Кто я без прошлого? Кто я без тебя?

Натаниэль Веснински проклинал свою судьбу. В детстве он потерял память из-за отца. Его мать — первый дорогой ему человек — была выпотрошена его папашей, который после спустил курок себе в голову. Натаниэль попал в систему опеки в одиннадцать лет, не помня при этом абсолютно ничего из своего прошлого. Своё настоящее он связал со вторым дорогим ему человеком, вот только и его он потерял ещё два года назад. Воспоминания накатывали сильнее обычного, ведь Нат снова оказался в детском доме, где провёл с Эндрю столько времени. Казалось бы, два года — не маленький срок, чтобы забыть человека. Но Натаниэль не сказал бы, что старался сделать это. За столько времени Веснински сменил две фостерные семьи, и вот опять вернулся туда, откуда началась эта собачья жизнь. Мальчик ощущал себя щенком, которого перебрасывают с одних рук в другие, и всё равно место дворняги — на улице. Вскоре после отъезда Эндрю Натаниэль попал в свою первую «семью». Помнится, он даже был рад, что это случилось так быстро, не хотелось слишком долго ходить по коридорам, где все воспоминания крутились только вокруг него. Но при этом хотелось оставаться там и надеяться, что Эндрю вернётся снова, что было достаточно эгоистично, ведь Нат действительно желал своему другу лучшего будущего и надеялся, что в этот раз ему повезло с опекунами. В доме Томпсонов было довольно неплохо, даже хорошо. Это Натаниэль понял, когда пожил в доме своей второй фостерной семьи. Шон и Дакота Томпсоны жили в другом штате, и Натаниэлю не пришлось каждый день надеяться, что они с Эндрю случайно пересекутся где-нибудь на улицах, а он очень бы этого хотел. Отец семейства был относительно безобидным. Ему по большей степени было просто на всё наплевать. И у Натаниэля своим ленивым образом жизни он вызывал только отвращение. Его жена, на удивление, понравилась Натаниэлю. Она была спокойной, иногда проявляла заботу и не лезла носом не в свои дела. Пару раз Дакота даже помогла Нату вновь обрести землю под ногами, когда после старых детских воспоминаний, внезапно нахлынувших на него, он был скован оковами панической атаки. Помогала ему дышать и давала воды, с пониманием относилась к таким приступам и не докучала расспросами. Кроме того, у Томпсонов был родной сын, на три года старше самого Веснински. Чейз сильно повлиял на Натаниэля как на личность и, пожалуй, стал человеком, ради которого рыжий был бы не против вернуться в этот дом снова. Возможно, не совсем сам Чейз, скорее его увлечение, которым он поделился с приёмным братом. Гитара стала первой любовью Натаниэля. Увидев, как Нат загорелся музыкой, когда ему предоставили возможность самому взять инструмент в руки, Чейз, кажется, был даже рад учить его, включать ему любимые рок- и поп-хиты и наигрывать что-то вечерами, пока Шон не влетал в комнату сына и не приказывал заткнуться, ибо после девяти в доме должна царить тишина. Младший Томпсон был энергичным и немного сумасбродным, совсем не похожим на родителей. Казалось, всё, что его волновало в жизни, — такие же безбашенные друзья-музыканты и сама музыка. Натаниэль жил там полтора года. Ходил в обычную школу, в которой его пытались высмеять за шрам и старую, не по размеру большую одежду, которую он донашивал за братом, потому что Томпсоны жили достаточно бедно, чтобы не иметь денег на что-то новое и приличное. Про то, что Нат из фостерной семьи, никто из учителей тактично не упоминал, и сам Натаниэль об этом никому не говорил, так что получилось избежать расспросов и подколов хотя бы на эту тему. Спустя месяц драк и колких слов задирательства прекратились. По истечении какого-то времени Натаниэля даже приглашали погулять компанией, на что тот не соглашался, ссылаясь на строгих родителей. Но на самом деле особого интереса к общению с этими людьми он просто не испытывал. Программа шестого, а затем седьмого класса казалась мальчику довольно лёгкой. Хотя Нат и не гнался за хорошими отметками, само собой получалось, что его успеваемость была вполне удовлетворительной. Вместо прогулок с одноклассниками после уроков Натаниэль предпочитал заглядывать в музыкальный класс. Он не присоединялся к занятиям, ведь за них нужно было заплатить. Но просто сидеть и наблюдать никто не запрещал. Его новообретённая страсть к музыке была спасением и отвлечением от суровой жизни и серых будней. В другую семью Нату пришлось отправиться, когда сложности с деньгами стали слишком ощутимы. Шон принял решение избавиться от лишнего потребителя вместо того, чтобы сделать что-нибудь для увеличения доходов. Единственное расставание, которому тогда огорчился Нат, было расставание с Чейсом и его акустической гитарой, ведь маловероятно, что в другой семье найдётся подросток-музыкант, готовый учить Натаниэля нотам, аккордам и прочим азам. В доме Колдуэллов не просто не было такой роскоши — всё, с чем Нат ассоциировал своих новых приёмных родителей, были оскорбления, боль и страдания. Семья жила в Колумбии, именно здесь Натаниэль познакомился с Эндрю. И, возможно, если Миньярд всё ещё живёт в семье Спиров, шанс случайной встречи стал не таким уж нереальным, каким казался. Эта надежда придавала отвратительным одинаковым будням какой-то смысл. Но чем больше времени проходило, тем невыносимее было осознание, насколько округ, в котором они живут, огромен. И насколько мизерным был шанс столкнуться здесь с Эндрю. Дни тянулись невыносимо долго. Утро — подъём в 7 утра, крики Коула Колдуэлла, иногда парочка подзатыльников от него же, если Натаниэль, по его мнению, собирался в школу слишком долго. Утренняя стряпня от ворчливой Джанет Колдуэлл, которая параллельно успевала несколько раз назвать Ната отродьем, дрянью или заразой. Данная часть её словарного запаса была довольно обширной, но эти колкости, судя по частоте использования, были любимыми. Полудник — школьные часы, во время которых мальчик пытался ненадолго забыться и погрузиться во что угодно, лишь бы отключиться от реальности. Классов музыки в школе на этот раз не было. Обед — он и его новый знакомый, по совместительству сосед по парте Зак Уайлдер, идут в скейт-парк погонять на скейте Зака, падая с которого Натаниэль несомненно почувствует облегчение от того, что его тело всё ещё принадлежит ему, и боль, которую испытывает, он может принести себе самостоятельно. Вечер — Натаниэлю приходится возвращаться домой, где его ждут крики и ругань, а если глава семейства, которого Нат и без того сильно боялся, опять окажется пьяным до беспамятства, подросток обязательно закончит день с новыми синяками от побоев. Благо в школе у него было простое и надёжное объяснение. Травмы — следствие катания на скейте. Только Зак знал правду, но держал язык за зубами, за что Натаниэль был ему тихо благодарен. Ночью посреди сна Ната нередко будили кошмары, но он заставлял себя оставаться тихим, ведь осознавал, какие последствия ждут его, если он посмеет кого-то разбудить. Веснински ненавидел этих людей. Но теперь он мог в полной мере понять Эндрю, и почему-то ему было обиднее за Миньярда, чем за себя самого. Ведь тому приходилось жить так не полгода, а всю жизнь. Когда Колдуэллы наконец решили избавиться от Натаниэля, он был неимоверно счастлив. Теперь, снова оказавшись в детском доме, именно в том, в стенах которого хранилось столько ценных воспоминаний, Ната преследовало постоянное желание расшибить себе голову об какую-нибудь твёрдую поверхность. Без Эндрю Миньярда приют оказался невыносимым, особенно когда Натаниэля не покидало чувство, будто блондин всё ещё ждёт друга в их месте под лестницей или в комнате, хотя на самом деле его уже давно здесь не было. Веснински стал привыкать к скитаниям по разным фостерным семьям, и когда в приюте ему сообщили, что для него нашлась новая мама с фамилией Добсон, он не сказал ни слова. Просто молча следовал за воспитателем в нужный кабинет. *** Ещё один скучный день, ещё один скучный предмет и те же тупые рожи вокруг. Но с недавних пор уроки в школе стали для Эндрю чем-то вроде спасения и причины не находиться дома. Блондин старался задержаться подольше, лишь бы только не видеть человека, который так сильно пугает его. Касания, взгляды и шёпот на ухо, когда Кэсс не видит. Дрейк Спир до ужаса пугал Эндрю. И Миньярд ненавидел это чувство. Семья Спиров была неплохой, но их сын… Отвращение — всё, что он чувствовал рядом с этим человеком. Эндрю не знал, что ожидать от него дальше, и как сказать об этом Кэсс он тоже не знал. —Какой-то новенький подрался с Джей-Джеем на перемене, ты слышал? — тихий разговор двух подростков за партой позади Эндрю вывел его из размышлений. —Мой кореш- одноклассник этого типа. Он сказал, для первой недели в школе этот пацан слишком борзоватый, но девчонкам помладше нравится. —Помладше? —Он только в восьмой класс пошёл, мелкий ещё. —Тишина на задних партах! — суровый возглас мистера Купера, учителя биологии, прокатился по классу. Биология была их последним уроком на сегодня. Так что, услышав звонок, Эндрю был рад поскорее отправиться к их школьному психологу. Сеансы с Бетси Добсон проходили каждую неделю по четвергам после занятий. Поначалу Миньярд не верил, что Добсон сможет произвести на него впечатление, как и все другие психологи, которых он встречал прежде. Но женщина действительно была компетентна в своей профессии, и Эндрю не мог отрицать, что она просто запала ему в душу. Возможно, даже больше, чем Кэсс. Будь рядом Нат, он бы наверняка посмеялся над Эндрю за то, что тому в кои-то веки понравился мозгоправ. Чертов Веснински. Миньярд не хотел скучать по нему, но всё равно это делал. До сих пор. Постучав в дверь пару раз для формальности, Эндрю поспешил войти, но к своему удивлению застал Бетси за беседой с другим учеником. Тот сидел в большом кресле к Миньярду спиной, так что он не видел, кто занимает его место и отнимает у них время. Би тепло улыбнулась ему, приглашая внутрь, но продолжила воспитательную беседу. —Я всё понимаю, милый, но это только твой четвёртый день в школе, а учителя жалуются на тебя уже не в первый раз. «Новенький-бунтарь», — запоздало дошло до Эндрю. —Верю, что у тебя есть причина такого поведения, и это хорошо, когда человек может за себя постоять. Но тебе стоит научиться не перегибать палку в выражениях, дабы избежать драк. Как думаешь, сегодня ты бы мог быть помягче со словами, чтобы не допустить случившегося? —Хрупкая психика некоторых людей — не моя вина. Я ничего такого не сказал. Эндрю застыл на месте. Голос стал ниже и взрослее, но он просто не мог его не узнать — уж слишком часто он слышал этот колкий тон и лёгкий британский акцент. —Знаешь, — продолжила Би, — Эндрю тоже сначала не находил общий язык с одноклассниками, но сейчас всё хорошо, правда ведь? — Психолог перевела тёплый взгляд на Эндрю, и сидевший напротив неё подросток круто развернулся в кресле, встал на него коленями, уперевшись локтями в мягкую спинку, чтобы получше разглядеть гостя. Сердце Эндрю пропустило глухой удар, когда он увидел его. Натаниэль повзрослел. Несмотря на то, что тот сидел в кресле, было видно, Нат стал заметно выше. Легкие кудри стали ещё непослушнее, глаза цвета неба ещё выразительнее, черты лица приобретали более чёткие очертания. А шрам на шее был уже не так заметен, как раньше. Миньярду пришлось присмотреться, чтобы увидеть его и убедиться, что перед ним именно тот Натаниэль. Неизменным было обильное количество веснушек на смуглой коже. Казалось, этот подросток собрал в себе все самые невероятные и уникальные особенности внешности. Было неудивительно, что он нравился девчонкам. Эндрю наблюдал, как удивлённое знакомое лицо сменяется другой эмоцией. На губах Ната медленно растягивалась улыбка — такая тёплая и родная, что, увидев её, Эндрю испытал чувство, похожее на облегчение. Но предпочёл проигнорировать его. —Глазам не верю, — заговорил Натаниэль. — Эндрю! —Нат. — Миньярд почувствовал, как его собственные губы тронула улыбка. А каким образом можно было сохранять безразличный вид, если Натаниэль снова рядом, сидит напротив и улыбается. —Какой сюрприз! Вы знакомы, мальчики? —Мы знакомы, — подтвердил Эндрю.