Альфега

Странно, но даже эти черты казались приемлемыми, если рассматривать их просто как часть личности Бэк Канхёна. Вспомнив уязвимый вид соседа, Хэиль мрачно усмехнулся. «Если ты покажешь эту свою сторону перед таким, как я, я тебя, пожалуй, сожру, Бэк Канхён». Хэиль невольно вспомнил, что произошло тем утром. Он мог бы полностью его поглотить, но Бэк Канхён остановил его в последний момент, не позволив довести дело до конца. «Прошло... совсем немного времени...» «Я впервые получаю что-то подобное...» Ему следовало догадаться о многом по этим сбивчивым словам. Хэиль размышлял об этом с долей вины. Поскольку для его партнера это был первый подобный опыт, ему следовало быть осторожнее и действовать мягче, но он был слишком нетерпелив. «Ну, главное, я теперь знаю, как доставить ему удовольствие. В следующий раз пощады не будет». Даже принимая это решение, он продолжал представлять лицо Канхёна в тот момент. «Стоп, уф!.. П-пожалуйста, остановись!..» Вспоминая этот облик, затуманенный жаром и наслаждением, Хэиль словно наяву слышал его хриплое дыхание. Тук-тук. Сердце снова бешено заколотилось. Хэиль схватился за голову, с трудом сдерживая прерывистый вздох. — Ха, черт... Я снова об этом подумал. Взгляд Хэиля скользнул вниз. Передняя часть его штанов — лишь немного отличавшихся по цвету от тех, в которые он одел спящего Канхёна, — уже заметно выпирала. «Как всегда, мой малыш чертовски здоров». Хэиль счел свою реакцию совершенно нелепой. Всю ночь он не мог уснуть, но его тело неустанно «поднимало голову». И не нужно было долго думать, чтобы понять причину: всё из-за Бэк Канхёна, крепко спящего рядом. Сладкий аромат, смешанный с теплом Канхёна, не угасал. Даже когда его обладатель спал, запах продолжал манить Хэиля, сводя его с ума. Но ему это нравилось. Один только факт того, что Бэк Канхён спал рядом, так его радовал, что он был готов умереть. Странное чувство удовлетворения мучило его до самого рассвета. Возбуждение утихло лишь спустя долгое время после восхода солнца. Когда он вытер остатки телесных жидкостей и переодел Канхёна в свою чистую одежду, его переполнили эмоции. Бэк Канхён был одет в вещи Квон Хэиля. Бэк Канхён спал в одежде, пропитанной феромонами Квон Хэиля. Один только этот факт приносил неописуемое наслаждение. «Вот почему люди наряжают своих возлюбленных в свои вещи», — понял он. Когда Канхён открыл глаза, Хэиль едва сдерживался, чтобы не начать читать мантры. Всегда аккуратно уложенные волосы Бэк Канхёна выглядели растрепанными. Даже эти взъерошенные пряди вызывали у Хэиля непреодолимое желание погладить его. В то же время тело грозило снова сорваться. Успокоиться помогали лишь наспех заученные молитвы. Оглядываясь назад, Хэиль понимал, что он, должно быть, действительно болен. Проклятая болезнь, из-за которой он испытывал бесконечную эрекцию только ради Бэк Канхёна. Иначе как объяснить то, что он готов был «поставить десятку» (возбудиться на максимум), просто предаваясь воспоминаниям? Хэиль, пошатываясь, направился в спальню. Войдя, он схватил висевшую на вешалке футболку и брюки, которые только что снял с Канхёна, и бросился на кровать. Он лег, подложив под голову подушку соседа, прижал одежду к груди и глубоко вдохнул. Шшш— Легкие наполнил едва уловимый сладковатый аромат. Хэиль прикрыл глаза, его сознание начало расплываться. «Если я вот так засну, он обязательно явится мне во сне». Пространство, где еще витало дыхание Бэк Канхёна. Кровать, пропитанная его запахом. Одежда, сохранившая тепло его тела. Эта комната точно знала, чего хочет Хэиль. Он был бы счастлив встретить Бэк Канхёна даже в мире грез. Подумав об этом, он глупо усмехнулся. — Я совершенно сошёл с ума. Это была и самоирония, и своего рода похвала самому себе. Хэиль закрыл глаза, крепко обнимая вещи Канхёна. — Бэк Канхён... ты теперь должен взять за меня ответственность... Улыбка не сходила с его губ еще долго после того, как он уснул.

***

Пока Хэиль погружался в сон, Канхён вернулся к себе. У него было такое же сложное выражение лица, как и у Бэк Со Хуна. Как только они остались одни, Со Хун немедленно начал допрос. — Правда? Ты действительно пил и ел с тем темноволосым, похожим на лиса парнем? Канхён не стал упоминать о близости или совместном сне — незачем было множить тревоги брата. — Да. Бэк Канхён ответил коротко и направился к кухне. Он достал и бросил Со Хуну банку холодного черного кофе. Со Хун привычно щелкнул ключом банки. Будучи человеком, который всегда в движении, он признавал только холодный баночный кофе — ничего лучше не помогало быстро сосредоточиться на работе. Канхён, которого Со Хун часто опекал в детстве, перенял эти привычки. Наблюдая, как Со Хун осушает банку в один глоток, Канхён негромко произнес: — Было очень вкусно. Спасибо за кашу. Со Хун замер с банкой у губ, глядя на брата, а затем с глухим стуком поставил её на стол и указал на диван. — Иди сюда, присядь. Канхён открыл свой кофе и сел рядом. — Ты никогда не ешь с другими, если это не связано с работой. Должно быть, ты был на пределе из-за стресса. — Возможно, — спокойно ответил Канхён, невольно вспоминая, как делил еду с Квон Хэилем. — И всё же с ним ты поел совершенно спокойно. Было ли это потому, что с Хэилем не нужно было соблюдать церемонии? Или потому, что он начал ему доверять? Какой бы ни была причина, время, проведенное с Квон Хэилем, прошло удивительно гладко. Со Хун смотрел на брата с нарастающим беспокойством. Он осторожно коснулся лица Канхёна. — Ты точно в порядке? Канхён послушно кивнул. Со Хун внимательно проверял его — температуру, пульс, пытаясь понять, не скрывает ли тот чего-то. К счастью, Канхён казался спокойным, несмотря на недавнюю встречу с их отцом. Только тогда лицо Со Хуна смягчилось. — Я переживал, насколько сильно отец вывел тебя из себя, но ты выглядишь нормально. Он убрал руку, но в его голосе прозвучал укор: — Ты вообще спишь? Снова сократил сон, да? Я же говорил, что даже Альфы изнашиваются, если не отдыхают. Заметив, как у брата снова поползли вверх брови, Канхён тщательно подбирал слова. — Сон... ну, в последнее время я стал спать чаще. Когда он только вступил в должность в компании Бэк Чон, он действительно почти не спал. Но в последнее время, даже при задержках, он уходил из офиса около девяти вечера, так что спать стал объективно больше. Так что это не было ложью. Со Хун бросил на него резкий взгляд: — В лучшем случае пять-шесть часов. Тебе нужно минимум семь. И не смей переусердствовать со сверхурочными. — Постараюсь. Отец всё равно сейчас не разрешает мне задерживаться слишком часто, так что приходится уходить раньше. — Этот кобель, наш папаша, хоть раз в жизни сделал что-то правильно. Канхён невольно улыбнулся. Всякий раз, когда Со Хун грубо отзывался об отце, ему на ум приходил Квон Хэиль. Тот, вероятно, добавил бы в адрес родителя еще больше ругательств. Со Хун, заметив улыбку брата, внутренне удивился. Обычно после встреч с отцом Канхён был подавлен и замкнут, но сегодня всё было иначе. Раньше Канхёну не с кем было делить свои переживания. Он страдал в одиночестве, механически повторяя «всё хорошо», пока чувства не выгорали внутри. Под вечным надзором отца Со Хун мало чем мог помочь. Будучи старшим братом, он мог лишь выслушать. Но нынешнему Канхёну, кажется, это больше не требовалось в той же мере. «Этот сосед... кажется, он действительно на него влияет», — подумал Со Хун, вновь вспоминая парня по имени Квон Хэиль.