Лучший подарок для гангстера

Дже-и ушла в туалет, и её шезлонг пустовал уже подозрительно долго. Если шампанское и нервозность не сделали своего дела, она должна была вернуться. Чаиль приподнялся и обернулся — посреди тёмной гостиной, замерев, стояла Пак Дже-и. Она была совершенно неподвижна, лицом к двери, словно кого-то ждала. Не теряя ни секунды, Чаиль резко вскочил с шезлонга и поспешил к ней. Они оба отчётливо слышали шаги — несколько пар ног, отдававшихся эхом в коридоре. Сомнений не было: к номеру приближалась группа людей, и вряд ли это был сервис отеля. Он подошёл вплотную и тихо, но жёстко скомандовал: — В спальню. Закройся. Вызови полицию. Дже-и не ответила. Молча повернулась налево и, чуть одеревенев, направилась в проём, за которым находилась спальня. Ча-иль услышал, как дверь захлопнулась с лёгким хлопком, и потянулся за складной полицейской дубинкой, спрятанной в кармане пиджака. Незваные гости не спешили входить, будто выжидали. Их нерешительность насторожила Ча-иля ещё сильнее. Они знают, что она не одна. Но не понимают, насколько это для них опасно, — хладнокровно отметил он, крепче сжимая рукоять дубинки. — Госпожа Пак, господин Шин, простите за беспокойство! Он узнал голос портье, дежурившего на ресепшене. — Что-то случилось? — подражая тону слегка выпившего и уставшего человека, спросил Ча-иль. — К госпоже Дже-и приехал друг. Просил спуститься как можно скорее. Ча-иль глубоко вдохнул и медленно выдохнул. На этаже, помимо них, был кто-то ещё — судя по всему, эти люди поднялись вместе с портье. К сожалению, проверить, сколько их, было невозможно: входная дверь не была оснащена ни глазком, ни внешней камерой. Он медленно подошёл к двери и, когда до неё оставалось не больше трёх шагов, спросил: — Где он сейчас? — Внизу, на летней веранде кафе. Мысль о том, что это может быть тот самый «друг», которого так ждала Дже-и, Ча-иль тут же отмёл. Будь это он, вряд ли она сейчас сидела бы, как мышка под плинтусом. Конечно, новые жильцы на этаже и внезапный гость внизу могли оказаться дурацким совпадением, но Чаиль не мог позволить себе полагаться на удачу. Интуиция подсказывала: верить стоит не словам, а реакции. Пак Дже-и относилась к тому типу людей, чьи чувства говорили громче любых признаний. Или же она была очень хорошей актрисой. Времени проверять это не было. Словно почувствовав, что о ней думают, Дже-и выглянула из спальни. Лицо её было белым как мел, губы плотно сжаты. Она с напряжением ждала ответа Ча-иля. — Передайте, что мы скоро спустимся. На её лице не появилось ни одного из чувств, которых он ожидал: ни ужаса, ни удивления. Она лишь нахмурилась, и взгляд стал ещё тяжелее. — Я передам! Ещё раз извините за беспокойство! — донеслось из-за двери. Ча-иль наклонился вперёд, прислушиваясь. В глухой тишине он различил только удаляющиеся шаги портье. Обернувшись, увидел Дже-и, тихо стоявшую за его спиной. Дорожной сумки при ней не было: они решили, что таскать её нет смысла — переложить вещи из багажника в багажник будет проще. Они замерли перед последним шагом, словно два сообщника, вот-вот отправляющиеся грабить магазин. — Возьми, — Ча-иль протянул ей ключи от машины. — Зачем? — нахмурилась Дже-и. — Судя по твоей реакции, нас внизу ждёт ни тот, кого ты ждёшь, — продолжая говорить, он вложил ключ ей в руки, а затем кивнул на дверь. Дже-и ничего не сказала и опустила руку с ключами. Ча-иль мысленно выдохнул: по крайней мере, спорить не придётся. — Внизу мы разделимся. Ты сядешь в машину, а я… Ты что, плачешь? С запозданием он осознал, что, как бы она ни храбрилась, сил держаться оставалось всё меньше. Слёзы крупными каплями стекали по её лицу — ещё немного, и она бы разрыдалась. Ча-иль притянул её к себе. — Они ничего тебе не сделают. Просто не посмеют шуметь. Ты ведь вызвала полицию? Джеи покачала головой. — Значит, проблем не будет, — попытался успокоить её Ча-иль. Когда они почти бегом добрались до холла, там не оказалось никого подозрительного. Такой расклад ему не понравился: если не здесь, значит — на парковке или по пути к ней. — Подскажите, — обратился он к портье, — нас недавно никто не спрашивал? Молодой мужчина непонимающе уставился на него. — Просто к нам должны были подъехать друзья. Может, заезжали или ждут где-то? — Нет, никого больше не было. — Благодарю, — вежливо кивнул Ча-иль. От просторного крыльца до парковки было не больше десяти метров. Даже в точечном свете фонарей различались лишь ряды машин. Прежде чем спуститься по ступеням, Ча-иль внимательно огляделся — словно собирался перейти дорогу. Всю дорогу до машины они шли молча: обо всём договорились ещё по пути вниз. Он должен был проводить Дже-и до автомобиля и убедиться, что у неё не появится случайных «попутчиков». Ждать его не нужно. Машину оставить там, где можно сменить транспорт. В ней установлен трекер — он заберёт её позже. План был прост и лаконичен — и потому опасен: слишком много переменных. Например, то, что в последний момент, когда оставалось лишь завести двигатель, Дже-и вдруг сказала: — Поехали со мной. Ча-иль в который раз за вечер глубоко вздохнул. — Я не могу сбежать с тобой. Это бессмысленно. Дже-и выглядела так, будто вот-вот снова расплачется. — Прекрати, — попросил он так ласково, как умел. — Уезжай, пожалуйста. Он успел убрать руку, прежде чем она захлопнула дверцу. На душе у Ча-иля становилось спокойнее по мере того, как огоньки фар тускнели и наконец растворились в ночи. Дже-и уехала, забрав с собой ту часть полуночной сказки, в которой он прожил эти несколько часов. *** В удушающей, безветренной летней ночи, возможно, навсегда останутся их образы — здесь, под звёздами, за пределами стен отеля. Когда Шин Ча-иль вновь пройдёт сквозь прозрачные двустворчатые двери, больше похожие на ворота, ему предстоит встретиться с погоней лицом к лицу. Засунув руки в карманы пиджака, он побрёл мимо рядов машин. В холле, на стуле у лестницы, Ча-иль заметил знакомое лицо. Тот, кого преследовавшие его бандиты называли О Джэ, в ту же секунду поднял глаза от телефона. Их взгляды встретились. Тогда, на дороге, разглядеть его толком не удалось, но сейчас времени было достаточно. При приглушённом жёлтоватом свете ламп помощник Со До-ёна казался необычайно красивым — скорее модель с подиума, чем человек головореза. — Здравствуйте, господин О Джэ, — вежливо произнёс Чаиль. О Джэ ответил коротким кивком. — Вас ждут, — без выражения сказал он, поднимаясь. — Я провожу. Его спокойствие озадачивало Ча-иля. О Джэ совсем не походил на человека, упустившего беглянку — скорее на того, кто держит всё под контролем. Изнутри поднялось странное тяжёлое чувство тревоги, словно мир слегка перестал подчиняться законам привычной логики. Похожее ощущение возникает, когда смотришь очень реалистичный сон, но постепенно осознаёшь: что-то не так. Пока они неспешно двигались по коридору в сторону кафе, Чаиль пытался собрать факты. «Сначала эти странные шаги на пятом этаже… Там были другие люди, кроме портье, но никто не вышел, когда мы с Джэ-и покинули номер. Внизу их тоже никто не встретил — хотя это был очевидно момент для побега. Где весь этот час был О Джэ? И почему он появился именно сейчас?» Вопрос за вопросом — шаг за шагом — и вдруг Ча-иль ощутил знакомое удушье летней ночи. Но теперь в нём не было ни намёка на сказку. Только пронзительный взгляд одного-единственного посетителя кафе, сидевшего за круглым столиком. Когда они подошли к столику, где их ждал Со До-ён, О Джэ предупредительно выдвинул перед ним стул — жест, созданный, чтобы вывести из равновесия. Чаиль не дрогнул, его взгляд оставался холодным, без выражения, точно оценивая Со До-ёна. О Джэ предупредительно выдвинул стул перед Чаилем — жест, призванный раздражать. Чаиль не реагировал, глядя на него без выражения. — Добрый вечер, адвокат Хан. Присаживайтесь, — произнёс Со До-ён, маня жестом. Каждое движение Со До-ёна было тщательно отрепетированным спектаклем галантности. Но Ча-иль видел в нём скорее пьяного добермана — опасного и непредсказуемого. — К чему эти любезности? Мы достаточно хорошо знакомы, чтобы звать друг друга по имени, — холодно сказал Ча-иль. В ответ прозвучал только лёгкий смешок и самая что ни на есть искренняя, вызывающая улыбка Со До-ёна. — Заметно, господин Шин! — воскликнул тот, словно радуясь собственной ловкости. Он поднял бутылку шампанского на столе. Ча-иль ощутил в груди неприятное напряжение. Стол был сервирован на двоих — точно так же, как в номере. Бокалы, блюда с сашими и холодными закусками, всё расположено с нарочитой тщательностью. — Полагаю, ужин изначально был рассчитан только на двоих, — медленно сказал Ча-иль, обводя взглядом стол. Со До-ён кивнул, словно подтверждая догадку. Чаиль устало опустил локти на стол. Этот день был готов доконать его окончательно. — Если хотели поблагодарить меня, можно было обойтись корзиной фруктов. Зачем создавать такой запутанный фарс и впутывать в него девушку? Со До-ён рассмеялся — смесь карканья и лая. Смех ударил по нервам Ча-иля, как кувалда. — Несчастную? — резко воскликнул он. — Скажи, Шин Ча-иль, что, по-твоему, несчастная Дже-и? Ты расскажешь мне свою часть истории, я — свою. Как тебе такой расклад? Ча-иль почувствовал ледяной ком тревоги. Он знал, куда ведёт разговор, и понимал: сказка закончилась. — Прежде чем встретиться с ней, я навёл справки. Со Доён, не обратив внимания, жевал сашими. Его манеры были минимальны — он действовал с лёгкой дерзкой грацией, совершенно уверенный в себе. — Родом из Сабука, провинция Канвондо, приехала учиться в Шиннам. По вечерам подрабатывала хостес в «Мисти Пёрпл». — Там её заметил Ким Юн-сон. Сделал сначала менеджером, потом хозяйкой клуба. Потом — женой. Порядок точно не известен, — сухо добавил Ча-иль. Со Доён принялся разливать шампанское. — Какая скукота! — протянул он с деланным страданием. — Лучше скажите, какое впечатление у вас о ней сложилось. Ча-иль с трудом заставил себя говорить, ладони дрожали. — Я ничего про нее не знаю. Но если судить по тому короткому промежутку времени, что мы проверили вместе... Она просто… кажется сумасбродной, но на деле осторожная. Импульсивная, но терпеливая… Сильная, но одновременно беспомощная… Образ Дже-и на балконе, укутавшейся в плед, всплыл перед глазами Ча-иля. — Она считала, что меняет свою жизнь на твою, — вставил Со До-ён, будто воткнув нож в сердце. Они замерли в тишине, густой и осязаемой. — Я полагаю, у неё не было выбора, — спокойно сказал Ча-иль. Со До-ён приподнял бровь, явно разочарованный отсутствием вспышки эмоций. — Не было выбора, — ехидно повторил он. — Напомню: в нашу первую встречу она подсыпала мне наркотик. И если бы не наша «счастливая» встреча… кто знает, чем бы всё закончилось. Со До-ён лгал, будучи уверен в провале всех тайных планов Хо Ен-хо и Дже-и. Чаиль не должен был об этом знать. — Мне знакомы такие истории, — продолжил Ча-иль, глядя в пространство. — Молодые девушки, попавшие в лапы мерзавцев, остаются беззащитными. В таких условиях нельзя выжить, если не ожесточиться. Со До-ён заметно похолодел, как перед едой, которая не предназначена тебе. Чувство голода и контроля просвечивало в каждом его движении. — Звучит, будто она жертва, — холодно сказал он. — Она не жертва. И наказание, каким бы оно ни было, её настигнет, — ответил Ча-иль, глядя прямо в глаза. Они разделяли одно чувство — скуку. Для Ча-иля она была усталостью, для Со До-ёна — отсутствием интереса. — Господин Со До-ён… Зачем этот фарс и третьи лица? — спросил Ча-иль, сменив тон на деловой. Мгновение, и Ча-иль снова был самим собой — без полуулыбок, без маски вечного влюбленного. Со До-ён оставался непостижимым. — Вас не заботит, что вы ужинаете в почти пустом месте, в компании того, кого заклеймили преступником, пока машина с трекером уезжает в другую сторону? Мысль, что Дже-и могла не вызвать полицию, почти не задержалась у Ча-иля в голове. — Вы мне угрожаете, господин Со До-ён? — Отнюдь! — слегка улыбнувшись, сказал он. — Поражаюсь вашему бесстрашию. Бесстрашию и благородству. В голове Ча-иля взрывались петарды боли с каждым словом. Он уже почти пожалел, что согласился на шампанское. Со До-ён молчал, наслаждаясь паузой, словно смакуя каждую секунду. Его взгляд скользнул по столу, по бокалам, по Ча-илю — и задержался на пустом стуле напротив. — Этот был, — наконец произнёс Со До-ён, с лёгким интересом в голосе, — интересный вечер. Чаиль сидел неподвижно, не проронив ни слова. Он понимал: настоящая угроза здесь не в криках и не в намёках на насилие — она в точном, холодном, безжалостном контроле над ситуацией. — Скоро, — продолжил Со До-ён, — всё станет ясно. Ты уже узнал, на что способна она. Теперь осталось понять, на что способен ты. Он встал, медленно поправил пиджак и сделал шаг к двери. Их взгляды встретились на мгновение — и Ча-иль понял: он попался на крючок. Со До-ён растворился в темноте коридора. Чаиль остался один за столом. Сердце гулко билось в груди, эхом отражаясь в пустом кафе, а в голове уже разразилась полноценная буря.