепче сжимая его ладонь. — Если честно, я безумно боялся, что ты только через столетия поймешь мою фразу... Ну, ту, тогда. Хёнджин тихо, едва слышно усмехнулся, и в его глазах промелькнули искорки тепла: — Не переживай. Рюджин мне всё объяснила. Минхо хитро прищурился, в его манерах проснулась привычная легкая игривость: — И всё же, это повод задуматься, не так ли, господин вампир? — Брось, — Хёнджин сделал шаг вперед, окончательно стирая дистанцию, и заглянул Минхо прямо в душу. — Мне совершенно не о чем думать, пока я рядом с тобой. Забивать голову лишними мыслями? Пожалуй, оставлю это удовольствие другим вампирам.

🩸🩸🩸

Мягкий полумрак спальни казался оторванным от всего остального мира. Рюджин доверчиво утыкалась носом в изгиб плеча Йеджи, впитывая её тепло и слушая размеренное, успокаивающее биение сердца. Её тонкие пальцы лениво блуждали по спине девушки, едва заметно очерчивая позвонки сквозь ткань домашней футболки. За последние две недели Шин впервые за долгие годы обрела то, что казалось ей невозможным – абсолютное, звенящее спокойствие. И всё благодаря Йеджи, которая теперь неотлучно была рядом. Наверное, именно об этом тихом счастье Шин тайно мечтала всю свою сознательную жизнь. Не о манящей, особенной крови Йеджи, которая дурманила вампирские инстинкты, а просто о её присутствии. Рюджин принципиально не хотела навязываться, давить или просить о дегустации. Ей было достаточно того, что есть, и она была готова ждать сколько угодно, давая Йеджи время и право на собственный выбор. — Сегодня вручение модных премий. Помнишь, я говорила тебе? — глухо пробормотала Рюджин. Она неохотно приподняла голову, заглядывая Йеджи в глаза снизу вверх. — Ага, — отозвалась Йеджи, мягко перебирая темные пряди волос на её макушке. — Церемония ведь сегодня, да? — К сожалению... — Рюджин устало вздохнула, прикрыв глаза. — Если честно, идти туда нет вообще никакого желания. И пускай я номинирована сразу в двух категориях, сомневаюсь, что заберу хотя бы одну статуэтку. По-хорошему, мне уже прямо сейчас нужно вставать и собираться, а я хочу только одного – вечно валяться здесь, с тобой. — Ещё успеем поваляться, Рюджин, — с ласковой строгостью улыбнулась Йеджи, слегка подталкивая её. — А сейчас – давай, поднимайся. Тебе пора. — Ты жестока, мой клубничный ангел, — притворно заворчала Шин, нехотя отстраняясь. — Ого... Я теперь клубничный ангел? — Йеджи удивленно приподняла брови, в её глазах заплясали веселые искорки. — Да. Ты добрый, ласковый человек, который к тому же безумно обожает клубнику, — совершенно серьезно заключила Рюджин, наконец выпуская девушку из объятий. Йеджи не выдержала: её лицо расплылось в широкой, искренней улыбке, и она тихо, музыкально захихикала. Она осталась лежать на подушках, закинув руки за голову, и с нескрываемым удовольствием наблюдала за тем, как Рюджин – обычно такая собранная и статная – сейчас подчеркнуто медленно, забавно дуя губы, сползает с кровати. Шин уходила навстречу работе, где её ждала целая армия стилистов, готовых подобрать безупречный аутфит, и визажистов, которые нарисуют идеальное лицо для камер. Но для Йеджи никакая глянцевая картинка не могла сравниться с той Рюджин, которую знала только она – сонной, домашней и бесконечно влюбленной. Спустя несколько минут Рюджин уже покидала квартиру. На ней было безупречно скроенное дорогое пальто, под которым скрывались строгая черная рубашка и брюки в тон – монохромный образ, подчеркивающий её холодную, утонченную элегантность. Милан встретил её сыростью; погода сегодня окончательно испортилась, по небу поползли тяжелые тучи, и пошел мелкий, навязчивый дождь. Рюджин раскрыла зонт еще у порога, защищая свои волосы от влажного ветра. У подъезда её уже ждал автомобиль. Шин скользнула на заднее сиденье, мгновенно погружаясь в обволакивающий уют салона из мягкой бежевой кожи. Личный водитель, едва заметно кивнув в знак приветствия, плавно тронулся с места. Машина бесшумно взяла курс в сторону штаб-квартиры её модного дома – Мортал Ви. По мере того как они продвигались по узким миланским улочкам, дождь за окном усиливался, превращаясь в плотную водяную завесу. Рюджин откинулась на подголовник и завороженно наблюдала за крошечными каплями, которые сцеплялись друг с другом и стремительно стекали по стеклу. В такт движению дворников её мысли вернулись к предстоящей премии. Сможет ли она забрать хотя бы одну статуэтку? За последний год Шин проделала колоссальную, изнурительную работу. За невероятно короткий срок она совершила невозможное: подняла «Мортал Ви» до невиданных высот, заставив мировых гигантов индустрии считаться с её молодым брендом как с равным. Она заслужила эту награду. Но внезапно по венам разлился необъяснимый холод. Пространство автомобиля словно сузилось. Рюджин почувствовала, как ладони предательски покрылись мелкой испариной, а в груди, нарушая привычный вампирский покой, бешено и глухо застучало сердце. Накатила резкая, фантомная тревога. Шин судорожно сжала пальцы в кулак, едва сдерживая дрожь. Ей казалось, что она уже забыла, каково это – чувствовать себя настолько уязвимой, и это внезапное возвращение человеческого страха пугало сильнее любой конкуренции. Автомобиль мягко затормозил у парадного входа Мортал Ви. Рюджин сделала глубокий, размеренный вдох, заставляя бушующий пульс утихнуть, и вернула лицу непроницаемое выражение. Поблагодарив водителя едва заметным кивком, она толкнула дверцу и вышла наружу, мгновенно раскрывая над головой зонт. Погода на улице испортилась окончательно, ветер швырял капли дождя прямо в лицо, но Шин этого уже не замечала. Внутренний шторм требовал немедленного действия. Она уверенно перешагнула порог стеклянных дверей своего модного дома. Стоило ей оказаться внутри, как её окружил привычный гул предвкушения. Подчинённые, завидев начальницу, выпрямлялись, их глаза горели искренним, предвкушающим восторгом – вся команда была заряжена чистой энергией грядущего триумфа. Рюджин мягко кивала им в ответ, чувствуя, как их искренний порыв, словно щит, окончательно прогоняет её недавние страхи и наполняет уверенностью. Джису лениво крутила чайную ложку между пальцами, заставляя металлический ободок ловить блики ламп. Внутри уютной кофейни стоял густой, умопомрачительный аромат: терпкие нотки свежеобжаренных кофейных зерен смешивались со сладким, ванильным запахом свежей выпечки. На тарелке перед Джису лежал кусок Наполеона – точнее, то, что от него осталось. Она уже успела аппетитно расправиться с доброй половиной десерта, то и дело поглядывая на часы в ожидании подруги. Вдруг колокольчик над входной дверью отчаянно зазвенел, и в зал буквально влетела запыхавшаяся Йеджи. Её челка смешно промокла и прилипла ко лбу, дыхание сбилось, а с полов куртки стекали редкие дождевые капли. Хван замерла у столика, пытаясь перевести дух. — Ты в порядке? Ты что, сюда пешком с другого конца города бежала? — удивленно округлила глаза Джису, немедленно пододвигая к Хван чашку с дымящимся горячим шоколадом, которую заказала заранее. — Таксист... идиот, — шумно выдохнула Йеджи, падая на мягкий стул и убирая мокрые пряди с лица. — Высадил меня черт знает где, в трех кварталах от кофейни! Пришлось бежать изо всех сил, чтобы окончательно не промокнуть. — Зато тарифы в дождь они задирают так, будто от пары капель их колымаги взорвутся, не дай бог, — раздраженно фыркнула Джису, разделяя негодование подруги. — Ладно, давай грейся. Пей свой шоколад, всё как ты любишь: погорячее и послаще. Йеджи благодарно обхватила пальцами теплую керамику чашки и тихо произнесла: — Я тебе потом на карту скину за него, хорошо? — Зачем это? — Джису возмущенно выгнула бровь. — Ты серьезно думаешь, что я возьму с собственной подруги деньги за чашку шоколада? Я была о тебе лучшего мнения, Хван! — Эй, я отличного мнения о тебе! — поспешно замахала руками Йеджи, почувствовав, как щеки заливает краска. — Просто... ну, мне немного неудобно, что ты вот так сидишь, ждешь меня, да еще и покупаешь всё сама... — Господи, брось. Это всего лишь чашка горячего шоколада, а не слиток золота высшей пробы, — со смешком закатила глаза Джису, взмахнув рукой, мол, забудь. — Лучше давай выкладывай, что у тебя новенького? А то вид у тебя какой-то загадочный. Джису вальяжно откинулась на спинку стула и поднесла к губам чашку со своим ароматным кофе, приготовившись слушать обычные девичьи сплетни. — Я с Рюджин начала встречаться, — тихо, но отчетливо проговорила Йеджи, глядя прямо на подругу. В ту же секунду Джису сдавленно хрипнула. Кофе пошел не в то горло с такой силой, что несчастная девушка чуть не пустила его носом. Она отчаянно закашлялась, прижимая к губам салфетку, её глаза округлились до размеров чайных блюдец, а лицо стремительно покраснело. Прошла добрая минута, прежде чем Джису смогла сделать нормальный вдох и восстановить самообладание. — Как... как это вообще произошло, я стесняюсь спросить? — прохрипела Джису, прочищая горло и всё еще во все глаза уставившись на подругу. — Хороший вопрос... — Йеджи отвела взгляд, неловко потирая шею, а на её губах промелькнула смущенная улыбка. — Там настолько долгая и запутанная история, что я сейчас боюсь даже попросту вспоминать. Слишком много всего случилось. Джису подозрительно прищурилась, пытаясь считать эмоции на лице Хван. Поняв, что подробностей прямо сейчас она не добьется, она шумно и напускно фыркнула. Отворотившись в сторону окна, Джису принялась с подчеркнуто независимым видом разглядывать других посетителей кофейни, хотя внутри неё всё буквально кипело от любопытства и легкого шока.

🩸🩸🩸

Рюджин восседала за роскошным круглым столом в окружении ведущих дизайнеров, топ-моделей и ключевых фигур мировой модной индустрии. Вспышки фотокамер и свет софитов преломлялись в бокалах с шампанским, создавая атмосферу блестящего, но хищного праздника. Шин транслировала в зал абсолютную, непоколебимую уверенность. Продуманный до мелочей образ от лучших стилистов сидел на ней как влитой, а безупречный макияж искусно подчеркивал её природную, едва уловимую вампирскую эстетику – острые скулы, глубокий взгляд и завораживающую таинственность. Гул в зале утих, когда на освещенную сцену вышел элегантный ведущий. Последовала традиционная, отточенная вступительная речь. Тяжелый объектив главной трансляционной камеры медленно скользил по рядам, выхватывая лица ключевых гостей вечера. Когда объектив нацелился на Рюджин, она ни на секунду не потеряла самообладания: удержав идеально спокойное, благородное выражение лица, она лишь едва заметно, одним уголком губ улыбнулась в объектив, заставив миллионы зрителей по ту сторону экрана затаить дыхание. — Я думаю, что не только зрители у экранов заждались начала церемонии, но и наши дорогие гости в зале замерли в предвкушении, — лучезарно улыбнулся ведущий, раскрывая первый конверт. — И первая награда в номинации «Лучший дизайнер мужской одежды» достается великолепной Грейс Уэльс Боннер! Огромный зал тут же взорвался шквалом громких аплодисментов. Девушка-модельер грациозно поднялась со своего места и под прицелом сотен софитов направилась к сцене, где с трепетом приняла из рук ведущего тяжелую серебряную статуэтку. Подойдя к микрофону, Грейс взволнованно поблагодарила команду и судей, искренне признавшись, сколько бессонных ночей и сил было отдано этой коллекции. Зал снова утонул в овациях. Рюджин мягко хлопала в ладони вместе со всеми. Она прекрасно помнила последнюю коллекцию Грейс и, мягко говоря, была искренне восхищена тем, насколько тонко и профессионально та проработала каждую деталь. Это была заслуженная победа. Проводив Грейс со сцены теплыми словами, ведущий выдержал драматическую паузу. Атмосфера в зале мгновенно накалилась – пришло время для одной из самых престижных и непредсказуемых номинаций: «Прорыв года». Рюджин знала, что её имя значится в этом списке, но соперники были слишком сильны, за каждым стояли годы опыта и миллионные бюджеты. Шин незаметно поджала губы, чувствуя, как внутри против воли снова поднимается удушливая волна нервозности. — Итак, кому же достанется заветный титул «Прорыв года»? — интригующе спросил ведущий, обводя замерший зал загадочным взглядом. — Бренд этого дизайнера по сей день продолжает шокировать мировую общественность, заставляя нервно недоумевать и подвинуться на пьедестале даже самые старые, культовые модные дома... Рюджин до боли сжала ладони в кулаки под столом, пряча их от камер. Ткань брюк натянулась. Её дыхание участилось, сердце забилось в бешеном, рваном ритме, отдаваясь глухим стуком в ушах. Весь мир вокруг словно погрузился в беззвучный вакуум. — Награда достается... Шин Рюджин, модный дом «Мортал Ви»! В этот момент для Рюджин время словно остановилось. Оглушительный взрыв аплодисментов и криков одобрения долетел до неё как сквозь толщу воды. Вспышки камер ослепили, а перед глазами за долю секунды пролетел весь тот долгий, тяжелый путь, который она преодолела. В следующую секунду её маска ледяного спокойствия окончательно треснула, и глаза Рюджин наполнились чистым, торжествующим и абсолютно искренним счастьем. Зал рукоплескал новой королеве миланского подиума. Рюджин поднялась со своего места и направилась к сцене, буквально купаясь в сиянии софитов и фотовспышек. Каждое её движение было наполнено врожденной грацией. Приняв из рук ведущего заветную, тяжелую статуэтку, она повернулась к залу. В её элегантной речи не было напыщенности – Шин искренне поблагодарила публику и судей за колоссальную поддержку, а в самом конце, чуть смягчив голос, выразила отдельную, глубокую благодарность Хёнджину, который оставался её надежной опорой и вечно помогал ей за кулисами индустрии. Она спустилась со сцены и вернулась к своему столику под оглушительный свист, овации и восторженные крики коллег. Даже видавший виды ведущий не смог сдержать искренней, восхищенной улыбки. Церемония продолжилась своим чередом: объявлялись следующие номинации, на сцену одна за другой выходили топ-модели, чьей работой и выправкой Рюджин сама втайне восхищалась. Но чем ближе вечер близился к финалу, тем сильнее сгущался воздух в зале. Градус напряжения достиг своего пика, когда ведущий подошел к финальной, самой заветной и престижной награде вечера – «Дизайнер года». Рюджин физически ощутила, как огромный зал мгновенно замер и затаил дыхание при одном лишь упоминании этой категории. Это был Олимп моды. Шин почувствовала, как по коже пробежали частые покалывания, а сердце снова пустилось вскачь – ведь в этой главной номинации её имя тоже значилось среди претендентов. — Мы все собрались здесь в том числе ради того, чтобы узнать, кто унесет с собой главный титул и будет удостоен звания «Дизайнер года», — звучный голос ведущего эхом разнесся под сводами зала. — Поэтому я считаю, что заставлять вас мучиться и медлить с этим объявлением – настоящее преступление. Но давайте я сперва опишу этот бренд, а вы попробуете угадать, о ком идет речь? Рюджин слегка прищурилась и, плавно закинув ногу на ногу, подалась вперед. Она пристально, ловя каждую интонацию, вслушивалась в слова мужчины. — Этот дом моды взлетел на вершину с поразительной, почти пугающей скоростью, — интригующе начал ведущий, прохаживаясь по сцене. — Он славится своими безупречными, гипнотическими коллекциями, а сам его владелец… обладает поистине таинственной, магнетической сущностью. В ту же секунду в зале воцарилась звенящая, мертвая тишина. Словно по команде, одна из сидевших неподалеку знаменитых дизайнеров медленно повернула голову и посмотрела прямо на Рюджин. Сама Шин на мгновение застыла, не до конца понимая, неужели ведущий только что завуалированно намекнул на её скрытую вампирскую природу и концепт бренда. Ведущий выдержал идеальную секундную паузу, победоносно улыбнулся и объявил на весь зал: — Вы абсолютно правы! Высшая награда этого года присуждается блистательной Шин Рюджин!

🩸🩸🩸

— Джису... что-то мне так плохо стало... — едва слышно прошептала Йеджи. Её сознание внезапно качнулось. Схватившись ладонью за вспыхнувшую болью голову, она зажмурилась. Стены кофейни смазались, превращаясь в плывущие цветные пятна. — Боже, Йеджи! Пойдем, пойдем скорее... Я провожу тебя домой, — в голосе Джису промелькнуло мгновенное, пугающе достоверное беспокойство. Она тут же подорвалась с места, подхватила слабеющую Хван под руку и фактически потащила её к выходу. На улице Милана наконец-то стих затяжной дождь. На смену ему пришла душная, сырая прохлада, а в темном ночном небе медленно расползались тяжелые серые облака, скрывая луну. Джису уверенно потянула на себя ручку припарковавшейся у обочины машины. Йеджи сквозь подступающую пелену помутнения показалось, что этот автомобиль ей до боли знаком, но сил сопротивляться не было – она послушно скользнула на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, отрезая звуки улицы. Хван заторможенно сфокусировала взгляд и заметила, что Джису почему-то села на переднее пассажирское кресло, рядом с водителем. А когда мужчина за рулем обернулся, сердце Йеджи пропустило удар. Это был Ёнджун. — Подожди... Ёнджун? — из последних сил выдавила из себя Йеджи. Удивление смешалось с нарастающей паникой. Виски сдавило с новой, нечеловеческой силой, картинка перед глазами окончательно поплыла, а голос стал глухим, будто из-под воды. — И тебе привет, родная, — обернувшись, Ёнджун приторно, хищно улыбнулся. В его глазах не было былого тепла. — Довези нас до дома, Ён, — скомандовала Джису. Её голос изменился до неузнаваемости – он стал ледяным, жестким и пугающе серьезным. Эта резкая перемена окончательно напугала Хван. Йеджи судорожно глотнула воздух, открывая рот, чтобы спросить, что происходит, но не успела издать ни звука. Разум окончательно капитулировал, погружаясь в беспросветный, густой туман. Век затяжелели, и девушка бессильно откинулась на сиденье, полностью потеряв сознание. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мощного мотора. Джису обернулась, равнодушно скользнула взглядом по обмякшему телу подруги и расслабленно скрестила руки на груди. — Ну ты, конечно, выбрал достаточно жестокий путь, — хладнокровно заметила она, покосившись на парня. — Феликс заплатил слишком большие деньги, Джису, чтобы я разменивался на жалость, — недовольно фыркнул Ёнджун, резко выкручивая руль и вклиниваясь в ночной поток машин. На его лице проступила искренняя, застарелая злоба. — Да и Шин Рюджин пора бы уже встать на путь вечных страданий. Стервознатый, гребаный вампир. Я теперь, знаешь ли, вообще обозлен на всю их бессмертную расу. Все они – жестокие, самовлюбленные ублюдки. Джису медленно откинулась на кожаную спинку кресла, и на её губах заиграла зловещая, торжествующая ухмылка: — Не могу не согласиться. Поехали. Веки Йеджи казались налитыми свинцом. Каждое микродвижение давалось с колоссальным трудом, словно сквозь толщу застывающего бетона. Хван попыталась пошевелить пальцами рук, затем – дернуть ногой, но тело совершенно не слушалось, скованное действием сильного препарата. Сделав судорожный, рваный вдох, она наконец сумела полностью открыть глаза. Над головой глухо шумели исполинские кроны. Вокруг расстилался непроглядный, затаившийся ночной лес, а прямо перед ней, освещенные лишь блеклым лунным светом, стояли Джису и Ёнджун. Йеджи осознала, что лежит на холодной, сырой земле, не в силах даже приподняться. — Какого хрена?! — из последних сил закричала Йеджи. Панический страх ледяной иглой прошил её насквозь. — О, Йеджи, ты уже очнулась? В порядке? — Джису сделала шаг вперед, и на её лице расцвела фальшивая, пугающе спокойная улыбка. — Джису... Что, черт возьми, происходит? — голос Хван сорвался на отчаянный хрип, она предприняла безуспешную попытку вырваться, но лишь беспомощно выгнулась на траве. — Где мы?! Джису равнодушно поджала губы и, потеряв к бьющейся в панике подруге всякий интерес, перевела взгляд на напарника. — Объяснишь ей всё? А то мне неохота тратить воздух, — сухо бросила Джису. — Так уж и быть, перед смертью можно, — безразлично кивнул Ёнджун. Он неспешно подошел ближе и опустился на корточки рядом с парализованной девушкой. — Помнишь Феликса? Думаю, твоя ненаглядная Рюджин уже успела прожужжать тебе им все уши. Так вот, мне еще давным-давно поручили одну простую вещь – забрать твою несчастную жизнь, Хван. Ты – единственное слабое место Шин. А Феликс чертовски сильно жаждал её абсолютного, чистокровного страдания. — Подожди... Ёнджун... — прошептала Йеджи. Её глаза округлились от подступающего ужаса, в них заблестели слезы. — Ты хочешь сказать, что ты прямо сейчас... убьешь меня? — Какая ты догадливая, — Ёнджун хищно усмехнулся, глядя на нее сверху вниз. — Помнишь, как я крутился вокруг тебя? Как пытался дешевыми манипуляциями забрать к себе, влюбить, утащить из-под носа Шин? Это тоже был план – заставить Рюджин мучиться от ревности и упустить тебя. Но она, зараза, больно умная и расчетливая. Пришлось действовать радикально. А ты вообще знаешь, как выглядят настоящие вампирские страдания? Это не просто слезы. Это вечный, непроглядный пессимизм и полная потеря смысла существования. При этом вампиры живут очень, очень долго. У них ведь как устроено? Первая любовь – она же последняя и единственная на все века. Представляешь, в какой ад превратится жизнь твоей Рюджин, когда тебя не станет? — Но зачем... Зачем ты это делаешь, Ёнджун?! — сердцебиение Йеджи зашкаливало, грудную клетку буквально разрывало от бешеного пульса, а к горлу подступил удушливый ком. — Мы же были друзьями!.. — Потому что я получил за это огромные деньги, — лицо Ёнджуна мгновенно растеряло всю напускную веселость, став каменным и безжалостным. — В этом мире все люди – аморальные уроды, готовые перегрызть друг другу глотки ради пачки хрустящих купюр. И я, как видишь, в их числе. Пот скатилась по виску Йеджи, исчезая в волосах. Она повернула голову, из последних сил цепляясь за последнюю надежду: — Джису?.. Пожалуйста... — Извини, Йеджи. Ничего личного, — тихо ответила Чхве, даже не шелохнувшись. Она смотрела на нее пустым, стеклянным взглядом. Ёнджун медленно поднялся с корточек. В его руке тускло блеснула холодная сталь. Он посмотрел на Йеджи сверху вниз – без капли сожаления и без тени сомнения. Хван рванула воздух ртом, пытаясь закричать, позвать Рюджин, но звук застрял в легких. Через несколько секунд мир вокруг начал стремительно гаснуть. Сознание покидало тело, уступая место вечной, оглушающей темноте. И последним, что отпечаталось в замерших, стекленеющих глазах Йеджи, были остроконечные силуэты листьев высоких деревьев и редкие, холодные звезды, застывшие в ночном небе, словно далекие, безразличные блики.

🩸🩸🩸

Рюджин переступила порог квартиры, буквально сияя от переполнявшего её триумфа. Статуэтки Дизайнер года и Прорыв года тяжело покоились в её сумке, но мысли Шин были заняты совсем не наградами. Она дважды провернула ключ в замочной скважине и, едва разувшись, ласково позвала: — Клубничный ангел! Я дома! В ответ ей послужила глухая, неестественная тишина. Рюджин нахмурилась. Быстрым шагом она проверила гостиную, заглянула на кухню, зашла в спальню – но нигде не было даже малейшего намека на присутствие девушки. В воздухе еще слабо улавливался родной шлейф парфюма, но самой Хван здесь не было. Внезапно в кармане пальто коротко и резко завибрировал телефон. Рюджин достала мобильный. На экране светилось сообщение от неизвестного номера: «Вампир, который обречен на вечные страдания без своей любви... :)» Шин замерла посреди пустой комнаты, глупо уставившись на экран. Пазл в голове складывался мучительно медленно, отчаянно сопротивляясь страшной правде. Сердце, за последние две недели привыкшее к покою, болезненно сжалось. Она принялась судорожно, трясущимися пальцами набирать номер Йеджи. Один сброс, второй, третий... Полетели безответные, панические сообщения в мессенджерах. В полном отчаянии Рюджин набрала Минхо, но тот, как назло, был совершенно не в курсе происходящего. Он лишь вспомнил, что Йеджи собиралась на встречу с Джису. «С Чхве Джису...» — пронеслось в голове у Рюджин. Она бессильно опустилась на диван, чувствуя, как внутри разрастается ледяной вакуум. В голову больше не шло ни одной связной мысли. И в этот момент экран телефона вспыхнул снова. Тот же номер: «Не жди больше Хван Йеджи. Потому что её жизни больше нет». — В смысле — её жизни больше нет?.. — хрипло, едва слышно прошептала Рюджин в пустоту, пока догадка шквальным ударом не выбила воздух из её легких. Осознание ударило в подкосья. Пальцы разжались. Смартфон выпал из рук и с глухим звуком ударился о мягкий белый ковер, но экран продолжал безжалостно светиться. Силы мгновенно покинули Шин. Опустив безжизненную руку, Рюджин плавно завалилась набок и легла на диван, уставившись невидящим, остекленевшим взглядом в белый потолок. Но там, на идеальной глянцевой поверхности, не было ответов на её безмолвные вопросы. Впрочем, и вопросов у неё больше не осталось. Осталась только выжигающая изнутри реальность: Йеджи, которую она любила до подступающего к горлу безумия, исчезла. Причем не просто из жизни Рюджин, а ушла навсегда, покинув этот мир. Кое-как поднявшись, Шин дотащилась до рабочего стола. Её движения стали механическими, кукольными. Она вырвала клочок бумаги, резко схватила черную ручку и, едва видя строчки сквозь пелену подступающих слез, торопливо начертала рваным почерком:

«Запись вместо Йеджи. Прошу Господа о том, чтобы он забрал меня вместе с ней. Я хочу верить в реинкарнацию. Хочу верить, что встречу её снова».

С последней точкой силы окончательно оставили её. Рюджин с яростью выбросила ручку в стену, рухнула обратно и с головой зарылась ледяными пальцами в свои волосы. Первые крупные слезы покатились по её бледным щекам, а из губ новоиспеченного «Дизайнера года» начал вырываться тихий, несвязный и пугающий бред. Вечность, обреченная на абсолютное одиночество, офици ально вступила в свои права.