Агентура

      В руке было белое махровое полотенце, которое тонкие пальцы повесили на крючок в одном из пустых шкафчиков. Йеджи сняла с себя майку, избавилась от шорт и уставилась на собственную одежду, скомканную в руке — вся она была со следами крови, напоминающими о раненном агенте в первый рабочий день. Облизнув пересохшие губы, Хван бросила вещи на лавку.       Душевая комната состояла из большого зала, где было множество кабинок, огороженных друг от друга. Йеджи заняла одну из них, и хоть в помещении было абсолютно пусто, закрылась дверку и заперлась на запор.       Прохладная вода охладила разум. Хван стояла под струями воды, старательно смывая с себя минувший, не особо спокойный вечер. Она прекрасно понимала, какая работа её ждёт, и Йеджи думала, что готова к подобным ранениям и всеобщей панике, но отсутствие опыта работы в очаге возгорания давало о себе знать. Девушка набиралась опыта только на практике, где зашивала раны и обрабатывала швы, но это всё было несравнимо с тем, что она пережила час назад.       Постепенно ей становилось лучше. Йеджи отогнала от себя все негативные мысли, перестала думать о плохом и взяла себя в руки. Она — главный врач Нулевого Сектора, незаменимый работник в составе агентов. Она должна, просто обязана быть сильной и привыкнуть ко всем трудностям, которые могут её коснуться. И Хван была уверена, что справиться. Первое испытание было пройдено, директор убедился, что она способна на многое, а это самое главное.       Вытираясь полотенцем, девушка пыталась прислушаться к звукам за пределами душевой, но кругом было тихо. В жилом блоке ещё ни разу не было шумно, здесь не было слышно даже шагов в коридоре, только покой и спокойствие.       Йеджи не стала облачаться в перепачканную одежду и прошлась по коридору почти голой, обвернув мокрое полотенце вокруг фигуры. Благо, по пути никого не встретила, а то пришлось бы краснеть перед малознакомыми людьми в свой первый рабочий день. Вряд ли здесь было принято бродить в таком виде, но Хван в растерянных чувствах совсем позабыла о чистой одежде, которая обязательно понадобится после водных процедур.       Она уснула сразу же, как только коснулась подушки. Казалось, будто её психика выключила её сознание специально, чтобы сохранить нервы и восстановить внутреннее состояние во избежание психологических проблем или даже банального недосыпа.       На утро Йеджи была доступна вся база агентуры Сектора Ноль. Она могла узнать о физических состояниях или недугах всех доступных агентов лишь через свой рабочий планшет или компьютер, хотя первым оказалось пользоваться намного удобнее. Она ходила по кабинету в униформе, сверху накинув белый халат, а в руке у неё красовался огромный планшет со всеми нужными данными. Через него она нашла агента, которому вчера доставала осколок из плеча, а потом номер комнаты, в которой он должен был отдыхать после проведённой операции.       Хван подобрала ему самые лучшие антибиотики, что никак не должны были навредить его состоянию и физической форме. За стеклянной дверью в прохладной камере хранились все доступные препараты, распределённые на полках по алфавиту лечащего вещества. Достав пачку выбранных антибиотиков, Йеджи покинула медицинский отсек и последовала в жилой блок.       Время ещё было раннее, поэтому девушка пребывала в полной уверенности, что Хван Хёнджин находится в своей комнате, тем более после вчерашнего. Она дошла до его двери, в противоположном направлении от своей спальни, и дважды стукнула в древесную поверхность, ожидая ответ. В комнате не было слышно даже шагов, и Хван постучалась снова, немного растерявшись. Если агент спал, то должен был уже проснуться от её настырности, однако дверь так никто и не открывал.       — Там никого нет, — послышался смутно знакомый женский голос.       Йеджи повернула голову, обнаруживая в жилом отсеке Шин Юну — одну из агентов, которая была вчера вместе с ней в медицинском отсеке.       — Это как? — Хван отступила на шаг, немного теряясь от полученной информации.       Может, Хёнджину стало хуже и его увезли в реанимацию? Или случилось что-то совсем плохое? Йеджи не на шутку перепугалась, но услышала спокойный ответ собеседницы:       — Он на миссии.       — На миссии? — Хван зависла, ничего не соображая. — Он вчера вернулся с куском металла в плече.       — Хёнджин не взял бы себе больничный, — Юна заблокировала дверь своей комнаты и направилась к двери в коридор. — Ему ведь не оторвало руку.       — Он должен был принять антибиотик, — Йеджи выдохнула, радуясь, что с агентом хотя бы не случилось ничего серьёзного.       Она сунула пачку таблеток в карман белого халата, растерянно осматривая чистые, почти блестящие полы.       — Примет, когда вернётся, — успокаивающе произнесла Юна, еле заметно улыбаясь. — Если увижу его, сообщу, чтобы подошёл к тебе.       — Спасибо, — улыбнулась ей в ответ Йеджи.       — Ой, — на выходе в коридор Шин вдруг столкнулась с темноволосым агентом, волосы которого расходились в прямом рядке. — Извините.       — Осторожно, — строго произнёс он, но всё же отошёл в сторону, пропуская девушек, а потом увидел доктора в белом халате. — А я как раз вас искал.       — Можно на «ты», — кивнула ему Хван, словно запоздало здороваясь. — Я слушаю.       — Голова болит, — отозвался парень, снова покосившись на Юну. — Есть какая-нибудь пилюля?       — Сейчас что-нибудь найду, — Йеджи указала в сторону выхода из жилого блока, намекая агенту, чтобы следовал за ней. — Имя?              — Ян Чонин, — парень действительно послушно направился за ней, надеясь получить таблетку для улучшения состояния.       Хван включила планшет, который держала прижатым к туловищу, и нашла страницу агента, читая все его характеристики.       — Есть проблемы с давлением? — решила уточнить она, потому что в медицинской электронной карточке не нашла никакой информации.       — Обычно нет.       — От чего разболелась голова?       — Плохо спал.       Йеджи обернулась, сканируя лицо агента своим взглядом и пытаясь понять, насколько он выглядит уставшим.       — Проблемы со сном? — вновь уточнение.       — Только вчера, — пожал он плечами. — Ретроградный меркурий.       Хван не посмеялась, хоть и полагала, что прозвучавшая фраза была шуткой. Она зашла в медицинский отсек, осторожно укладывая планшет на столешницу и проходя мимо неё к препаратам первой необходимости. Среди них она нашла самое лёгкое обезболивающее, которое выпивают при головных болях или несварении. Выдавила одну таблетку в пластиковый контейнер и протянула его Чонину, что терпеливо выжидал за спиной.       — Если до вечера боль не пройдёт, сообщи, — сказала она, помечая в отчётности планшета одну выданную таблетку. — Подумаем, что с этой проблемой можно сделать.       — Благодарю, — Ян отделался коротким кивком вместо поклона и покинул мед кабинет.       Этот день Йеджи провела в относительном спокойствии, если не считать раненного агента, что уже на второй день пошёл на миссию после произошедшего. Ему нужно было оправиться, причём не только физически, но и морально, однако он решил воздержаться от отдыха. Такая самоотверженность не всегда была хорошим признаком, потому что при ухудшении состояния даже самые лучшие агенты начинают заболевать и попадают в больницу.       Весь день девушка думала лишь о том, чтобы Хёнджин вернулся с миссии в целости и сохранности, чтобы у него не разошлись швы и не началось воспаление. Пока она изучала документацию и все предоставленные ей данные, совсем не заметила, как наступил вечер. Полностью погруженная в свои мысли, она не услышала, как стеклянная дверь открылась, а в медицинском отсеке послышались тяжелые шаги массивных ботинков. В самый последний момент, когда агент уже неподвижно стоял и смотрел в её сторону, доктор повернулась, с удивлением замечая посреди мед пункта Хван Хёнджина, в этот раз вернувшегося с миссии на своих ногах.       — Мне сказали, ты меня искала, — сообщил он монотонно, без толики эмоций, как настоящий агент.       Вчера Йеджи видела его совсем другим.       — Да, — кивнула девушка, отъезжая на стуле, чтобы было удобнее развернуться к Хёнджину. — Должна была прописать антибиотики и постельный режим.       Она рассматривала его лицо, с грустью осознавая, насколько же сильно этот агент был вымотан. Рана, вероятно, давала о себе знать, но Хёнждин никак это не показывал. Его спина была прямая, плечи расправлены, будто он разговаривал не с доктором, а со своим начальником. Взгляд был острый и цепкий, будто в любой момент агент готов был перехватить летящую пулю голой рукой или же обезвредить взрывчатку.       Однако на базе было безопасно, но вымотанный после миссий мозг не мог успокоиться.       — Не нуждаюсь в постельном режиме, — отчитался агент Хван.       — В первую очередь ты человек, — выдохнула Йеджи, поднимаясь со стула и доставая из кармана халата припасённые таблетки. — А все люди, как мне известно, во время недуга нуждаются в постельном режиме.       Хёнджин продолжал стоять, наблюдая, как медленно к нему приближается девушка. Она словно боялась его зоркого глаза, будто он в любой момент может прижать её к стене, связать и обезвредить, однако агент не двинулся с места даже когда Йеджи оказалась прямо перед ним. Ему пришлось слегка опустить голову, чтобы взглянуть на низкорослую девушку.       — Принимать по одной таблетке раз в день, — произнесла она, протягивая коробочку. — Лучше после еды. Запомнишь, или лучше записать?       — Запомню, — отчеканил Хёнджин, забирая антибиотики.       — Миссии на сегодня завершены?       — Да.       — Пройди за ширму и сними униформу, — доктор указала на дальнюю часть медицинского отсека. — Я должна осмотреть твою рану.       Она ждала в ответ отказ или жалобу о слишком сильной усталости, однако агент, как по команде, направился в указанное место. Пока он снимал с себя куртку с эмблемой Нулевого Сектора, Йеджи взяла с собой аптечку и направилась за ним. Заглянув за ширму, она отметила, что Хёнджин сам решил присесть на кушетку, видимо ослабев после тяжелой миссии. Его куртка лежала рядом, пока он пытался стянуть с плеча кофту, морщась от боли в ране.       — Я помогу, — спохватилась доктор, подходя ближе.       Агент поднял на неё непонимающий взгляд, но она не обратила на него внимания. Аккуратно поддержав его кофту, Йеджи потянула её вверх, помогая Хёнджину аккуратно поднять больную руку. Тот снова поморщился, тихо и коротко простонав, однако доктор успела услышать его жалостливый голос.       — Приходилось совершать резкие повороты или сильно нагружать плечо? — спросила она, снимая бинтовую повязку.       — Сегодня — нет, — отозвался агент.       — На миссию приказали идти, или сам решил? — это важно было знать, чтобы понимать всю картину целиком.       — Сам.       Йеджи была рада слышать именно этот ответ, ведь если бы раненному агенту приказали идти на миссию, это значило бы только то, что директор Сектора Ноль живодёр. Ни по каким правилам нельзя было посылать повреждённых физически или психически людей на задания. Это слишком опасно и для самого агента, и для всего подразделения.       Она сняла бинты и внимательно осмотрела рану. Плечо было в относительном порядке, если не считать воспалённую после произошедшего кожу. Йеджи даже похвалила сама себя, что на скорую руку и в испуганном режиме смогла так ровно зашить разрез. Быть может, даже шрама не останется, хотя вчера доктор об этом даже не думала. Самым важным для неё было остановить кровь и вытащить осколок металла, а всё остальной было вторично.       — Прописать обезболивающие на первое время? — спросила Йеджи, обрабатывая рану.       Хёнджин молча перевёл на неё взгляд, и в такой близости его глаза показались пронизывающими и чертовски пугающими. Он был агентом, сильным человеком, что не должен был даже моргать, когда у него на глазах расстреливали людей. Это всё виделось в его чёрных, бездонных зрачках, которые сейчас были направлены на девушку.       — Как скажешь, — он оставил выбор на доктора.       — Они тебе требуются? — Йеджи была нужна именно эта информация.       — Без разницы.       Судя по его стону во время снятия кофты, боль он явно чувствовал. Почему не признавал собственную слабость, в принципе было понятно. Агентов воспитывали с самого детства, их учили быть роботами, которые ничего не должны чувствовать, вот только забывали, что они такие же люди, явно не состоящие из железа из микросхем. В их груди бились живые сердца, а плоть ощущала боль так же сильно, как и всё остальное человечество.       — Выпишу, — отозвалась доктор, принимая решение за агента.       Хёнджин ничего не ответил.       Йеджи заново закрыла его рану бинтами и заклеила большим пластырем. Хёнджин хотел было снова надеть кофту, но доктор отложила в сторону, молча положив на его колени куртку. Ему не нужно было мучиться с этой нелепой вещью перед тем, как уйти в спальню. До неё вполне можно было дойти в одной куртке, и агент не стал возражать, делая так, как предполагала доктор.       — Обезболивающие надо принимать утром и вечером, — Йеджи достала ещё одну пачку, протягивая её агенту. — По одной таблетке. Если не будут помогать, зайди ко мне, я откорректирую рецепт.       — Я свободен?       — Да.       Хёнджин развернулся и вышел из медицинского отсека, а Йеджи глубоко вздохнула.       Она не могла представить, насколько тяжело было держать себя так браво даже во время боли. Это было критически тяжело, и вчера это было официально доказано — лицо агента было в болезненных муках. Он не разговаривал, как робот, и испытывал совсем другие эмоции.       Йеджи проводила его взглядом, пока автоматические двери не сомкнулись с тихим шипением. В кабинете воцарилась стерильная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом холодильных установок. Она чувствовала себя странно: как будто столкнулась не с человеком, а с отточенным механизмом, который на время сломался, но изо всех сил пытался имитировать исправную работу.       ​Она вернулась к столу и открыла личное дело Хван Хёнджина. В графе «психологическая устойчивость» стоял высший балл, а список успешно завершенных миссий казался бесконечным. Но Йеджи, как врач, видела то, что не фиксировали датчики: залегшие тени под глазами и ту самую едва уловимую дрожь пальцев, когда он забирал таблетки.       Время близилось к ночи. Йеджи стала чувствовать усталость и решила не забывать про собственный отдых и здоровье. Она вышла из медицинского отсека и направилась в жилой блок, однако остановилась посреди коридора, слыша странные звуки.       Подняв голову вверх, она уставилась в потолок, вздрагивая в тот же момент от громкого удара, донёсшегося со второго этажа. Источник шума был ровно над ней.       Не думая, она сорвалась с места, торопясь к лестнице. Хватаясь за перила, она перепрыгивала через ступени, чтобы успеть помочь в случае, если кому-то стало плохо.       Выбежав на второй этаж, где она ещё не была, Йеджи уставилась на прозрачную дверь спортзала, пока её сердце на несколько мгновений перестало биться.       Хван Хёнджин сидел на полу, упираясь спиной в холодную стену. Куртка была отброшена в сторону, а свежая повязка на плече медленно пропитывалась алым.       — Что случилось? — Йеджи вбежала в спортивный зал, моментально подлетая к агенту. — Ты упал?       — Не рассчитал, — его голос теперь не был монотонным. Он звучал хрипло и по-настоящему. — Хотел немного привести себя в форму. Глупо.       — Ты сорвал швы, — Йеджи подлезла под здоровую руку агента, дабы заставить опереться на себя и помочь ему встать. — Сможешь дойти до мед отсека?       — Да.       Он опирался на Йеджи, спускаясь по лестнице. На его лице больше не было той невыносимой маски робота, там проглядывались настоящие человеческие эмоции.       Тихое шипение автоматических дверей медицинского блока в этот раз прозвучало для Йеджи как набат. Она почти втащила Хёнджина внутрь, чувствуя, как его тяжелое, тренированное тело невольно наваливается на неё. Весь его боевая отверженность и напускная отстраненность испарились, оставив лишь измотанного мужчину с лихорадочным блеском в глазах. ​      — Садись, — выдохнула она, подвигая к нему самую устойчивую кушетку. — Не вздумай шевелиться.       Хёнджин глухо опустился на край, его дыхание было неровным. Он не смотрел на неё, изучая кончики своих ботинок, пока Йеджи лихорадочно выставляла на столик стерильные инструменты, антисептик и новый набор для шитья. Она была зла — на его упрямство, на систему Сектора Ноль, которая превращала людей в расходный материал, и на саму себя за то, что позволила ему уйти в таком состоянии.       — Зачем, Хёнджин? — спросила она, резким движением разрезая пропитавшийся кровью пластырь. — Тренировка? После миссии? С ранением? Ты действительно решил проверить предел прочности своих сухожилий или это какая-то форма самобичевания?       Агент дернул щекой, но промолчал. Когда ткань обнажила рану, Йеджи едва не выругалась. Один из швов действительно лопнул, и теперь багровая жидкость лениво стекала по бледной коже, контрастируя с белизной медицинской салфетки.       — Ты мог потерять сознание, — продолжала она, уже тише, осторожно промывая разрез. — Если бы я не засиделась с бумагами, ты бы пролежал на полу до самого утра.       — Я не могу позволить себе слабость, — наконец подал голос Хёнджин. Его тон был лишен прежней чеканности, в нем сквозила бездонная усталость. — Обузу списывают в архив.       — Здесь ты — мой пациент, — твердо произнесла она, вкалывая местное обезболивающее. — И пока ты в этом кабинете, единственный, кто может тебя списать — это я.       Она начала накладывать новый шов. В кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь мягким позвякиванием инструментов. Хёнджин больше не вздрагивал. Он сидел неподвижно, глядя на то, как тонкие, но уверенные пальцы девушки-врача стежок за стежком возвращают его плоти целостность. В какой-то момент его здоровая рука непроизвольно сжала край кушетки, но он не издал ни звука.       Когда всё было закончено, и на плече красовалась новая, безупречно чистая повязка, Йеджи отошла на шаг, устало выдыхая.       — Теперь слушай меня внимательно, агент Хван, — она сложила руки на груди, включив весь свой авторитет главного врача. — Сейчас ты идешь в свою комнату. Выпиваешь антибиотик и двойную дозу обезболивающего. Если завтра я увижу твою фамилию в списке выходящих на задание или застану тебя в спортзале — я лично доложу директору о твоей профессиональной непригодности по состоянию здоровья. Ты меня понял?       — Понял, — монотонно отозвался Хёнджин в своём репертуаре.       У самых дверей он остановился. Не оборачиваясь, он негромко произнес: ​      — Спасибо.       Двери закрылись, оставив доктора одну. Она подошла к окну, за которым расстилалась ночная темнота закрытого сектора. Её рабочий день официально закончился, и теперь она точно знала: в этом холодном мире агентов её работа будет заключаться не только в лечении ран, но и в спасении тех остатков человечности, которые агенты так старательно пытались в себе подавить.