Альфега

В моей памяти одновременно всплыли полные похоти глаза Хэиля и его голос. — Хён-а... так чертовски хорошо... Ах... так здорово... Кан Хён почувствовал, как жар прилил к его лицу, и глубоко вздохнул. Сегодня ему приснилось, что его прижала к земле большая собака, и, несомненно, виной тому был Квон Хэиль. Кратко вспомнив сон о собаке, Кан Хён прокрутил в голове события раннего утра. Безусловно, в тот момент он не мог думать ни о чем другом. Даже чувство вины, которое он пытался игнорировать, полностью исчезло из его сознания. В голове эхом раздавался непристойный голос Хэиля: «Знаете, как лучше всего альфе очистить свой разум?» «Непристойные действия». Ему пришлось это признать. Лучший способ очистить разум — это, как и говорил Хэиль, «непристойные действия». Благодаря этому мысли стали совершенно ясными. Долго подавляемое сексуальное желание и две разрядки, похоже, положительно повлияли на его состояние. И всё же это был очень неловкий поступок. Он откинул назад растрепанную челку и сел. В спальне с непривычным потолком и богатым убранством Кан Хён находился один. Казалось, Квон Хэиль был снаружи. Кан Хён посмотрел вниз на своё обнажённое тело, с которого сползло одеяло. На нём была чёрная футболка с длинными рукавами, доходившая до костяшек пальцев, и удобные спортивные штаны. Заглянув под них, он увидел незнакомое нижнее бельё, которое, должно быть, надел на него Хэиль. При осмотре тело Кан Хёна, на котором еще недавно были следы близости двух мужчин, оказалось безупречно чистым. Никакой липкости, никакого дискомфорта. «Он сам меня привел в порядок?» «На удивление внимательный», — подумал он. Следовало бы хотя бы сказать «спасибо». Но дело было не только в гигиене. Обычно ни его тело, ни разум не были бы в хорошем состоянии. Он мог бы напиться до беспамятства крепким алкоголем без всяких закусок или провести все выходные, почти ничего не съев, погрузившись в работу. Непрекращающийся стресс стал бы саморазрушительным, вызывая ужасную боль внизу живота. Если бы не Хэиль, он бы сейчас не чувствовал себя так нормально. «Я снова в долгу». Он не хотел быть никому должным, особенно Квон Хэилю. Поскольку тот был совершенно непредсказуемым, Кан Хён беспокоился о том, как ему придется позже расплачиваться. Встав с постели, Кан Хён отодвинул плотные шторы, блокировавшие свет. Он прищурился от внезапной яркости. Его одежда висела на вешалке в углу — не хватало только нижнего белья, которое, вероятно, было в стирке. Переодевшись, Кан Хён достал телефон из кармана куртки. «Когда он выключился?» Батарея разрядилась. Он не знал, как долго аппарат был выключен, но если братья пытались связаться с ним, они, вероятно, уже не на шутку разволновались. «Нужно позвонить им первым делом, когда вернусь домой». Как раз когда он убирал телефон с обеспокоенным выражением лица, дверь внезапно распахнулась без стука. Конечно же, это был Квон Хэиль, хозяин квартиры. — А? Хён-а, ты проснулся!! Не успел он договорить, как ему прямо в лицо полетела подушка. Хэиль в разгар приветствия поймал её прямо перед столкновением. — Сегодня днем вы очень оживленны, господин Пэк Кан Хён. — Сейчас полдень, а не утро. И перестаньте меня так называть. Каждый раз, когда Хэиль называл его «хён-а», у него мурашки бежали по коже. Он всё ещё не мог привыкнуть к этим внезапным, приторно-ласковым обращениям. Хэиль лукаво ухмыльнулся, опуская подушку: — Ты помнишь? Кан Хёну не нужно было уточнять, что именно. — Да, совершенно ясно. — Какое облегчение! Хэиль хитро усмехнулся. Кан Хёну вдруг захотелось его ударить. Но сначала нужно было кое-что сказать. — Спасибо. — За что? — За всё... — Что значит «за всё»? Вам нужно уточнить. Хэиль ярко улыбнулся и наклонился, словно внимательно слушая. Его детское выражение лица заставило Кан Хёна пожалеть о своей благодарности. Вместо ответа Кан Хён резко ущипнул Хэиля за приближающееся ухо. Если бы он приложил чуть больше силы, могла бы пойти кровь. — Ой-ой-ой! Я сдаюсь! Это очень больно! Только после того, как Хэиль капитулировал, Кан Хён отпустил его. Затем он внезапно отчетливо разглядел лицо парня. В отличие от отдохнувшего Кан Хёна, глаза Хэиля были слегка покрасневшими, а веки тяжелыми от усталости. «Я что, украл его кровать?» Кан Хён испытал необъяснимое чувство вины. Хотя они оба закончили дело, Кан Хён внезапно уснул, фактически оккупировав постель. На огромном матрасе могли бы поместиться двое, но Хэилю, должно быть, было неудобно. Приблизившись, Кан Хён внимательно изучал темные круги под глазами Хэиля. — Ты плохо спал, да? Если это из-за меня, то я прошу прощения. — Не из-за вас, господин Пэк Кан Хён. Я просто... — голос Хэиля затих, а на губах заиграла понимающая ухмылка. — Я просто более активен по ночам. — Понятно. Это звучало логично. На самом же деле бессонница Квон Хэиля имела совсем другую причину. Он не мог заставить себя сказать: «Я не мог уснуть, потому что ты лежал голым рядом со мной», или признаться: «Я продолжал возбуждаться, глядя на твое спящее лицо, и мне пришлось разбираться с этим самому несколько раз». Он планировал играть роль доброго соседа до тех пор, пока Кан Хён не уйдет, чтобы наконец-то выспаться. Хэиль потянулся к голове Кан Хёна, чтобы поправить выбившиеся пряди. Он замер на мгновение, проверяя реакцию. Не увидев ни отторжения, ни холодного гнева — лишь молчаливое позволение, — он осторожно пропустил волосы сквозь пальцы. Кан Хён стоял смирно, позволяя это. «О? Теперь это нормально?» Уголок рта Хэиля дернулся. Настороженность Кан Хёна явно поутихла. Как Хэиль и догадывался, Кан Хён больше не хотел подозревать каждое его мелкое действие. Квон Хэиль знал о нем невероятно много: о его необычных феромонах, о раздоре между братьями и даже о делах компании «Пэкчхон». И всё же Хэиль всё это время относился к нему без предубеждения или корысти. Возможно, в нем зародилось крупица доверия — вера в то, что этот человек не причинит ему вреда. Выглядя довольным, Хэиль кивнул в сторону двери. — Голоден? Поешь что-нибудь перед уходом. — Нет, спасибо. Мне правда не стоит больше навязываться, — твердо сказал Кан Хён, хватая пальто. Хэиль заботился о нем, когда тот отключился, а после Кан Хён единолично занимал его кровать до самого полудня. Независимо от того, что произошло между ними, он явно доставил массу хлопот. Не желая причинять еще больше неудобств, он попытался уйти поскорее, но Хэиль упрямо его остановил. — Ни за что. Вы должны это съесть. Что за упрямство? Загадка разрешилась, когда Хэиль затащил его на кухню. На гладком обеденном столе стояла небольшая аккуратная кастрюля, а вокруг неё были расставлены разнообразные яркие закуски. Хэиль усадил Кан Хёна перед приборами на одного человека. — Ты действительно готовил? — Нет, просто разогрел. Хэиль поднял крышку, и в воздухе разлился знакомый аромат. — Господину Пэк Кан Хёну доставили овсяную кашу. Подумал, что лучше её сейчас разогреть. Сидевший напротив Хэиль передал небольшую записку. Это была обычная белая бумага, но с помятой, «винтажной» текстурой. Возможно, извиняясь за её помятый вид, Хэиль отвел взгляд, когда заговорил: — Случайно увидел записку — её прислал твой второй брат. Только тогда Кан Хён вспомнил, что о Пэк Со Хуне упоминали еще на рассвете. — Кашу доставили. Наверное, курьер перепутал номер квартиры — она попалась мне случайно. Сохранил её, чтобы не испортилась. От человека по имени Со Хун. Твой брат, верно? Второй сын из компании «Пэкчхон». Кан Хён развернул записку. [Съешь всё. — Со Хун] Узнав почерк Со Хуна, Кан Хён слегка улыбнулся. Как брату, несмотря на плотный график, всегда удавалось присылать кашу? Он чувствовал лишь благодарность. Увидев улыбку Кан Хёна, Хэиль подпер подбородок рукой и уставился на него. — Я еще утром так подумал — вы двое, должно быть, очень близки. — Разве вам так кажется? — Разве нет? Кан Хён не ответил. Точнее, не смог. Он действительно не знал, можно ли назвать его отношения с братьями просто «хорошими» или «плохими».