Адреналин на губах

Церемония награждения для Чонгука была лишь формальностью, набором вспышек камер и дежурных улыбок. Стоя на подиуме с кубком в руках, он не слушал гимн и не видел ликующей толпы. Его взгляд был прикован к выходу из боксов, где в тени, подальше от репортеров, стоял Тэхен. Бледный, тонкий, похожий на призрак в свете софитов, но единственный настоящий во всем этом пластмассовом мире. Как только официальная часть закончилась, Чонгук буквально сбежал. Он проигнорировал пресс-конференцию, оставив разгребать последствия ошарашенному Чимину. — Чонгук, ты куда?! — крикнул ему вслед Юнги. — Жить, — бросил гонщик, прыгая на свой дорожный байк. Он подлетел к Тэхену, который стоял рядом с заметно нервничающим Намджуном. Джин удерживал прокурора за локоть, тихо шепча ему на ухо — Дай им пару часов, Намджун. Посмотри на его лицо. — Садись, — Чонгук протянул Тэхену запасной шлем, — И держись крепче. Тэхен не колебался. Он застегнул ремешок, чувствуя, как пальцы подрагивают — не от страха, а от предвкушения. Он обхватил Чонгука за талию, прижимаясь всем телом к его твердой спине, и мир взорвался ревом мотора. Сеул ночью был похож на огромную электрическую схему. Они неслись по эстакадам, мимо неоновых вывесок Каннама, прорезая влажный воздух. Для Тэхена это было сродни полету. Ветер бил в визор, шум города сливался в единый гул, и в этот момент его болезнь казалась чем-то нереальным, дурным сном, который остался там, в стерильной тишине его спальни. Чонгук чувствовал каждое движение Тэхена за спиной. То, как парень доверчиво прижимался к нему на поворотах, заставляло гонщика сбавлять агрессивный темп. Он хотел не напугать его, а показать ему красоту этой скорости. Через час они остановились у небольшой, почти пустой круглосуточной забегаловки на окраине, где пахло жареным мясом и специями. — Здесь лучший рамен в округе, — Чонгук снял шлем, встряхнув влажными волосами, — Его готовят так, что забываешь, как тебя зовут. Они сели в самом дальнем углу, за шаткий пластиковый стол. Тэхен стянул шлем, и его лицо раскраснелось от ветра. Глаза сияли так ярко, что Чонгук на мгновение замер, не в силах отвести взгляд. — О чем ты думал там, на мосту? — внезапно спросил Тэхен, помешивая палочками горячий бульон. — О том, что я достиг всего, чего хотел, и мне стало скучно, — честно ответил Чонгук, — О том, что адреналин больше не вставляет. А ты? Зачем тебе была нужна та машина? Тэхен замер. В голове пронеслись слова из буклета: стадия, прогноз. Но он лишь тряхнул головой, отгоняя тени. Сегодня он не хотел быть пациентом. Сегодня он хотел быть просто Тэхеном. — Я просто хотел почувствовать силу, которую нельзя контролировать, — он улыбнулся, отпивая обжигающий бульон, — В моей жизни слишком много контроля. Дядя, правила, ожидания. А та машина, она была символом неповиновения. Знаешь, я ведь всегда хотел быть художником. Но Намджун видел во мне только продолжение своей идеальной фамилии. Они проболтали три часа. О музыке, о глупых фильмах, о том, как Чонгук в первый раз упал с байка и разрыдался не от боли, а от обиды за поцарапанный пластик. Тэхен смеялся — искренне, надрывно, до колик в животе. Чонгук слушал его, и внутри него что-то, давно замерзшее, начинало оттаивать. — Ты странный, Ким Тэхен, — Чонгук накрыл ладонь Тэхена своей прямо на столе, — Ты выглядишь так, будто знаешь какую-то великую тайну, но не хочешь ею делиться. Тэхен почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Его пальцы были ледяными по сравнению с горячей кожей Чонгука. — У каждого есть тайны, Гуки. Но давай сегодня просто притворимся, что их нет. Что есть только эта ночь, этот ужасный рамен и твоя победа. — Договорились, — тихо сказал Чонгук, поднося руку Тэхена к своим губам и оставляя невесомый поцелуй на костяшках пальцев. Тэхен смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается горькая сладость. Он не сказал ему о болезни. Не сказал, что его время истекает быстрее, чем топливо в баке мотоцикла. Он просто хотел украсть еще один кусочек жизни, прежде чем тьма окончательно заберет его. Когда они вышли из забегаловки, небо начало светлеть. Чонгук притянул Тэхена к себе, заставляя того уткнуться носом в изгиб своей шеи. — Я не отпущу тебя просто так, ты ведь понимаешь? — прошептал Чонгук в его волосы. — Понимаю, — ответил Тэхен, закрывая глаза, — Но обещай мне одну вещь. Никогда не прекращай гонку. Даже если на финише меня не будет. Чонгук нахмурился, не понимая смысла этих слов, но лишь крепче прижал его к себе. Рассветное небо окрасилось в тревожные лиловые тона, когда Чонгук довез Тэхена до дома. Намджун и Джин уже ждали их у подъезда — сонные, встревоженные, но молчаливые. Дядя лишь сухо кивнул Чонгуку, забирая племянника, чьи шаги стали заметно тяжелее к концу ночи. — Я найду тебя, Ким Тэхен, — бросил Чонгук напоследок, прежде чем взреветь мотором и исчезнуть в утреннем тумане.