Адреналин на губах

Ангар команды "Golden Beast" гудел от низкого рокота двигателей и скрежета металла. Здесь, среди густого запаха бензина, раскаленного титана и моторного масла, Чонгук чувствовал себя в относительной безопасности. Здесь не было моста Мапо, не было дождливых улиц и странных парней с разбитыми губами. Только сухая механика и законы физики. Чонгук сидел на верстаке, безучастно наблюдая за тем, как Юнги — лучший механик в индустрии, человек с характером наждачной бумаги и терпением святого — копался в нутре его байка. — Если ты еще раз перегреешь тормозные диски на прогреве, я лично заварю твой шлем наглухо, — проворчал Юнги, не оборачиваясь. Его руки в черных мазутных перчатках двигались с хирургической точностью. — Ты вел себя как самоубийца на последнем тесте, Чон. Слишком острые углы, слишком поздние торможения. Что с тобой? — Я просто проверял предел, хен, — безучастно отозвался Чонгук, крутя в руках защитную перчатку. Юнги выпрямился, вытирая руки ветошью. Его узкие глаза внимательно изучали гонщика, пытаясь прочесть то, что тот так тщательно скрывал за маской безразличия. — Предел это черта, за которой начинается некролог. Ты гонщик, а не камикадзе. Если тебе не дорога твоя шея, подумай о байке. Я потратил на этот двигатель три месяца бессонных ночей. — Чонгук сегодня не в духе, — в бокс вошел Чимин, неся в руках планшет с графиками телеметрии. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности. — Он пропустил утренний брифинг и дважды проигнорировал звонки от спонсоров. — Мне плевать на спонсоров, — Чонгук спрыгнул с верстака, его тяжелые ботинки гулко отозвались от бетонного пола, — Дай мне шлем. Я хочу сделать еще пару кругов, пока трек не закрыли. — Солнце уже садится, асфальт остыл, — Чимин преградил ему путь, положив руку на грудь друга, — Чонгук, остановись. Ты работаешь на износ. После той ночи в участке ты стал сам не свой. Ты ищешь опасности там, где ее быть не должно. Думаешь, я не вижу, как ты провоцируешь заносы? Чонгук замер. В памяти внезапно всплыл образ Тэхена — растрепанные кудри, блеск наручников и та странная, почти интимная фраза. Я хотел узнать, насколько быстро они ездят. — Тот парень, — внезапно сказал Чонгук, глядя на друзей, — Ким Тэхен. Чимин, ты можешь узнать о нем? Кто он на самом деле? Чимин нахмурился, обмениваясь коротким взглядом с Юнги. — Племянник прокурора Нама? Забудь об этом, Чон. Это золотая молодежь с кучей связей и еще большим количеством проблем. Намджун вычистил все протоколы об угоне машины уже к обеду. Для системы этого инцидента не существует. Как и самого Тэхена для тебя. Он мимолетный глюк в твоей матрице. — Он не похож на золотого мальчика, — глухо произнес Чонгук, натягивая подшлемник, — В нем было что-то пустое. Как во мне. Словно он уже попрощался со всем миром. Юнги подошел к Чонгуку и с силой хлопнул его по плечу, заставляя сфокусироваться на реальности. — Слушай меня внимательно. Завтра главная квалификация. Если ты выйдешь на трассу с мыслями о случайном парне из участка, ты не просто проиграешь. Ты совершишь ошибку, которую я не смогу исправить в мастерской. Юнги протянул ему шлем — матово-черный, с золотой гравировкой. — Иди и катайся. Но если я увижу по датчикам, что ты специально рискуешь, я лично выключу твой двигатель дистанционно. Чонгук кивнул, надел шлем и защелкнул визор. Мир вокруг сузился до узкой полоски обзора. Он сел на байк, и утробный рокот мотора заглушил все посторонние мысли. Живи пока, — эхом отозвалось в голове, когда он вылетел из боксов на темнеющий трек. Он выжимал газ до упора, надеясь, что скорость сотрет из памяти тот дождливый вечер. Но чем быстрее он ехал, тем отчетливее чувствовал: он больше не один в этой гонке. Где-то там, за пределами финишной черты, его ждет тот, кто тоже знает, каково это хотеть исчезнуть. Чонгук нарезал круги по пустому треку, пока сумерки окончательно не поглотили асфальт. Каждый поворот был как танец со смертью. Он закладывал байк так низко, что колено чиркало по покрытию, высекая искры. В шлеме было жарко, пот застилал глаза, но он не останавливался. Ему нужно было выжечь из себя то странное чувство, которое оставил после себя Ким Тэхен. Когда он наконец вернулся в боксы, заглушив двигатель, тишина показалась оглушительной. — Доволен? — Юнги стоял у входа, скрестив руки на груди. Его лицо в свете люминесцентных ламп казалось восковым. — Твои покрышки в хлам. Ты ехал так, будто за тобой гнались все демоны ада. Чонгук стащил шлем, тяжело дыша. Волосы прилипли ко лбу, а руки, которые еще минуту назад уверенно держали руль, теперь мелко дрожали. — Я просто хотел почувствовать, что я еще контролирую ситуацию, — хрипло ответил он. Чимин подошел с полотенцем и бутылкой воды, его гнев сменился тихой грустью. Он видел, как его друг медленно разрушает себя изнутри. — Контроль это иллюзия, Гук-и. Особенно когда ты идешь на такой риск. Иди в душ. Завтра тяжелый день. Джин-хен обещал заглянуть на квалификацию, он приведет кого-то из своих знакомых. Сказал, что нам не помешает немного свежей крови в группе поддержки. Чонгук лишь кивнул, не особо вслушиваясь. Ему было плевать на гостей Джина. Его мысли всё еще возвращались к тому дождливому вечеру. Он помнил, как Тэхен смотрел на свои руки в наручниках — не с раскаянием, а с каким-то исследовательским интересом, словно проверял границы своей реальности.