Кто я без прошлого? Кто я без тебя?

Эндрю не был счастлив встретить утро четвёртого ноября — утро своего дня рождения. Сегодня ему исполнялось пятнадцать лет. Он не был счастлив, когда после короткого поцелуя в макушку Кэсс вручила ему небольшой шоколадный торт и извинилась за то, что они с Ричардом вынуждены ненадолго уехать именно в день его рождения и смогут вернуться только вечером. Интересно, Дрейк заранее об этом знал? Конечно же да. Не был счастлив, когда по дороге в школу решил прогулять уроки и отправился на спортплощадку. Чтобы уметь за себя постоять, нужно стать сильнее, и Миньярд старался думать только об этом всё то время, пока делал упражнения на разных тренажёрах. Он довёл себя до изнеможения и хотел бы задержаться там подольше, но в голове звучали леденящие душу слова: «Кто знает, может, и с ним случится что-нибудь нехорошее». Так Дрейк сказал про Ната. Поэтому Эндрю просто перестал думать, чувствовать и бояться, когда на обессиленных ногах шёл обратно домой. Он постарался представить, что всё дерьмо в его жизни на самом деле происходит вовсе не с ним. Пытался думать о чём-то хорошем, когда открывал входную дверь своим ключом. Вспоминал, как красиво блестели волосы Натаниэля, освещённые солнцем на вчерашнем закате. Как завораживающе слиплись его длинные ресницы после дождя на прошлой неделе. Миньярд поднялся на второй этаж и думал о голубых глазах, когда поворачивал ручку в свою комнату. Однако все мысли вылетели из головы, когда тяжёлая рука больно обхватила его шею. И Эндрю вновь оказался во власти паники. Он пытался царапать, кусать, отбиваться, кричать — сделать хоть что-нибудь, но снова оказался бессилен, беспомощен и слаб. В конце концов, когда, лежа на кровати, Дрейк силой стягивал с него штаны, Эндрю мог думать лишь о том, как бы ему хотелось умереть прямо сейчас, чтобы больше ничего и никогда не чувствовать. Спир вжимал Эндрю лицом в кровать, и все крики, что вырывались из его горла, несомненно заглушались толстым матрасом, на котором они лежали. —Сюрприз, — сказал Дрейк парню на ухо. И Миньярд почувствовал, как к его голой коже сзади прижимается что-то тёплое, влажное и пульсирующее. Эндрю подумал, что его может вырвать прямо сейчас на эту кровать. Следующим, что ощутил блондин, стала тяжесть тела, обрушившаяся на него сверху, а потом странное облегчение и отсутствие чужих рук на теле. «Может, я и правда умер», — пронеслось в голове. Но сквозь шум в ушах до Эндрю донеслись обрывки фраз. —Эй, Эндрю… —Эндрю, это я, это всего лишь я. Он почувствовал, как чья-то ладонь легла на спину, и тут же судорожно обернулся. Увидев, кто перед ним сидит, парень действительно подумал, что оказался где-то в раю. Или, может, он на самом деле просто спит. —Прости, — Натаниэль отдёрнул руку, словно ошпарившись. Пока шум в ушах не прекратился, а глаза не сфокусировались, Эндрю молчал. И только убедившись в том, что видит, решился сказать: —Нат? — Миньярд не узнал собственного голоса: он оказался слишком тихим и сиплым. —Это я. Всё закончилось. Теперь ты в порядке, — успокаивал его Натаниэль. По крайней мере пытался. Рыжий и сам выглядел испуганно, так что слова подействовали слабо. Перед Эндрю открылась следующая картина: Он лежал на кровати, нижняя часть его тела была на скорую руку накрыта простынёй. Нат сидел напротив с побледневшим от ужаса лицом, а справа от блондина лежало мёртвое тело человека, чьей смерти он желал больше всего на свете. Кухонный нож торчал из его шеи, а кровать продолжала заливаться свежей кровью. Металлический запах заполнял комнату. И Миньярд вдруг почувствовал себя оголённым, от того что главный секрет и тема, которую он так усердно избегал в разговорах с Натом, внезапно перестала быть его тайной. —Он умер? — еле слышно пробормотал Эндрю. —Надеюсь. Пусть сгорит в аду, — голос Веснински сквозил чистым гневом. —И что теперь делать? — шок не давал ему возможности трезво мыслить. Миньярд не мог поверить, что всё действительно кончено. —Пойдём, Эндрю. Нужно уйти отсюда. Можно я к тебе прикоснусь? Эндрю заколебался на мгновение, но всё же ответил: —Да. Прикосновения Ната — это нормально. Он никогда бы не причинил вреда или боли. Веснински помог другу подняться и придерживал для него простыню, пока Эндрю не взял её сам. Натаниэль на ходу подхватил лежащие на полу штаны, а когда они вышли из комнаты, блондина тут же вывернуло в ванной. Снова. Нат аккуратно сложил джинсы на полу и с тихим щелчком двери удалился из ванной. Спустя некоторое время, когда организм окончательно иссяк, Миньярд нажал на смыв. Дрожащими руками он натянул нижнее бельё и штаны, и пока одевался, новый приступ тошноты снова скрутил его изнутри, но рвать было уже просто нечем. —Как ты? — послышалось с другой стороны двери. —Мг, — тихо ответил он. —Я позвонил в полицию, — признался Нат. Ответом ему послужало молчание. —Эндрю, можно я войду? —Войди. Эндрю не понимал, чего хочет прямо сейчас, знал только, что Натаниэль не сделает хуже. Он сидел на полу, облокотившись спиной о холодную плитку, и разглядывал узоры на противоположной стене. Внимание переключилось, когда перед лицом Миньярд увидел медно-рыжее пятно. —Что с тобой будет? — спросил его Эндрю, когда глаза смогли достаточно сфокусироваться на Натаниэле. —Ты серьёзно сейчас думаешь обо мне? — удивлённо. —Ты убил человека. —Он не был человеком. Просто животное в человеческом обличии. Он заслуживал смерти, — голубые глаза снова ожесточились. Но Эндрю это ничуть не пугало, парень был согласен с каждым его словом. —Как ты узнал, в каком доме я живу? — спросил блондин, потому что это был логичный вопрос: учитывая, что Миньярд не приводил его сюда. —Вообще-то… — Натаниэль замялся, но, выдержав паузу, продолжил. — Тебя не было в школе, а сегодня твой день рождения. Для меня было важно отдать подарок именно сегодня. Поэтому я без разрешения вошёл в кабинет Би и нашёл записи о тебе. Там и увидел адрес. Это было не так трудно. —Мне не нужны подарки. День рождения и раньше казался бесполезным и глупым праздником. Теперь он и вовсе станет для Эндрю худшим днём в году. —Плохие воспоминания не должны вытеснять хорошие, — сказал Натаниэль. — Однажды ты полюбишь день своего рождения, я обещаю. Снова этот рыжий парень заставляет Эндрю чувствовать слишком много. —Как ты вошёл в дом? — перевёл тему Миньярд. —Дверь была не заперта. Видимо, сквозь затуманенные мысли Эндрю не закрыл её на замок. А что бы с ним сейчас было, если бы всё-таки закрыл? Перед глазами вдруг снова появился мужской силуэт, мускулы, много мускул, и ощущение языка на оголённой коже… —Эндрю… Чувство собственной беспомощности грозилось разорвать изнутри. Какой же он всё-таки жалкий… —Эй, Эндрю. —А? Нат как всегда возвращал его обратно на орбиту. —Послушай, он не успел сделать то, что хотел. Его больше нет. Дрейка больше нет. И эта тварь уже не сможет к тебе приблизиться, — Натаниэль говорил уверенно, так, что от его слов становилось легче дышать. — Всё будет в порядке, слышишь? —Натаниэль… —Теперь я рядом, и всегда буду ря… Эндрю не дал ему договорить, просто позволил себе обнять самого близкого, надёжного и важного человека в своей жизни. Сейчас, в этом доме, впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. Нат обнял его в ответ до того осторожно, что Миньярд произнёс: —Я не хрустальный, — и ощутил, как после этих слов робкие объятия тут же переросли в крепкие. Уткнувшись лбом Натаниэлю в плечо, Эндрю на мгновение закрыл глаза. Он постарался представить, что всего произошедшего сегодня на самом деле не было. Что они сидят в парке возле озера, и около их ног как всегда лежит старенький, побитый скейт. А запах крови — это на самом деле очередная рана на лице Натаниэля, полученная в неожиданной школьной драке. Он постарался просто раствориться в ощущении Ната рядом с собой — так близко, так откровенно. В его запахе, в шероховатой ткани его кофты, в руках, что надёжно держали Эндрю. Когда с улицы послышались звуки сирены, они всё ещё сидели как прежде. И никто из двоих против этого не возражал. *** Прошло шесть месяцев, когда последствия того самого дня наконец-то постепенно оставались позади. Допрос, расследование, экспертизы, суд по делам несовершеннолетних, косые взгляды и пробация*, которую постановили в суде. Смертельный удар ножом в шею предсказуемо посчитали превышением самообороны. Но Натаниэль был готов сделать это снова, несмотря на офис пробации*, в котором ему нужно было отмечаться раз в месяц, и своего нового психолога, с которым был обязан проходить терапию. Этот мозгоправ не нравился Нату сильнее всех предыдущих только потому, что был мужчиной. Он не хотел видеть отца в каждом представителе мужского пола средних лет, но это получалось само собой. Пожалуй, лучшим из всех последствий, с которыми им пришлось столкнуться, было решение Бетси Добсон забрать Эндрю в свою семью. И после произошедшей ситуации перспектива отдать Эндрю Миньярда в надежные руки психолога показалась службе опеки неплохой идеей. Прошло пять с лишним месяцев с тех пор, как Эндрю появился на пороге дома Би с небольшим верным рюкзаком. И занял комнату на втором этаже, точно напротив комнаты, которая принадлежала Натаниэлю. Парни начинали свой путь, будучи друзьями, а теперь были братьями. Причем с самой лучшей и понимающей фостерной мамой на свете. Было видно, что Миньярда до сих пор затрагивает история с Кэсс, особенно её реакция в суде. До последнего женщина пыталась обелить честь своего сына, плакала и не верила в обвинения, абсолютно не обращая внимания на мальчика, с которым прожила целых два года, который так хотел считать её своей матерью, с которым её родной сын столько времени обходился как чертов одержимый маньяк. Но когда адвокат предоставил другие доказательства остальных сексуальных домогательств Дрейка, Кэсс Спир не подняла глаз и больше не посмотрела на Эндрю. Что-то изменилось в блондине после дня суда. Даже день его рождения не повлиял на поведение парня так сильно, как встреча с этой женщиной. Но Бетси сможет исправить ситуацию, Нат был уверен. А он сам теперь всегда будет рядом, чтобы помочь блондину. Только вот станет ли Эндрю принимать его помощь, было ещё неизвестно. *** — Мне не нужна твоя помощь, — ответил Миньярд на предложение Ната помочь с практичным заданием по праву, о котором блондин рассказывал ранее. — Почему? Ты сам сказал, тебе нужен человек, который сыграет роль подозреваемого. Я не против. — Я не предлагал тебе поучаствовать, — безучастно ответил Эндрю. — Как грубо, — сказал Веснински и спрыгнул со скейта, переходя на ходьбу. Апрель в этом году был дождливым. Особенно сырым воздух был по утрам, таким, как сегодняшнее. И Натаниэль решил, что вместо езды по лужам лучше дойдет в школу на своих двух. Он поровнялся с Миньярдом и продолжил: — Если это потому что… — Нет, не поэтому, — перебил его Эндрю. — Я не закончил. — Я знаю, что ты скажешь. — Нат собирался спросить, не потому ли это, что он уже был подозреваемым, более того, он был виновным на реальном суде. И разбирается с отголосками своего поступка по сей день, хоть и не испытывает за это никакой вины. — Если ты думаешь, что это какая-то больная тема для меня, то… — У меня уже есть человек, который поможет с заданием, — неожиданно выдал Эндрю. — Оу. — Нат взглянул на него. — И кто? — Какая разница? — Миньярд не удостоил его ответным взглядом. — Да, в общем-то, никакой, мне просто интересно. — Иногда провокации блондина выводили Натаниэля, но он давно научился не реагировать на них. — Рене, — всё же ответил Эндрю. — А, твоя подружка с бокса. — Она не моя «подружка», — перекривлял его парень. С этой девушкой Миньярд познакомился на единоборствах пару месяцев назад, когда только начал посещать кружок. И теперь спарринги друг с другом были их стабильным занятием. Однажды Рене появлялась у них дома, и Нат слегка удивился, узнав, что та в прошлом году уже выпустилась из школы. На первый взгляд первокурсница была Божьим одуванчиком. Короткие волосы по плечи были высветлены в приятный глазу блонд, а концы окрашены в разные пастельные цвета. Шею украшал аккуратный православный крестик, а губы — мягкая, почти невинная улыбка. Но Нату девушка всё равно отчего-то показалась ненастоящей. Уж слишком милой, ангельски идеальной та была. — Я думал, она тебе нравится, — признался Натаниэль. — Бред. И кто подтолкнул тебя к этой мысли? — А я не мог предположить самостоятельно? — возмутился Нат. — Ты — нет. — И почему же? — Вообще-то предположение действительно озвучил Кевин, но Нат не понимал, как Эндрю это понял. — Потому что ты в жизни не различишь, когда человек проявляет интерес. — С чего ты это взял? — Эй, Натаниэль! — Он притормозил и, обернувшись, увидел, как с автобусной остановки к ним спешит Мариса Бейкер — его вечно приставучая одноклассница. — Привет! — поздоровалась девушка, когда оказалась достаточно близко к парням. Она поправила свои русые кудри и приветливо улыбнулась. — Привет, — тупо ответил ей Натаниэль. Эндрю предсказуемо никак не отреагировал на её появление. — Я увидела тебя из автобуса и решила выйти на этой остановке, полезно ведь ходить пешком, да? — девушка накрутила непослушную прядь волос на указательный палец. — Зачем? Дождь же моросит, а ты в туфлях и юбке. — Нат жестом указал ей на ноги. Непонятно было, почему она вообще решила вместо комфортной поездки прямиком до ворот школы идти по лужам. — Автобус ещё не уехал, — заметил Натаниэль. — Но мой зонт… — девушка вдруг потускнела в лице и потянулась к своей сумке, видимо, чтобы достать зонтик. — Ноги намочишь, — бросил Натаниэль и, подбежав к уже собиравшемуся тронуться автобусу, принялся тарабанить ладонью по дверям. — Девушка мерзнет под дождем, — сказал водителю Натаниэль, когда двери наконец открылись. Он отступил в сторону, давая Марисе возможность войти. — Натаниэль, ты такой заботливый, — сказала ему Бейкер, когда снова шагнула внутрь. — Ага, увидимся, — кинул ей парень и поспешил догнать Эндрю, который уже двинулся дальше. — И ты спрашиваешь, с чего я взял. — О чем ты? — не понял Нат. — Забей. — отмахнулся блондин. _________________________________ Пробация — это форма уголовного надзора и контроля, когда человека (обычно несовершеннолетнего или впервые совершившего преступление) не отправляют в тюрьму, но оставляют под наблюдением государства.