Адреналин на губах

Прошло десять минут. Десять минут оглушительной, вакуумной тишины, в которой Юнги, осевший на пол у дверей реанимации, казался лишь тенью самого себя. Его тяжелое дыхание постепенно выравнивалось, но взгляд оставался прикованным к одной точке на кафеле. Чимин сидел рядом, беззвучно сотрясаясь от остаточных рыданий, сжимая в руках разбитый телефон Чонгука. И вдруг тишину разорвал звук. Телефон в кармане Чимина не просто зазвонил, он взорвался яростной вибрацией и пронзительной мелодией, которая в этих стенах прозвучала как электрический разряд. Чимин вздрогнул, лихорадочно выуживая аппарат. На экране, сквозь сетку трещин, светилось имя.  Намджун-хен. Чимин замер, боясь дышать. Юнги мгновенно вскинул голову, его глаза расширились. — Отвечай, — выдохнул Юнги, — Живо! Чимин дрожащим пальцем провел по экрану и прижал трубку к уху, включив громкую связь. — Хен?— голос Чимина сорвался. — Чимин, — голос Намджуна в трубке был низким, охрипшим и бесконечно усталым, но в нем не было той мертвенной пустоты, которой они боялись больше всего.  На заднем плане послышался мерный, ритмичный писк немецких мониторов и приглушенный голос Сокджина.  — Мы на месте. Тэхен он жив. Он перенес полет тяжело, сейчас спит под седацией, но показатели стабильны. Мы начинаем первый протокол. Чимин закрыл глаза, и новая волна слез, на этот раз облегчения, хлынула по щекам. Юнги уронил голову на руки, плечи его мелко задрожали. — Слава богу, — прошептал Чимин, — Хен, если бы ты знал. — Я знаю, — резко перебил его Намджун, и его голос внезапно стал стальным, ледяным, — Я только что увидел новости из Инчхона. Юнги рядом? Юнги выхватил телефон из рук Чимина. — Я здесь, Намджун. Чонгук в реанимации. Искусственная кома. Врачи не дают прогнозов, он сдался в тот момент, когда этот ублюдок Хосок наврал ему о смерти Тэхена.  В трубке повисла тяжелая пауза. Было слышно, как Намджун судорожно выдохнул, справляясь с гневом и болью. — Слушайте меня оба, — произнес Намджун, и в его голосе зазвучали прокурорские нотки, не терпящие возражений, — Тэхен не должен об этом узнать. Ни слова. Ни полслова. Сокджин говорит, что сейчас его состояние держится на одной лишь воле и уверенности, что Чонгук ждет его финиша. Если он узнает, что Чонгук разбился из-за него, он просто перестанет дышать. Он не выдержит этой вины. — Но как мы это скроем? — воскликнул Чимин, — Весь интернет в кадрах аварии. — Я уже связался с IT-отделом компании, они блокируют любой входящий трафик на устройства Тэхена. Я сказал ему, что в клинике проблемы со связью из-за экранирования боксов. Джин подтвердит, — голос Намджуна дрогнул, — Вы должны сделать невозможное в Корее. Чонгук обязан выжить. Передайте врачам, любые деньги, любые специалисты, я подниму все связи. Но Тэхену я буду говорить, что Чонгук на тренировках, что он готовится к следующей гонке. Мы будем лгать ему, пока Чонгук не откроет глаза.  — Намджун, — тихо позвал Юнги, — А если он не откроет? — Тогда мы будем лгать ему до самого конца, — отрезал Намджун, — Потому что эта ложь единственное, что сейчас держит Ким Тэхена на этом свете. Связь прервалась. Юнги посмотрел на Чимина. В руках у того все еще был разбитый телефон Чонгука. — Ты слышал его, — Юнги поднялся на ноги, и в его взгляде снова появилась та яростная решимость, с которой он врывался в палату, — Тэхен жив. А значит, у Чонгука нет права на смерть. Иди к врачам. Узнай, кто лучший нейрохирург в этой стране. Если Намджун сказал любые деньги, мы купим ему жизнь.  Чимин кивнул, утирая слезы рукавом толстовки, и почти бегом бросился к стойке администрации, где уже собрался консилиум. Юнги остался один в коридоре. Он подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Где-то там, за горизонтом, вставало солнце, совершенно равнодушное к тому, что два человека сейчас балансируют на краю бездны. Гейдельберг. 12 часов спустя. Тэхен открыл глаза медленно. Первое, что он почувствовал это холод. Клиника в Германии пахла иначе, чем его комната в Сеуле здесь запах антисептиков был более резким, почти стерильным, лишенным привычного запаха дома и запаха Чонгука. Он попытался пошевелить рукой, но почувствовал тяжесть катетеров. Намджун сидел в кресле у окна, его ноутбук светился в полумраке палаты. Лицо дяди казалось высеченным из камня, глубокие тени залегли под глазами. — Хен, — прошептал Тэхен. Его голос был едва слышным шелестом. Намджун мгновенно захлопнул крышку ноутбука и оказался рядом. Он мягко взял племянника за руку, стараясь, чтобы его ладонь не дрожала. — Я здесь, Тэ. Ты в Гейдельберге. Все хорошо. Профессор Вебер уже осмотрел тебя. Завтра начинаем первый этап. Тэхен слабо кивнул, но его взгляд метался по палате, ища то, чего здесь не было. — Где мой телефон? — спросил он, — Я хочу, я должен позвонить Гук-и. Он, наверное, с ума сходит. Гонка уже закончилась? Намджун почувствовал, как внутри него все сжимается. Это был момент, которого он боялся больше всего. Ложь, которую он сконструировал за последние часы, должна была стать идеальной. — Гонка закончилась, Тэ, — Намджун заставил себя улыбнуться, хотя эта улыбка больше походила на гримасу боли, — Чонгук, он пришел первым. Снова поул-позиция. Он настоящий псих на треке, ты же знаешь. Тэхен улыбнулся — искренне и светло. На мгновение его лицо разгладилось, вернув себе те черты, которые болезнь пыталась стереть. — Я знал. Я же говорил ему, что он должен победить. Почему он не звонит? — В клинике строжайший режим, — Намджун быстро отвел взгляд, делая вид, что поправляет одеяло, — Здесь установлены мощные глушилки для медицинского оборудования. Я еле пробился к тебе с рабочими звонками. Чонгук звонил мне раз десять, орал так, что динамик едва не лопнул. Он злится, что не может услышать твой голос. — Передай ему, — Тэхен тяжело вздохнул, его веки снова начали тяжелеть от действия лекарств, — Передай, что я видел его финиш. Во сне. Скажи, что я горжусь им. — Обязательно передам, — прошептал Намджун, — Он сейчас на пути в аэропорт, то есть, на тренировочную базу. Спонсоры давят, Тэ. Ему нужно закрыть последние обязательства, чтобы прилететь к тебе навсегда. Он просил передать, что будет тренироваться как проклятый, чтобы время до встречи пролетело быстрее. Тэхен закрыл глаза, на его губах застыла слабая улыбка. Он заснул, сжимая в руке ту самую гоночную перчатку, которую Чонгук оставил ему в Сеуле. Намджун вышел из палаты, и как только дверь закрылась, он тяжело привалился к стене. Сокджин стоял напротив, сложив руки на груди. — Ты не сможешь долго кормить его этой сказкой, Джун, — тихо сказал Джин, — Он умный мальчик. Он почувствует подвох. — Значит, я буду еще более убедительным, — Намджун вытащил телефон и набрал Юнги, — Как Чонгук? — Без изменений, — отозвался Юнги на другом конце мира, — Операция закончилась полчаса назад. Нейрохирург сказал, что теперь это вопрос времени и чуда. Он в глубокой коме. — Пусть это чудо случится, — выдохнул Намджун, — Потому что если Чонгук не очнется в ближайшие дни, мне придется признаться Тэхену, что его победитель лежит на аппарате ивл с проломленным черепом. И тогда мы потеряем обоих.