Кто я без прошлого? Кто я без тебя?

!Внимание! В главе присутствуют сцены нежелательного сексуального поведения. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ «Познакомившись с тобой, Эндрю, мне захотелось помочь деткам, оставшимся без родителей. Хотя бы одному ребёнку. У Натаниэля такое тяжёлое прошлое, надеюсь, со мной он сможет почувствовать, что такое родительская забота и любовь», — с улыбкой сказала Би минут пять назад. Эндрю и представить не мог, что Нат попадёт в семью Бетси Добсон — его любимого школьного психолога. С ней ему будет действительно хорошо, Миньярд в этом не сомневался. — Би классная, она тебе понравится, — сказал Эндрю, когда они вдвоём вышли из её кабинета. Он чувствовал на себе взгляд Натаниэля, но почему-то отказывался смотреть на него в ответ. Ужасно хотелось крепко обнять его, но вместе с этим хотелось провалиться под землю, лишь бы не стоять к нему так близко. Эндрю списал это на непривычку после такой длительной разлуки. — Эндрю, — настойчиво позвал Натаниэль. И они всё-таки встретились взглядами. От улыбки, которой его одарил Нат, внутренности Эндрю сжались. — Можно я тебя обниму? — спросил Натаниэль. — Да, — не колеблясь. От Веснински пахло сладким шампунем и стиральным порошком. Сквозь эту смесь Эндрю уловил другой, знакомый до дрожи аромат его тела, его волос. Просто запах Ната. Лёгкий укол тока обдал его пальцы, когда он обхватил рыжеволосого руками. Но какое же облегчение испытал блондин, когда это наконец произошло. Объятия были не такими уверенными, как в их последнюю встречу, не такими крепкими, вероятно, из-за того, что оба не знали, где проходит грань. Мальчики уже не дети, а подростки, и за время их разлуки многое могло измениться. По крайней мере, Нат остался таким же дерзким и язвительным, каким был прежде. Эндрю отстранился первым, отчего-то почувствовав необходимость сделать вдох полной грудью. Он воспользовался шансом получше изучить глазами Натаниэля. С такой небольшой дистанции в глаза бросилась обработанная рана на губе. Эндрю уже видел такое два года назад, как иронично. Не было нужды спрашивать, откуда она, очевидно, чёртов Джей Джей постарался. Миньярд решил переключить внимание на что-то другое, пока им не овладело тёмное, опасное чувство. Он уже сталкивался с ним в тот самый прошлый раз, когда Натаниэль стоял перед ним с такой же разбитой губой. Мальчики почти не отличались ростом, может, Нат был чуточку выше, несмотря на разницу в возрасте. Одежда, которую тот носил, была заметно больше его самого. Широкие синие джинсы, серая оверсайз-футболка с ярким принтом и оранжевые кеды. Парень выделялся из толпы и без цветастых элементов, а с ними не было ни единого шанса остаться незамеченным. Он буквально был магнитом для глаз. Как в сувенирном магазине среди однотипных пастельных статуэток найдётся другая — яркая, покрытая блёстками и стразами. И взгляд, несомненно, первым притянет именно она. Примерно такое описание подходило Натаниэлю. Он словно пёстрое пятно на сером холсте. Не похоже было, будто Нат долго выбирал себе одежду, но, несмотря на это, она всё равно выглядела хорошо. Впрочем, Миньярд и на свою не жаловался, Кэсс всегда покупала ему новые и чистые вещи. — Би решила тебя приодеть? — задал вопрос Эндрю. Натаниэль опустил голову, дабы посмотреть на свою одежду, будто сам только что увидел её впервые. А потом спросил: — Ты зовёшь её Би? — А почему нет? — Не знаю, как-то странно. Обращаешься к ней на «ты». Неужели тебе смог угодить психолог? — губы растянулись в насмешливой улыбке. Блондин закатил на это глаза и проигнорировал тёплое чувство в груди, вызванное накатившими воспоминаниями. Как же давно Эндрю его не видел. Не слышал колкостей и не смотрел в эти чёртовы голубые глаза. — Пойдём, — весело бросил Нат и зашагал к выходу. Миньярд последовал за ним. Перед тем как покинуть здание, Натаниэль подошёл к вахтёрской будке и, немного приподнявшись на носках, опёрся локтями о край приоткрытого окошка, а затем заглянул внутрь. — Миссис Брукс, добрый день! — О Боже милостивый! Напугал! — пожилая женщина дёрнулась, резко отвлечённая от чтения скучного журнала. Она прищурилась, пытаясь рассмотреть гостя, но, осознав, что очки поспособствуют этому лучше, принялась рыскать по столу в их поисках. — Куда же я дела свои очки? — бубнила под нос старушка. — Они у вас на голове, — подсказал ей Нат. Он бросил тёплый взгляд на Миньярда в немой просьбе подождать. Эндрю задавался вопросом, чего ему нужно от вахтёрши. — Ох, точно! Прости, мальчик, у меня близорукость, — проговаривала миссис Брукс, натягивая свою вторую пару глаз. — Не страшно, я не тороплюсь. — Рыжик! — воскликнула женщина, когда наконец узнала юношу. — Пришёл за своей игрушкой? — Это скейт, миссис Брукс. «Ого», — подумалось Эндрю. Женщина достала припрятанный скейтборд и открыла дверцу, чтобы спокойно передать его Нату, не пихая в окошко. — Смотрите, аккуратно, мальчики! — потрясла она указательным пальцем в воздухе. — Конечно! Спасибо! — крикнул ей на прощание Натаниэль. Как оказалось, скейт довольно гармонично дополнял Ната. Вся эта одежда в уличном стиле, копна непослушных вьющихся волос. Доска стала уместной деталью. — Он у тебя давно? — спросил Эндрю, когда увидел, в каком плачевном состоянии находился скейтборд. Потёртая, исцарапанная дека, стёртые колёса и остальные следы постоянного катания. — Неа. Это не мой. Раньше я брал этот скейт у друга, а недавно он отдал мне его насовсем, ему всё равно подарили новый. Ничего удивительного в том, что у Натаниэля были и другие друзья, ведь не все вокруг такие же нелюдимые, как Эндрю, который знакомил ровесников разве что со своим кулаком. Но всё равно почему-то эта новость стала неприятным открытием. — Эндрю, — обратился к нему Нат. Он прижал скейт одной ногой к асфальту и принялся катать его вперёд-назад. — Как ты? Такой простой вопрос, а Эндрю даже и не знал, как правильно на него ответить. — Нормально, — выбрал он самый простой вариант. — И всё? — брови Натаниэля взлетели вверх. — Мне столько всего нужно тебе рассказать, а у тебя просто всё нормально? — Я расскажу, если ты скажешь, почему подрался с Джей Джеем. Натаниэль фыркнул: — Это не секрет, безмозглый сам лезет ко всем. Неужели ты с ним ни разу не дрался? — Мы сейчас про тебя говорим. Натаниэль поднял указательный палец в жесте «ну-ка, подожди» и, подхватив доску, сделал какой-то простенький, но эффектный трюк. Закончив, он нагло ухмыльнулся и самодовольно спросил: — Нравится? Эндрю почувствовал, как желудок перевернулся у него в животе. Вот бы взять и заткнуть этот нахальный рот… напихав в него побольше земли. — Ни капельки, — соврал Эндрю, подавив все свои эмоции. — А так? — с этими словами Веснински принялся показывать следующий тупой трюк. — Это каспер-флип, — сообщил он, когда представление было завершено. Натаниэль вертикально выставил скейт перед собой и, оперевшись на него обеими руками, глядел Миньярду в глаза, лениво улыбаясь. Эндрю решил, что он терпеть не может этот его тёплый взгляд. После двух лет порознь блондин стал чувствовать постоянное волнение рядом с Натаниэлем. Впрочем, это чувство не было похоже на тревогу или страх, скорее — почти приятное напряжение в животе. При знакомстве с новыми людьми блондин никогда не волновался. Однако сейчас он не знакомился, а встретил человека, которого давно не видел. Так что, вероятно, это абсолютно нормально — волноваться в таком случае. К тому же, что бы Эндрю там ни говорил, он был ужасно рад снова встретить друга. Нат действительно занял внушительную часть его сердца, удобно устроившись там со всеми своими самодовольными улыбками, подколами, взглядами и дурацким скейтом, который уже не нравился Эндрю. — Ты навыпендривался? — скучающе спросил Миньярд, подняв одну бровь. Натаниэль, однако, просто рассмеялся. Услышав его смех, Эндрю захотелось улыбнуться вместе с ним, но он сохранил бесстрастное лицо. — Как же я по этому скучал, — весело признался рыжеволосый. — Заткнись. — Ну вообще-то, этот ваш Джей Джей действительно просто прицепился ко мне первым. Сказал, будто я хочу увести у него девушку. Сначала я вообще не врубился, о чём он говорит. А потом оказалось, что девочка, к которой я сел за парту, — цитирую, «его тёлка», — он изобразил кавычки пальцами, а в глазах мелькнуло веселье. — Это так абсурдно звучало от тринадцатилетки, что я открыто рассмеялся и спросил, не рано ли ему включать альфа-самца. Он ответил мне, якобы если у кого-то ещё не вырос член, это их проблемы и к нему они не относятся. — И что ты ему сказал? — Что у него расстёгнута ширинка. Он стушевался, пытался застегнуть её, — Натаниэль рассказывал с лёгкой улыбкой на лице, будто успешно провернул задуманную шалость. — Ну и что? Это его взбесило? — Эндрю не мог понять, после чего именно началась драка. — Нет, он взбесился, когда вспомнил, что на нём спортивки и ширинки у него нет. Усмешка тронула губы Эндрю. Хотелось бы ему посмотреть на это вживую. — Смех одноклассников и его девушки в том числе подлил масла в огонь, и он меня ударил. Это всё. — И неплохо зарядил тебе по губе, — заметил Миньярд. — Цветочки. Это ты меня месяц назад не видел. Синяков хоть отбавляй. Эндрю прекрасно понял, о чём идёт речь. Ему ещё предстоит услышать эту историю. — Кстати, теперь твоя очередь, — напомнил Натаниэль. — Пойдём. Расскажу по дороге. — Эндрю шагнул в сторону ворот, и Нат, прыгнув на скейт, двинулся следом за ним. — И куда идём? — Увидишь. *** Эндрю привёл Натаниэля в своё любимое место. Озеро находилось в парке не так далеко от школы, но людей здесь почти не бывало. Отличная локация, чтобы скоротать время, чем Миньярд здесь обычно и занимался. Встреча с Натаниэлем так отвлекла его, что на время он перестал думать о проблемах в виде Дрейка и всего, что тот делал. Но когда пришло время поделиться с Натом событиями за прошедшие два года жизни, конечно, Дрейк просто не мог не всплыть. Тем не менее Эндрю старался просто не упоминать его слишком часто, а когда делал это, говорил о нём сухо и мало, переводя тему разговора. Но Натаниэль Веснински имел удивительную способность читать Эндрю между строк и бить в самые болезненные места. Именно поэтому он спросил: — Дрейк хороший брат? Эндрю ждал этого вопроса и боялся его. Они сидели на траве у воды, когда Миньярд посмотрел на Ната. Тот почти лежал, опираясь на согнутые руки позади себя. Тёмно-рыжие локоны падали ему на глаза, и он в ожидании ответа взирал на блондина снизу вверх. Эндрю подавил мимолётное желание отвести волосы с его глаз. — Нет, — честно ответил Эндрю. — Почему? — продолжал давить Натаниэль. — Слишком много вопросов задаёшь. — Я думал, мы сейчас этим и занимаемся. — Тогда что насчёт твоего «брата»? — показал кавычки в воздухе. — Ты сказал, у Томпсонов был сын. Он был хорошим? — Офигенным. — Нат искренне улыбнулся. — Научил меня играть на гитаре, давал слушать кучу классной музыки, однажды мы даже вместе подводили глаза чёрным каялом, как настоящие рокеры, — Натаниэль указал пальцем себе на глаза. Миньярд представил Ната с чёрной подводкой вокруг глаз. И немедленно стёр эту фантазию. Новость, что Натаниэль освоил игру на гитаре, удивила Эндрю меньше, чем его увлечение скейтбордингом. Нат всегда проявлял интерес к музыке. И Эндрю легко мог представить его с гитарой в руках. Он смотрелся бы… красиво, наверное, круто. — Сколько талантов в одном человеке, — хмыкнул Эндрю. — Когда я достану гитару, ты перестанешь насмехаться надо мной. — Он пнул блондина коленом. Телесный контакт оставил после себя еле ощутимое тепло и покалывание. — Если играешь ты так же, как катаешься, у меня, должно быть, пойдет кровь из ушей. — Ха-ха, а я ещё и петь могу. — Нат схватил скейт, лежавший слева от его ног, и принял позу лотоса. А затем умостил доску на коленях, словно настоящую гитару. Он изображал, будто действительно играет бой, и напевал при этом какой-то неизвестный Эндрю мотив, сложив губы трубочкой и издавая звук вроде «ту-ту-ту». А потом и правда запел: — Эндрю-ю-ю, вечно недовольный Эндрю-ю-ю! — Так, ну всё, закрой рот. — Не любит ничего-о-о, кроме конфе-е-ет и меня-я-я. — Прекрати! — Миньярд принялся тянуться к нему руками и насильно затыкать рот. — Никто тебя не любит, понял? Почувствовав, как под ладонью шевельнулись чужие губы, Эндрю тут же одёрнул руку. Он принял исходное положение, ощущая, как в животе затягивается узел, а место соприкосновения слегка горит. — Ладно, ладно, расслабься. Я просто пошутил, — сказал Натаниэль, заметно растеряв свой прежний весёлый нрав. Рыжеволосый отложил скейт в сторону, туда, где тот лежал прежде. — Столкнуть бы тебя прямиком в этот пруд. — И тебе совсем меня не жаль? — Нат сценично надул губы. — Жаль, но не тебя, а уток, которым придётся терпеть твоё присутствие. Боюсь, они умрут раньше времени от передозировки твоей тупостью. Веснински снова расплылся в улыбке. — Хорошо, что ты не утка. Они просидели там долго. Натаниэль много говорил, а Эндрю, как обычно, предпочитал занимать роль слушателя, ему нравилось внимать словам рыжеволосого. После рассказанных историй Миньярд решил, что недолюбливает всех его друзей по непонятной для него самого причине; ненавидит Коула Колдуэлла; и ещё сильнее уважает Бетси Добсон. А за Натаниэля он был, наверное, горд. Ведь несмотря на то, что хронология событий хромала, ему удалось вспомнить многое из прошлого. Хотя, вероятно, именно жизнь в семье Колдуэллов поспособствовала этому больше всего. И непонятно, стоило ли радоваться этому вообще, ведь, по словам Натаниэля: «Лучше бы после того первого кошмара, оказавшегося правдой, мне больше никогда не снились сны». Эндрю мог его понять. Номер дяди Нат до сих пор хранил — не на случай «авось понадобится». А просто хранил. Это была вторая реальная связь с прошлым. Первой, конечно же, оставалась его внешность. Было так неправильно странно, что обладатель внешности, которую большинство людей объективно посчитают необычайной, уникальной или просто красивой, сам считает её своим проклятьем. Друзья попрощались, когда заходящее солнце начало заметно окрашивать горизонт в розовый цвет. И Эндрю снова провалился в себя, когда осознал, куда, а главное — к кому придётся возвращаться. Общество Натаниэля было лучшим из всевозможных, но главный минус был в том, как незаметно с ним пролетало время, которое в одиночестве тянулось в разы дольше. *** — Ты сегодня в хорошем расположении духа? — нежно улыбаясь, спросила Кэсс. — М, наверное. — Эндрю принялся снимать кроссовки. Дрейк наблюдал за ним, стоя у входа на кухню, прислонившись плечом к дверному косяку. Он был таким крупным — стоило ему приподняться на носках, наверняка упрётся головой в дверную перемычку. — Где был? — спросил Дрейк, растягивая губы в фальшивой улыбочке. При родителях он пытался строить из себя заботливого старшего брата, но на деле оба знали, что он просто отвратительный, похотливый мудак. Казалось, одна Кэсс и её муж не видели истинное лицо сына. Или не хотели его видеть. Но Миньярд верил в первый вариант. — Гулял. — Снова сам, что ли? — Да, — соврал Эндрю, выдавливая из себя слова, при этом стараясь сохранять бесстрастное лицо. Главное — не показывать ему своего страха. — Ты, наверное, голодный? — поинтересовалась Кэсс. Миньярд подумал о том, что придётся трапезничать вместе с Дрейком, и хотел было придумать отмазку, но не успел. — Конечно, мам. Бедняжка, весь день не ел, нужно его накормить. — Уголки губ дрогнули в гнусной ухмылке. — Да, ты прав. Пойдём, Эндрю. Я приготовила на ужин лазанью. — Женщина легонько подтолкнула юношу в спину, приглашая войти на кухню. Дрейку пришлось посторониться. Проходя мимо него, Эндрю чувствовал тяжёлый, голодный взгляд на себе. Хотелось разрыдаться. Он ненавидел всё это чувствовать. Было бы проще, не чувствуй он вообще ничего. Когда все заняли свои места за столом, Кэсс произнесла ужасные слова: — Ой, спрошу у Ричарда, будет ли он ужинать вместе с нами. Сейчас вернусь. Эндрю почувствовал, как его тело охватила настоящая тревога. Не то волнение, которое он ощущал сегодня с Натом, а ужасное предчувствие чего-то плохого. Когда женщина покинула комнату и лестница на второй этаж заскрипела под её шагами, Миньярд тут же почувствовал руку на своём плече. Взять бы сейчас хоть этот столовый нож. И отрезать её. Дрейк сидел слева от него, и Эндрю услышал тихие слова, от которых внутри всё похолодело: — А по-моему, ты мне врёшь. — Что? — Неужели Эндрю Доу завёл себе друзей? — давил Дрейк. — У меня есть фамилия, — шикнул на него блондин. Раньше Эндрю действительно звали Доу. Но это было давно, до установления его идентичности. И пусть он не планировал ничего узнавать о своей настоящей семье и не знал, жив ли там кто-нибудь вообще. Доу — в прошлом. Так какого чёрта этот ублюдок называет его так, как ему вздумается? — У тебя может быть хоть десять фамилий, Эндрю, — Дрейк придвинулся к нему ещё ближе и зашептал прямо в ухо, — только вот сироткой ты останешься навсегда, — отчеканил мудак по слогам. Миньярд предпринял попытку отстраниться, чтобы ничего не слышать, не чувствовать чужое дыхание на своей коже, но Дрейк одной рукой обхватил его правое плечо, удерживая на месте и прижимая ближе, а другую ладонь положил Эндрю на бедро, отчего тот вздрогнул всем телом. Ужас и отвращение — всё, что чувствовал Миньярд. — Тише, тише, — опять омерзительный шёпот. — Знаешь, что я сделаю с тобой, если мама что-нибудь услышит? После этих слов Дрейк облизал мочку уха Эндрю, а мощная татуированная рука скользнула вверх по бедру. Эндрю со всей силы немедленно оттолкнул его и, вскакивая на ноги, нечаянно попутно сбросил стакан со стола. Тот со звонким грохотом разбился, едва коснувшись плитки. Блондин коротко и отрывисто дышал, с полными ужаса глазами глядя, как тошнотворная ухмылка снова заиграла на лице урода. — Вот об этом ты пожалеешь, — предупредил Дрейк. Не в силах больше сдерживать тошноту, Эндрю метнулся к двери. Поднимаясь по лестнице в ванную, он столкнулся с Кэсс. — Что случилось? Что там за шум на кухне? — испуганно поинтересовалась женщина. — Забыл помыть руки, — только и бросил на ходу Эндрю. Он влетел в ванную, запер дверь на замок и выкрутил кран на всю мощность. А потом опустился к унитазу, и его вывернуло. Но даже рвота не помогала избавиться от мерзкого, раздирающего чувства чужих рук на теле. Хотелось отодрать кожу ногтями в тех местах, к которым он прикасался. Хотелось тереть ухо наждачкой, только бы перестать фантомно ощущать, как грязный язык раз за разом… Его вывернуло ещё раз. Когда Эндрю наконец нажал на смыв, его тело обдал тремор. Вывернув кран в одну сторону, он умылся ледяной водой. Тщательно вымыл левое ухо с мылом, а после закрутил вентиль. Эндрю схватился руками за раковину, чтобы не потерять равновесие. Как же хотелось, чтобы кто-нибудь ему помог. Конечно, первым в голову в таких случаях всегда лез чёртов Натаниэль. А Кэсс? Он ни за что не расскажет ей. Какой же он жалкий. Эндрю посмотрел на собственное отражение в зеркале. Снова захотелось разрыдаться. Но из-за Дрейка он не проронит ни слезинки. Будь он проклят, если сделает это. Парень крепко зажмурился в попытке отогнать все мысли, образы и подступающие слёзы. Помогло слабо. Это был первый раз, когда Эндрю стошнило от прикосновений Дрейка Спира. Так далеко, как сегодня, он не заходил никогда. А как далеко он может зайти в будущем? На кухню Эндрю так и не вернулся. А когда Кэсс пришла к нему в комнату, сказал ей правду — его стошнило. Только добавил, что это наверняка от чипсов, которые он якобы ел сегодня после школы. Женщина принесла ему какую-то пластинку таблеток, вероятно, от тошноты или чего-то вроде этого. Дала стакан воды и попросила выпить, успокаивающе поглаживая по макушке, пока Эндрю запивал препарат водой. — Чипсы — это очень тяжёлая пища, малыш. Но ничего, мы тебя вылечим, и всё будет хорошо. Как же хотелось, чтобы всё было хорошо. ————————————————————— Благодарю за прочтение! Если вам всё нравится, оставьте, пожалуйста, отзыв — мне будет интересно почитать. Если не нравится — тоже оставляйте, я приветствую конструктивную критику ;)