Лучший подарок для гангстера

Пак Юн-хо предпочёл бы, чтобы ему обглодали лицо собаки, лишь бы не находиться в одном помещении с новым главой «Шиннам перевозок». По слухам, компания теперь была не единственным его бизнесом и относилась лишь к числу легальных. О существовании нелегальных догадался бы любой, чьё утро началось так же, как у него: до завтрака — звонок с незнакомого номера, а уже через час на пороге твоей квартиры стоят двое крепких парней в плотных чёрных пиджаках, не по-летнему тёплых для жаркой погоды. Они сидели в глубоких кожаных креслах, разделённые невысоким журнальным столиком, но даже этого, по мнению Пак Юн-хо, было слишком близко. Утренний свет, падавший из высоких окон, обрисовывал фигуру хозяина кабинета по контуру, затемняя черты его лица. — Господин Со До-ён, я благодарен вам за помощь, — проговорил он немного нервно. Его благодарность была завуалированным отказом от любого дальнейшего сотрудничества. Одно дело — возиться с Птицеедом, и совсем другое — с тарантулом. Одно дело — более сговорчивый Хо Ен-хо, стремившийся как можно быстрее заработать, и совсем другое — Со Доён, смотрящий на тебя как на пустое место. Даже если его благосостоянию будет грозить опасность, связываться с ним — самое последнее дело. В руках такого человека спасительная верёвка, брошенная утопающему, со временем превратится в поводок, а затем — в линчевочную петлю. Вопрос был лишь в том, как скоро. — Поэтому, — продолжил менеджер, — я готов помочь вам здесь и сейчас с любым делом, которое вызывает у вас затруднения. На лице Со До-ёна не промелькнуло и тени реакции — плохой знак. — Или, возможно, вы рассчитываете на компенсацию за перевозку груза? — осторожно добавил он. Со До-ён продолжал смотреть на Юн-хо без всякого интереса. Затем его губы сложились в едкую, не сулящую ничего хорошего ухмылку. — Я рассчитывал на начало хорошей дружбы, — с лёгким недовольством сказал он. Сердце Пак Юн-хо ушло в пятки. Случилось то, чего он боялся больше всего, и грубая пенька уже начинала натирать ему шею. — Но вижу, что из этого ничего не выйдет, — смягчив тон, продолжил он. — Если вы хотите продолжать наше общение в таком ключе… Как вы там сказали? «Компенсация или услуга»? Со До-ён говорил так, словно отрезал по пальцу: чётко, размеренно, не оставляя ни малейшей надежды на лёгкий исход. — Я возьму и то и другое, менеджер Пак, и окажу вам большую услугу. Потому что, если я передумаю и откажусь, очень скоро здесь появится ваш хороший знакомый — Шин Ча-иль. — Этот ублюдок! — не удержался Пак Юн-хо. — Откуда вы его знаете? — Вы с ним в сговоре, да? Он использует ваши связи, а вы сливаете ему информацию?! — совсем потеряв остатки самообладания, он набросился на Со До-ёна с обвинениями. Сколь ни велик был соблазн укрепить подозрения паскудного менеджера относительно его отношений с аудитором, Со До-ён решил, что это ему неинтересно. Люди вроде Пак Юн-хо, чья гордость не стоила дороже кучи навоза, были скучны. Лиши их денег — и вся их суть рассеется, как дым. — Благодаря вам у меня появилась возможность познакомиться с ним вчера. Он очень торопился присоединиться к вашей компании. Теперь Пак Юн-хо стало ясно, кто был виноват в его проблемах. Ему хотелось вырвать мерзавцу глаза и скормить рыбам. Кулаки сами собой сжимались от желания придушить ненавистного аудитора. Не найми его директор — всё было бы в порядке. — Так вот, помимо шестидесяти процентов прибыли, я хочу получить информацию о нём. Со До-ён заметил, как Юн-хо насторожился, услышав запрос. Нужно было как можно быстрее убедить его, что они по одну сторону баррикад. — Он сунул нос, куда не следовало, — с нажимом сказал Со До-ён. — Я хочу разобраться с этой проблемой. От облегчения Пак Юн-хо был готов запрыгнуть на стол и пуститься в пляс. В желудке неприятно кольнуло при упоминании процентов, но если Со До-ён раздавит сучьего аудитора — оно того стоило. — Что конкретно вас интересует, господин? — спросил он с волнением в голосе. Отец Со До-ёна был рыбаком. Стоило зазеваться и упустить сеть — наказание следовало незамедлительно. В будущем хорошие рефлексы, отточенные в море, пригодились ему не только в бейсболе, но и в жизни. — Мне нужно полное досье. Собери его и передай О Джэ. Юн-хо даже подпрыгнул на стуле, с силой ударив ладонями по подлокотникам в знак согласия. — Дайте мне сделать несколько звонков, и вся информация будет у вас через несколько часов, — радостно постучал он ногтем по столу, так что зазвенела чашка с остывшим чёрным кофе. — Отправь О Джэ. Номер ты знаешь, — сухо обрубил Со До-ён, всем своим видом показывая утраченный интерес к беседе. После того как он попрощался с «гостем» лёгким кивком головы, Со До-ён остался сидеть в кресле. Голубое, прекрасное в своей пустоте небо расстилалось перед его взглядом. Воспоминания ложились на него, как краска на холст. Он снова стоял на питчерской горке в середине поля и готовился к броску. Все несущественные детали исчезли. На поле не было никого, кроме него — с зажатым в пальцах мячом — и бэттера, стиснувшего биту. Губы Со До-ёна тронула лёгкая усмешка.

***

— Бизнес-центр «COэкс» час дня. Я хочу встретиться с вами и обсудить кое-что, — тихо сказала она и повесила трубку. Ча-иль сообщил подчинённым, что уйдёт по делам в одиннадцать, и быстро покинул офис. Дорога от «ЛС-констракшен» — с учётом пробок — занимала около часа. Он был уверен, что прибудет первым, и не ожидал увидеть Пак Джеи за столиком в самом центре зала. Она не заметила, как он подошёл. Яркое полуденное солнце выбелило и без того бледный профиль Джеи, смотревшей в окно. — Присаживайтесь, господин Шин, — наконец она подняла на него глаза. Чаилю всё стало ясно. Напускное спокойствие, сквозившее в её нарочито отрешённом виде, рассеивалось, стоило заметить, как дрожали её глаза. Он плохо представлял, какие чувства могли бушевать в душе такой девушки, но страх был среди них не последним. — Здравствуйте, госпожа Пак, — вежливо поклонился Чаиль. Дже-и, словно опомнившись, торопливо кивнула в ответ. — Я не люблю ходить вокруг да около. Если у вас есть информация, касающаяся дел вашего «друга», — он подчеркнул последнее слово, — прошу оставить её при себе. Я не смогу защитить вас в одиночку. Свяжитесь с полицией, попросите защиты или хотя бы уезжайте туда, где он вас не найдёт. Оставаться здесь опасно. — Хо Ен-хо вчера весь вечер не брал трубку, — её голос был грустным, но каким-то будничным и лишённым выражения. По спине Ча-иля пробежал холодок. Так не говорят о тех, с кем не могут связаться всего несколько часов. — Ваш друг пропал? — напряжённо спросил он. — Я не знаю, — без тени волнения ответила Дже-и. — У него всегда были планы, о которых он никого не ставил в известность. Очень много планов. Она сжала в руках тканевую салфетку. — Всегда приходил ко мне в офис без предупреждения. Врывался, как к себе домой, — после короткой паузы продолжила она. Казалось, чем дольше Дже-и говорила, тем сильнее — скорее от злости, чем от тоски — дрожал её голос. — Тот графин с виски тоже наливал он. Новость о возможном сообщнике не вызвала у Ча-иля удивления. Владелица клуба была удобным инструментом в руках врагов Со До-ёна. — И всё-таки, какой помощи вы от меня ждёте? — с нажимом спросил он. Они сидели друг напротив друга неподвижно, словно актёры на сцене, ожидающие, когда включится свет и начнётся действие. Молодая хорошенькая девушка с чёлкой устроилась в углу у панорамного окна, перелистывая глянцевый журнал. Пара, сидевшая слева у входа, обсуждала планы на отпуск. Невысокая официантка в розовой рубашке-поло что-то шептала бармену, изредка поглядывая на гостей. Дже-и медлила с ответом. Её отрешённый взгляд скользил по белой льняной скатерти, пока она продолжала теребить салфетку в руках. Наконец, собравшись с мыслями, она тихо, но решительно произнесла: — Я хочу, чтобы вы помогли мне сбежать, господин Шин. Просьба Пак Дже-и не стала для Чаиля неожиданностью. Он сдержал тяжёлый вздох сожаления и медленно кивнул в знак согласия. Он понимал: причин отказаться от легального разбирательства у неё могло быть предостаточно. Чаиль не мог помочь ей напрямую. Как ни крути, он был аудитором, а не полицейским. Итогом его работы станет отчёт о растратах, а не наказание преступника, виновного в воровстве и бог знает в чём ещё. Со До-ён — опасный человек, но не его противник. Дже-и же — случайная жертва, и игнорировать её он не мог. — Чем именно я могу вам помочь? — он лёгким жестом переплёл пальцы, словно ожидая отчёта от подчинённого или готовясь к переговорам. Внезапно Дже-и положила руку поверх его запястья. От этого простого и почти невесомого жеста по руке пробежал лёгкий электрический ток, ударивший прямо в сердце. Чаиль, почти компульсивно избегавший физического контакта, не смог заставить себя стряхнуть её руку. Теперь, когда страх и надежда обнажились, её лицо утратило прежнее безразличие. — Отвезти меня за город. Я скажу куда, — проговорила Дже-и тихо, но уверенно. — Сегодня? — Да. Прямо сейчас. От него требовалось лишь сорваться с места и отвезти её на своей машине на турбазу «Феникс Парк», находившуюся примерно в трёх часах езды от Шиннама. Оттуда её должен был забрать давний знакомый — она уже договорилась. — Вы хорошо всё обдумали? Ча-иль не сомневался ни в решительности Дже-и, ни в том, что план побега готовился заранее. Возможно, ещё в тот момент, когда её приятель подмешивал снотворное в выпивку. Маловероятно, что Дже-и ничего не подозревала. Он хорошо помнил её взгляд. Сейчас ему нужно было перевести дух — как перед прыжком в ледяную воду. — За вами нет слежки? — спросил он, поднимаясь из-за стола. — Сейчас О Джэ не до меня. Его голова занята другими вещами. К тому же… — Дже-и сняла сумочку со спинки стула. — Он вряд ли поверит, что я решусь сбежать. — Вы уверены? — Да. Он слишком высокого мнения о своём господине, а остальные для него будто не существуют. Пока Доён сам меня не хватится, беспокоиться не о чем. Чаиль пошёл заводить машину, оставив Дже-и договариваться с надувшейся официанткой, которая уже заждалась заказа. Последнее, что он увидел, уходя, — как та раскрыла сумочку.

***

Разговоры за рулём никогда не доставляли ему удовольствия. И хотя у Ча-иля никогда не было собственной машины, у него имелись водительские привычки: не включать музыку, не болтать с пассажирами и игнорировать сообщения в телефоне. Для срочной связи существовали звонки. Он предупредил Мин-ю, что днём его не будет, и велел сотрудникам расходиться, не дожидаясь его возвращения. Поручений он не оставил, чем немало её удивил. Дже-и во всех отношениях была идеальным пассажиром. Она умела быть безмолвным призраком на заднем сиденье настолько хорошо, что примерно на полпути Ча-илю стало неловко. Он спросил, всё ли с ней в порядке. В ответ Дже-и немного нервно рассмеялась. — Вот-вот скоро всё закончится, — сказала она сквозь дрожащие от смеха губы. Чаиль любил тишину и нерушимую рутину, но сейчас звук её голоса принёс облегчение. — Почему вы так долго ждали, госпожа Пак? — неожиданно для себя спросил он. — Что за вопрос? Вы передумали мне помогать? — Дже-и, похоже, не поняла его. Голос её звучал встревоженно. В зеркале заднего вида он заметил, как она приподнялась на сиденье, будто готовая в любой момент броситься на него. — Успокойтесь. Я имел в виду не это. Ча-иль знал, что не стоило задавать этот вопрос: любой ответ был бы бессмысленным. — Вас интересует, почему именно сейчас? — задумчиво протянула она. Дорога начала подниматься вверх, и ровные ряды серебристых кипарисов постепенно возвышались над асфальтом. Совсем скоро пейзаж изменится: стройные стволы будут тесниться у самой обочины, словно готовые шагнуть вперёд и перегородить путь. — Мне казалось, что у меня есть будущее, — буднично, без выражения начала Дже-и. — Даже когда я обслуживала пьяных бандитов в караоке. Даже когда Ким Юн-сон в первый раз изнасиловал меня. Даже когда Со Доён ввалился в мой дом и поселился в нём. У Ча-иля внутри всё перевернулось от гнева и боли. Несправедливость не была ему в новинку, но каждый раз, когда приходилось слышать чью-то живую, неприкрытую трагедию — рассказанную без злости и жалости к себе, — хотелось что-нибудь разнести. — Но с меня хватит, — закончила она. Ему нечего было сказать. Он лишь тяжело вздохнул и прибавил газу. Сейчас в его власти было только время.

***

Свет в номере они не включали — так хотела Джеи. Чаиль не стал спорить с измученной девушкой, которая несколько часов подряд держалась из последних сил, скрывая, насколько ей было страшно. Номер располагался в угловом крыле пятого этажа отеля. В будний день гостей почти не было, поэтому они оказались единственными на всём этаже. Гулкое эхо сопровождало каждый их шаг по коридору к красной лакированной двери. Джеи выбрала не самый дешёвый курорт. За дверью их ждал просторный, комфортный номер с видом на синеющие вдали горные склоны. Поймав озадаченный взгляд Чаиля, Джеи лишь пожала плечами. — Могу себе позволить. В конце концов, я эти деньги заработала. И всё же даже в роскошном номере, снятом на собственные средства, с полноценным баром и коллекцией алкоголя, где цена каждой бутылки наверняка была сопоставима с трёхмесячным жалованьем Шин Чаиля, она по-прежнему не была хозяйкой. Он с тоской осознавал, что прекрасная Пак Джеи не воспользуется сегодня ни одним из этих благ и упорхнёт отсюда, как птица, ещё до рассвета. Чаиль усмехнулся и покачал головой. Издержкой его профессии были постоянные предложения подарков, но ни одно из них не делалось столь откровенно и с таким размахом. Джеи просто поставила его перед фактом. И теперь сидела в бледном свете телевизора с выключенным звуком, разливая в два высоких бокала содержимое бутылки неприлично дорогого вина. Топтаться на месте было бессмысленно, но уйти сразу он тоже не мог. Его словно удерживало здесь обязательство перед девушкой, которое нельзя было считать выполненным, пока он не попрощается с ней лично. Они ничего не обсуждали — всё казалось само собой разумеющимся. Джеи, не прилагая усилий, располагала к себе. И теперь предлагала вино с такой спокойной безмятежностью, будто собиралась выпить со старым знакомым. Неужели она действовала так на всех? Пак Юнсона и Со Доёна она очаровывала тем же? Чаиль ослабил узел галстука и подошёл к ней. — Надеюсь, вам нравится белое полусладкое, — с лёгкой улыбкой сказала Джеи, протягивая бокал. — Я не пью, — попытался отказаться он, но наткнулся на неожиданно острую улыбку. — Значит, вы просто не знаете, — она уверенно вложила бокал ему в руку. — Госпожа Пак… — Ча-иль попытался поставить его на стол, но Дже-и перехватила его запястье. — Не смейте отказываться! — сердито воскликнула она. Ча-иль перевёл взгляд на её тонкие пальцы, плотно сжимающие его рукав. Дже-и изо всех сил храбрилась, и, возможно, её отчаянная попытка заставить его выпить — последний способ удержать контроль над ситуацией. Смутное чувство дежавю сдавило грудь. — Есть три типа трезвенников: те, кто своё уже выпил; блаженные кретины; и трудоголики вроде вас. Вы боитесь, что алкоголь проникнет в вашу жизнь и размоет все планы. Бросьте. Вы не можете мне отказать. Даже смертнику перед казнью дают последний обед. Хотя Дже-и рассмеялась, глаза её блестели. В их ситуации эта фраза звучала тревожно. — Хватит, — он убрал её руку, но бокал не опустил. — Когда за вами приедут? — Через час или полтора. Нельзя было поддаваться на уловки и провокации. Идти на поводу полупьяных незнакомых девиц, сидя с ними в номере люкс. Ничего из этого не укладывалось в рамки нормальности для Ча-иля. И тем не менее он согласился сделать для неё небольшую уступку и разделить с ней выпивку. К тому моменту, когда она наконец-то расслабиться, он сможет вернуть контроль над ситуацией и самим собой. Она сделала глубокий, совсем не изящный глоток. Ча-иль лишь пригубил и поставил свой бокал рядом. Сегодня ему придётся вызвать такси. Впрочем, вскоре его бокал снова остался без пары: Джеи наполнила свой снова. И ещё раз. Они пили в полной тишине, не чокаясь. Чаиль не умел и не любил пить, а у Пак Джеи, очевидно, не было настроения. Неудивительно, что вскоре она захмелела. Щёки раскраснелись, глаза заблестели иным, тяжёлым блеском. — Господин Шин… — с лёгкой хрипотцой позвала она. Ещё десять минут назад, сидя на том же месте трезвой, она казалась ему удивительно привлекательной. Теперь же в ней проявлялось нечто наигранное — наверняка безотказно действующее на клиентов. Или на Ким Юн-сона. Или на Хо Ен-хо. Или на Со До-ёна. Очередной глоток показался кислым. — Какие бы глупости сейчас ни пришли вам в голову, госпожа Пак, оставьте их. В другой ситуации такой тон вызвал бы мгновенную неприязнь, но Дже-и выглядела скорее расстроенной, чем раздражённой. — Подумать только… Я, наверное, самая тупая и неудачливая женщина на свете. Мне приходилось ублажать толпы идиотов, но стоило встретить того, кого и самой хотелось бы затащить в постель — и он оказался порядочным! — с тяжёлым вздохом она откинулась на спинку дивана. — Кажется, я что-то подобное уже слышал. В каком-то фильме, — усмехнулся Ча-иль. Она поймала его взгляд и улыбнулась краешком рта. — А комплименты у вас куда изящнее, — искренне рассмеялась она, и у Ча-иля снова ёкнуло сердце. — Я поняла, начальник Шин. Вы готовы оплатить последний ужин, но без десерта, — она закинула ногу на ногу. — Зато теперь мне ясно, почему этот ублюдок встал на вас в охотничью стойку. Ча-иль едва не выронил бокал. — Я не понимаю… — начал он и замолчал. — Вы сейчас о Со До-ёне? Что ему от меня нужно? — Я никогда не видела, чтобы этот чёртов ублюдок говорил с кем-то дольше десяти минут, — с нескрываемой злостью произнесла Дже-и. — И я говорю не о пустой болтовне. Он умеет разговаривать так, будто вас не существует. Заставить чувствовать себя ничтожеством, просто сказав «привет». Чаиль молча налил ей ещё. Она продолжила лишь осушив бокал до дна. — Но с вами он говорил. Он вас слушал. Я подумала, что у меня галлюцинации, когда увидела, как он на вас смотрел. У Ча-иля возникло острое желание не вспоминать тот вечер, который и без того виделся смутно. — Будьте начеку, — протянула Дже-и сонно. — Со До-ён не из тех, кто сдаётся. Чаиль неожиданно сделал глубокий глоток. Дже-и попыталась выпрямиться, но завалилась набок, прижавшись к его плечу. — А поехали со мной? — прошептала она. — У меня ничего не собрано, — покачал головой он. — Ничего, поделюсь своим, — фыркнула она. Они рассмеялись и откинулись в разные стороны. наступила неловкая пауза, которую никто из них не был в силах прервать. Дже-и ловко вскочила с дивана, слегка пошатнулась, но удержала равновесие. — Если просто сидеть и ждать, можно сойти с ума. Как насчёт повеселиться? — с со слегка наигранной весёлостью спросила она. — Что вы предлагаете, госпожа Дже-и? — как мог спокойно ответил Чаиль. — Просто Дже-и. Как насчёт джакузи? — После алкоголя — плохая идея. — Говоришь, как дед. — Я не так молод. — Не говори глупостей, Ча-иль. Ты в отличной форме. Это не комплимент. — Спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь. На душе у него стало теплее. — Вот! Другое дело, — обрадовалась она. — Ты начинаешь оттаивать. С надеждой добавила: — Точно не хочешь в джакузи? Нет? Ну ладно, господин лишатель десерта. Тогда пойдём полюбуемся видом. Зря я, что ли, отвалила двести пятьдесят тысяч. Они были одни на всём этаже — словно во всём мире. На высоте семьсот пятнадцати метров над уровнем моря, почти на вершине курорта «Феникс Парк». Дже-и, казалось Чаилю, чувствовала себя так, будто они парили над землёй. Им было чертовски хорошо рядом — в мягких шезлонгах под тёплыми пледами. Он рассказывал истории из студенчества, которые она слушала с жадным вниманием. Своей студенческой жизни у неё не было, и потому она впитывала его рассказы, как чужое, недоступное счастье. Шин Ча-иль, поддавшись очарованию ночи, Дже-и и высоты, ослабил бдительность. Он совершенно забыл, как ещё полчаса назад собирался спуститься на ресепшен, чтобы наблюдать за приезжающими и попытаться распознать возможную слежку среди случайных гостей. Иначе он был бы в курсе, что сейчас внизу трое незнакомцев допрашивали бледного от страха портье вопросами о том, в каком номере остановилась Пак Дже-и.