Альфега

Разум Хэиля снова наполнился смятением. Бэк Канхён отложил на стол документы, которые изучал, и заговорил: — Вы хорошо себя чувствуете? Нет ли боли или дискомфорта где-нибудь? В ответ на его вопрос Квон Хэиль осмотрел себя. Он чувствовал себя совершенно нормально, словно просто проснулся после долгого сна, и не ощущал никакого недомогания. Вот только мысли всё ещё немного путались. — Да, вроде бы всё в порядке. Хотя Хэиль ответил небрежно, взгляд Канхёна оставался предельно серьёзным. — Если вы почувствуете что-нибудь необычное, немедленно сообщите мне. Воздействие РА может иметь побочные эффекты, помимо простого запуска гона. — Понял. Я так и сделаю, — с готовностью согласился Хэиль, пристально глядя на Канхёна. Пока Канхён на словах проверял его состояние, Хэиль теперь осматривал его визуально. Состояние Бэк Канхёна, казалось, ничем не отличалось от обычного. Цвет лица был в норме, и, за исключением слегка приглушенного голоса, ничего необычного не наблюдалось. Если бы не повязка на затылке и едва заметные следы, выглядывающие из-под рукава, можно было бы подумать, что события последних часов ему просто приснились. Канхён выглядел совершенно здоровым, но Хэиль сосредоточился не на этом. «Он не выглядит сердитым». В глазах Канхёна не было ни капли недовольства. Это был по-настоящему искренний взгляд, полный неподдельной заботы. «Почему он так спокоен? Учитывая мой поступок, было бы вполне естественно, если бы он возвёл стены и насторожился. Но почему вместо злости он первым делом проявляет беспокойство?» Странное щекочущее ощущение, отличное от затянувшейся тянущей боли внизу живота, коснулось его груди. Из-за этого Хэилю казалось, что он вот-вот выпалит вслух всякую чепуху. «С опущенной чёлкой он выглядит намного моложе… Я бы поверил, будь он моим младшим братом. И почему он такой чертовски красивый, даже когда не злится? Он ведь потерял со мной девственность… Он вообще это понимает? Он что, с ума сошел, Бэк Канхён? Он что, безотказная тряпка не только для омег, но и для меня тоже? Подожди… может, это мне в плюс?» Пока Хэиль вёл этот внутренний монолог, Канхён, почувствовав на себе его пристальный взгляд, встретился с ним глазами и спросил: — Почему ты так на меня смотришь? Хэиль намеренно затянул с ответом на мгновение. Если бы он ответил сразу, из его рта первым делом вырвалось бы: «Потому что ты очень красивый». — Ты первый человек, который остался невредимым после того, как мы вместе переждали гон. — Я не совсем в порядке. Даже сейчас чувствую себя так, словно меня избили со всех сторон. Канхён посмотрел на часы, чтобы прикинуть прошедшее время, а затем добавил: — Квон Хэиль-сси находился в состоянии гона всего около десяти часов. По истечении этого времени, как только действие феромонов прекратилось, вы потеряли сознание. Вероятно, именно поэтому мне и удалось с этим справиться. Его голос продолжал звучать, объясняя, что при обычном гоне такое было бы невозможно, но Хэиль всё ещё был поражён. «Всего десять часов…» Для большинства людей подобный исход был бы немыслим. Но это как нельзя лучше подходило трудоголику Бэк Канхёну, который никогда не отдыхает. — Само по себе наличие сил говорить об этом невероятно. Другие омеги не продержались бы и десяти часов, не говоря уже о… Хэиль резко осёкся на полуслове, осознав, что сказал, и поспешно извинился: — Прости. Я не хотел сравнивать тебя с другими. Я просто был в шоке… Нет, мне самому за такие слова язык отрезать мало. Обычно он мог бы подшутить над Канхёном даже из-за такой незначительной реакции, но сейчас было не время. Сравнения невежливы по отношению к обеим сторонам, независимо от намерений. Самое главное — именно в этот момент Канхён мог резонно отвернуться от него, поэтому требовалась особая осторожность. Однако Канхён выглядел искренне озадаченным извинениями Хэиля и прямо заявил: — Сравнивать — это естественно. Я не омега. Сказав это, Канхён почесал затылок, уставший от давящей повязки. Если бы его спросили, где болит сильнее всего, то, помимо очевидно пострадавшей нижней части тела, почти насквозь прокушенная рана на затылке тоже давала о себе знать. Прикосновение подтвердило, что она всё ещё горела и жгла, отчего веки парня непроизвольно подёргивались. Канхён вспомнил их грубый секс. Каждый раз, когда он принимал в себя Хэиля, его охватывало естественное чувство дискомфорта и стыда. Но это чувство переполняло его, достигая невероятной силы, непохожей ни на что из того, что он испытывал во время своих коротких встреч с омегами. Незнакомые ощущения перерастали в пылкий экстаз благодаря неустанному соитию, пока даже отвращение между феромонами не стало ощущаться как дополнительный стимулятор. Однако его разум не был полностью поглощён удовольствием, в отличие от разума Хэиля. Было больно. Какое-то время он не сможет снять повязки с ран, полученных в результате жестоких укусов. Острые зубы вонзались в кожу, затем горячий язык тщательно зализывал раны, после чего следовало сильное всасывание, оставившее безошибочно узнаваемые следы. Каждый повторный укус в шею заставлял осознавать, что феромоны, скрытые в нём, непрерывно исходили наружу, стимулируя Квон Хэиля. В каком-то смысле эти укусы принесли облегчение. Сколько бы раз его ни кусали, омежьего следа не останется. Потому что он — Альфа. От него исходил лишь слабый мускусный запах из затылка — определённо альфы. Это парадоксальным образом ослабило тревогу Канхёна по поводу того, что он является «Альфегой» — альфа с чертами, подобными омеге. Это было удивительно и чудесно. Тот факт, что человек, уловивший его слабые омежьи феромоны и нашедший его уязвимость, теперь обеспечил ему стабильность. Более серьёзного противоречия и быть не могло. Сглотнув горечь, Канхён убрал руку с затылка. — Позвольте мне сначала кое-что уточнить. Голос Канхёна был тверже обычного, когда он посмотрел на Хэиля. — Квон Хэиль-сси здесь — жертва. — Что? — Хэиль, который уже подумывал поклониться Канхёну в пол в знак извинения за устроенный гон, широко раскрыл глаза от столь неожиданных слов. Канхён неожиданно поделился своими размышлениями: — Я был неосторожен. Поскольку Квон Хэиль-сси чувствует и другие мои феромоны… мне следовало быть внимательнее. Приношу свои извинения. — Подожди. О чём ты вообще говоришь? Хэиль окончательно запутался. Вместо заслуженной взбучки он получал извинения. Канхён показал свою руку озадаченному Хэилю. Увидев её, Хэиль ахнул и поспешно схватил чужую ладонь, чтобы рассмотреть ближе. На бледной коже красовался крошечный след от укола, окружённый синеватым синяком размером не больше ногтя мизинца, который выглядел крайне жалко. Лицо Хэиля болезненно исказилось. Из его губ вырвалось тихое ругательство, которое Канхён вряд ли услышал: — Что это, блять, у нашего Бэк-сси на руке?.. Надо было сломать этому ублюдку конечности! Чем больше он думал об этом, тем меньше мог простить Ким Джэёна. Подвергнуть Канхёна опасности и пытаться разбить ему голову пепельницей было достаточно непростительно, но оставить такие следы на руке — это уже слишком. Канхён счёл бы это абсурдным, если бы услышал. Идеально скрытые одеждой, он нёс на своём теле многочисленные следы, оставленные самим Хэилем. Одной только перевязанной раны на затылке было достаточно, чтобы не обращать внимания на крошечный синяк на руке. К счастью, не услышав слов Хэиля, Канхён объяснил, почему решил раскрыть карты: — Мне вкололи запрещённые препараты, когда я останавливал Ким Джэёна. Вероятно, Квон Хэиль сорвался из-за моих усилившихся феромонов. Не понимаю только, почему вы никак не отреагировали на Ким Джэёна, чей запах должен был быть сильнее… Пока он говорил, Канхён наблюдал, как Хэиль возится с его рукой. Недовольный следом от укола и синяком, Хэиль продолжал бормотать что-то себе под нос, нежно поглаживая повреждённое место кончиками пальцев. Эти лёгкие прикосновения скорее щекотали, чем причиняли боль. Канхён незаметно убрал руку от нахмурившегося Хэиля. — То есть я хочу сказать, что Квон Хэиль-сси не сделал ничего плохого. — Не говори так. Как ни посмотри, это моя вина, — следуя примеру Канхёна, Хэиль начал собственное самобичевание. — Втянуть Бэк Канхёна в это — моя вина, чуть не разбить тебе голову — моя вина, и то, что мой король хныкал и плакал подо мной, это… — Я никогда не плакал. — Значит, ты признаёшь, что хныкал? Наконец, элегантные брови Канхёна сошлись на переносице. Хэиль сделал вид, что не замечает этого, и картинно вздохнул: — Вздох… Я очень старался быть осторожнее поначалу, но всё испортил. Хэиль драматично опустил голову, излучая уныние. Если Канхён испугается и замкнётся в себе после этого, это станет катастрофой, которая наполнит его вечным сожалением. К его удивлению, Канхён неожиданно возразил: — Что касается секса, то нет необходимости проявлять излишнюю осмотрительность. Подняв взгляд, Хэиль увидел, что Канхён сохраняет совершенно невозмутимое выражение лица. — Я не омега, и я гораздо выносливее большинства. Ты сам видел меня в последние десять часов своего гона. По мере того как Хэиль осмысливал услышанное, его глаза постепенно загорались. — Не нужно проявлять излишнюю внимательность… разве это касается только прошедших десяти часов? Слова Канхёна были произнесены явно в настоящем времени. Это означало, что фраза «не требует деликатности» могла относиться не только к этому конкретному случаю. Увидев проблеск надежды, Хэиль подался вперёд, сверкая глазами: — Значит, впредь я могу просто так набрасываться на тебя, не сдерживаясь? Надо было сказать об этом раньше! — Как вы вообще пришли к такому выводу? — Канхён выглядел слегка растерянным и отвернулся. Он явно не понимал, как его слова превратились в разрешение «продолжать донимать его» в будущем. — Бэк Канхён, позволь мне задать один серьёзный вопрос. Хэиль осторожно коснулся пальцами подбородка Канхёна, заставляя обернуться. Их взгляды встретились. — Тебе… это не понравилось? — Ненавижу ли я это? Да и как я могу? В этот гон я ввязался по собственной воле. — Значит, Бэк Канхён-сси ложится в постель с каждым омегой, который к нему тянется? Просто потому, что считает это своей виной? — Это… — взгляд Канхёна слегка дрогнул. — В таком состоянии Бэк Канхён мог в любой момент сбежать от меня. Я видел записи с камер видеонаблюдения, где ты избиваешь тех бандитов до полусмерти. — ... Канхён молчал, плотно сжав губы. Он не мог сказать, что Хэиль неправ. Для Канхёна первостепенным было взять на себя ответственность. Ответственность за то, что Хэиль сорвался в гон. Но было ли соитие единственным выходом? Если бы он действительно захотел, он мог бы сбежать из комнаты, просто оттолкнув Хэиля. Вызов менеджера Пака и охранников клуба Бэк Чон предотвратил бы всё. Бэк Канхён не должен был беспокоиться о том, как сильно мучился бы запертый Хэиль в ожидании, пока гон утихнет. Удерживать его силой до тех пор, пока тот не успокоится, тоже было бы выполнением долга. И всё же… — Тогда почему ты переспал со мной? — Хэиль озвучил вопрос, который крутился в голове самого Канхёна. Внятного ответа не нашлось. Для Канхёна, который совершенно не умел лгать, не существовало простых оправданий. — Действительно… почему? Увидев едва заметное замешательство в глазах Канхёна, Хэиль тихо усмехнулся: — Если не знаешь, можешь не отвечать. Заметив в реакции Канхёна ту самую надежду, которую ожидал, Хэиль прекратил расспросы. Отпустив его подбородок, Хэиль раскрыл руки и крепко прижал парня к себе. — Давай вместе, не спеша, найдём ответ. Хэиль с восторгом зажмурился, удерживая Канхёна в объятиях. — У нас полно времени. В его глазах читалось радостное предвкушение — он уже думал о том, как в будущем полностью поглотит этого человека. Но вопреки мыслям Хэиля, их мирный «поиск ответов» обещал быть далеко не простым делом.