Альфега

В тот момент, когда Бэк Сохун мертвой хваткой вцепился в воротник Квон Хэиля, Бэк Канхён быстро перехватил его за запястье и силой заставил разжать пальцы. Канхён мог бы легко подавить его своей аурой, но предпочел, чтобы Сохун отпустил Хэиля добровольно. — Отпусти. Квон Хэиль ни в чем не виноват. — Не делай глупостей, Бэк Сохун. Сохун, собиравшийся было возмутиться и повысить голос на твердость младшего брата, осекся, услышав холодный тон сидевшего рядом Бэк Сонджу. Ему ничего не оставалось, кроме как замолчать. Его рука, сжимавшая воротник Хэиля, нехотя ослабила хватку. — Ты в порядке? У тебя было такое глупое выражение лица, когда тебя схватили, — повернулся Канхён к Хэилю. — Ну и как я, по-твоему, должен выглядеть, когда Бэк Канхён так решительно берет меня под защиту? На лице Хэиля появилась на удивление светлая, довольная улыбка для человека, которого только что грубо держали за шиворот. Найдя этот его слегка «щенячий» вид очаровательным, Канхён сам не заметил, как его взгляд смягчился. Вся сцена разворачивалась в кабинете вице-президента отеля «Бэкчхон». Бэк Сонджу, вице-президент отеля «Бэкчхон»; Бэк Сохун, прибывший в отель для участия в медицинском семинаре; Бэк Канхён, заехавший по делам бизнеса; и Квон Хэиль, тайно заселившийся сюда под прикрытием менеджера Пака. Все четверо намеренно освободили время в своих графиках ради этой секретной встречи, и сейчас в комнате витало ощутимое, странное напряжение. Сонджу, молча наблюдавший за Хэилем и Канхёном, которые сидели бок о бок, посреди этой затянувшейся паузы озвучил самый очевидный и главный вопрос: — Как именно ты забеременел? От этого прямого вопроса Бэк Сонджу старший брат, Сохун, мгновенно пришел в себя. Ошеломляющее известие о беременности Канхёна, похоже, на время полностью выбило его из колеи, лишив способности здраво мыслить. Но Сонджу зрел в корень: применение слова «беременность» к Бэк Канхёну изначально казалось чем-то из разряда фантастики. Ведь и Бэк Канхён, и Квон Хэиль были Альфами. Сохун до этого момента не задумывался над этим фундаментальным противоречием лишь потому, что стоящие перед ним мужчины говорили о ребенке с абсолютной, непоколебимой уверенностью. — Действительно. Вы оба — Альфы. Как, черт возьми, возможна беременность в вашем случае? — нахмурился Сохун. Канхён перевел взгляд с совершенно спокойного Сонджу на Сохуна, который смотрел на него с дикой смесью недоверия и шока. Наконец, встретившись с наполненным нежностью и поддержкой взглядом Хэиля, Канхён глубоко вздохнул и серьезно ответил: — Я Альфа... но не совсем обычный Альфа. — Что за чушь? — Сохун, который всегда гордился тем, что знает особенности организма и здоровья Канхёна лучше всех в семье, мог лишь в растерянности склонить голову набок. Канхён хотел продолжить объяснения сразу, но на секунду заколебался, его ресницы дрогнули. Хоть он и шел сюда с твердым намерением раскрыть все карты, облечь правду в слова требовало немалого мужества. Перед ним сидели его старшие братья — Омеги, которых в семье всегда невольно сравнивали с ним, идеальным, доминантным Альфой. Признаться им в собственной скрытой «аномалии» было психологически тяжело. В этот момент Хэиль, сидевший рядом, тепло и уверенно сжал ладонь Канхёна. Его взгляд безмолвно говорил: «Всё хорошо, я с тобой». «Разница между нормой и отклонением — лишь в том, какая черта встречается чаще. Я считаю, что твоя особенность, Бэк Канхён, просто невероятно редкая, а вовсе не дефект». Вспомнив эти слова, которые Хэиль сказал ему ранее, Канхён почувствовал, как липкая тревога внутри наконец отступает. Он крепко переплел свои пальцы с пальцами Хэиля. Ловушка страха разомкнулась, и губы Канхёна открылись: — На самом деле... я... В тишине кабинета прозвучало невероятное признание Бэк Канхёна о том, что он является «Альфегой». Услышав об этой редчайшей, практически мифической биологической особенности, братья надолго замолчали. Их замешательство можно было понять: в подобное действительно трудно поверить с ходу. Даже прямо сейчас от Бэк Канхёна волнами исходили мощные, подавляющие феромоны истинного доминантного Альфы. Однако Бэк Сонджу и Бэк Сохун слишком хорошо знали своего младшего брата. Канхён никогда бы не стал лгать о таких вещах. Придумывать столь абсурдную шутку и использовать все ресурсы, чтобы созвать тайный совет в отеле «Бэкчхон», было абсолютно не в его характере. Сохун первым разрушил гнетущую тишину, спросив предельно серьезно: — Это правда? — Да. Мне жаль, что всё так, — тихо ответил Канхён, и на его лице отразилось искреннее чувство вины. Увидев это выражение на лице брата, Сохун тут же со стоном схватился за пульсирующие виски: — Да что у тебя за лицо? За что ты извиняешься, глупый? Ты, что ли, сам себе эту черту выбирал при рождении? — Но из-за меня вам с Сонджу-хёном пришлось... — Если ты посмеешь сейчас ляпнуть, что мы как-то пострадали из-за твоей особенности, клянусь, я тебе этого не спущу! — свирепо оборвал его Сохун. Под этим грозным взглядом Канхёну пришлось замолчать, хотя тень вины все еще лежала на его лице. — Сохун прав, тебе совершенно не за что просить прощения. Выдохни, — мягко вмешался Сонджу. Старший брат выглядел на удивление собранным. Не то чтобы новость не шокировала его — просто он обладал феноменальным самообладанием и уже полностью переварил информацию, готовый трезво оценивать реальность. — Какими бы биологическими качествами ты ни обладал, ты — наш младший брат. Только это имеет значение. Взгляд Бэк Сонджу потеплел, а на губах появилась редкая, искренняя улыбка: — Наверное, тебе было очень тяжело нести этот секрет в одиночку. Спасибо, что доверился и рассказал нам. У Канхёна мгновенно перехватило дыхание, а в горле встал горький комок. Несмотря на годы жестких сравнений со стороны их отца-Альфы, братья смотрели на него с той же безусловной любовью и добротой, что и в детстве. Они имели полное право назвать его «мутантом» или «ненормальным», но вместо этого окружили теплом. Кое-как справившись с подступившими слезами, Канхён низко опустил голову: — Это я должен благодарить вас... Простите меня. И спасибо. Сохуну явно не понравилось, что Канхён сидит с опущенной головой. Он потянулся через широкий стол и собственническим, привычным с детства жестом ласково взъерошил волосы младшего. — Ты не сделал ничего плохого, я же сказал. Так что прекращай смотреть в пол. Утешив Канхёна, Сохун тут же перевел леденящий, прищуренный взгляд на Хэиля: — А вот тебе... не кажется, что именно ты сейчас должен стоять тут на коленях со склоненной головой? Обрюхатить нашего драгоценного младшего... Ох, у меня аж мигрень началась. — Прошу прощения, хённим. Может, мне сбегать за обезболивающим, раз у вас так сильно болит голова? — с готовностью и легкой ухмылкой отозвался Квон Хэиль. — Заткнись. — Слушаюсь. Хэиль лишь весело хмыкнул, глядя на Сохуна, который со стоном повалился на подлокотник дивана. Одновременно с этим Хэиль собственнически приобнял Канхёна за плечи, мягко похлопывая, подбадривая его. Сонджу внимательно, изучающе понаблюдал за этой ласковой сценой, после чего перевел взгляд на живот Канхёна. Сейчас, на восьмой неделе беременности, внешне ничего не было заметно. Но месяца через три скрывать изменения станет невозможно. Теперь Сонджу наконец понял, почему эта парочка так отчаянно спешила с фиктивной помолвкой — времени на раскачку у них попросту не оставалось. «Так вот о каком „большом сюрпризе“ говорила мама...» — подумал Сонджу, вспомнив недавний загадочный разговор с Ли Ерин. Он посмотрел прямо на Хэиля: — Я знаю, что ты уже встречался с нашей матерью, Ли Ерин. И примерно догадываюсь, какую партию вы ведете. — В таком случае мы сэкономим кучу времени, — деловито улыбнулся Квон Хэиль. — Ради безопасности нашего очаровательного младшего и его будущего ребенка нам очень нужны ваши скоординированные действия, господа. Поскольку Сонджу и Сохун еще до этой встречи решили безоговорочно встать на сторону Канхёна в семейных интригах, они без колебаний кивнули.

***

После общего разговора Квон Хэиль уединился с Бэк Сонджу для более детального, конфиденциального обсуждения. Сохун к тому времени уже утащил Канхёна в другую часть кабинета, шумно жалуясь, что от серьезных разговоров у него «закипают мозги». Пока младший и средний братья были заняты друг другом, Хэиль и Сонджу расположились за круглым чайным столиком, перейдя к сухим деталям. — Действуя по этой схеме, мы сможем перехватить инициативу и получить весомое преимущество, — подытожил Хэиль. — Понял. В таком случае я беру на себя контроль над сомневающимися акционерами «Бэкчхон», чьи голоса станут решающими. Я знаю слабости и личные интересы практически каждого из них, — ответил Сонджу, изучая документы. Листая распечатку со списком акционеров компании «Бэкчхон», Сонджу почувствовал на себе слишком тяжелый, проницательный взгляд. Он поднял глаза. Хэиль смотрел на него сквозь свои прозрачные очки без оправы так, словно взвешивал какой-то очень личный вопрос. Отложив бумаги, Сонджу спокойно произнес: — Если тебя что-то гложет, спрашивай прямо сейчас. Кто знает, удастся ли нам вот так поговорить до официальной церемонии помолвки. Хэиль ответил не сразу. Сначала он мельком глянул в сторону кофейного столика, где Канхён о чем-то увлеченно и тихо беседовал с Сохуном. — Простите за излишнюю прямоту, хённим... но почему вы сами не заберете себе кресло председателя? Имея на руках такой компромат и детальную информацию об акционерах «Бэкчхон», вы могли бы без труда перетянуть большинство на свою сторону. Хэиль сфокусировал свой острый, цепкий взгляд на собеседнике: — Неужели вас совсем не привлекает высшая власть в компании? Хэиль искренне считал, что Бэк Сонджу как никто другой подходит на роль лидера конгломерата. С его аналитическим умом и рычагами давления он мог бы легко расколоть лагерь сторонников Пэк Чонмана, сместить его и лично занять пост председателя. Однако даже после такого провокационного вопроса взгляд Бэк Сонджу остался кристально чистым и спокойным. — Благодаря Канхёну... мы с Сохуном и Хиу всегда имели в этой жизни гораздо больше, чем заслуживали, — тихо, но твердо ответил Сонджу. В его глазах на мгновение отразился силуэт младшего брата. — Канхён вырос другим. Из-за нас, Омег, он с самого детства приносил себя в жертву. Отец использовал его как инструмент, лишив нормальной жизни. Обычно строгий и холодный вице-президент сейчас излучал поразительное душевное тепло. На его лице появилась мягкая, любящая улыбка старшего брата: — Поэтому единственное, чего мы все трое сейчас искренне желаем — это сделать так, чтобы исполнились собственные желания Бэк Канхёна. И если он хочет этого... мы расшибемся в лепешку. — У Канхёна потрясающие братья, — искренне произнес Хэиль, почувствовав внезапный укол белой зависти. Наблюдать такую абсолютную, чистую преданность между людьми, которые даже не были связаны кровными узами (учитывая сложную структуру их семьи), было до глубины души трогательно. На мгновение Хэиль даже пожалел, что является единственным ребенком у своей матери, Чон Ынгон. «Одного ребенка в семье определенно мало. Как только родится наш Миракл, нужно будет сразу готовить Канхёна к следующему раунду...» — подумал Хэиль, и его взгляд, устремленный на Канхёна, стал пугающе серьезным и задумчивым. Эту перемену в лице Хэиля тут же зафиксировал радар Бэк Сохуна. Сохун мгновенно поднялся и буквально всем телом заслонил Канхёна от чужого взгляда, буравя Хэиля глазами. Он понимал, что Квон Хэиль — парень надежный и неглупый, но принять тот факт, что этот наглец так бесцеремонно крадет внимание его любимого младшего брата, Омежья гордость ему не позволяла. — Воришка... наглый, мартовский вор... Я так и знал, что вся эта твоя болтовня про «есть из одного котелка» добром не кончится, — тихо ворчал Сохун себе под нос. Канхён неловко кашлянул, переводя взгляд на старшего брата, который буквально исходил ядом в сторону его альфы. — Хён, перестань. Хэиль тут ни при чем. — А кто при чем? Дети, по-твоему, из воздуха материализуются? — фыркнул Сохун. Было очевидно, что в его глазах Квон Хэиль теперь до конца дней останется главным виновником всех «проблем». Канхён, раздумывая, как еще утихомирить разбушевавшегося брата, инстинктивно положил ладонь на свой еще плоский живот: — Не ругайся при нем так сильно. Ребенок ведь уже всё слышит. — ... Этот аргумент сработал безотказно — Сохун мгновенно захлопнул рот. Тяжело вздохнув и борясь с целой бурей противоречивых эмоций, он уставился на руки Канхёна, лежащие на животе. — Малыш Миракл, слышишь меня? Ты должен быть похож только на своего папу Канхёна. Упаси тебя бог унаследовать характер этого эксцентричного чужака. — А я бы, наоборот, очень хотел, чтобы ребенок пошел в Квон Хэиля, — тихо, но уверенно возразил Канхён. — Это еще почему? — Сохун, только что ворковавший с животом брата, возмущенно вскинул голову. Канхён уже не слушал его — его глаза были прикованы к Хэилю, который продолжал что-то сосредоточенно обсуждать с Сонджу. — Хэиль... он всегда такой живой. Свободный от предрассудков, яркий, прямолинейный. Иногда я ловлю себя на мысли, что безумно завидую этой его внутренней свободе. Он — полная противоположность мне, вечно зажатому в рамки долга. — На губах Канхёна заиграла мягкая, невероятно теплая улыбка. — Поэтому я очень хочу, чтобы наш ребенок унаследовал характер Квон Хэиля и вырос таким же счастливым и одаренным человеком. Сохун снова замер, пораженный до глубины души. Он никогда в жизни не видел, чтобы Бэк Канхён улыбался кому-то настолько открыто, искренне и с такой бесконечной нежностью. Это сияющее, влюбленное выражение лица растопило последние крохи его недовольства. Проглотив и мысленно похоронив добрую сотню вариаций классической фразы старших братьев «мой милый раненый ребенок заслуживает кого-то получше», Сохун лишь беззлобно вздохнул. — Ты... действительно так сильно его любишь? — Да. Очень, — без единой секунды сомнения ответил Канхён. Такой молниеносный и честный ответ окончательно лишил Сохуна желания спорить. Он лишь иронично, но по-доброму усмехнулся: — Ладно. Раз так... этого более чем достаточно. — Его ладонь снова нежно погладила Канхёна по голове. — Живите, как знаете. Главное, будь счастлив. Мы поддержим любое твое решение. Возможно, Канхёна доконала эта внезапная, концентрированная волна поддержки от обычно строгого Сонджу и вечно ворчащего Сохуна. Его глаза предательски заблестели от выступивших слез, и он тихо прошептал: — Спасибо вам большое... В ту же секунду Хэиль, который краем глаза непрерывно сканировал пространство, с диким воплем подскочил со своего места. Обладая феноменальным зрением доминантного Альфы, он моментально засек влажные дорожки на щеках своего альфы. — Эй, хённим! Это нечестно! Я его за все время отношений толком ни разу до слез довести не смог, а вы пришли и довели! Это читерство! Сохун от такой внезапной атаки со стороны Квон Хэиля и его панического «хённим» на мгновение даже опешил: — Какого черта ты меня хённимом называешь?! И что значит «ты его до слез не доводил»?! Он что, уже плакал из-за тебя?! Когда?! Где?! При каких обстоятельствах?! Что ты сделал с моим братом, паршивец?! Под этим шквальным перекрестным допросом Хэиль, внезапно осознав, что сболтнул лишнего и сдал сам себя, резко замолчал и принял крайне независимый вид, силясь разглядеть в окне отеля пейзаж далеких гор, которых там отродясь не было. — Ну... понимаете, тут такое дело... — пробормотал Хэиль. Когда на него обратился еще и тяжелый, леденящий взгляд обычно невозмутимого Бэк Сонджу, Хэиль окончательно понял: тему слез Канхёна лучше закрыть раз и навсегда, если он хочет уйти отсюда живым. «М-да... Братский комплекс у этих Омег — это просто какая-то терминальная стадия. Буду держать язык за зубами», — подумал Хэиль. Усвоив этот наглядный урок, Хэиль бочком, стараясь не отсвечивать, незаметно зашел за спину Канхёна, прячась от разгневанных родственников. До двенадцатой недели беременности — момента, когда скрывать положение станет критически трудно — оставалось всего около месяца. За следующие две недели им нужно было кровь из носу завершить все приготовления к официальной помолвке. Все планы двигались идеально, строго по графику... пока в один из дней с организмом Бэк Канхёна внезапно не произошло кое-что непредвиденное.