Альфега

Завершив все дела пораньше и досрочно вернувшись домой, Бэк Канхён, следуя уже укоренившейся привычке последнего времени, направился прямиком в квартиру Квон Хэиля. За исключением тех редких случаев, когда нужно было сменить деловой костюм или забрать важные документы из своего особняка, Канхён проводил абсолютно все свободное время у Хэиля. Врач настоятельно рекомендовал им как можно чаще находиться в одном пространстве, поскольку прямое введение феромонов через интимную близость до стабилизации плода было под запретом. Впрочем, даже без медицинских предписаний Хэиль и Канхён поступили бы точно так же. Хэиль буквально сдувал пылинки со своего беременного Альфы. Канхён же, в свою очередь, чувствовал себя по-настоящему спокойно и комфортно только рядом с ним. Так что их совместное сожительство выглядело абсолютно естественным шагом. Сегодня Хэиль тоже встретил Канхёна у порога с сияющей, радостной улыбкой. Забрав у уставшего партнера портфель и пальто, он сразу же увлек его на кухню, к обеденному столу. И снова стол буквально ломился от роскошных изысков. Изначально Хэиль планировал приготовить всего пару легких блюд, но после недавнего визита Бэк Хиу между ними словно началось негласное соревнование. Хэиля явно задела привычка Хиу заставлять весь дом контейнерами с едой, и теперь он изо всех сил старался доказать, что его стряпня лучше. Канхён не раз говорил, что в таких объемах нет никакой необходимости, но сейчас лишь мягко и благодарно улыбнулся. Из-за изнуряющего утреннего токсикоза Канхён не мог даже смотреть на обычную еду в ресторанах или на то, что готовили другие. Но, как ни странно, его организм вполне благосклонно принимал блюда, приготовленные руками Квон Хэиля или Бэк Хиу. На работе ему приходилось перебиваться пресными питательными батончиками, так что домашний ужин был единственным шансом нормально поесть. Видя, что Канхён отдает предпочтение именно его кулинарии, Хэиль почувствовал укол собственнической гордости. Мысль о том, что его еда занимает особое место в жизни любимого человека, вызвала у него глухую, приятную волну эмоций. Ему даже эгоистично захотелось, чтобы Бэк Канхён до конца дней питался исключительно из его рук. Однако стоило ему воочию увидеть, через какой кошмар проходит Канхён из-за токсикоза, как все его эгоистичные, наивные мысли вмиг испарились. — Кх... Кха! Хватило всего одной ложки. Канхён успел сделать лишь один небольшой глоток томатного рагу. Не сумев даже толком проглотить бульон, он судорожно зажал рот ладонью, резко вскочил со стула и бросился в ванную. Из-за закрытой двери тут же раздались тяжелые, мучительные звуки рвотных позывов. Хэиль, испугавшись, бросился следом. Стоя у двери и слушая, как надрывается Канхён, он в тревоге опустил голову, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Звуки стихли только тогда, когда зашумела вода в раковине. Канхён открыл дверь. За эти пару минут его лицо сделалось мертвенно-бледным, а сам он неловко прятал взгляд от Хэиля. — Всё в порядке, это просто обычный токсикоз. Не стоит так переживать, — попытался успокоить его Канхён, силой потянув Хэиля за руку обратно к столу. Он честно попытался сделать над собой усилие и попробовать другое блюдо, чтобы не расстраивать Хэиля. Но стоило ему потянуться за ложкой, как желудок снова скрутило судорогой. Внутренности сдавило так сильно, словно по ним ударила штормовая волна, и к горлу опять подступила тошнота. После нескольких таких безрезультатных попыток Канхён, так ничего и не съев, в полном изнеможении бессильно опустился на диван в гостиной. Постоянные рвотные позывы совершенно измотали его. Цвет лица Канхёна стал пугающим, он выглядел настолько слабым и хрупким, словно мог упасть в обморок от малейшего прикосновения. Хэиль сел рядом, осторожно притянув Канхёна к себе и позволив ему положить голову на свое плечо. Видеть всегда собранного, сильного Бэк Канхёна в таком беззащитном состоянии было невыносимо. Сердце Хэиля сжалось от боли, которая, казалось, превосходила страдания самого Канхёна: — И так происходит каждый раз? Ты вообще ничего не можешь удержать в желудке? — Всё нормально. Я могу это перетерпеть. — Это не то, что нужно просто молча терпеть! — в сердцах воскликнул Хэиль. Канхён чуть приподнял голову и заглянул в глаза Хэиля, заметив в них неподдельный, глубокий испуг. Хэиль впервые в жизни столкнулся с беременностью и токсикозом, и происходящее повергло его в шок. Честно говоря, Канхён и сам был удивлен. Раньше его организм никогда не отторгал стряпню Хэиля — похоже, гормональный фон перешагнул какой-то критический порог. Но больше, чем голод, Канхёна мучило чувство вины за то, что он заставляет Хэиля так сильно паниковать, а любовно приготовленный ужин теперь просто остывает на столе. Канхён мягко накрыл своей ладонью напряженную руку Хэиля, пытаясь вернуть ему самообладание: — Извини, что заставил тебя так волноваться. — За что ты вообще извиняешься?! — сдавленно выдохнул Хэиль и крепко, до хруста в костях обнял Канхёна. Каждый раз, обнимая его, Хэиль отчетливо чувствовал, как Канхён теряет вес. Он понимал умом, что виной всему токсикоз, но между теоретическим знанием и суровой реальностью, развернувшейся перед глазами, была огромная пропасть. Хэилю казалось, что страдания его Альфы просто невыносимы. В этот момент он даже на секунду ощутил глухую злость на ребенка в его животе. «Миракл, ну почему ты не мог созревать во мне?..» Конечно, если бы Квон Хэиль не обладал такой же редкой мутацией, как Канхён, забеременеть у него не было бы ни единого шанса — вероятность изменения его доминантных альфа-черт равнялась абсолютному нулю. Но Хэиль был так близок к панике, что в его голове рождались самые абсурдные мысли. — Как ты вообще держишься? Ты же не можешь голодать весь день, пока мотаешься по встречам? Канхён попытался вспомнить свой дневной рацион. — Иногда получается немного поесть... Но я могу затолкнуть в себя еду, только если мысленно внушаю себе, что это приготовил ты. Правда, сейчас, кажется, и этот трюк перестает работать. Канхен старался избегать любых деловых обедов и ужинов. Но бизнес есть бизнес, и полностью исключить такие встречи было невозможно. Каждый раз в ресторане он заказывал блюда, внешне похожие на домашнюю еду Хэиля, пытаясь обмануть собственные рецепторы. Но даже это редко помогало — чаще всего после переговоров он сломя голову бежал в уборную из-за подкатывающей тошноты. А теперь, когда он не мог есть даже настоящую стряпню Хэиля, о походах в рестораны можно было забыть. Слушая его, Хэиль чувствовал, как его сердце разрывается от жалости к тому, через что Канхёну приходится проходить в одиночку на работе. Но одновременно с этим его до глубины души тронуло то, что Канхён думал о нем и искал его образ даже в такие моменты. — Что же нам делать... С такими темпами ты просто растаешь до того, как мы успеем обручиться, — с тревогой прошептал Хэиль, сжимая объятия. — Всё в порядке. У меня всегда есть запасные питательные батончики. Хэиль тут же вспомнил те самые батончики, которые Канхён приволок ему во время его прошлого застоя. Тогда Хэиль их проигнорировал, но позже из чистого любопытства попробовал один. Кроме едва уловимого орехового послевкусия, у них не было ни запаха, ни выраженного вкуса — Хэиль тогда не смог осилить и половины. Но поскольку токсикоз обострялся именно на запахи, такая пресная, безвкусная пища оставалась единственным спасением. — И как ты можешь есть эту картонную гадость? — На данном этапе я обязан есть всё, что организм соглашается принять. — Мой бедный... — Хэиль ласково погладил Канхёна по плечу. Убаюканный этими поглаживаниями, Канхён поудобнее устроился в его руках. Спать не хотелось, но в теле разлилась такая приятная, тяжелая истома, что диван показался слишком жестким. Заметив, как Канхён расслабился, Хэиль поцеловал его в макушку: — Устал? Спать хочешь? — Нет, не особо... Но я бы с удовольствием прилег в постель. — Хорошо, пошли. Хэиль легко, одним плавным движением подхватил Канхёна на руки. Раньше он обязательно съязвил бы по поводу того, как сильно тот похудел, но сейчас у него просто язык не поворачивался шутить на эту тему. В горле стоял тугой, болезненный комок. Он отнес Канхёна в спальню — самое мягкое, тихое и уютное место в доме. Бережно опустив его на матрас, Хэиль присел на самый край кровати. Канхён, медленно моргая, лениво протянул руку и обхватил запястье Хэиля. — А ты разве не ляжешь со мной? — Хочешь, чтобы я лег рядом? — А ты собирался бросить меня тут одного? Кровать, вообще-то, достаточно большая, — в глазах Канхёна промелькнул непривычный, слегка лукавый и соблазняющий огонек. У Хэиля от этого взгляда мгновенно вспыхнули уши, и он поспешно отвернулся, пытаясь справиться с нахлынувшим жаром. С момента их последней близости прошло долгих шесть недель. Узнав о беременности Канхёна, Хэиль сразу же ввел для себя жесткий режим строжайшего самоконтроля. Даже когда этот период совпал с его собственным гоном, он упрямо глушил инстинкты мощными подавителями, игнорируя любые побочные эффекты. Продержаться шесть недель в абсолютном целибате для доминантного Альфы было самым настоящим, небывалым чудом. Но Канхён, сознательно или нет, явно не собирался облегчать ему задачу. — Я сегодня безумно вымотался... и мне жизненно необходим Квон Хэиль. Учитывая пустой желудок и бесконечные приступы рвоты, Канхёну действительно физически требовалась поддержка и подпитка чужими феромонами. Почувствовав, как слабо, но настойчиво пальцы Канхёна сжимают его руку, Хэиль сдался и быстро лег рядом. Он привычно устроился поудобнее, подложив одну руку под голову Канхёна, а второй крепко обнял его за талию, размеренно поглаживая по спине. Дыхание Канхёна рядом почти сразу выровнялось и стало глубоким. Наслаждаясь этим моментом абсолютного покоя и безопасности, Канхён вдруг тихо и немного смущенно произнес: — Знаешь что?.. — М? Что такое? — Наш Миракл с нами уже целых 12 недель. Глаза Хэиля удивленно расширились: — Уже? Надо же, как быстро летит время. Он смутно догадывался о сроках, но из-за предсвадебной суматохи и бесконечных дел совершенно потерял счет дням. Внутри него разлилась волна огромной благодарности за то, что ребенок благополучно миновал этот рубеж. Если всё и дальше пойдет так же гладко, он больше ни о чем не посмеет просить судьбу. Единственной проблемой оставались физические страдания Канхёна... — Врач говорил, что как только начнется период стабилизации, мне нужно будет получать твои феромоны напрямую, — добавил Канхён, чуть прикусив губу. — И это значит... — Хэиль ошеломленно уставился на него. Канхён поймал его взгляд, и на его щеках проступил едва заметный румянец: — Это значит, что теперь нам снова можно заниматься сексом. Точнее, долгий застой в этом плане сейчас... наоборот, пойдет во вред. Не успело последнее слово сорваться с губ Канхёна, как Хэиль резко, словно пружина, сел на кровати. Его широко раскрытые глаза уже полыхали первобытным, голодным огнем. Словно тугой поводок, который он удерживал последние полтора месяца, с оглушительным треском лопнул. Хэиль одним точным движением сорвал с себя домашнюю футболку. В следующую секунду он уже навис над Канхёном, расположившись между его бедер, и его быстрые, но предельно аккуратные пальцы начали стремительно расстегивать пуговицы на рубашке партнера. — Ты ведь будешь осторожен, правда? — тихо выдохнул Канхён, глядя на него снизу вверх. — Обещаю. Буду самым нежным, — хрипло отозвался Хэиль. Когда ткань рубашки разошлась в стороны, у Хэиля на мгновение закружилась голова. То ли из-за затянувшегося воздержания, то ли из-за особого гормонального фона, но бледное, подтянутое тело Канхёна сейчас выглядело ослепительно, почти гипнотически красиво. — Вся эта энергия, которая копилась во мне... Мне просто нужно... постепенно... выплеснуть её в тебя. Всю, до капли. Окончательно теряя остатки рассудка от запаха своего Альфы, Хэиль посмотрел на Канхёна так, словно собирался целиком его поглотить, и тяжело, рвано выдохнул. — Поверь, в этом деле я чертовски хорош. Горячий язык Хэиля жадно скользнул по собственным губам, будто он предвкушал вкус самого изысканного, долгожданного блюда в своей жизни.