What We Always Were

      Коннор сидел на заднем сиденье минивэна после окончания съёмочного дня. Он игриво покачивал ногой, то и дело задевая колено сидевшего рядом Хадсона. Тот пару раз взглянул на него с улыбкой и несколько раз сжал его колено, призывая успокоиться. Но поскольку улыбка не сходила с лица Хадсона, Коннор понимал: можно и дальше продолжать дурачиться.       — Кстати, — негромко произнёс Коннор, стараясь говорить так, чтобы его голос не разносился по притихшему салону, — ты планируешь вернуться в Ванкувер или сразу полетишь в Оттаву?       Хадсон посмотрел вперёд, словно обдумывая ответ. Затем он слегка надул губы и покачал головой.       — Я ещё не решил, — так же тихо ответил он. — Не знаю, как лучше поступить.       — Завтра последний съёмочный день, — напомнил ему Коннор. — Когда ты собираешься бронировать билеты?       — Я завтра обсужу это с Еленой. — Он устроился поудобнее в кресле. — Наверное, мне лучше вернуться в Ванкувер. Мы пока не знаем, где остановимся в Оттаве, так что стоит использовать эти дни, чтобы увидеться с мамой. Ну и, смотря что скажет Елена, возможно, придётся встретиться с представителями «Крейв».       Коннор кивнул и отвернулся к окну. Он не особо расспрашивал Хадсона о расставании с Кайли. Тот сам не проявлял инициативы, а лезть в душу, когда другой не настроен на откровения, у них было не принято. Но чёрт возьми, Коннору безумно хотелось узнать подробности.       Хадсон лишь в общих чертах упомянул, что забрал вещи из их общей с Кайли квартиры и перевёз те к матери. А ещё он сказал, что они договорились о совместной опеке над Гизмо: он останется с Кайли, пока у Хадсона будут бесконечные разъезды и съёмки.       Но Коннора кое-что смущало. Похоже, расставание затянулось или длилось уже несколько недель, а Хадсон так ничего ему и не сказал. Он точно знал, что они поссорились — Коннор отчётливо помнил, как ещё в трейлере на съёмочной площадке Хадсон обмолвился, что пока не хочет обсуждать это… и больше к этой теме не возвращался. Более того, в Виннипеге Хадсон уверял, будто у них с Кайли всё куда лучше прежнего. Коннор слегка нахмурился от этого воспоминания. И что это вообще должно было значить?       — Хей, — шёпотом позвал Хадсон. — В чём дело?       Коннор повернулся к нему. Он поджал губы, а затем качнул головой.       — Да так, ни в чём, — ответил он. — Мне в любом случае нужно в Ванкувер. — Он пожал плечами. — Встречи с САА не избежать. Ник сказал, что лучше уладить всё на месте.       Брэд уже сообщил агентству об отказе Коннора подписывать тот пункт контракта, и те, как и следовало ожидать, потребовали личной встречи. Прекрасно зная график Коннора, они понимали, что во время переезда из Торонто в Оттаву у него будет небольшой перерыв. Коннор и сам хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы покончить со всем как можно скорее.       — Жаль, что я не могу поехать с тобой.       Хадсон слегка нахмурился — он понимал, насколько это плохая затея. Коннор поколебался несколько секунд, прежде чем продолжить. С тех пор как Джейкоб сказал о перерыве между съёмками на разных локациях, он не планировал полететь в Лос-Анджелес. Он пообещал Тейлор и Бэйли скорую встречу, но на самом деле в Ванкувере у него оставалось ещё одно неоконченное дело, помимо визита в агентство.       — Твоя квартира всё ещё сдаётся? — поинтересовался Коннор. Хадсон кивнул с недовольным выражением лица. Коннор вздохнул и продолжил: — Не знаю, в Монреале ли он сейчас, но я хочу забрать вещи из его квартиры. И вернуть свой браслет.       Хадсон тут же повернулся к нему.       — Я поеду с тобой, — отрезал он.       — Не нужно, Хадди, — покачал головой Коннор. — Ты сам знаешь, что это будет не совсем…       — Я уже говорил, что поеду, и повторю ещё раз: я поеду с тобой, — твёрдо перебил его Хадсон. Затем он слегка наклонил голову, словно внезапно осознав то, о чём до этого мгновения даже не задумывался: — Тебе обязательно ему звонить?       — Что? — Коннор не сразу понял вопрос.       — Чтобы попасть в квартиру, тебе обязательно нужно с ним связываться? — спросил Хадсон. Возможно, вышло громче, чем планировалось — в порыве чувств он забыл, что находится в машине, где нужно говорить шёпотом, но ему было плевать.       — А… — Коннору потребовалась секунда, чтобы сообразить. — Да, пожалуй… — Он поёрзал на сиденье и снова уставился вперёд. — Не хочу заявляться к нему без предупреждения. К тому же надо выяснить, дома ли он.       — А если он в Ванкувере? — не отступал Хадсон. — Ты оставишь у него свои вещи? Попросишь его уйти на пару часов? Или пойдёшь туда в любом случае, даже если столкнёшься с ним лицом к лицу?       Коннор невольно улыбнулся такому потоку вопросов.       — Так или иначе, я пойду туда, — пожал он плечами. — Неважно, будет ли он там или нет.       Хадсон несколько секунд молча смотрел на него. Затем он отвернулся и уставился на лобовое стекло, словно скудный кусок дороги впереди внезапно стал гораздо интереснее их разговора.       — Почему ты спрашиваешь? Думаешь, мне не стоит делать это?       — Мне не нравится то, что ты пойдёшь туда и этот придурок может оказаться дома, — всё так же глядя вперёд, постарался как можно тише произнести Хадсон. Рядом с ними сидела Ханна в наушниках и с закрытыми глазами. — Он может взбеситься, да и вообще в последнее время он стал совсем другим человеком.       — В каком смысле? — Коннор полностью переключил внимание на Хадсона.       — Я же говорил тебе тогда, — на этот раз Хадсон повернулся к нему. — Он всегда был спокойным человеком, а сейчас заводится с пол-оборота.       — Он просто выбит из колеи.       — Ты его защищаешь?       — Что? Нет, Хадди! — Коннор коснулся его колена. — Я имею в виду, что вся эта ситуация держит его в напряжении. Ему трудно оставаться прежним и держать себя в руках так, как раньше.       — Или, может, эта ситуация наконец показала его истинное лицо.       Коннор промолчал: меньше всего ему хотелось спорить или провоцировать недопонимание. Возражать, уверять в том, что он прекрасно знает Франсуа и тот не способен на такое, не имело смысла — Коннор и сам уже ни в чём не был уверен.       — Да, возможно, — согласился Коннор. — Но пойти туда всё равно придётся.       — Знаю. — Хадсон вздохнул. — Тебя это хоть немного тревожит?       — Нет, — Коннор покачал головой. — Наверное, будет паршиво, но я не могу просто оставить там свои вещи. Тем более, как я уже говорил, мне нужно вернуть кое-что действительно важное.       — Я пойду с тобой, — повторил Хадсон. На этот раз он сам качнул ногой, задевая Коннора. Тот посмотрел на него и не смог сдержать улыбки, заметив его понимающую ухмылку. — Всё будет хорошо. Это нелегко, но нужно поставить точку.       Коннор кивнул.

***

      Добравшись до нужного места, все покинули минивэн в полном молчании. День выдался долгим, и съёмочная группа буквально валилась с ног от усталости. Коннор и Хадсон почти синхронно направились к лифту и зашли в кабину вместе с остальными, как только открылись двери. Пол лифта слегка скрипнул под тяжестью семи пар ног.       С того момента, как Хадсон заговорил о Франсуа, Коннор никак не мог выбросить из головы мысль о предстоящем разговоре. Желания не было никакого, но послезавтра предстоял перелёт в Ванкувер, и в первую очередь хотелось забрать свои вещи из той квартиры. Последние месяцы он фактически жил у Франсуа, так что его вещей там скопилось немало.       Можно было бы просто на всё плюнуть, но главным стимулом для поездки оставались браслет и пара носков, подаренных Хадсоном на день рождения. Коннор почти не сомневался, что в его квартире в Лос-Анджелесе их не было — там они ни разу ему не пригодились.       С другой стороны, с тех пор как Коннор узнал, что Хадсон съехал от Кайли, его не покидало странное ощущение. Не то чтобы это его огорчало — скорее наоборот. Просто всё казалось… непривычным.       Коннор тепло относился к Кайли. И пусть к моменту, когда они с Хадсоном решили переступить черту, те уже расстались, чувство вины всё так же съедало его. Ведь она принимала его у себя дома, всегда была с ним приветлива. Кайли даже набила им обоим татуировки и предлагала сделать новые. Она проявляла заботу в совместных поездках и при планировании обычных посиделок, а также познакомила его со своими друзьями.       Коннор не мог назвать её своей подругой — они никогда не переписывались, разве что поздравляли друг друга с днём рождения Хадсона. Но он искренне относился к ней с теплотой. И кем он в итоге стал? Парнем, который долгое время перетягивал на себя всё внимание её мужчины, а теперь ещё и сосал его член.       Он понимал, что встреча с ней маловероятна, ведь теперь её ничего не связывало с Хадсоном, однако… Коннор слегка повёл головой, когда в мысли закралось внезапное сомнение. Зачем Кайли соглашаться на всю эту историю с обелением репутации, если они с Хадсоном уже расстались?       Впрочем, ответ нашёлся быстро. Кайли всегда отличалась поразительной зрелостью. Коннор не раз ловил себя на мысли, что она гораздо рассудительнее Франсуа, несмотря на возраст. Какое-то время он считал, что именно многолетние отношения закалили их пару: Кайли никогда не устраивала Хадсону сцен по пустякам, в отличие от Франсуа.       Скорее всего, они разошлись мирно. Коннор легко мог представить, как они обнялись на прощание, ведь именно такими людьми были Кайли и Хадсон. Именно такие отношения их связывали. Чёрт.       Если план Ника, Брэда и Елены сработает — хотя у Хадсона всё ещё оставались сомнения, — Коннор понятия не имел, как после всего этого сможет смотреть ей в глаза.       Когда они наконец зашли в квартиру, Коннор бросил сумку на стул возле барной стойки, а Хадсон сразу отправился в свою комнату, чтобы оставить там свои вещи. Коннор уже несколько минут почти неосознанно твердил себе: молчи, не дави на него. Но раз уж назревала необходимость разыгрывать этот спектакль с участием Кайли, он хотел получить чёткие ответы на все свои вопросы.       К тому же, если существовал хоть малейший шанс развить то, что между ними зародилось, нужно было укрепить их прежнее взаимопонимание. Ведь, как правильно подметил Хадсон пару дней назад, в последнее время им не хватало откровенных разговоров. Коннор не сомневался: эти недосказанности были вызваны тайнами и мыслями, которые они тщательно скрывали друг от друга.       Хадсон вышел из комнаты с полотенцем на плече и косметичкой в руке. Парень замер, обнаружив Коннора в точности там же, где он оставил его пару минут назад.       — Что-то случилось? — поинтересовался он.       Коннор упорно разглядывал пол, пытаясь заглушить внутренний голос, призывавший помалкивать и не лезть с расспросами — ведь Хадсон никогда не позволял себе подобного. Но он также понимал: если момент неподходящий или Хадсон действительно не готов к разговору, тот просто уйдёт от ответа.       — Ты говорил, что у вас всё лучше прежнего, — шёпотом произнёс он, будто размышляя вслух.       — Что?       Коннор поднял глаза.       — Тогда, в Виннипеге. Ты сказал, что у вас с Кайли всё лучше прежнего.       Хадсон слегка побледнел. Видимо, он осознал, что на этот раз Коннор настроен решительно и ждёт объяснений. Коннор сделал небольшой шаг навстречу.       — И как это понимать? — Он замолчал на мгновение. — У меня не укладывается в голове: если вы расстались, как всё может быть «лучше прежнего»?       — Ты уверен, что хочешь выяснять это прямо сейчас? — вздохнул Хадсон. — Мы оба вымотались, работали весь день и…       — Если мы продолжим прикрываться графиком, проблемы начнут расти как снежный ком. У нас ведь никогда не возникало трудностей с разговорами. — Коннор пожал плечами. — Если ты не хочешь этим делиться — ладно, скажи, что не готов, и я пойму. Но не нужно всё сваливать на занятость. Раньше это не мешало, и я не хочу, чтобы помешало сейчас. — Он поморщился. — Меньше всего мне хочется, чтобы наше взаимопонимание, которым я так гордился, полетело к чертям из-за упрямого нежелания говорить начистоту.       Хадсон тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным. Подойдя к дивану, он бросил на сиденье полотенце и косметичку, после чего устроился на подлокотнике, не сводя глаз с Коннора. Слегка расставив ноги, он сцепил пальцы в замок.       — Потому что так оно и есть, — он пожал плечами, не разжимая рук. — Мы расстались, и у нас всё нормально.       — Почему ты мне не сказал?       — Да потому что ты сам увяз в том дерьме с Франсуа, — парировал Хадсон. — Ты был полностью раздавлен, и я приехал, чтобы тебя поддержать. Меньше всего мне хотелось грузить тебя своими проблемами… а потом из-за той статьи вообще всё покатилось к чертям.       Коннор медленно кивнул, пристально глядя на него.       — Могу я узнать причину?       Хадсон приоткрыл рот, словно собираясь ответить, но тут же осёкся. Повисла секундная пауза, и Коннор вопросительно приподнял брови.       — Если ты не хочешь говорить, так и скажи, всё нормально.       Хадсон внимательно вгляделся в его лицо.       — Почему для тебя это так важно? — спросил он. — Ну, мы расстались. Тебя это расстраивает?       — Ты же знаешь, дело не в этом, — отрезал Коннор. — Мне просто нужно понять. Оглядываясь назад, мне гораздо проще принять конец наших с Франсуа отношений: мы давно катились по наклонной, изматывая друг друга бесконечными глупыми ссорами. Но вы…       — Эй. — Хадсон поднялся и подошёл к Коннору вплотную. — Может, я ошибаюсь, но… ты хочешь знать причину, потому что думаешь, будто мы с ней ещё можем всё исправить? — Коннор промолчал. Хадсон не сводил с него глаз. — Ты опасаешься, что мы с ней сойдёмся?       У Коннора перехватило дыхание, а внутри всё болезненно сжалось. До этих слов мысль не обретала чётких контуров, но внезапная тяжесть в груди красноречиво всё подтвердила. Именно этого он и боялся. Коннор панически опасался, что их близость окажется мимолётной интрижкой или Хадсон, поразмыслив, сочтёт правильным вернуться к Кайли.       Ему требовалось узнать причину их расставания: если мосты сожжены окончательно, он сможет безбоязненно строить планы на совместное будущее с Хадсоном. Коннору не хотелось жить с вечным ощущением, что многолетние, пусть и не идеальные, но прочные отношения перевесят то, что возникло между ними.       Ведь он видел их вместе. Отношения Хадсона и Кайли ни капли не походили на то, что было у него с Франсуа. Именно поэтому Коннор чувствовал колоссальную разницу, несмотря на то что они оба теперь были свободны. Сам он точно знал, что никогда не вернётся к Франсуа. Но насчёт истинных чувств Хадсона к Кайли у него такой уверенности не было.       — Прости, — тихо произнёс Коннор. — Знаю, это глупо. И я вовсе не хочу вешать на тебя свои…       — Я не вернусь к ней, — мягко перебил его Хадсон, обнимая за талию. — Этого не случится. Пожалуйста, выброси эти мысли из головы.       Коннор взглянул на него, понимая, что выглядит сейчас довольно жалко: Хадсон сочувственно приобнял его крепче и уткнулся лицом в шею. Коннор обнял его в ответ, обвив руками плечи и прижимая к себе. Сердце бешено колотилось в груди — ощущение Хадсона в своих объятиях казалось чем-то невероятным.       Коннор мысленно проклинал себя за то, что переносил свои неуверенность и внутренние конфликты на то, что только-только зарождалось между ними. Прошлое, прежние обиды и чужие предательства никогда не повторятся с Хадсоном. Он был уверен в этом, но какая-то тёмная часть сознания упрямо затягивала его в бездну сомнений, заставляя верить в то, что он недостоин счастья.       Возможно, ему стоило подумать о психотерапии. Из-за детских травм он привык всегда угождать окружающим, задвигая собственные желания на задний план. Годами он верил, что в любых бедах виноват исключительно сам — и отчасти это правда, ведь каждый несёт ответственность за свои поступки, — но Коннор умудрялся винить себя даже за чужие ошибки. Панический страх разочаровать других подрывал его самооценку; он требовал от себя невозможного и смертельно устал жить с убеждением, будто обречён разрушать всё, к чему прикасается.       Он отстранился от Хадсона и мягко толкнул его в плечи, вынуждая ослабить хватку на талии.       — Что именно мы делаем? — спросил он слегка дрогнувшим голосом.       Ему не хотелось торопить события или давить на Хадсона, но также он хотел поступить правильно и обрести хоть какую-то определённость относительно их будущего. Он не стремился бежать впереди паровоза, но и зависать в неопределённости тоже не желал. Ему нужно было хотя бы убедиться в том, что они смотрят в одном направлении.       — В каком смысле?       — Вот это, — Коннор указал рукой на пространство между ними. — Мы целуемся, отсасываем друг другу, а дальше?       — Что значит «дальше»? — нахмурился Хадсон.       — Хадди, — вздохнул Коннор. — Мне просто нужно понять: для тебя произошедшее — лишь мимолётная интрижка, желание поэкспериментировать или…       — Поэкспериментировать?       — Да. — Он повёл плечами. — Это ведь твой первый опыт с парнем, и…       — И что?       — Я просто хочу знать, ведёт ли всё это к чему-то серьёзному. Мне неловко заводить этот разговор, ведь мы оба только-только разошлись со своими партнёрами, и меньше всего мне хочется на тебя давить, но…       — Тебе нужен ярлык?       — Дело не в ярлыках, я просто хочу понять, что между нами происходит.       — А если я действительно хочу лишь поэкспериментировать и во всём разобраться, ты примешь такие условия?       Сердце Коннора на мгновение замерло. Хадсон не сдвинулся с места, оставаясь так же близко, как и мгновение назад, но Коннору внезапно показалось, будто между ними образовалась пропасть. В голове всё пошло кругом — он никак не мог понять, что творится в мыслях у Хадсона.       — Что? — только и сумел выдавить он.       — Ты согласишься? — настаивал Хадсон. — Если меня волнует только это? Если я хочу целовать тебя, сосать твой член, но без каких-либо обязательств, ты согласишься? — Коннор попытался отступить назад, но Хадсон крепко удержал его за талию, заставив остаться на месте. — Ответь мне.       — Нет, — прошептал Коннор. — Не думаю, что я подхожу для этого.       — Почему нет? Вчера ты сказал, что не против, если я буду тебя использовать.       — Хадди, — предостерегающе произнёс Коннор. — Это жестоко.       — Тогда ответь нормально. Я задал вопрос.       — Я не соглашусь, потому что не хочу этого. Мне не нужны эти игры, я не хочу просто развлекаться, мне это не интересно.       — Значит, ты не останешься со мной только ради того, чтобы потакать моим прихотям? — продолжал напирать Хадсон.       — Я уже сказал «нет», — повторил Коннор теперь уже резче. Он снова попытался высвободиться, но Хадсон крепко держал его на месте. — Пожалуйста, отпусти меня, — попросил Коннор.       — Почему тебе не интересно просто развлекаться со мной?       Коннор поднял глаза к потолку, пытаясь унять бушевавшую в груди бурю эмоций. Горло сдавил внезапный спазм. С трудом сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул и снова посмотрел на Хадсона.       — Потому что ты не тот человек, с которым я смогу просто играть, Хадди. Я ни за что не соглашусь быть лишь подопытным кроликом в твоих экспериментах. Прости, но я не стану проводником на этом этапе твоей жизни, пока ты разбираешься в своей бисексуальности. Я не какая-то грёбаная игрушка, с какой стати мне соглашаться? — Коннор покачал головой. — Нет, я не пойду на это. Как бы сильно тебе этого ни хотелось, я откажусь. Моё сердце не станет довольствоваться крохами. Я не буду лгать ни себе, ни тебе, притворяясь, что меня устроит такой расклад. Я уже предупреждал: мне нужно больше, чем ты способен дать. И чтобы не зайти слишком далеко, я лучше оборву всё прямо сейчас.       На лице Хадсона появилась улыбка, отчего Коннор недоумённо нахмурился. Он собирался что-то сказать, но Хадсон шагнул ближе и невесомо коснулся его губ поцелуем.       — Спасибо, — выдохнул Хадсон. Его лицо оставалось совсем рядом, так близко, что Коннор ощущал его дыхание. Наконец Хадсон слегка отстранился. — Я рад, что ты никогда не пойдёшь на подобное только ради того, чтобы угодить моим прихотям.       — Что? — Коннор нахмурился ещё сильнее.       — Да, — подтвердил Хадсон. — я рад, что как бы сильно ты чего-то ни хотел — пусть даже меня, — ты способен твёрдо сказать «нет», если моё предложение принесёт тебе лишь страдания. Меньше всего я хочу, чтобы ты уступал мне в ущерб себе.       — Можно поконкретнее?       — Мне просто нужно было убедиться: всё происходящее между нами сейчас — это твоё искреннее желание, а не просто попытка подыграть моим желаниям.       — Ты меня проверял?       — Нет, — с улыбкой ответил Хадсон. — Я лишь пытался заставить тебя ответить самому себе. — Он нежно провёл большим пальцем по щеке Коннора, прямо там, где след от царапины уже почти полностью исчез. — Не знаю, стоит ли нам прямо сейчас вешать ярлыки. Пожалуй, для нас обоих всё это в новинку. Слишком многое поставлено на кон, если пустить всё на самотёк, но мне хочется, чтобы мы разобрались во всём вместе. — Он пожал плечами, продолжая ласкать чужую щёку под пристальным ответным взглядом Коннора. — Давай просто попробуем, а как всё это назвать — мы решим позже.       — Неужели так трудно дать определение нашим взаимоотношениям?       Коннор вовсе не собирался давить на Хадсона, просто, даже пытаясь воскресить в памяти прошлые разговоры, он не помнил ни единого случая, когда они обсуждали бы подобное напрямую. В конце концов, они оба совсем недавно закончили длительные отношения, где всё было предельно чётко названо своими именами.       Единственное, что всплывало в памяти на эту тему, — их давняя совместная прогулка в горах. Хадсон тогда обмолвился, что людям свойственно всё классифицировать и загонять в жёсткие рамки. Правда, в тот раз речь шла о характерах или о конкретных личностях — например, когда человека записывают в интроверты и больше не воспринимают иначе. Стоит такому мнимому интроверту совершить несвойственный ему эксцентричный поступок, не укладывающийся в привычные рамки, окружающие сразу начинают недоумевать, считая такое поведение странным или выходящим за пределы привычного уклада. И подобное стремление вешать ярлыки, по мнению Хадсона, лишь всё усложняло.       Так что теперь Коннор действительно терялся в догадках относительно мыслей Хадсона.       — Тебе не кажется, что попытка определить наш статус прямо сейчас только всё усложнит? — спросил Хадсон, и по его взгляду Коннор понял, что тот сам сомневается в правильности своих слов. — Не думаешь, что стоит нам загнать чувства в рамки какого-то определения, как они растеряют всю свою магию?       — В каком смысле?       — Конни… — Хадсон крепче сжал ладони на его талии, пресекая попытку Коннора сделать шаг назад. — Ярлыки мешают видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Мы сразу загоним себя в тиски обязательств, и в какой-то момент это начнёт нас душить.       — Хочешь сказать, что ты не готов к обязательствам?       — Нет, я совсем о другом, — Хадсон покачал головой. — Если мы начнём классифицировать то, что между нами, — он повторил жест Коннора, указав сначала на пространство между ними, а затем снова опустив руку ему на талию, словно боясь, что тот уйдёт, не дослушав, — то просто загоним себя в рамки какой-то дурацкой категории. Ведь жизнь — это непрерывный поток опыта, разве нет? Попытка втиснуть всё в одно определение заморозит процесс, ведь мы постоянно меняемся.       — Я не совсем улавливаю твою мысль, — произнёс Коннор, но тут же качнул головой. — То есть, суть я понимаю, но не могу до конца понять, к чему ты клонишь.       — Пытаясь втиснуть наши зарождающиеся отношения в рамки какого-то ярлыка, мы оба начнём подстраивать под него своё поведение. И если какой-то наш поступок не впишется в эту выдуманную схему, мы начнём накручивать себя, а это создаст лишь новые проблемы. Я имею в виду… — Хадсон убрал правую руку с талии Коннора и прижал ладонь к его груди, — как я уже говорил, мне хочется, чтобы мы во всём разобрались вместе, не ограничивая себя рамками того, какими «должны» быть наши чувства по какому-то там определению. Я просто хочу… не знаю… наверное…       — Значит… мы придумаем свой собственный ярлык?       Хадсон тихо хмыкнул и расплылся в широкой улыбке.       — Пожалуй, да. Думаю, именно этого я и хочу.       — Чёрт, — выдохнул Коннор. — Ты меня напугал. Я подумал, что ты пытаешься как можно мягче сказать, чтобы я не питал иллюзий по поводу наших отношений.       — Разве я смог бы так поступить? — Хадсон забавно надул губы. — Я ведь только-только заполучил тебя.       Коннор обхватил его за шею и собственнически притянул к себе для поцелуя. Хадсон крепче сжал руки на его талии, отвечая с той же неистовой страстью. Коннор не до конца понимал, во что вообще они ввязываются, но, чёрт возьми, это было потрясающе. Да, они чертовски устали, но он твёрдо знал: как и две ночи назад, как и вчера, они не смогут уснуть, пока не кончат друг другу в рот.

***

      — Встреча с руководством журнала состоится на следующей неделе, — сообщила Елена по видеосвязи, листая что-то в своём планшете. — Первый шаг они уже сделали — удалили публикацию, так что они наверняка пойдут на встречу, если не хотят довести дело до суда.       Хадсон сидел на диване в трейлере, упёршись локтем в бедро и держа телефон так, чтобы в кадр попадало его лицо и часть лица сидевшего рядом Коннора.       — Ты пойдёшь на встречу одна? — спросил Хадсон, хотя ответ казался очевидным. Ник и Брэд ни за что бы не поехали с ней — журнал никогда не выдвигал прямых обвинений в сторону Коннора, они исходили лишь от обычных пользователей интернета.       — Да, — подтвердила Елена, отложив планшет в сторону и глядя прямо в камеру. — Прости, Коннор. Я знаю, что твоя команда здорово помогла и мы затеяли это ради вас обоих, но в данном случае присутствие Ника и Брэда будет неуместным.       — Я понимаю, — отозвался Коннор, немного выпрямляясь, чтобы получше поместиться в кадре. Хадсон поднял руку выше, вмещая их обоих на экране. — Как ты думаешь, у нас получится доказать, что эти слухи были подстроены САА?       Хадсон на этот счёт особо не переживал. Если агентство приложило к этому руку, Елена обязательно докопается до истины. Ей уже доводилось проворачивать подобные вещи, когда она разузнала всю подноготную контракта, который подписали Франсуа и Робби. Так что причастность САА рано или поздно всплывёт наружу.       — Я во многом сомневаюсь в этой жизни, — призналась Елена. — Но в чём я уверена на все сто процентов, так это в своём умении анализировать ситуацию. Шестое чувство меня никогда не подводит. И в отличие от того, что наговорил вам Джейкоб, я не считаю это происками конкурентов САА. Думаю, агентство просто делает свой ход.       Елена сняла резинку, стягивавшую её волосы. Зажав её губами, она запустила ладони в волосы, поправляя причёску, а затем снова собрала локоны в высокий хвост, оставив несколько небрежных прядей свободными. Коннор с Хадсоном молча наблюдали за ней, ожидая продолжения.       — Полагаю, первый шаг сделан, — заметила она, небрежно поведя плечами. — Они посеяли зерно сомнения в мыслях людей, заставив публику поверить, будто между вами что-то есть, пусть даже это и вымысел.       Хадсон поёрзал на диване и искоса взглянул на Коннора, обнаружив, что тот делает то же самое. Они одновременно отвели взгляды. Ведь теперь любые домыслы САА, или кого бы то ни было, о связи между ними перестали быть ложью. По сути, это было разоблачением.       — Не думаю, что они станут мусолить эту тему бесконечно, — продолжила Елена. — Но они явно направляют общественное мнение в выгодное для себя русло. Если всё пойдёт по моему плану, контракт Хадсона удастся расторгнуть без лишнего шума.       Елена на секунду замолчала, а затем с лёгким смущением посмотрела на Коннора:       — Коннор…       — Я знаю. Понимаю, что в моём случае всё иначе, — обречённо вздохнул тот.       — Но я не хочу решать вопрос таким образом, — вмешался Хадсон. — Я имею в виду, что не собираюсь просто уйти, бросив Коннора им на растерзание.       — Хадди… — одёрнул его Коннор.       Больше он ничего не добавил, лишь округлил глаза и слегка повёл головой, давая понять, что этот разговор они отложат на потом.       — Нет, помолчи, — отрезал Хадсон. — Ты бы на моём месте поступил точно так же.       — Речь идёт о твоей карьере, — напомнила Елена. — Послушай, я знаю, что ты не хочешь оставлять Коннора один на один со всеми трудностями, но вытащить вас обоих одновременно гораздо сложнее, чем поочерёдно. Всему своё время.       — Согласен, — вздохнул Коннор. — К тому же мне скоро предстоит личная встреча с ними. Ник уже передал им мой отказ подписывать тот пункт.       — Ты ведь понимаешь, что это может только усугубить ситуацию?       Елена сказала это не ради того, чтобы заставить Коннора передумать и пойти на попятную — она и сама полностью одобряла этот шаг. Она лишь предупреждала, что нужно быть наготове, ведь САА не станут сидеть сложа руки. Раз уж их методом борьбы стал подрыв репутации Хадсона, то после официального отказа Коннора они наверняка сделают ещё один радикальный ход.       — Да, я понимаю, — наконец ответил он.       — Я тоже тебя подстрахую, — добавила Елена.       — Не уверен, что смогу оплатить твои услуги после всего этого, Елена.       — Это не мои проблемы, — отрезала она. — Изворачивайся как хочешь.       — Но если серьёзно, спасибо тебе, — вклинился в разговор Хадсон. — Я знаю, что ты не обязана этого делать, но спасибо за готовность помочь ему.       — Ну вы и чудики, — отшутилась Елена. — Заставили нас троих пахать сверхурочно ради того, чтобы на публике держаться как можно дальше друг от друга, твердили о нежелании ассоциироваться как дуэт и стремились развивать сольные карьеры, а в итоге сами ведёте себя так, будто шагу ступить друг без друга не можете.       — Потому что это бьёт по нам обоим, — поспешно оправдался Коннор. — Разве плохо объединить усилия наших команд ради общего блага?       — Мой пёс и то придумывает отмазки получше, Коннор, — улыбнулась Елена. — Вы очаровательны. Я тоже хочу такую дружбу.       — Кстати, — поспешно перебил её Хадсон, и Коннор прекрасно понял, что тот всеми силами пытается сменить тему, — насчёт премии «ГЛААД», о которой я говорил, её вообще реально совместить со съёмочным графиком?       — Реально, — ответила она. — Но, как я уже предупреждала, вымотаешься ты знатно. Если переговоры с платформой «Крейв» увенчаются успехом, тебе придётся буквально жить в самолётах, а ты ведь терпеть не можешь долгие перелёты. — Она пожала плечами. — К тому же на следующей неделе тебе нужно быть в Париже. Но если ты твёрдо решил, то мы подтвердим твоё присутствие.       — Да, я хочу поехать.       Хадсон рвался туда не только потому, что их сериал имел огромные шансы взять награду на «ГЛААД» — перспектива, которая искренне его радовала и свидетелем которой ему очень хотелось стать, — но и из-за того, что в запасе оставался целый месяц. Месяц, за который могло произойти слишком многое. Никто не знал, сколько Коннор ещё пробудет под крылом САА. Неизвестно было, как пойдут дела, когда агентство узнает о его категоричном отказе. Никто не знал, что последует за этим. И, учитывая недовольство Хадсона и Коннора, существовала огромная вероятность того, что САА вынудит Коннора сделать что-то в тот вечер. Франсуа и Робби тоже пригласили на церемонию; накануне Джейкоб прислал официальное тому подтверждение. Так что больше всего на свете Хадсон не хотел оставлять Коннора в одиночестве в ту ночь, когда ему предстояло снова встретиться со своим бывшим. Он хотел быть рядом и поддержать его.       — Хорошо, — донёсся голос Елены. — Тогда я подтвержу твоё присутствие. — Она ненадолго задумалась, словно сверяясь с какими-то мыслями. — Кстати, пока не забыла. Мы не хотели торопить события, чтобы это не выглядело подозрительно и не привлекало ненужного внимания, но… вы уже решили, что делать с публикацией, связанной с Кайли?       Хадсон не стал смотреть на Коннора, но он почувствовал, как тот заёрзал рядом. Диван тихонько скрипнул под его весом, и на экране телефона Хадсон заметил, что лицо Коннора частично исчезло из кадра.       — Она уже вернулась в Ванкувер? — спросила Елена, и Хадсон прокашлялся.       — Да… вчера, но… э-э… мы ещё не… я не думаю, что… я…       Слова путались на языке, мешая выстроить полноценную фразу.       — Нам нужно обсудить всё как следует, — раздался рядом голос Коннора. Его лицо по-прежнему толком не попадало в кадр. — Всё равно сегодня наш последний съёмочный день в Торонто. Перед поездкой в Оттаву у нас будет несколько дней перерыва… и в этот промежуток мы могли бы всё устроить.       Хадсон повернулся так резко, что камера телефона на мгновение зафиксировала лишь его собственное плечо. Но даже когда он попытался поймать взгляд Коннора, тот упорно смотрел в сторону.       — Я же говорил, что тебе вовсе не обязательно… — начал было Хадсон, но осёкся по двум причинам. Во-первых, во время внезапного упоминания Кайли у Коннора так сильно заходили желваки на упрямо сжатых челюстях, а взгляд намертво приклеился к телефону, будто он смотрел сквозь него на Елену, хотя это было не так. А во-вторых, его бесцеремонно прервала Елена.       — Прекрасно, — подытожила Елена. — Хадсон?       Хадсону потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.       — Да? — Он нацепил более непринуждённое выражение лица, и выровнял телефон, возвращая нужный ракурс.       — Я считаю это отличной идеей, — продолжила Елена. — И прекрасно понимаю, что использовать личную жизнь в таких целях — далеко не предел мечтаний, и ты всегда оберегал её от постороннего внимания, но сейчас этот шаг сильно бы нас выручил. Журнал удалил публикацию, но вот комментарии никуда не делись. Ник уже отслеживает те, что тянут на судебный иск за клевету, однако мне кажется крайне важным, чтобы вы сделали официальное заявление, по сути, не произнося ни слова. — Елена подалась чуть ближе к камере. — Если публика увидит, что у вас с Кайли всё лучше прежнего, и вы втроём прекрасно проводите время вместе, это станет лучшим доказательством того, что всё в полном порядке. Дело не просто в совместном нахождении в одном пространстве, важно показать вашу способность мирно сосуществовать вместе так, чтобы это не выглядело фальшиво. Как я уже говорила, вы и раньше проводили время вместе, так что вполне реально обставить всё правдоподобно. — Елена вопросительно приподняла брови, не дождавшись ответа ни от одного из парней, и продолжила: — К тому же, Хадсон, по сути, это станет твоим первым официальным выходом в свет вместе с Кайли. Я знаю, что Кайли всегда предпочитала оставаться в тени, но на этот раз она дала своё согласие. Так что грех этим не воспользоваться.       — Да… — едва слышно прошептал Хадсон и украдкой бросил взгляд на Коннора, который как раз поднялся с дивана и направился к маленькому холодильнику в углу комнаты.       — Ладно, мне пора, — добавила Елена. — Нужно подготовить кучу документов к встрече на следующей неделе. Я позвоню вам, если появится что-то новое, — пообещала она и Хадсон согласно кивнул.       Стоило Хадсону завершить звонок, как Коннор повернулся к нему. Скрестив ноги, он прислонился спиной к стене и неторопливо открыл банку диетической Колы.       — Я ведь уже говорил тебе, — начал Хадсон, — ты не какая-то там разменная монета и не долбаное средство для тушения пиар-пожаров. Тебе вовсе не обязательно…       — Хадди, — перебил его Коннор. — Мы это уже обсуждали. — Он пожал плечами. — Или ты видишь сейчас какой-то более разумный выход из ситуации?       — Но ты же сам говорил, что тебе невыносимо видеть меня…       — Невыносимо, — согласился Коннор. — Но разве ты поступил бы иначе, окажись вдруг на моём месте?       — Я же просил: давай не будем идти на уступки, которые причиняют нам боль.       — Я спросил совсем о другом, — снова оборвал его Коннор. Хадсон прекрасно понимал, что настроение Коннора окончательно испортилось ровно в ту секунду, когда Елена упомянула Кайли. — Если бы мне пришлось разыгрывать подобный спектакль с ним, ты бы отвернулся от меня?       — Сам же знаешь, что нет, — вздохнул Хадсон. — Если это касается тебя напрямую, то пусть меня даже наизнанку вывернет от отвращения, но я сделаю это… исключительно ради тебя.       Коннор лишь поджал губы и слегка повёл плечами, давая понять, что спорить больше не о чем. Отпив из банки, он посмотрел на Хадсона, который продолжал буравить его пристальным взглядом. Коннор видел, как того гложет чувство вины, да и сам он чувствовал себя паршиво. Потому что притворяться, будто они втроём смогут находиться в одном помещении без неловкости, пока изнутри заживо сжирают ревность и стыд, было полнейшим, беспросветным бредом.

***

      Самолёт Коннора приземлился в аэропорту Ванкувера в два часа ночи. Он специально попросил Ника подыскать самый поздний рейс на этот день, чтобы информация о его перелёте никуда не просочилась и в терминале его не поджидали стервятники-папарацци — и уловка сработала. Хадсон же прилетел в Ванкувер ещё днём. В аэропорту его встретила Елена, и без лёгкого хаоса не обошлось, хотя всё прошло гораздо спокойнее, чем в прошлый раз, — главным образом потому, что он был один. Если бы они полетели вместе с Коннором, всё сложилось бы совсем иначе.       Поток язвительных комментариев в соцсетях и не думал утихать, но теперь Коннор по крайней мере сознательно заставлял себя не заходить в интернет. Он полностью удалил приложения социальных сетей со своего телефона, чтобы не поддаваться искушению полистать ленту и лишний раз себя не накручивать. Ведь несмотря на официальное предупреждение о судебных исках за откровенную клевету, некоторые пользователи всё равно находили способы завуалировать свои оскорбления.       В каком-то смысле происходящее казалось диким: возвращаясь в Ванкувер, он ловил себя на мысли, что держит путь в безликий отель, а не в чей-то уютный дом. И это действительно меняло всё. Последние несколько месяцев он фактически жил у Франсуа, и столь внезапные перемены сбивали с толку. С другой стороны, угнетала и невозможность поехать к Хадсону, ведь теперь та квартира принадлежала лишь Кайли.       «Еду в отель», — набрал он сообщение Хадсону, чувствуя, как по груди разливается приятное тепло. В какой-то степени это выглядело глупо, ведь они и раньше постоянно переписывались в подобном ключе: узнавали, как прошёл полёт, не задержали ли рейс. Вот только на дворе стояла глубокая ночь. В обычных обстоятельствах они созвонились бы только утром или днём, но сейчас человеком, который с нетерпением ждал сообщения о его благополучном приземлении, был именно Хадсон.       «Всё прошло нормально?» — почти мгновенно ответил Хадсон. Значит, он действительно отслеживал рейс Коннора.       Коннор улыбнулся и быстро напечатал ответ:       «Всё в порядке. Отдыхай, увидимся позже».       «Пожалуйста, напиши мне, как доберёшься до отеля».       «Ложись спать».       «Лягу, но я хочу, чтобы ты написал мне, когда окажешься в номере. Хочу проснуться и сразу увидеть, что ты на месте».       «А если со мной по дороге что-то случится и ты узнаешь об этом только после пробуждения?»       «Ты не мог бы заткнуться? Хватит паясничать. Я спать — жду сообщения».       Коннор убрал телефон в карман куртки. О том, что на его лице блуждает глупейшая улыбка, он догадался, лишь когда поймал собственное отражение в стекле автомобиля. Боже, он выглядел как полный придурок.

***

      — Ты что, блять, шутишь?!       Коннор понял, что сорвался на крик, когда его собственный голос гулким эхом отскочил от кафельных стен ванной комнаты. На другом конце провода Брэд весело рассмеялся, позабавленный такой бурной реакцией.       — В каком смысле «шучу»? Ты готов примерить на себя роль ведущего в одном из самых влиятельных телешоу Штатов?       Коннор застыл перед зеркалом, всё ещё с зубной пастой во рту, которая уже начала стекать по подбородку, неприятно пощипывая губы. Он поспешно наклонился над раковиной, сплюнул пену и ополоснул рот водой.       — «Сатердей Найт Лайф»? Серьёзно? Брэд, ты меня не разыгрываешь?       Коннор едва мог перевести дух от волнения. Сказать, что приглашение на легендарное американское комедийное шоу было его заветной мечтой, — значит не сказать ничего, ведь он даже не уверен, что когда-либо позволял себе думать о подобном. И вовсе не от нежелания, просто такая перспектива казалась чем-то нереальным. Когда-то он подрабатывал в клоунаде, но даже в те времена не мог себе представить, что такое возможно. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди; восторг настолько переполнял его, что не находилось нужных слов. Разумеется, Ник и Брэд как-то вскользь упомянули о шансе засветиться в каком-нибудь юмористическом скетч-шоу, но он и подумать не мог, что речь шла о главной передаче страны.       — Это чистая правда, — подтвердил Брэд. — Я хотел сказать тебе ещё раньше, до встречи с продюсерами, но Ник настоял, что это плохая идея.       — И правильно сделал, — согласился Коннор. — Иначе я бы прямо там потерял дар речи от волнения. Мне нужно как следует подготовиться ко встрече. Когда она будет? Выкладывай всё до мельчайших подробностей.       — Первая ознакомительная встреча пройдёт онлайн через два дня. Мы с Ником подключимся вместе с тобой. Думаю, оптимальный вариант — если ты приедешь к нам в офис и мы созвонимся с ними отсюда.       — Согласен, — ответил Коннор, чувствуя, как у него мелко подрагивают пальцы.       — Кстати, — добавил Брэд, — к нам поступило официальное приглашение на премию «ГЛААД». — Он тактично кашлянул. — Церемония состоится примерно через месяц. Но сейчас мне довольно трудно подтвердить твоё присутствие, учитывая скорые съёмки в шоу, графики могут наложиться друг на друга.       — В каком смысле?       — Как правило, продюсеры телешоу присылают приглашения за несколько месяцев, чаще всего за три, а у нас в запасе всего около тридцати дней до твоего эфира.       — Мне плевать, это не имеет значения, — Коннору было абсолютно всё равно, на какие жертвы придётся пойти — он готов был хоть разорваться на части, лишь бы везде успеть.       — Конечно, — продолжил Брэд, — но как раз в это время ты будешь занят на съёмках в Оттаве. Тебе придётся несколько раз летать в Нью-Йорк на читки сценария и репетиции. Шоу и премия могут совпасть с разницей буквально в неделю, а то и меньше. А церемония пройдёт в Лос-Анджелесе, откуда тебе снова нужно будет лететь в Оттаву. Ты просто будешь валиться с от усталости.       — Это не важно, — упрямо повторил Коннор. — Честное слово, пустяки.       — Значит, мы подтверждаем твоё присутствие?       — Да. Сделай это.

***

      — Да не может, блять, быть!       Хадсон сидел на диване в гостиной своей матери, и Коннор видел через экран, как тот резко выпрямился и сел на коленки прямо на подушки. Его рот приоткрылся от изумления, но в следующее мгновение лицо расплылось в улыбке, от которой в уголках глаз собрались лучики морщинок. Хадсон выглядел настолько искренне счастливым, что Коннор на миг позабыл, что сам же и сообщил эту новость.       — Малыш, это просто безумие, — выдохнул Хадсон, продолжая улыбаться как идиот. — Поздравляю, ты это заслужил, ты… блять, охринеть.       Как и сам Коннор, когда он только узнал обо всём, Хадсон не мог скрыть восторга и связать двух слов.       — Мы с тобой движемся только вверх, куколка, — Коннор улыбнулся так же лучезарно, как и Хадсон.       На заднем плане, хоть Хадсон и занимал почти весь экран, Коннор заметил его маму, которая ходила позади сына.       — Это Коннор? — спросила она.       Хадсон отодвинулся в сторону и повернул телефон, чтобы мать попала в кадр.       — Мам, Коннора позвали на СНЛ!       Мать Хадсона склонилась к экрану, а сам он поправил ракурс, вмещая их обоих. Женщина широко улыбнулась, услышав новость.       — Вот это мой мальчик, — произнесла она. — Поздравляю, Коннор.

***

      Прошло два часа с тех пор, как Коннор поговорил с Хадсоном по видеосвязи. Они договорились встретиться чуть позже, но Коннор просто не удержался и набрал его сразу же, чтобы поделиться с ним своей радостью.       Теперь он сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, с телефоном в руках. На экране был открыт чат с Франсуа, однако пальцы словно одеревенели и отказывались печатать. Коннор уже несколько минут размышлял, как лучше начать разговор. В конце концов, в тот день Франсуа ушёл из квартиры в Торонто далеко не на дружеской ноте.       Ему не хотелось, чтобы эта беседа, пусть и короткая, спровоцировала очередную ссору, но откладывать её не стоило: впереди ждали крайне загруженные дни.       Вздохнув, он быстро набрал сообщение:       «Привет, ты ещё в Монреале?»       Франсуа обычно отвечал мгновенно. Исключением были только дни после их ссор, которые случались с завидным постоянством. В остальное время он реагировал быстро. Этот раз не стал исключением, с той лишь разницей, что вместо ответного сообщения раздался звонок.       Коннор вздохнул, решив, что так даже лучше — получится разобраться со всем быстрее.       — Привет, — ответил Коннор, приняв вызов.       — Где ты? — спросил Франсуа. У Коннора внутри всё сжалось: судя по тону, бывший неверно истолковал причину звонка.       — В Ванкувере, — выдохнул Коннор. — В отеле.       Он поспешил добавить это, надеясь дать понять: ничего не изменилось, в их общую квартиру он не возвращался и предпочёл остановиться в другом месте.       — Понятно, — голос Франсуа мгновенно изменился. Коннор с облегчением осознал, что намёк понят. — Почему ты спросил про Монреаль?       — Так ты ещё там?       — Да.       — Я не хотел заявляться в твою квартиру без предупреждения, но мне нужно знать, можно ли мне приехать. Хочу забрать свои вещи.       Потянулось долгое молчание. Коннор не стал смотреть на экран, проверяя, не сорвался ли звонок, поскольку из динамика доносился слабый фоновый шум.       Наконец Франсуа тихо вздохнул:       — Неужели это действительно необходимо?       — Могу я приехать сегодня после обеда? — пропустив вопрос мимо ушей, спросил Коннор.       — Конни…       — Пожалуйста, — настоял Коннор.       — Конечно, ты можешь приехать, ты же знаешь, мой дом — это…       — Спасибо, — оборвал его Коннор, не желая ничего больше слышать. — Извини за беспокойство, я просто хотел убедиться, что не приду туда без разрешения.       — Всё в порядке, — отозвался Франсуа. — Можешь… ну… оставить ключи себе?       Коннор невольно хмыкнул и тут же укорил себя за это. Он не стремился проявлять жестокость. Но Франсуа вёл себя поразительно странно — неужели он вообще ничего не вынес из их прошлого разговора?       — В этом нет никакого смысла, — отрезал он. — Они мне больше не понадобятся, отдай их кому-нибудь другому. Я оставлю их на ресепшене.       Снова тишина.       — Хорошо… — вздохнул Франсуа. — Береги себя.       — Ты тоже, — Коннор повесил трубку.       Скоро им предстояло встретиться на вручении премии «ГЛААД», если Франсуа всё-таки решит прийти, хотя своё присутствие тот уже подтвердил. Ещё одна встреча намечалась на съёмках сцен с Ильёй и Шейном для истории Кипа и Скотта. Однако Коннора это мало заботило. Его никак не отпускало чувство вины из-за собственного равнодушия к происходящему. Как там говорил Франсуа? Разве можно разлюбить человека в один миг? Коннор корил себя за былое упрямство и слепоту: ведь всё давно закончилось, а он цеплялся за бесперспективные отношения, удерживая Франсуа рядом с собой без какой-либо возможности на продолжение в будущем.

***

      — Да уж, довольно странное ощущение, — произнёс Хадсон, переступая порог квартиры, которую Франсуа и Коннор делили последние несколько месяцев.       — Я же говорил, что тебе не обязательно ехать со мной, — заметил Коннор, подхватывая Хадсона за руку, когда тот слегка пошатнулся, разуваясь в прихожей.       — Неважно, — отмахнулся Хадсон. — Я просто констатирую факт. — Он улыбнулся.       Коннор прошёл в гостиную и положил ключи на кухонную стойку. Он на секунду замер, разглядывая Хадсона, поскольку толком не понимал, как себя вести. Полноправным хозяином он здесь не был, но в то же время сам же и привёл его сюда.       Он забрал Хадсона из дома его матери на своей машине. По дороге Коннор подумывал притормозить и купить каких-нибудь напитков, но обстановка казалась настолько натянутой, что весь путь он пытался просто ни о чём не думать и следить за дорогой. И теперь он сомневался, не странно ли будет предложить Хадсону хотя бы воды. Лицо Хадсона приняло странное выражение, но Коннор не мог с уверенностью сказать, читалось ли в нём нежелание прикасаться к чему-либо в этом доме.              — Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Коннор, поморщившись и прищурив один глаз.       Хадсон удивлённо вскинул брови.       — Трудно избавиться от привычки? — с улыбкой поинтересовался он.       — Отвали, — буркнул Коннор. — Я просто пытаюсь разрядить обстановку.       — Позволишь? — Хадсон указал на холодильник, намереваясь заглянуть внутрь, но на его губах играла дразнящая ухмылка: он спрашивал разрешения так, словно эта квартира до сих пор принадлежала Коннору.       Коннор закатил глаза и направился прямиком в спальню. Там чувствовался всё тот же знакомый запах. Постель была заправлена настолько безупречно, а простыни натянуты так туго, что Коннор невольно улыбнулся, вспомнив дотошность Франсуа; тот с лёгкостью мог бы работать горничным в элитном отеле.       Он бросил чемодан на кровать, безжалостно сминая идеальные складки, и быстро расстегнул молнию. Пребывание здесь не душило его, но покидать это место, особенно при таких обстоятельствах, было немного грустно. Из спальни он услышал, как хлопнула дверца холодильника, и тихо рассмеялся, поняв, что Хадсон действительно решил вовсю похозяйничать.       Распахнув шкаф, Коннор принялся отделять свои вещи от вещей Франсуа. Он выгребал всё подчистую, стараясь ничего не забыть и случайно не забрать чужое. Тратить время на аккуратное складывание он не стал — просто сдёргивал одежду с вешалок и охапками бросал её в чемодан. Затем он переместился в ванную, забрал зубную щётку, шампунь и гель для душа. Перед выходом он бросил взгляд на вешалку для полотенец. Там висело несколько комплектов, и два полотенца всегда предназначались лично ему. Франсуа всегда ревностно следил за тем, чтобы у Коннора было отдельное полотенце для тела и отдельное — для волос.       Коннор со светлой грустью улыбнулся воспоминаниям, погасил свет и вышел из ванной.       Грудь слегка сдавило: то, что он разлюбил Франсуа, вовсе не означало, что закрывать эту главу жизни было безболезненно. Но всякий раз, когда на него накатывали подобные мысли, воспоминания о последних месяцах возвращали его к реальности, уверяя, что он не совершил ошибку. И уж если быть совсем циничным, это решение точно не могло быть ошибкой, ведь в итоге оно привело его к Хадсону.       Наверное, именно поэтому расставание далось ему относительно легко: он не позволил себе утонуть в страданиях из-за измены бывшего парня, его подсознание словно заранее всё предвидело. Пожалуй, помимо задетого самолюбия, Коннору было больнее всего от мысли, что он оказался недостаточно хорош — это подпитывало старые комплексы, которые он взращивал в себе годами.       Однако возможность целовать Хадсона и наслаждаться каждой частичкой его тела, как это было в последние дни, не вызывала у него ни малейшего чувства вины. Возможно, Франсуа в чём-то оказался прав. Наверное, пусть даже и неосознанно, внутреннее «я» Коннора просто ждало момента, когда всё рухнет по вине Франсуа, чтобы его собственный следующий шаг не выглядел столь безжалостным.       — Малыш? — позвал Хадсон из гостиной. Только сейчас Коннор понял, что тот демонстративно не хотел заходить в спальню.       Бросив вещи как есть, Коннор вышел к нему и обнаружил Хадсона, сидящего на корточках перед тумбой под телевизором.       — Что там такое? — Коннор опустился рядом.       — Что будем делать вот с этим? — Хадсон приподнял две фоторамки, стоявшие в самом центре тумбы. Там на снимках Коннор и Франсуа позировали в обнимку, и губы Коннора почти касались лица Франсуа.       — Эм… — Коннор даже не помнил про эти фотографии. — Я могу вытащить их. Хотя таких снимков тут вообще-то сотни.       Хадсон закатил глаза, снял задние крышки рамок и вытащил фотографии.       — Сразу видно, что мужику под сорок. Кто в наше время вообще держит дома распечатанные фотографии в рамках?       — Эй, — со смехом отозвался Коннор. — Это жестоко. Разве ты у нас не против возрастных стереотипов?       — Нет, в отношении него я позволю себе побыть лицемером, — Хадсон повёл плечами и перевёл взгляд на Коннора. — Можно?       Коннор понял, что тот хочет выбросить снимки. Он пожал плечами и кивнул: фотографии ему были без надобности, да и оставлять их здесь не хотелось.       Однако Хадсон не просто выкинул их. Он сложил снимки вместе и решительно разорвал пополам. Затем совместил обрывки и порвал их снова, превращая в мелкие кусочки.       — С каких это пор ты стал таким ребёнком? — спросил Коннор.       — С сегодняшнего дня, — отрезал Хадсон, направляясь к мусорному ведру и выкидывая то, что осталось от фотографий.       Коннор с улыбкой покачал головой и вернулся в спальню. Он безуспешно пытался отыскать пару носков, которые Хадсон подарил ему на день рождения. Он снова выдвинул свой ящик — пусто. Проверил вещи Франсуа — тоже ничего.       Блять.       Оставался единственный вариант — Лос-Анджелес. И если только он не прихватил их туда случайно, просто ради напоминания о Хадсоне, то мотивов их нахождения там он не видел. В торонтском багаже их не оказалось, в Монреале тоже, и вот теперь здесь, в Ванкувере, они тоже отсутствовали. Ему жутко не хотелось признаваться Хадсону, что он, скорее всего, забыл его подарок в каком-нибудь случайном отеле.       Чёрт.       Застегнув чемодан, Коннор вытащил его в гостиную. Хадсон в это время увлечённо перебирал содержимое кухонных полок.       — Что ты там делаешь? — поинтересовался Коннор.       — Ты серьёзно собираешься оставить этому придурку свой протеин?       — Хадди, — усмехнулся Коннор.       — А что такого? — проворчал Хадсон, хотя явно валял дурака. — Этот козёл не заслуживает того, чтобы после его возвращения здесь оставались твои вещи.       — Но меня ведь здесь не будет, — мягко напомнил Коннор. — Не думаешь, что этого вполне достаточно?       Хадсон резко обернулся, посмотрел на него и тепло улыбнулся, оценив эти слова.       — Ладно, думаю, я всё равно победил.       — Ты что, соревнуешься?       — Соревнуюсь? — фыркнул Хадсон. — Скажешь тоже.       — Кстати, — добавил Коннор, — ты не заметил тут какую-нибудь посылку или конверт за время своего долгого пребывания в этой гостиной?       Хадсон мотнул головой.       — Может, оставили на ресепшене, — задумчиво произнёс Коннор. — Пойду проверю.       — А что там? — поинтересовался Хадсон.       — Мой браслет.       — Ох, — Хадсон кивнул. — Тогда сходи забери.       Коннору потребовалось меньше десяти минут, чтобы спуститься на первый этаж и вернуться с посылкой от Тейлор, внутри которой лежал браслет. Но стоило ему завернуть в коридор, ведущий к квартире Франсуа, он увидел, что Хадсон уже выставил его чемодан за дверь.       Коннор улыбнулся, заметив, как сильно тот рвётся поскорее убраться отсюда.       — Ты спешишь куда-то? — поддразнил его Коннор.       — Ага, остатки моей совести вопят о том, что я последний подонок, раз разгуливаю по его квартире с таким невозмутимым видом.       — Ладно, идём, — Коннор перехватил чемодан и потянул дверь на себя.       Хадсон так и остался стоять на месте, прижавшись спиной к косяку, и Коннору пришлось слегка подтолкнуть его вперёд, чтобы замок защёлкнулся.       — Вот и всё.       Хадсон промолчал, но его глаза ликующе поблёскивали: щелчок закрывшейся двери квартиры, за пределами которой остались все вещи Коннора, стал окончательным подтверждением того, что эта глава его жизни окончена.       — Ты выглядишь счастливым, — заметил Коннор. — Есть особый повод?       — Да нет, — с улыбкой отозвался Хадсон. — Так… ты забрал свой? — спросил он, вскидывая запястье, на котором уже красовался точно такой же браслет. Похоже, он надел его в ту самую секунду, когда узнал, что Коннор идёт за своим. И это… чёрт, это попало Коннору прямо в сердце. Хадсон прихватил его с собой умышленно, просто чтобы они снова могли надеть их практически одновременно.       Коннор тихонько рассмеялся и выудил из кармана присланный Тейлор свёрток. Он попытался неуклюже разорвать пакет зубами, проигнорировав брезгливый взгляд Хадсона — тот терпеть не мог, когда Коннор тащил в рот вещи, побывавшие в руках у сотен незнакомцев.       — Я же просил тебя не совать в рот всякую гадость, — Хадсон бесцеремонно выхватил упаковку и подцепил её ногтями, разрывая.       Он извлёк бордовый браслет и сложенный в несколько раз листок бумаги. Развернув его, Хадсон расплылся в широкой улыбке и протянул записку Коннору.       «Если ты ещё хоть раз снимешь его и где-нибудь посеешь, я лично оторву тебе голову».       Коннор рассмеялся — это было вполне в духе Тейлор. Сестра всегда рьяно поддерживала его дружбу с Хадсоном и порой в шутку твердила, что если Хадсон когда-нибудь расстанется с Кайли, Коннору не стоит терять времени даром.       Коннор снова ощутил приятное тепло в груди: он знал, что, когда придёт время и сестра обо всём узнает, она искренне за них порадуется. Ему безумно хотелось пережить те моменты, которые он когда-то мечтал разделить с Тейлор и Франсуа, но это стало невозможно после того, как сестра наотрез отказалась общаться с его парнем. Редкие семейные посиделки за всё время их отношений можно было пересчитать по пальцам.       Хадсон взял Коннора за руку и застегнул браслет у него на запястье. Затем он пристроил свою ладонь рядом, чтобы украшения оказались на одном уровне. Они принялись крутить руками, будто надели их впервые в жизни.       — Я и сам собирался высказать тебе нечто подобное, — усмехнулся Хадсон, кивая на записку Тейлор. — Но приятно осознавать, что в этом вопросе у меня есть надёжный союзник.       — Я его больше не сниму, — заверил его Коннор. Он шагнул вплотную и мимолётно коснулся губ Хадсона поцелуем. — Обещаю.       — Я тоже не сниму… — Хадсон вдруг прыснул от смеха, заставив Коннора недоумённо нахмуриться. — Ну и сентиментальные же мы придурки, какой ужас.       Коннор снова прильнул к его губам, на этот раз углубляя поцелуй. Долго это не продлилось: Хадсон заметно нервничал, чувствуя себя уязвимым посреди коридора. Коннор с улыбкой протянул руку, намереваясь переплести их пальцы, но Хадсон испуганно посмотрел по сторонам, а затем уставился на его ладонь. Коннор вопросительно вскинул брови.       — Нас могут увидеть, — шепнул Хадсон.       — Коридор абсолютно пуст, Хадди. К тому же ты только что меня целовал — какая разница, если я возьму тебя за руку? — Коннор слегка наклонился, перехватывая его ладонь. Сцепив пальцы в замок, они неторопливо направились к лифту. Но стоило им сделать всего пару шагов, как в кармане куртки Коннора зазвонил телефон. Он отпустил Хадсона, сдвинул чемодан к стене и вытащил мобильный.       На экране высветилось имя Франсуа. Коннор на мгновение переглянулся с Хадсоном и развернул к нему дисплей. Хадсон удручённо вздохнул и прислонился к стене.       — Да, — ответил Коннор, принимая вызов.       — Ты вообще, блять, в своём уме?! — закричал Франсуа. По тому, как резко переменился в лице Хадсон, Коннор понял: в беззвучном коридоре крик его бывшего был слышен довольно отчётливо.       — В чём дело? — У Коннора почему-то бешено заколотилось сердце. Он попытался отойти в сторону, чтобы Хадсон не слышал этих криков, но тот крепко схватил его за предплечье, удерживая на месте.       — Ты что, издеваешься надо мной, Коннор?! — бушевал Франсуа на том конце провода. — У тебя вообще мозги есть?!       — Может, ты сбавишь тон и нормально объяснишь, какого хрена тебе нужно? — огрызнулся в ответ Коннор.       — Какого хрена ты притащил его в мой дом? — прошипел Франсуа. — Зачем ты привёл его в наше пространство — в МОЮ квартиру? Ты, должно быть, надо мной издеваешься. Серьёзно. Тебе не кажется, что это перебор?       Коннор открыл было рот, но нужные слова никак не подбирались. Он посмотрел на Хадсона. Тот испуганно озирался по сторонам, точно опасаясь, что Франсуа вот-вот выскочит из-за угла. Вдруг его глаза намертво приклеились к косяку входной двери. Коннор проследил за его взглядом и похолодел: в правом верхнем углу была установлена камера видеонаблюдения. Он напрочь забыл о её существовании, хотя ему и в страшном сне не приснилось бы, что Франсуа станет следить за квартирой в режиме реального времени, находясь бог знает где.       — Он просто пришёл помочь мне собрать вещи. Я позвал его не для того, чтобы…       — И ты без зазрения совести поцеловал его прямо там? — надрывался Франсуа. — Поганишь моё пространство его присутствием? Ты чёртов подонок, Коннор, ты в курсе? Блять, мне нужно было понять всё ещё раньше. Прошло всего несколько дней, а ты уже… уже…       На мгновение Коннору стало чисто по-человечески жаль Франсуа: меньше всего ему хотелось, чтобы тот узнал обо всём именно так. На самом деле он бы предпочёл как можно дольше скрывать это от Франсуа. Тот и так был на взводе — взвинченный, злой, — и Коннор в глубине души опасался его непредсказуемой реакции на подобные новости.       Но одновременно с этим поведение Франсуа поражало поразительной наглостью. Этот человек умудрился пять раз переспать с другим, пока они состояли в отношениях, а теперь смеет отчитывать Коннора за невинный поцелуй после их официального разрыва? Да, Коннор понимал: он повёл себя некрасиво по отношению к личному пространству Франсуа. Определённую грань он всё же переступил. В этом плане его вина была ничуть не меньше, чем у бывшего парня… а может, всё же меньше. Кто знает. Но даже при таком раскладе Франсуа не имел никакого морального права закатывать сцены ревности. Во всяком случае, не в таких масштабах. Чёрт. Коннор искренне ненавидел своё вечное стремление оставаться благородным в любой ситуации.       — Я уже ухожу, — максимально спокойно ответил Коннор, заставляя себя пропускать мимо ушей оскорбления. — И какого хрена ты за мной шпионишь?       — Никто за тобой не шпионит! — отрезал Франсуа. — Я просто…       — Что? — надавил Коннор. — Проверял, не прихватил ли я лишнего?       — Не неси чушь, — огрызнулся Франсуа. — Пошёл ты к чёрту.       Договаривать не пришлось — Франсуа попросту бросил трубку. Коннор вздохнул и убрал телефон обратно в карман. Он закусил верхнюю губу, не решаясь встретиться взглядом с Хадсоном. Тот сам шагнул ближе, мягко взял его за подбородок, заставив приподнять голову.       — Ты как, в порядке? — Коннор кивнул, поскольку действительно чувствовал себя нормально. — Вот и отлично. Давай уйдём отсюда.       Хадсон коротко поцеловал Коннора в губы и на пару секунд прижался своим лбом к его. Затем он нежно мазнул кончиком носа по его щеке и отстранился. На этот раз Хадсон первым взял Коннора за руку и увлёк его за собой к лифту, хотя перед этим всё же посмотрел в камеру свирепым взглядом, будто надеясь столкнуться взглядом с Франсуа по ту сторону объектива.       Хадсон никогда не отличался агрессивным нравом, но Франсуа ухитрялся пробуждать в нём все самые тёмные стороны. В каком-то смысле оставалось лишь радоваться, что его не оказалось дома: Хадсон сомневался, что сумел бы сдержаться. Смотреть, как Франсуа в очередной раз поливает Коннора грязью, было выше его сил. Как он уже и говорил Коннору, если подобное повторится снова, то лучше бы ему в этот момент не быть рядом.

***

      К моменту приезда Коннора в ресторан Хадсон и Кайли уже ждали его на месте. Изначально они планировали, что Коннор заедет сначала за Кайли, а потом они вместе заберут Хадсона, но довольно быстро отказались от этой затеи: Коннор ни за что на свете не согласился бы находится с Кайли вдвоём в одной машине. Всю дорогу он только и делал, что ломал голову над тем, как вообще с ней поздороваться.       Настроение было паршивым. А ведь день начинался отлично: прошла встреча с командой СНЛ. Всё прошло весело и продуктивно, они даже назначили дату первой личной встречи в Нью-Йорке. Ник и Брэд всё время находились рядом, и по окончанию разговора Коннор попросил Ника ущипнуть его, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Тот действительно ущипнул его, оставив розовый след на предплечье.       Но затем всё полетело к чертям. На встрече со Стивеном и Натали те из кожи вон лезли, чтобы обсудить пункт контракта, под которым Коннор наотрез отказывался ставить подпись.       Разговор не заладился. Вообще всё пошло наперекосяк.       И дело не только в их постоянной пассивной агрессии — каждое слово, каждый скрытый намёк так и сквозили угрозами. Брэд и Ник держались молодцами: они твёрдо отстаивали свои позиции и не дали Коннора в обиду.       Однако позже его агенты высказали ему горькую правду: отступить можно прямо сейчас, но нужно готовиться к худшему — причём не только Коннору, но и Хадсону.       До встречи Елены с представителями журнала оставалось ещё несколько дней, и до тех пор ситуация оставалась туманной: сумеет ли Хадсон выбраться из этой ситуации без ущерба для карьеры? Все понимали, что огласки не избежать, ведь вокруг Хадсона разгорится судебный скандал. И всё же, если их план сработает, в конечном счёте это пойдёт ему на пользу.       А вот у Коннора веских оснований для расторжения контракта с САА по-прежнему не было. В отличие от Хадсона, его положение завидным назвать было нельзя. Он упирался до последнего, но его не покидало ощущение, что Стивен и Натали в любом случае считали себя победителями: они прекрасно понимали, какое бы решение Коннор ни принял, оно так или иначе по нему ударит.       Его пытались переубедить, уверяя, будто от него не потребуется ничего сверхъестественного: достаточно просто мелькать вместе на публике — прийти, побыть час-другой и уйти. Они снова завели разговор о его участии в весенне-летней Неделе моды в Нью-Йорке, а также упомянули премию «ГЛААД».       Они настаивали, что работа непыльная — ему всего лишь нужно сделать тех двоих видимыми для публики.       Коннор искренне симпатизировал Робби. Они отлично ладили, пусть на съёмочной площадке пересекались нечасто из-за отсутствия общих сцен. Впрочем, они с Хадсоном частенько заглядывали на съёмки эпизодов с Кипом и Скоттом, так что видеться с ним доводилось регулярно.       Вне работы, на совместных мероприятиях, они тоже сблизились. Коннор и сам рад был помочь: если Робби это действительно требовалось для продвижения и если обычное присутствие Коннора могло спасти положение, он бы согласился.       Коннор в какой-то степени жалел, что обстоятельства сложились именно так и вынудили его ответить отказом, невзирая на последствия. Вряд ли судебные разбирательства окончательно похоронят его карьеру или карьеру Хадсона — по крайней мере, не подобный скандал. Да, сотрудничать с другими брендами станет сложнее; его могут счесть проблемным артистом, ведь Хадсон в этой истории выйдет практически сухим из воды. Но Коннор со временем со всем бы справился — сменил бы вектор и доказал окружающим, что он творческая единица, в которую стоит вкладываться.       Вот только выплатить неустойку, которую САА потребует за досрочное расторжение контракта, Коннору было попросту нечем. От такого финансового удара быстро он не оправится, к тому же это свяжет ему руки в творческом плане, пожелай он какое-то время поработать независимо. Даже продажа квартиры в Лос-Анджелесе мало чем помогла бы. И это без учёта риска, что агентство найдёт способ и дальше портить жизнь Хадсону ради сохранения контроля над ним.       Страшно подумать, на что пойдёт САА в отместку за его упрямство. Вдруг они сорвут рекламные кампании, запланированные или находящиеся на стадии согласования? Или примутся распускать грязные слухи? А то и вовсе перекроют кислород, захлопнув перед носом все двери.       В конце концов, Коннор хоть и пользовался популярностью, но не обладал тем влиянием, каким располагало агентство в этой индустрии.       Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, пытаясь избавиться от раздражения, преследовавшего его последние пару часов.       Коннор заметил, как Хадсон помахал ему из другого конца зала, привлекая внимание, хотя он приметил их ещё с порога. Кайли сидела рядом с Хадсоном, держа в руке стакан с газировкой. К напитку она так и не притронулась — лишь увлечённо крутила трубочку, гоняя по дну кубики льда.       — Извините, — произнёс Коннор, едва подойдя к столику. — У меня с утра было две встречи, и вторая затянулась.       Хадсону даже говорить ничего не потребовалось — на его лице читалась крайняя тревога. По одному лишь виду Коннора стало ясно: встреча прошла вовсе не так, как хотелось бы.       При приближении Коннора Хадсон поднялся и коротко обнял его, пару раз похлопав по спине, после чего отстранился. Коннор перевёл взгляд на Кайли, но та упорно не отрывала глаз от своего стакана.       — Кайли?       Она не отреагировала. Хадсон легонько коснулся её плеча, и девушка встрепенулась, будто очнувшись от мыслей.       — Ой… — Она поднялась с места и вытерла влажные ладони о куртку. — Привет, Коннор.       Она протянула руку. Просто протянула руку…       Коннор едва не нахмурился, но вовремя рассудил: пожалуй, так даже лучше, иначе он почувствовал бы себя ещё паршивее. Мельком глянув на Хадсона, который тут же отвёл глаза, он пожал её ладонь.       В любой другой день она бы обняла его и чмокнула в щёку, но на этот раз ограничилась сухим рукопожатием. Коннор мысленно вздохнул, укрепившись в своей догадке: случившееся между ней и Хадсоном определённо было связано с ним. Иначе, каким бы натянутым ни вышло расставание, Кайли не стала бы отыгрываться на Конноре. Слухи об их романе с Хадсоном ходили всегда, и её они никогда не задевали.       Кайли опустилась на стул, Коннор сел напротив. Он приготовился к неловкому молчанию, но Хадсон поспешил разрядить обстановку.       — Так, — бодро начал Хадсон. — Что будем заказывать?       Коннор с Кайли одновременно уставились на него. Хадсон забегал глазами то на одного, то на другого, поспешно хватая телефон, чтобы отсканировать QR-код и посмотреть меню. Становилось очевидно: он из кожи вон лезет, лишь бы не пересекаться ни с кем из них взглядом.       — Честно говоря, я не голодна, — обронила Кайли, не сводя с Хадсона глаз.       — Я тоже, — поддержал Коннор.       Хадсон вздохнул и отложил телефон. Облокотившись на спинку стула, он беспомощно развёл руками.       — И что нам тогда делать? Будем сидеть и молча играть в гляделки? Если нас кто-нибудь увидит такими, это лишь подтвердит все те слухи, что блуждают по интернету.       Коннор мельком переглянулся с Кайли и опустил голову. Достав телефон, он всё же отсканировал код, изучая ассортимент.       Хадсон изначально выступал против этой затеи, но Кайли и Коннор, сами того не понимая, порознь настаивали на встрече, уверяя, что это лучший выход. Так что его досада была вполне объяснима: его вынудили согласиться, а теперь сами инициаторы шли на попятную.       — Кайли, может, закажем мороженое? — предложил Коннор, стараясь перебороть дурное расположение духа и неловкость. Если он хотел, чтобы план сработал и помог Хадсону (да и ему самому), следовало взять себя в руки.       Кайли, продолжавшая крутить трубочку, подняла голову и кивнула.       — Отлично, — отозвался Коннор. — Тогда возьмём одну порцию на двоих.       — Можно заказать побольше, на троих, — возразила Кайли. — Разделим на всех.       — Ох, нет, Хадди исключил сахар из своего рациона на время съёмок, да и у него сейчас куча тренировок, так что, думаю…       Коннор осёкся, поймав на себе пристальный взгляд Кайли. Предчувствие не обманывало: дружелюбным этот взгляд назвать было сложно. Чёрт. Он сболтнул лишнего?       — Я знаю, — непривычно холодно отрезала Кайли. — Но сегодня, полагаю, он может сделать исключение.       Она повернулась к Хадсону в ожидании ответа. Коннор поджал губы и откинулся на спинку стула, бросив на Хадсона мимолётный взгляд: меньше всего ему хотелось, чтобы тот чувствовал себя обязанным выбирать чью-то сторону. Он мог согласится съесть шарик мороженого или отказаться — это ведь ни на что не влияет. По крайней мере, Коннору так казалось.       — Немного можно, — уступил Хадсон. На лице Кайли заиграла торжествующая улыбка. Коннор не стал смотреть на Хадсона — просто кивнул и углубился в меню, выбирая вкусы.       Коннор постарался подавить детскую обиду и не зацикливаться на том, что Хадсон пошёл у неё на поводу. Хотелось верить, что ему действительно просто захотелось сладкого. Или же он пытался сгладить углы перед Кайли: сидеть тут втроём, пребывая в неведении насчёт некоторых деталей, для неё и так было сущим испытанием. Сдержав вздох, Коннор сосредоточился на выборе.       — И что конкретно нам делать дальше? — спросила Кайли. — Что, если нас тут никто не заметит?       — Хадди в любом случае выложит что-нибудь в Инстаграм, — отозвался Коннор, листая страницы в телефоне и задержавшись на описании десерта «Тропическая фантазия». — А если кто-то увидит нас вживую — это нам только на руку.       — Ты точно не против? — поинтересовался Хадсон у Кайли. Было видно, что он искренне переживает, не желая втягивать её во всё это против воли. — Мы можем всё отменить, если хочешь.       — Ну уж нет, — не поднимая глаз, отрезал Коннор. — Какого чёрта мы вообще тогда сюда припёрлись?       Чёрт. Следовало высказаться помягче, но дурацкое раздражение из-за того, что Хадсон поддакнул бывшей, взяло верх.       — Как насчёт ванильного мороженого с кусочками шоколада? Там ещё будет шарик шоколадного мороженого, — спросила Кайли, демонстративно проигнорировав обоих парней. — Вот это ассорти в конце меню, по-моему, в самый раз.       — Отличный вариант, — согласился Коннор, заблокировав экран и положив телефон на стол.       На пару мгновений воцарилась тишина. Коннор видел, что неловкость окончательно сковала Хадсона. Тот не знал, куда деть руки, и то и дело ёрзал на стуле, словно каждая новая поза казалась неудобнее предыдущей.       — Ты в порядке? — спросил Коннор.       Кайли тоже повернулась к сидевшему рядом Хадсону.       — Да, — бросил тот, поднимаясь. — Простите, я отлучусь в туалет.       Коннор едва сдержался, чтобы не попросить его сделать все свои дела прямо в штаны, но только не оставлять его одного наедине с Кайли. Атмосфера и втроём-то была накалена до предела, а если Хадсон уйдёт, Кайли вполне может сбежать. Ну или сам Коннор сделает ноги. Однако Хадсон уже размашистым шагом удалялся в сторону уборной, скрывшись между столиками прежде, чем кто-либо успел вставить хоть слово.       Коннор взглянул на Кайли и обнаружил, что та пристально смотрит на него. Они одновременно отвели глаза. Кайли скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, Коннор последовал её примеру, вытянув ноги под столом. Он уже потянулся за телефоном, когда девушка заговорила.       — Извини, что толком не поздоровалась, — тихо произнесла она. Коннор поднял взгляд, но Кайли смотрела в сторону. — Просто не знала, как себя вести.       Это стало окончательным подтверждением его опасений. Если раньше ещё оставались сомнения, что их с Хадсоном разрыв как-то связан с его персоной, то теперь они окончательно рассеялись. И как ему ответить?       — Я тоже не знал, как с тобой поздороваться.       Не слишком ли резко вышло? Кайли повернулась к нему, но понять её реакцию не удавалось. Лицо у неё обычно оставалось непроницаемо-серьёзным. Они с Хадсоном раньше подшучивали, что у неё вечно стервозный вид, когда она уходит в себя или ни на что не реагирует — это производило пугающее впечатление. Кайли была невероятно красива, и эта безупречность делала её ещё более неприступной.       — Почему? — спросила она.       — А почему ты не знала? — парировал Коннор вопросом на вопрос.       — Я первая спросила, — Кайли изогнула бровь. На её лице не дрогнул ни один мускул.       — Из-за неловкости от всей этой ситуации, — признался он. Это была чистая правда, пусть и не вся. — Мне как-то не по себе от того, что тебе приходится во всём этом участвовать.       — Я делаю это ради Хадсона, — она пожала плечами.       — Да, я знаю, — согласился Коннор.       Вновь воцарилось молчание, от которого Коннору стало совсем не по себе. Парню хотелось ляпнуть хоть что-нибудь, лишь бы заполнить паузу. К счастью, ему не пришлось: к столику подошла невысокая официантка с собранными в пучок под сеточку волосами и небольшим планшетом в руках.       — Вы готовы сделать заказ? — поинтересовалась она.       — Нам, пожалуйста, десерт «Страчателла», — произнёс Коннор, глядя на Кайли в ожидании подтверждения. Та кивнула. — И три ложки.       — Две, — поправила Кайли.       Коннор уставился на неё, но Кайли не сводила глаз с официантки. Та повторила заказ, и Кайли добавила к нему две бутылки воды. Когда девушка отошла, Кайли посмотрела на Коннора и едва заметно улыбнулась.       — Он ни за что не притронется к сладкому при таком режиме тренировок, — заметила она, устраиваясь поудобнее. — Пусть лучше сидит, пьёт воду и смотрит, как мы едим.       Коннор кивнул, немного опешив от столь резкой перемены в её настроении. Напряжение понемногу отпускало — возможно, им удастся пережить этот день без грандиозного скандала. Он лихорадочно соображал, как поддержать беседу и не допустить новой вспышки враждебности, поэтому решил зайти с козырей.       — Как там Гизмо? — спросил Коннор, посчитав эту тему самой безопасной. К тому же Хадсон торчал в уборной неприлично долго — не случилось ли у него расстройство желудка?       — Отвезла его к отцу, — ответила Кайли. — Не люблю оставлять его одного, а брать с собой не хотелось — пришлось бы держать его в переноске. Он слишком непоседливый, чтобы просто мирно сидеть у стола.       — Никогда не замечал в нём непоседливости, — заметил Коннор.       — Это потому, что ты ему нравишься, — она слегка поморщилась. — Из симпатии к тебе он просто ещё не выпускал наружу своего внутреннего демона.       — Не думал, что заслужил такую преданность, — улыбнулся Коннор.       Кайли молча разглядывала его несколько секунд. Затем она отвела взгляд, шумно вздохнула и опустила руки.       — Симпатичный браслет, — обронила она, и у Коннора внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.       — Эм… — только и выдавил он, натянув вымученную улыбку.       Только сейчас до него дошло, что они с Хадсоном оба сидели с этими браслетами на руках прямо перед ней. С теми самыми браслетами, ставшими причиной кучи недопониманий и проблем. Поначалу Кайли относилась к ним спокойно, но теперь, когда для неё, видимо, стала понятна роль Коннора в их расставании, его захлестнуло чувство вины.       Ему захотелось одёрнуть рукав, чтобы спрятать украшение, и этот жест не укрылся от её глаз.       — Коннор?       Он поднял на неё глаза, ожидая продолжения.       — Ты ведь в курсе, что мы с Хадсоном расстались?       — Э-эм… — Чёрт, чёрт, чёрт. Сердце Коннора на мгновение замерло, а затем бешено заколотилось. — Да… — выдохнул он едва слышно. — Мне жаль. — Он тяжело сглотнул. — Мне правда очень жаль, что вы… ну, в смысле, я…       Издевательство какое-то. То, как слова застревали у него в горле, было равносильно клейму «ВИНОВЕН» во весь лоб. Будь он твёрдо уверен в собственной невиновности, дышалось бы легче, но это было не так. Говорить с ней об этом лицом к лицу оказалось невыносимо тяжело.       Кайли снисходительно хмыкнула, слыша его заикание.       — А ты знаешь, почему мы расстались?       — Что? — опешил он. — Нет, понятия не имею.       Кайли слегка прищурилась, после чего кивнула. Она посмотрела в сторону уборной, проверяя, не возвращается ли Хадсон. Коннор тоже проследил за её взглядом — пусто.       — Хадсон часто разговаривает во сне, — произнесла Кайли.       На этот раз в её голосе проскользнула явная грусть. И она снова принялась вертеть соломинку в нетронутом стакане с газировкой, где уже вовсю таял лёд.       — Серьёзно?       Коннор озадаченно склонил голову набок. В голове не укладывалось, как болтовня во сне могла послужить причиной разрыва. Кайли, заметив его недоумение, негромко рассмеялась, что запутало его ещё сильнее.       — Ага. — Она наконец придвинулась к стакану и сделала глоток, забавно сморщив нос. — Это изрядно мотало мне нервы.       — Вы расстались из-за того, что он не давал тебе спать?       Коннор почувствовал себя полным идиотом. Он никак не мог уловить суть её намёков. Хотя к этому моменту у него уже закралось чёткое подозрение, что он как-то замешан в этой истории. Неужели Хадсон сболтнул во сне что-то лишнее?       Ему хотелось возразить, сказать, что он никогда не замечал за Хадсоном подобного. Наверное, оттого, что засыпая рядом с ним, он чувствовал себя таким счастливым и спал без задних ног. Но заявлять бывшей своего… пока ещё никак не названного Хадди, что он не в курсе его ночных привычек, было плохой идеей. Не стоило признаваться ей в лицо, что они спали вместе — пусть даже она наверняка обо всём догадывалась.       — Вроде того, — уклончиво ответила Кайли. — Но я имею в виду… — Она снова заглянула Коннору за спину, затем посмотрела на него, улыбнулась и оборвала фразу: — Хадс идёт.       Обернувшись, Коннор увидел Хадсона, который плёлся обратно черепашьим шагом, словно намеренно оттягивая возвращение. На ходу он вытирал ладони о штанины.       Хадсон вновь опустился на стул рядом с Кайли и поочерёдно взглянул на них. Щёки у него слегка порозовели. Коннору стало искренне его жаль: если уж ему самому было не по себе, то Хадсону сейчас приходилось в сто крат тяжелее.       — Ну что? — спросил Хадсон. — Вы сделали заказ?       В ту же секунду перед ними оказалась официантка, ставя на стол заказанное: вазочку с мороженым и две бутылки воды.       Заметив всего две ложки, Хадсон промолчал. Коннор внутренне усмехнулся: по тому, как тот уставился на приборы, можно было поклясться, что тот лихорадочно думает, чьей ложкой ему придётся есть — Коннора или Кайли.       — Кайли сказала, что порция слишком мала на троих, — соврал Коннор, хотя вазочка была огромной. — Так что мы управимся с ней вдвоём.       — Точно, — подтвердила Кайли, подцепляя ложкой шарик мороженого с кусочками шоколада.       Хадсон переводил взгляд с неё на Коннора, уже вооружившегося второй ложкой. На его лице отразилось полнейшее недоумение: Хадсон наверняка гадал, сколько же он провёл в туалете, раз они успели так спеться.       — Можешь попить водички, — поддразнил его Коннор. — Ну или закажи себе что-нибудь другое.       — Да нет, я пас, — растерянно отозвался Хадсон. — Воды будет достаточно.       Они принялись есть мороженое, и, к удивлению Коннора, Кайли увлечённо заболтала обо всём на свете. Сначала она рассказала историю о клиентке, которая меньше полугода назад набила в её студии имя своего парня, а буквально на прошлой неделе прибежала перекрывать его мордочкой собаки. Потом поделилась планами о расширении бизнеса: они с напарницей подумывали открыть ещё одну точку, но сомневались насчёт мастеров, которых им придётся нанимать. Они столько лет работали бок о бок, и полноценно запустить филиал получится лишь в том случае, если одна из них переедет в новый тату-салон руководить процессом. Но ломать привычный уклад им всё же не хотелось, так что вопрос оставался открытым.       Коннор засыпал её вопросами о работе, о Гизмо и даже о сестре. За всё это время Хадсон не проронил ни слова. Он безмолвно наблюдал за тем, как они уничтожают десерт, и в какой-то момент даже заснял на видео, как Коннор дурачится.       — Ты в порядке? — поинтересовался Коннор.       Хадсон замялся на пару секунд, будто не сразу сообразив, что обращаются к нему. Затем он кашлянул и кивнул. Парень бросил взгляд на Кайли, и та приветливо ему улыбнулась, отчего тот окончательно запутался.       У Кайли зазвонил телефон. Оставив ложку торчать в подтаявшем шарике мороженого, она поспешно ответила на вызов. Выходить из-за стола она не стала, так что Коннор и Хадсон послушно замолчали.       — Ой, да, секунду, — произнесла она.       Отняв телефон от уха, она развернула экран к себе — собеседник переключился на видеосвязь.       — Мой малыш! — сюсюкающим голосом протянула Кайли.       На том конце провода ей сказали, что Гизмо уже полчаса сидит под дверью и наотрез отказывается оттуда уходить, судя по всему, дожидаясь возвращения своей «мамочки» Кайли или «папочки» Хадсона. Услышав это, Хадсон воровато покосился на Коннора, но тот лишь невозмутимо отправил в рот очередную ложку мороженого.       Затем Кайли повернула телефон так, чтобы в кадр попадали и она, и Хадсон. При виде Гизмо на экране лицо Хадсона засветилось. Собеседник без конца звал кота по имени, словно подтверждая свои слова — тот действительно упорно караулил их у порога.       У Коннора во рту разлился горько-сладкий привкус, и даже мороженое больше не приносило радости: поведение Хадсона и Кайли выглядело чересчур уж домашним. Они сидели рядом, плечом к плечу, так близко, что чувствовали дыхание друг друга, и умилялись из-за поведения их кота, который скучал по ним и капризничал. Блять, от них всё ещё за версту веяло аурой крепкой пары.       Коннор даже не заметил, как в упор буравит Хадсона взглядом, пока тот не повернулся. Их глаза встретились. Коннор понимал, что вид у него весьма красноречивый: упёршись локтями в стол, он ковырял десерт с такой яростью, будто пытался порезать ложкой кусок жёсткого мяса. Хадсон мгновенно отвёл взгляд, отстранился от Кайли и даже слегка отодвинулся на своём стуле. Он по-прежнему оставался в поле зрения камеры, но увеличил дистанцию между ними на добрых пару сантиметров. Коннору этого хватило.       Хадсон расплатился за мороженое, воду и ту самую газировку, к которой Кайли почти не притронулась. Все трое прекрасно понимали, что привлекли к себе внимание: посетители провожали их взглядами до самого выхода. Коннор рассудил, что так даже лучше — ради этого всё и затевалось. Но почему-то, натягивая куртку, он приложил максимум усилий, чтобы хорошенько спрятать свой браслет. Меньше всего ему хотелось, чтобы весь смысл сегодняшней встречи сошёл на нет и только усугубил ситуацию.       На улице возникла заминка: никто толком не понимал, куда двигаться дальше. Коннору не терпелось поскорее остаться наедине с Хадсоном, чтобы излить ему душу по поводу утренних событий. Он хотел рассказать ему не только о провальных переговорах с САА, но и поделиться новостями об участии в СНЛ, расписать в подробностях все те задумки, которые они обсуждали, ведь его распирало от искреннего восторга.       — Ну что, поехали?.. — обратился Коннор к Хадсону, указав большим пальцем в сторону парковки.       Хадсон на мгновение перевёл взгляд на Кайли, а затем снова посмотрел на Коннора.       — Эм… — Он замялся, виновато опустив глаза, но тут же поднял голову. — Я… э-э… я тут подумал… в общем, я лучше поеду с Кайли.       У Коннора на лице, должно быть, отразилась вся гамма шока, потому что Кайли не выдержала его взгляда и отвернулась, а Хадсон уставился на него так, словно забыл дышать.       Какого хрена ему нужно было ехать с ней?       — Да, конечно, — выдавил Коннор. Его губы дрогнули в подобии кривой усмешки, хотя он сам слабо соображал, что делает.       — Увидимся позже, ладно? — Хадсон скорчил просящую гримасу, приподняв один уголок губ и сощурившись, будто заранее готовился к бурной сцене.       — Спасибо за помощь, Кайли, — произнёс Коннор, проигнорировав слова Хадсона. — Береги себя.       — Ты тоже, — слегка растерянно ответила та.       Напоследок Коннор всё же взглянул на Хадсона. Ему не хотелось вести себя как последний мудак и демонстративно его игнорировать. Хотелось верить, что Хадсон собирался уехать с ней исключительно ради конспирации: попадись они кому-нибудь на глаза и совместный уход Хадсона с Коннором со стороны выглядел бы подозрительно. Ну или же он просто хотел по-человечески поблагодарить Кайли за сегодняшнее спасение их задниц.       Коннор презирал себя за эту детскую ревность к бывшей девушке Хадсона. К той самой девушке, которая, сама того не ведая, выручала их из беды, разыгрывая спектакль, в котором доля правды всё же присутствовала.       — Созвонимся, — бросил он Хадсону и кивнул, а затем резко развернулся и зашагал к своей машине.

***

      Коннор лежал на гостиничной кровати, подложив под голову и спину три подушки. Закинув ногу на ногу, он держал телефон на животе. Поскольку он удалил соцсети, ему оставалось лишь лениво листать «Нетфликс» в поисках чего-нибудь интересного, чтобы после вывести картинку на экран телевизора.       С тех пор как они разошлись у ресторана, прошло чуть больше четырёх часов, а Хадсон не написал ему ни одной строчки. Коннору срочно требовалось переключить внимание и утихомирить лавину нахлынувших чувств. Иронично: оказавшись по другую сторону баррикад, он вдруг отчётливо осознал, что испытывал Франсуа всякий раз, когда Коннор уходил, чтобы провести время с Хадсоном или когда они ругались из-за пустяков и Коннор часами не выходил на связь.       Он несколько раз порывался написать Хадсону. Набирал и раз за разом стирал сообщения: «Ты скоро?», «Ты где?», «Ты всё ещё с ней?», «Ты приедешь?».       Но палец каждый раз жал на удаление — не хотелось давить, выглядеть неуверенным в себе или вести себя как собственник. Коннор и мысли не допускал, что Хадсон способен предать его доверие. Тот чётко дал понять, что к Кайли не вернётся, и Коннор ему верил. Так что за эти четыре часа у него не возникло опасений, что Хадсон сделает что-то за его спиной.       Причина его досады крылась в куда более глупом чувстве — обычном детском капризе из-за неоправданных ожиданий. Ему нестерпимо хотелось остаться наедине с Хадсоном. Хотелось видеть его, обнимать, целовать. Хотелось, чтобы тот был рядом. А ещё хотелось провести с ним наедине эти дни в Ванкувере, пускай даже безвылазно торча в четырёх стенах отельного номера.       Пожалуй, это была чистой воды ревность — ревность к чужому времени, которое он эгоистично желал присвоить себе. Впрочем, Коннор тут же пресёк эти мысли, посчитав их токсичными. Тем не менее глухое раздражение никак не утихало. Хадсон уехал с Кайли и даже не удосужился его предупредить, насколько это затянется. Как бы там не было, она ведь его бывшая девушка.       Ещё пару минут он бесцельно листал каталог, толком не вчитываясь в названия, ведь посмотреть какой-нибудь фильм совершенно не хотелось — ему просто требовалось хоть как-то утихомирить бурю в душе. Поняв, что занимается ерундой, он заблокировал экран и отшвырнул телефон в сторону. Тяжело вздохнув, Коннор прикрыл глаза предплечьем, а вторую руку оставил лежать на животе.       Наверное, он задремал или просто глубоко ушёл в свои мысли, потому что от внезапного стука в дверь вздрогнул всем телом.       Сомнений не возникло — пришёл Хадсон, ведь кроме Ника и Брэда никто не знал его местоположения. Ну не агенты же решили придти к нему на ночь глядя? Прежде чем подняться, Коннор сверился со временем на телефоне: 19:41. Точно Хадсон, Ник и Брэд в такое время без предупреждения не приходили.       Он поднялся, дошёл до двери, распахнул её и сразу же зашагал обратно к постели. Выглядело это довольно глупо.       — Привет, — раздался за спиной голос Хадсона.       — Привет, — отозвался Коннор, плюхнувшись на прежнее место. Он снова взял телефон и снял блокировку.       — Ты злишься? — поинтересовался Хадсон.       Коннор, не отрывая взгляда от дисплея, качнул головой, продолжая бессмысленно гонять по экрану цветные иконки приложений.       — Нет, — наконец выдавил он, видя, что Хадсон молчит.       — Врёшь ведь, — Хадсон присел на край матраса, слегка задев бёдрами его ступни.       Коннор повторно заблокировал экран, опёрся руками о матрас и принял сидячее положение.       — Где ты был? — спросил он, мысленно порадовавшись, что его вопрос прозвучал вполне обыденно, и не был похож на допрос с пристрастием.       — В доме у семьи Кайли, — негромко ответил Хадсон, будто и сам понимая, что новость была так себе.       Коннор сухо хмыкнул и закатил глаза. Он опять потянулся к телефону, намереваясь спрятаться за ним от разговора, но Хадсон придвинулся ближе и перехватил его ладонь.       — Послушай, — поспешно заговорил Хадсон. — Я посчитал, что так будет правильно. Она ведь заходила ко мне домой, чтобы по-человечески попрощаться с моей мамой, вот и мне захотелось ответить тем же. Ей нужно было забрать Гизмо из дома отца, и я вызвался поехать с ней, чтобы нормально попрощаться с её родителями.       «Это справедливо», — подумал Коннор. Он поступил бы точно так же, сложись у него близкие отношения с семьёй Франсуа, да и Франсуа, возможно, тоже, будь он чуточку ближе с семьёй Коннора. Как Коннор уже не раз подмечал, их пары изначально отличались друг от друга, а значит, и финальные точки в их отношениях неизбежно должны были быть поставлены по-разному.       Коннор понимающе кивнул, однако остатки раздражения всё ещё давали о себе знать. Было очевидно, что Кайли останется значимой фигурой в жизни Хадсона, но пока он свыкался с этой мыслью и пытался нащупать формат их будущих взаимоотношений, ему хотелось дать волю собственным эмоциям. Только так можно было научиться справляться с ними, найти ответы и со временем начать вести себя по-взрослому.       — Ты ведь понимаешь меня, да? — с надеждой спросил Хадсон.       Коннору стало совестно: в глазах Хадсона сквозила мольба, будто тот до смерти боялся, что эта ситуация приведёт к глупой ссоре. Коннор сжал ладонь Хадсона и нежно погладил её большим пальцем.       — Понимаю, — искренне ответил он. — Но ты мог хотя бы предупредить меня, чтобы я не ждал тебя в неведении.       — Знаю, — согласился Хадсон. — Решение созрело спонтанно, прямо во время звонка насчёт Гизмо, поэтому я…       — Ладно, не важно, — перебил его Коннор. — Просто я решил, что это часть нашей конспирации.       — В смысле?       — Ну, я подумал, что ты не хочешь, чтобы нас увидели уходящими вдвоём, в то время как она уезжает в гордом одиночестве.       — Блять, — выдохнул Хадсон. — Я даже не подумал об этом. — Он на секунду прикусил нижнюю губу. — Не приди мне в голову это решение, я бы сразу поехал с тобой, и мы бы весь вечер провели вместе.       Хадсон сделал виноватое лицо, демонстрируя свои зубы.       — Всё нормально, — Коннор придвинулся к Хадсону вплотную, усаживаясь рядом. Он провёл пальцем по его щеке и мимолётно коснулся губ поцелуем. — Ты ел что-нибудь?       — Нет, — Хадсон покачал головой. — Я хотел поесть с тобой. — На его лице расплылась улыбка.       Коннор улыбнулся в ответ, чувствуя, как у него самого загорелись глаза.       — Чего бы тебе хотелось? — спросил Коннор, не убирая ладони с его щеки. — Закажем еду в номер или сходим куда-нибудь?       Хадсон накрыл руку Коннора своей ладонью, мягко отвёл её в сторону, поднёс к губам и поцеловал в центр ладони. Затем он поднялся на ноги и принялся стягивать куртку, которую всё ещё не снял. Он даже забыл стянуть обувь.       — Вот блять, — буркнул он, заметив эту оплошность.       Скинув ботинки, он аккуратно пристроил их возле прикроватной тумбочки.       — Пожалуй, я лучше останусь сегодня здесь.       — Останешься? — Коннор удивлённо приподнял правую бровь.       Возможно, Хадсон имел в виду лишь совместный ужин перед возвращением в дом его матери, но Коннор ведь изначально рассчитывал на то, что тот останется у него на всю ночь.       — Да, — подтвердил Хадсон, кладя куртку на небольшой диванчик в углу комнаты. — Я уйду пораньше, чтобы у тебя не возникло проблем из-за незарегистрированного постояльца в твоём номере.       — Этот номер был забронирован на двоих, — парировал Коннор.       Хадсон резко обернулся к нему, и Коннор прыснул от смеха. Когда парень попросил Ника подыскать ему отель, он отдельно подчеркнул, что ему нужен двухместный номер.       Ник не стал задавать лишних вопросов — он вообще никогда не лез с расспросами без крайней на то нужды. Но Коннор понимал, насколько странной выглядела подобная просьба, ведь обычно, прилетая в Ванкувер, он неизменно жил у Франсуа. И отсутствие бывшего в городе ничего принципиально не меняло — квартира также оставалась в его распоряжении. Так что просьба о двухместном номере наверняка окончательно сбила Ника с толку.       — Ты забронировал его, чтобы я остался? — спросил Хадсон, явно удивлённый и растроганный данным фактом.       — Ты не хочешь? — Коннор слегка надул губы. — Я соскучился.       Прошло всего ничего — от силы полтора дня, — но он и правда сильно тосковал по Хадсону. Коннор ловил себя на мысли, что это было чересчур: нельзя ведь так изнывать по человеку, которого видишь ежедневно. Но Хадсон действовал на него как наркотик: стоило им ненадолго расстаться, перестать быть рядом, как у Коннора начиналась настоящая ломка.       — Конечно хочу, — с улыбкой отозвался Хадсон. — Я тоже соскучился.       — Тогда иди сюда, — Коннор похлопал по матрасу рядом с собой.       — Не-а, — покачал головой Хадсон. — Я проголодался, сначала хочу поесть.       Коннор усмехнулся и потянулся за телефоном, чтобы выбрать что-нибудь из еды. Ресторан при отеле, скорее всего, ещё работал, но лучше всего было остаться в номере вдвоём и заказать то, чего им обоим действительно хотелось.       — Чего тебе хочется? — спросил Коннор вслед Хадсону, направившемуся в ванную.       — На этот раз выбор за тобой, — крикнул тот из-за двери. — Только не суши! — громко добавил он, заставив Коннора рассмеяться.       Коннор полистал приложение доставки и остановился на паре бургеров с индейкой и картофельными дольками. Он добавил пару соусов и два напитка без сахара.       — Малыш? — позвал Хадсон, когда наконец вышел из ванной.       Коннор поднял голову и вопросительно выгнул брови, ожидая продолжения.       — Кажется, мне придётся уйти.       — В каком смысле?       — У меня же нет с собой ничего для ухода за кожей, — пояснил он, кивнув в сторону ванной, и слегка похлопал себя по щекам. — Мне даже умыться нечем.       Коннор не сдержал смешка. Он не помнил ни единого случая, когда Хадсон пропустил бы свои вечерние процедуры — к уходу за лицом тот относился с маниакальной щепетильностью. Оформив заказ, Коннор заблокировал экран и подошёл к шкафу. Поскольку он изначально планировал уговорить Хадсона остаться хотя бы на ночь (и даже подумывал просто поставить его перед фактом), накануне он специально заглянул в магазин и кое-что прикупил.       Он достал небольшую прямоугольную сумочку со средствами, которыми, как он помнил, пользовался Хадсон.       — На одну ночь этого хватит? — спросил Коннор, протягивая её Хадсону. — Или ты всё ещё рвёшься уйти?       Хадсон посмотрел на него, колеблясь между растерянностью и умилением. Взяв косметичку, он открыл её и, увидев содержимое, расплылся в широкой улыбке.       — Ну ты и хитрюга.       Хадсон опустил сумочку на кровать, подошёл вплотную и обнял Коннора за талию.       — Значит, вот они — фирменные приёмчики Коннора Сторри?       — Приёмчики? — Коннор потянулся за поцелуем, но Хадсон уклонился, откинув голову назад. Коннор усмехнулся.       — Забавно наблюдать за вашим флиртом, сэр, — с ухмылкой заметил Хадсон.       — Я всегда о тебе забочусь, — Коннор склонил голову набок. — И всё равно сделал бы это, даже если бы не пытался заработать в твоих глазах очки.       — Тебе не нужно так стараться, — Хадсон покачал головой. — Не думаешь, что перебарщиваешь?       Коннор закинул руки Хадсону на плечи и принялся внимательно изучать его лицо. Хадсон улыбался, забавно сморщив нос, а в уголках его глаз собрались те самые лучики-морщинки, появлявшиеся только когда он был искренне счастлив. Боже, Коннор безумно любил этого парня.       — Мне хочется отдать тебе всё, что у меня есть… продемонстрировать всё, на что я способен, — признался Коннор. — Но я не хочу разбрасываться обещаниями, поэтому просто буду доказывать всё на деле.       Хадсон придвинулся ближе и снова поцеловал его, на этот раз чуть дольше, хотя поцелуй всё ещё оставался мимолётным.       — Я в каком-то смысле эгоист, сам знаешь, — шепнул Хадсон. — Надеюсь, для тебя это не проблема.       — Я уже говорил тебе и повторюсь снова, — Коннор прильнул к его губам, едва слышно выдыхая: — Я принимаю всё, что связано с тобой.       Коннор попытался поцеловать его глубже, но Хадсон отстранился: из кармана куртки, брошенной на диване, донеслась мелодия звонка.       — Подожди, — бросил Хадсон, уходя, чтобы ответить.       Пока Хадсон разговаривал, Коннор взял косметичку со средствами для ухода за кожей. Он зашёл в ванную и аккуратно расставил бутыльки у раковины. Затем он достал новую зубную щётку, освободил её от упаковки, надел сверху защитный колпачок и пристроил рядом со своей. Ситуация казалась до смешного нелепой: как обычные две щётки, стоящие в одном стакане, могли подарить столько умиротворения и счастья?       — Конни? — позвал Хадсон из комнаты.       По его тону Коннор сразу понял: что-то стряслось, — поэтому он поспешил выйти.       Хадсон уже натягивал куртку. Коннор растерянно нахмурился. Следом тот схватил ботинки, стоящие около тумбочки. На его лице была явная тревога.       — Что случилось? — спросил Коннор.       — С Гизмо что-то случилось, — прерывающимся голосом ответил Хадсон. — Кайли везёт его в ветклинику. Видимо, дело не в обычной капризности. То есть он выглядел вялым, но я списал всё на стресс из-за нахождения в чужом доме — он всегда так бунтует. Но… чёрт знает… она сказала…       — Хадди, — прервал его Коннор.       Он подошёл вплотную и обхватил его за плечи. Слова так и сыпались из Хадсона бурным потоком, он говорил слишком быстро, судорожно хватая ртом воздух.       — Тише, успокойся, ладно?       — Мне нужно идти, — наконец выдавил Хадсон. — Я должен убедиться в том, что всё в порядке.       — Разумеется, — отозвался Коннор, оглядываясь в поисках своей куртки. — Подожди секунду.       На ходу проверяя в телефоне, можно ли ещё отменить доставку, он направился к шкафу.       — Я тебя отвезу.       — Нет, — возразил Хадсон. — Я думаю… — Он смущённо отвёл глаза. — Думаю, мне лучше поехать одному.       — Что?       — Это наш кот, — тихо произнёс Хадсон. — Надеюсь, всё обойдётся, но мне не хочется, чтобы она чувствовала себя…       — Как? — перебил его Коннор.       В груди завязался тугой узел обиды и непонимания. Значит, ему там не место, потому что это их кот? Коннор ведь не навязывался и не претендовал на что-то — он просто хотел подставить плечо, подвезти, поддержать близкого человека, который явно пребывал в шоке. Но поехать с Хадсоном было нельзя, ведь чувства Кайли от его появления на горизонте сейчас были важнее?       Чисто по-человечески понять её состояние можно: коту плохо, ей, соответственно, тоже. Однако этот категоричный отказ больно ударил по самолюбию, заставив Коннора почувствовать себя абсолютно лишним.       — Извини, — поспешил оправдаться Хадсон. — Не хочу выглядеть уродом в её глазах, взяв тебя с собой.       — Серьёзно? — Коннор от изумления лишился дара речи.       — Я напишу тебе, как только освобожусь, ладно? — взмолился Хадсон. — Пожалуйста, не обижайся.       — Я не обижаюсь, — ледяным тоном ответил Коннор. — Просто поверить не могу, что моё присутствие теперь стало проблемой.       — Да дело вовсе не в этом, я просто хотел сказать…       — Иди уже, — прервал его Коннор. — Я не злюсь, и меньше всего тебе сейчас нужно выяснение отношений. Поезжай, узнай, что там стряслось.       — Конни… — Хадсон шагнул к нему.       — Держи меня в курсе, — Коннор мягко подтолкнул его к выходу.       Хадсон попытался поцеловать его на прощание, но Коннор слегка отстранился, так что поцелуй пришёлся в уголок губ.       — Иди, — добавил Коннор, пару раз похлопав его по плечу и отступая назад.       Хадсон с минуту разглядывал его, взволнованно покусывая изнутри щёку. Коннор видел, как тот разрывается между желанием остаться и необходимостью уйти. Но в итоге Хадсон лишь кивнул и вышел из номера.

***

      Коннор потерял счёт времени и не заметил, как уснул. Почувствовав, как чужие руки смыкаются на его талии, а к спине прижимается крепкая грудь Хадсона, он понял, что на дворе либо глубокая ночь, либо раннее утро. Плотные шторы остались незадёрнутыми, и в окнах чернело ночное небо. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь мягким свечением луны и звёзд. Этого скудного освещения едва хватало, чтобы только что открывший глаза Коннор смог хоть что-то разглядеть.       Повернув голову, он удостоверился, что его обнимает именно Хадсон. Коннор молча откинулся обратно на подушку. Хадсон уткнулся носом ему в шею и замер на несколько мгновений.       — Ну как всё прошло? — хриплым спросонья голосом поинтересовался Коннор.       — Всё обошлось, — прошептал Хадсон ему в шею. — Обычный лёгкий гастрит. Беднягу рвало, он был совсем вялый, отказывался от еды, и Ка… — Хадсон осёкся, не договорив имя бывшей. — Мы перепугались, что случилось что-то страшное, но после курса лечения всё придёт в норму.       — Рад за него, — отозвался Коннор. И он действительно искренне радовался спасению кота, вот только гнетущее чувство из груди никуда не делось.       — Ты всё ещё злишься? — Хадсон, приподняв голову, запечатлел поцелуй на его шее и крепче сжал объятия, словно умоляя поговорить.       — Нет.       — Пожалуйста, не ври мне.       — Что ты хочешь от меня услышать, Хадсон? — прежним хриплым голосом отозвался Коннор.       Хадсон резко отстранился и разжал руки.       — Послушай, — вспылил тот. — Она места себе не находила, я тоже был на взводе. Думаешь, приехать туда вдвоём в такой момент было бы красиво? Это просто несправедливо по отношению к ней.       Хадсон повысил голос, явно заняв оборонительную позицию, и Коннор понял, что тот начинает закипать.       — Всё нормально, — бросил Коннор.       Устраивать ссору он не собирался. Честно говоря, у него вообще пропало всякое желание разговаривать.       — Неужели меня так трудно понять? — не унимался Хадсон, слегка толкнув его в бок, чтобы добиться хоть какой-то реакции.       Коннор со вздохом сел на постели. Хадсон последовал его примеру. В итоге Коннор оказался посреди кровати, а Хадсон — на самом её краю. Коннор нащупал телефон и глянул на экран: 2:15 ночи.       — Как ты вообще вошёл? — спросил Коннор.       — Какая разница? — Хадсон заметно раздражался. — Взял с собой чёртов ключ, когда уходил. А что, нельзя было?       — Ты не мог бы успокоиться? — попросил Коннор. — Я не собираюсь с тобой ругаться.       — Я и не ругаюсь, просто ты сейчас ведёшь себя как мудак.       — Это почему же? — парировал Коннор.       Хадсон шумно выдохнул, вставая с кровати, щёлкнул выключателем настольной лампы, а затем снова опустился на край матраса.       — Я пытался поступить по совести, — произнёс он. — Но я ведь вернулся к тебе, разве нет? Я здесь.       — И мне нужно поблагодарить тебя за это?       — Что, прости?       — Послушай, — Коннор потёр заспанные глаза и помассировал переносицу. — Я прекрасно понимаю, что мне там было не место. Понимаю, что это чужое пространство, куда мне не следует соваться, но…       — Но?       — Ты обидел меня, Хадди, — Коннор повысил голос, но на крик не сорвался. — Я понимаю, что ты, возможно, чувствуешь себя виноватым, хоть я понятия не имею, что творится у тебя на душе, ведь ты упорно не хочешь говорить об этом. Но… как же я? Ладно, пускай в твоей жизни есть закрытые для меня двери, я и не пытаюсь туда попасть, но, чёрт возьми, я просто хотел тебя подвезти! Я не собирался что-то доказывать или метить территорию перед твоей бывшей.       — Я этого не говорил…       — Я понимаю, что она тебе не безразлична, это вполне естественно, особенно учитывая, как сильно она тебе сейчас помогает. Но я не хочу, чтобы мы задвигали собственные чувства на задний план каждый раз, когда на горизонте появляется она или кто-то ещё. И вообще, кто я для тебя?       — Мы сейчас серьёзно будем это обсуждать?       — Да, — отрезал Коннор. — Потому что, прежде всего, мы друзья, так ведь? С самого начала я был тем, кто всегда подставлял тебе своё плечо. И с какой стати я вдруг превратился в хрустальную вазу, вокруг которой нужно ходить на цыпочках? Почему тебе теперь приходится тщательно дозировать моё присутствие в твоей жизни?       — Это был единичный случай. По отношению к ней это было бы подло.       — Да что между вами стряслось на самом деле? — выпалил Коннор. — Я спрашивал кучу раз, а ты увиливаешь от ответа. Не думаешь, что объясни ты всё нормально, мы бы сейчас не ругались как идиоты? В твоих глазах я, должно быть, выгляжу жалким ревнивцем, который злится из-за того, что ты поехал к бывшей и не взял его с собой, — Коннор красноречиво всплеснул руками, — но ведь дело совсем в другом! Я просто не понимаю, почему моё появление там могло бы сделать ей больно.       Коннор выжидающе уставился на Хадсона, побуждая к ответу. Не дождавшись реакции, он продолжил:       — Я просто ничего не понимаю. Это из-за слухов? Так они появились не вчера. Эта канитель тянется с самого первого грёбаного дня, как всё завертелось, и, если ты забыл, я всегда был рядом, и никого это особо не волновало. Меня не задевает твоя поездка к ней, меня бесит твоя скрытность. Сколько ещё ты собираешься отмалчиваться? Я бы не настаивал, не будь это главным ключом к разгадке. Я не желаю ступать по минному полю всякий раз, когда ты…       — Она знает, — перебил его Хадсон. — Она всё знает.       Хадсон поднялся с места, тяжело вздохнув, прикусил нижнюю губу и уставился на Коннора. Эти слова пролили свет на многое — честно говоря, Коннор и сам догадывался, но ему требовалось услышать прямое признание, без завуалированных фраз, чтобы не пришлось самому собирать этот пазл, поскольку в разгадывании чужих намёков он никогда силён не был.       — И что это значит?       — А сам как думаешь? — огрызнулся Хадсон, окончательно потеряв терпение.       — Да чёрт его знает, вариантов уйма, Хад…       — Хадсон? — вскинулся тот. — Опять зовёшь меня полным именем только из-за того, что злишься?       — Вообще-то я собирался сказать «Хадди», — вздохнул Коннор, поднимаясь с кровати. — Так что она знает?       — Терпеть не могу, когда ты так произносишь моё имя.       — Что знает Кайли?       — Если ты ещё раз меня так назовёшь…       — Что она знает, Хадсон?       — Коннор, я тебя предупреждаю, — процедил Хадсон.       — Хадсон… Хадсон… Хадсон… — издевательски протянул Коннор, придвигаясь ближе.       — Ну и сволочь же ты, — бросил Хадсон, разворачиваясь к выходу.       Коннор в пару шагов нагнал его и перехватил за локоть.       — Извини, но ты никуда не уйдёшь, — отрезал Коннор. — Так что ей известно?       Хадсон резко обернулся и дёрнул рукой, пытаясь высвободиться.       — Что ты мне нравишься! — выкрикнул Хадсон ему в лицо. — Что ты уже чёрт знает сколько времени мне нравишься! И она в курсе, что я всё это время изменял ей — пускай мысленно, потому что все мои мысли были заняты тобой! Меня наизнанку выворачивало, когда я видел тебя с ним, у меня всё на лице было написано на каждом интервью, на съёмках, на любом видео! Любой дурак бы понял, что на тебя я смотрю совершенно иначе, не так, как на остальных!       Хадсон яростно хмурился, тяжело дыша от гнева. Коннор ошеломлённо замер, ощущая, как сердце на миг пропустило удар.       — Да, я изменял ей, — продолжал Хадсон, и его голос сорвался. — Своими мыслями, своими чувствами! Потому что ты стал для меня важнее всего на свете, потому что меня тянуло к тебе магнитом, потому что у меня буквально была ломка, когда тебя не было рядом! — последние слова он практически прокричал. — Теперь ты доволен?!       — Нет, — тихо отозвался Коннор.       — Это ещё почему? — хмыкнул Хадсон. — Что ещё тебе нужно знать?       — Кое-что ещё, — прошептал Коннор.       Хадсон шумно выдохнул, уперев руки в бока. На секунду он опустил голову, затем кивнул и снова выпрямился.       — Ну, выкладывай.       — Ты знал, что разговариваешь во сне?       — Что? — Хадсон мгновенно побледнел. — Откуда…       — Она мне сказала, — Коннор шагнул вперёд, но Хадсон попятился в сторону.       — И что конкретно она сказала?       — Только это, — пожал плечами Коннор, снова пытаясь сократить дистанцию.       Хадсон издал неопределённый звук и закатил глаза.       — Ах, ну да… — процедил он с неприкрытой горечью. — Хочешь знать, что ещё ей известно? Да, я разговариваю во сне. И пока я лежал с ней в одной постели, я стонал твоё имя. Когда я видел тебя во снах, у меня вставал член, потому что я хотел тебя. Даже в грёбаном Париже, где я пытался склеить наши с ней отношения, мне снился ты. А после нашей ссоры у меня дома ты снова мне приснился и я сквозь сон обнимал её, думая, что это ты! — Хадсон горько усмехнулся. — Вот что она знает. Вот почему я не хотел, чтобы ты поехал со мной. По-твоему, я должен был притащить с собой парня, на которого дрочу в своих фантазиях, когда мы с ней думали, что наш кот умирает?       — Хадди…       — Теперь ты доволен? — Хадсон окинул его взглядом с ног до головы. Коннор понимал: высказав всё, тот наверняка почувствовал облегчение, но обида и уязвлённое самолюбие никуда не исчезли. — Пожалуй, мне лучше уйти.       Хадсон развернулся, но Коннор рванул его за руку, развернул кругом и намертво прижал к стене. У Хадсона мелко подрагивали губы и подбородок. Коннор не мог понять, сдерживает ли тот слёзы (хотя Хадсон плакал крайне редко) или же его тело так реагировало на сильнейшее эмоциональное перенапряжение.       — Тише, — прошептал Коннор, мягко обхватив пальцами его подбородок. — Прости меня.       Хадсон попытался отвернуться, но Коннор мягко, но настойчиво заставил его посмотреть на себя.       — Я вовсе не хотел, чтобы этот разговор принял такой оборот.       — Да, конечно, — буркнул тот, всё ещё кипя от злости.       — Я говорю совершенно искренне, — тихо повторил Коннор. — Мне просто хотелось понять, откуда вдруг взялись эти новые правила.       — Никто и не говорил о правилах, — огрызнулся Хадсон.       — Прямым текстом — нет, но по факту так и вышло, разве нет? — Коннор переместил ладони на его щёки, бережно поглаживая кожу большими пальцами. — Я не думал, что нас так занесёт, но обещаю: отныне, если ты попросишь меня держаться за версту от всего, что связано с ней, я без лишних вопросов отступлю в сторону.       — Ага.       — Я серьёзно. — Коннор прильнул губами к его челюсти, покрывая её поцелуями. Хадсон дёрнул головой, но не смог отстраниться. — Теперь я хотя бы понимаю, чем чревато моё появление. Я ведь ничего не знал.       Хадсон уставился ему прямо в глаза, продолжая молчать. И всё же Коннор слишком хорошо его знал, чтобы понять: лёд тронулся. Коннор ведь не просто закатил истерику на ровном месте — до этой минуты он понятия не имел об истинных причинах расставания Хадсона и Кайли. И без этой болезненной честности он просто не смог бы понять, почему Хадсон так отчаянно оберегает это пространство.       — Это так унизительно, — пробормотал Хадсон.       Он попытался опустить глаза, но Коннор придержал его за щёку, не позволяя отвернуться.       — Что именно? — мягко спросил Коннор.       — Всё, что я сейчас тебе рассказал.       — Почему?       — Ты сам прекрасно знаешь. Я не собираюсь повторять ещё раз.       — Хадди…       — О, теперь я снова Хадди? — с горькой усмешкой подколол тот.       — Ты всегда для меня Хадди, но при этом остаёшься моим Хадсоном, — отозвался Коннор. — Если я и называю тебя полным именем, то вовсе не из-за…       — Я же говорил, что мне это не нравится и я просил тебя так не делать, а ты пообещал, что этого больше не повторится.       — Ну, насчёт «пообещал» это не совсем правда, — Коннор слабо улыбнулся. — Но я признаю, что согласился не называть тебя так, когда я на взводе. Да, я сглупил, но я всего лишь хотел тебя подразнить.       — Мне это не нравится, — упрямо повторил Хадсон.       — Новое правило? — с улыбкой уточнил Коннор.       — Да никто не говорил про правила.       — Ты не говорил, зато скажу я. — Коннор снова прильнул к его челюсти, и на этот раз Хадсон не стал уклоняться. — Правило первое: не называть тебя Хадсоном. По крайней мере, глядя тебе в глаза.       Коннор слегка отклонил его голову назад и поцеловал в шею. Ладони Хадсона легли ему на талию; Коннору показалось, что тот сейчас оттолкнёт его, но парень, напротив, притянул его к себе ещё ближе.       — Правило второе, — прошептал он прямо ему в кожу, щекоча её кончиком носа, — больше никогда на тебя не давить.       Чуть отстранившись, он снова приподнял подбородок Хадсона, вынуждая встретиться взглядами.       — Правило третье: мы больше никогда и ни при каких обстоятельствах не доводим наши разговоры до такого абсурда.       — Ты же сам сказал, — глухо отозвался Хадсон. — Видимо, есть вещи, которыми мы просто не можем друг с другом поделиться.       — Нет, — Коннор решительно мотнул головой. — Все наши размолвки происходили исключительно из-за этого. — И добавил: — Ты не хотел рассказывать про ситуацию с Кайли только потому, что тогда тебе пришлось бы признаться во всём остальном.       — Да. — Хадсон опустил глаза. — И приятного тут мало, мне правда стыдно.       — Да чего тут вообще можно стыдиться? — Коннор переместил ладонь с его щеки на шею. — Того, что я прихожу к тебе во снах? Что ты думаешь обо мне в таком ключе?       — Хватит, — попросил Хадсон, упираясь руками ему в пояс и пытаясь уйти, но Коннор прочно стоял на ногах, не позволяя отстраниться.       — Если это постыдно, то знай: я точно так же хотел тебя. Ещё до того, как окончательно осознал, что влюбился. — Коннор жадно ловил малейшие изменения в выражении лица Хадсона. — Ещё тогда, когда мы ели суши у тебя дома, я до безумия хотел тебя поцеловать. Я сорвался в Лос-Анджелес в надежде убежать от этих чувств, но подсознание бунтовало против любых попыток задушить то, что я так упорно игнорировал.       — Правило четвёртое, — с иронией подхватил Хадсон, — не лгать друг другу ради напускного спокойствия.       — Хадди… — Коннор прижал ладонь к центру его груди. — Ты мне нравишься. Безумно нравишься. С самой первой нашей встречи.       У Хадсона от изумления расширились глаза. Он приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но из его груди вырвался лишь тихий вздох.       — С той самой секунды, как увидел тебя на экране, — продолжал Коннор, — я тогда застыл на мгновение, почувствовав какую-то невидимую связь между нами. Ты запал мне в душу с самого начала — настолько сильно, что я тут же бросился искать тебя в соцсетях. Ведь если бы мы оба не получили эти роли или её получил бы кто-то один, я всё равно безумно хотел остаться с тобой на связи. Я бы из-под земли достал способ подобраться к тебе поближе.       Коннор грустно улыбнулся.       — Но я слишком быстро узнал, что ты несвободен… и мне пришлось довольствоваться ролью простого друга.       Хадсон слегка надавил Коннору на поясницу, чтобы получше разглядеть его лицо. Он озадаченно нахмурился, переваривая услышанное.       — И я тоже был с тобой не до конца откровенен, — признался Коннор, — когда рассказывал об истинных причинах нашего с Франсуа разрыва.       — Ты не обязан говорить, если…       — Мы расстались, потому что мыслями я неизменно возвращался к тебе, — прошептал Коннор. — Как бы усердно я ни пытался спасти те отношения, меня всё равно тянуло к тебе. Ты всегда был в приоритете. — Коннор сглотнул, собираясь с духом. — Потому что я тоже изменял… ведь с самого первого дня всё моё существо стремилось только к тебе. Я всегда был влюблён в тебя и, видимо, оказался достаточно эгоистичным и жадным, чтобы требовать большего. — Он не сводил с Хадсона глаз. — И даже теперь, когда ты рядом… мне всё ещё мало.       Хадсон резко обхватил Коннора за затылок и с силой притянул к себе, грубо и неуклюже впиваясь в его губы. Коннор упёрся рукой в стену рядом с головой Хадсона, стараясь не слишком наваливаться на него всем телом. Разомкнув губы, он жадно ответил на поцелуй, смакуя вкус его губ, языка и слюны.       Свободная рука Коннора скользнула с груди Хадсона на его спину, прижимая к себе ещё плотнее. Хадсон выгнулся навстречу, всем телом ища этой близости. Он углубил поцелуй, и Коннор ответил с не меньшей страстью, с упоением поддерживая заданный темп. Одна рука Хадсона запуталась в его кудрях, а вторая лихорадочно поглаживала лицо.       Коннор на мгновение отстранился, чтобы глотнуть воздуха. Сердце бешено колотилось в груди, а лёгкие буквально умоляли о кислороде.       — Правило пятое, — с улыбкой выдохнул он. — Начал дело — доводи его до конца.       Коннор перехватил руку Хадсона и увлёк её вниз, к своему паху, где уже вовсю разгорался пожар. Напряжённый член тесно упирался в ткань боксеров и штанов, прося прикосновений.       Тогда Хадсон упёрся ладонью в грудь Коннора и попятился назад, увлекая его за собой, пока они не упёрлись в край кровати, после чего он толкнул его на матрас. Коннор повалился навзничь, но тут же приподнялся на локтях, чтобы не упускать Хадсона из виду. Он улыбался — Хадсон также искренне улыбался в ответ, и даже в тусклом полумраке номера Коннор отчётливо видел лихорадочный блеск в его глазах.       — Против этого я точно ничего не имею.       С этими словами Хадсон наклонился и одним уверенным движением стянул с Коннора штаны вместе с бельём. Обнажившись, налившийся член Коннора слегка качнулся, прижавшись к низу живота. Коннор окончательно откинулся на кровать, попутно стягивая через голову футболку и оставаясь абсолютно голым.       Тем временем Хадсон жадно сканировал взглядом каждый сантиметр его тела, завороженный точно так же, как и в самый первый раз. Следом он стремительно сбросил собственные штаны с бельём и точным движением избавился от футболки. Он стоял полностью обнажённым, и его собственный возбуждённый член требовал разрядки.       Коннор любовался им — он готов был без конца повторять, насколько Хадсон великолепен: безупречная, словно светящаяся изнутри кожа, рельефные крепкие мышцы. Его парень был невероятно, умопомрачительно красив.       — Иди ко мне, — почти умоляюще позвал Коннор.       Он ожидал, что Хадсон, как и в прошлые разы, опустится перед ним на колени и возьмёт его член в рот. Тот быстро всему учился, и с каждым разом у него выходило всё лучше, так что Коннору уже не терпелось ответить взаимностью.       Однако у Хадсона были другие планы. Он забрался на кровать и оседлал Коннора, упёрся коленями по обе стороны от его бёдер, прочно фиксируя их на месте. Стоило Коннору скользнуть своим членом по его плоти, как член Хадсона возбуждённо дрогнул.       — Хочу кое-что попробовать, — прерывисто прошептал Хадсон.       Коннор попытался приподняться, обхватив его за бёдра, чтобы притянуть к себе вплотную, но без опоры на руки сделать это было тяжело. Хадсон упёрся ладонью ему в грудь, вынуждая снова откинуться на спину и опереться на локти.       Затем он низко склонился над ним, дразняще провёл языком по приоткрытым губам Коннора, но целовать не стал. Вместо этого он принялся покрывать поцелуями его челюсть, а следом спустился к шее. Их возбуждённые члены теперь плавно тёрлись друг о друга, и от этого умопомрачительного трения у Коннора сквозь зубы вырвался судорожный вздох. Чёрт, до чего же было хорошо.       Хадсон взглянул на него и довольно усмехнулся. Коннор прекрасно знал, насколько для Хадсона важны звуки и картинка: того невероятно заводили чужие стоны, прерывистое дыхание и рваные вздохи, а ещё он обожал наблюдать за тем, как легко и быстро Коннор плавится от желания в его руках.       Сменив позу, Хадсон плотно прижался ягодицами к бёдрам Коннора. Он обхватил его член пальцами, слегка сжимая, и Коннор низко застонал от этого прикосновения; контраст прохладных пальцев и горячей, напряжённой кожи был просто невероятным. Хадсон принялся за неспешные ласки, совершая плавные круговые движения у самой головки, а затем скользя ладонью до середины члена.       — О-ох, блять… — выдохнул Коннор, зажмурившись и запрокинув голову, отчего его шея полностью обнажилась.       Хадсон двигал рукой с идеальной скоростью и нажимом. Бёдра Коннора непроизвольно дёргались, но Хадсон упрямо наваливался на его ноги всем весом, лишая возможности пошевелиться.       — Быстрее, — взмолился Коннор.       — Не-а, — отказался Хадсон. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, — прерывисто добавил он. — Прямо сейчас.       Коннор распахнул глаза; его лицо исказилось от удовольствия, рот был полуоткрыт, а дыхание сбилось. Хадсон поймал его взгляд и, не отрываясь, с дерзкой ухмылкой на лице, слегка подался вперёд, сложил губы трубочкой и обильно плюнул прямо на его член.       Тёплая влага скользнула от головки вниз по стволу, но прежде чем она успела капнуть на простыню, Хадсон перехватил этой же ладонью и собственный член, принимаясь ритмично ласкать оба одновременно. Сдерживаться сил не осталось — Хадсон и сам вовсю хрипло стонал.       Слюна быстро распределилась по всей длине, и Хадсон пустил в ход свободную руку, аккуратно сводя их головки вместе плавными круговыми движениями. От влажного тепла и трения предэякулят стал выделяться ещё обильнее, покрывая кожу плотным скользким слоем, что делало каждое движение невероятно плавным и в то же время невыносимо острым.       С каждым новым движением удовольствие нарастало. Когда по телу Коннора пробежала мощная волна удовольствия, он резко выгнул спину, изо всех сил упираясь руками в матрас и пытаясь податься бёдрами навстречу, но Хадсон крепко зажал его ногами, не давая сдвинуться с места.       Коннор снова предпринял попытку приподняться, на этот раз полностью оперевшись на одну вытянутую руку. Из-за смены угла Хадсон больше не мог свободно двигать ладонью по всей длине их членов, но Коннор и не думал задерживаться в этой позе. Он резко обхватил Хадсона за шею и повалил его набок.       Хадсон зажмурился и послушно поддался импульсу, заваливаясь на левый бок, а затем распластавшись на спине. Коннор тут же навис сверху, разжав пальцы на его шее и устраиваясь между раздвинутых коленей. Хадсон снизу вверх смотрел на него; грудь его бурно вздымалась, рот был приоткрыт, а в глазах полыхал яркий огонь.       Коннор наклонился ниже, упёрся ладонями в матрас по обе стороны от его головы и опустился всем телом, пока их подтянутые животы плотно не прижались к друг другу. А затем он впился в губы Хадсона отчаянным, голодным поцелуем.       Их члены бешено пульсировали, зажатые между разгорячёнными телами. Хадсон развёл бёдра ещё шире, помогая Коннору устроиться поудобнее, и страстно отвечал на поцелуй, впиваясь пальцами в его талию с такой силой, что точно останутся синяки.       Разомкнув поцелуй, Коннор не прекратил ласки, а принялся спускаться поцелуями от челюсти к шее. Там он задержался надолго — лизал, покусывал и жадно засасывал нежную кожу. Хадсон запрокинул голову насколько это было возможно, подставляясь под его губы. Стоило Коннору на несколько секунд сильнее прильнуть к чувствительному участку кожи, как тело парня тут же напряглось от удовольствия.       Коннор обхватил свой член рукой, прижимая его к чужой плоти, и стал совершать короткие неторопливые толчки бёдрами, заставляя их тесно тереться друг о друга. Хадсон со стоном подался тазом вверх, отвечая на движение; их члены, казалось, налились до предела, сливаясь в единое целое.       Коннор вновь накрыл его губы своими, ловя участившееся хриплое дыхание, после чего ускорил темп, толкаясь всё быстрее и мощнее.       — О-ох, да… — глухо простонал Хадсон. — Чёрт…       Хадсон всем телом содрогался под ним, выталкивая таз навстречу быстрым движениям, и в эту самую секунду Коннор почувствовал, как парень кончает прямо ему на живот. Густая горячая сперма обожгла кожу, пачкая его собственный, всё ещё напряжённый член. Одного лишь взгляда на раскрасневшееся, задыхающееся лицо Хадсона, на выступившие на его лбу капельки пота и на то, как его тело бессильно обмякло, было достаточно, чтобы Коннор мгновенно кончил вслед за ним.       Громкий, дикий стон сорвался с губ Коннора, когда его бёдра судорожно дёрнулись в последнем мощном толчке, а Хадсон из последних сил впился ногтями в его поясницу. Он затих лишь тогда, когда они оба окончательно выдохлись, а их животы покрылись липкой смесью. Склонившись к лицу Хадсона, Коннор снова жадно поцеловал его.       — Ты просто невероятный, — выдохнул Коннор прямо ему в губы.       — У меня тут назрело ещё одно правило, — с трудом переводя дух, прошептал Хадсон.       — И какое же?       — Никакой излишней нежности. Будь со мной жёстче, чёрт тебя возьми.       Коннор счастливо улыбнулся — и дело было не только в появлении шестого правила или в абсолютной нереальности происходящего разговора, а в том, насколько идеально они подходили друг другу в постели. Хадсон был просто потрясающим.       — С этим я уж точно справлюсь, — пообещал он, прежде чем снова увлечь его в поцелуй.