Кто я без прошлого? Кто я без тебя?

— Хей! — поприветствовал Натаниэль Кевина. Парень вскинул руку, и их ладони встретились в коротком дружеском хлопке. — Где твоя гитара? — поинтересовался Дэй, не задерживая взгляд на Веснински. Он перевел внимание на Жана и Робин, которые поздоровались следом. На большой перемене ребята решили встретиться за школой, что было частой практикой в их дружбе. — Дэй, я не таскаю гитару с собой на уроки. Электрогитара стала подарком от Бетси в честь его четырнадцатого дня рождения. Конечно, от неё не укрылась любовь парня к музыке, в особенности к этому музыкальному инструменту. — Посмотри на Жана. — Кевин указал французу за спину, где тот нес свою бас-гитару в чехле. — Почему-то он знает о том, что после уроков мы должны отрепетировать песню в актовом зале, а ты, видимо, нет, — продолжал нудеть Дэй. Натаниэль присоединился к сидящему на лавочке моралисту, но, в отличие от Кевина, сел не на саму скамью, а на её спинку. — Кевин, я живу в пятнадцати минутах от школы. В отличие от Жана, я могу сгонять за инструментом домой и вернуться обратно. — Ты всех задерживаешь. — Я на скейте. И отпрошусь с последнего урока пораньше, перестань пилить мозги. — Кевин, твоё любимое хобби — портить всем вокруг настроение? — спросила Робин и уселась на спинку лавочки рядом с Натаниэлем. Её длинные чёрные волосы, подхваченные ветром, слегка хлестнули Ната по лицу. — Это ваше хобби — меня бесить. И зачем я вожусь с этими малолетками, — пробубнел он и прочесал свои тёмные волосы пальцами. — Ты всего на год старше, придурок, — заметила Робин. — Вы сидите как уличная шпана, — с явным французским акцентом, в своей типичной грубой манере обратился к ним стоявший напротив Жан. — Если вы это продолжите, на нас наорут. — Оу, простите наше невежество, господин Моро. Мы и не знали, что имеем честь делить школьный двор с представителем бомонда, — съязвил Нат. Робин весело толкнула рыжего локтем в плечо. — Идиоты, — закатил глаза француз. Робин Кросс была клёвой. Она, Жан и Натаниэль, в отличие от Кевина, учились в одном классе. А все вчетвером они представляли не так давно созданную музыкальную группу, над названием которой подростки всё ещё думали. Уже несколько месяцев ребята работали над собственными песнями, хотя поначалу их попытки трудно было назвать удачными. Кевин занимал роль вокалиста, Жан играл на бас-гитаре, Робин — на барабанах, а Нат, как несложно догадаться, был электрогитаристом. Репетиции проходили в гараже Кевина. Там для Робин нашлась старенькая барабанная установка, в своё время принадлежавшая отцу Дэя — Дэвиду Ваймаку. И в этом им действительно повезло, иначе тащить барабаны с дома Кросс стало бы для парней настоящим квестом на выживание. Пока что на публике подростки решались исполнять лишь существующие песни, слегка подстраивая их под свою авторскую манеру. Поэтому, когда педагог-организатор попросил их сыграть что-нибудь на школьном концерте в связи с праздником основания школы, они приняли решение исполнить очередной кавер на знаменитую песню. — Как насчёт одежды? Будет странно, если участники одной рок-группы выйдут на сцену в стиле радуги, — Робин жестом указала на Натаниэля. Нат и сам посмотрел вниз, пытаясь вспомнить, какой именно фрагмент его одежды удостоился звания «радужный». На нём была красная футболка с каким-то ярким графическим принтом, надетая поверх тёмно-синего лонгслива. Сам он никогда особо не беспокоился по поводу своей одежды. Носил то, что нравилось, и то, в чём чувствовал себя комфортно. — Чем плоха моя футболка? — возмутился Натаниэль. — Я не виноват, что твой гардероб разве что видел семь оттенков чёрного вместо семи цветов радуги. У девушки во всех образах действительно прослеживался общий готический стиль. Она носила только чёрные или тёмные вещи, в чём сильно напоминала рыжеволосому Эндрю. Но тот, в отличие от Робин, не носил крестов на шее и не красил ногти чёрным лаком. Возможно, пока что. — В твоей футболке нет никакой проблемы. Проблема есть в том, что, одевшись в разных цветах и стилях, мы будем выглядеть как цирковая группа, — объяснила Робин. — Предлагаешь всем одеть твои кресты и выглядеть как церковная группа? — Веснински пальцем указал ей на шею, и девушка легонько шлёпнула Натаниэля по руке, вызвав у него смешок. Жан хмыкнул, а затем сказал: — Дресс-код — чёрный цвет, без всякой радуги. Это просто и точно есть у всех. — У меня нету, — признался Натаниэль. — Издеваешься? — фыркнул Кевин и бросил недовольный взгляд на сидящего сверху рыжего. — Нет, — тупо ответил он. — Твой брат — амбассадор чёрной одежды. Возьми что-нибудь у него. — Ты плохо знаешь Эндрю, раз решил, что он вот так просто даст мне свою одежду. *** — Кто дома? В ответ последовало молчание, и Нат, скинув кроссовки, метнулся по лестнице в комнату. Из-за репетиции парень вернулся позже обычного, и если Би ещё была на работе, то Эндрю в такое время обычно находился дома. Только если не шёл куда-нибудь с Натаниэлем или Рене. Видимо, сегодня был именно один из таких дней. Оказавшись на втором этаже, прежде чем зайти в свою спальню, рыжий остановился, прислушиваясь, не показалось ли ему. Из комнаты Миньярда слабо доносились мужские стоны. Судя по тембру и низкой частоте голосов, это был вовсе не Эндрю, но от этого Нату не стало спокойнее. Он словно вновь оказался в доме Спиров. Как и шесть месяцев назад, стоял напротив двери, за которой слышались странные звуки, заставляющие думать, что внутри происходит что-то неправильное. Он не захватил с кухни нож, как в прошлый раз, но решил, что массивная гитара вполне сойдёт за холодное оружие. Парень снял её с плеча, а в следующую секунду распахнул дверь. Всё, что увидел Натаниэль, — сидящего за столом Эндрю, резко захлопнувшего свой ноутбук. Нат осмотрел помещение, в спальне больше никого не оказалось. — Какого хуя, Веснински? — крикнул Эндрю, развернувшись на стуле вполоборота. — Свали нахрен с моей комнаты! — Ты в порядке? Я услышал… — Я, блять, в порядке! Закрой дверь с той стороны! — От его реакции Натаниэль слегка растерялся, но оставил блондина одного. Он вошёл к себе, будучи немного сбитым с толку. Тем, что слышал, реакцией Эндрю и фактом, что вновь позволил прошлому исказить реальность. Миньярд постучался спустя двадцать минут. Нат, пытаясь отвлечься, наигрывал на гитаре одну из своих партий, когда блондин шагнул внутрь. Натаниэль был вынужден прерваться. Сидя на кровати, он поднял глаза вверх, на Эндрю. Тот стоял со скрещёнными на груди руками и явным недовольством на лице. — Я постучал, — констатировал он факт. — Я заметил, — рыжий констатировал факт в ответ. — Показал на практике, как стоит заходить в комнату к другим людям. — Ты же знаешь, я всегда стучусь. — Хоть ему и приходилось каждый раз напоминать себе делать это. Иногда мысль о том, что они уже не дети, вылетала из головы. — Но не в этот раз, — напомнил Миньярд и продолжил сверлить его неодобрительным взглядом. — В этот раз просто беспокоился за тебя. — Беспокоился? Из-за чего? Из-за порнухи? Или до тебя туго доходит, или твоя паранойя вышла на новый уровень. — Эндрю явно был взбешён, и теперь Натаниэль понял почему. — Оу… — Только не говори, что не знаешь, что такое порно. — Я знаю, что это, — воспротивился Нат. — Неужели, — колко бросил Миньярд. Младший прочистил горло, а затем виновато произнёс: — Извини, я… эм, не знал. — Других слов не нашлось, что вообще-то было не слишком типично для Натаниэля. — Но я всё ещё не совсем понимаю, — брови слегка нахмурились, — зачем ты его смотришь? Этот вопрос, видимо, показался Эндрю забавным. Он фыркнул, а затем молча развернулся к выходу, собираясь уйти. — Ладно! Ладно, проехали, — воскликнул Нат, и Миньярд притормозил. — Я хотел спросить тебя о другом. — Надеюсь, твой следующий вопрос не будет таким же тупым, — блондин снова обернулся к собеседнику лицом. Тот проигнорировал его замечание: — Я рассказывал, что мы будем выступать на школьном концерте в эту пятницу. Помнишь? — Да. — Согласный кивок. — Ты придёшь? — Посмотрим. — Это наше первое выступление перед публикой, и ты говоришь «посмотрим»? — возмутился Натаниэль. — Приду я, приду, — Эндрю раздражённо склонил голову набок. — Славно. Так вот, мой вопрос как бы не в этом. — Он почесал затылок и, выдержав короткую паузу, продолжил: — Мне нужна чёрная одежда. Одолжишь? — Нет. — Но почему? — непонимающе воскликнул Нат. — Не хочу, чтоб мои вещи провонялись твоим потом. — Я не воняю потом, — запротестовал он. — Я так хорошо пахну, что ты потом не захочешь даже стирать эту одежду. Миньярд вдруг изменился в лице. Натаниэль не понял, что именно на это повлияло, но блондин уже развернулся к двери и напоследок кинул: — Ненавижу тебя. — Это значит да? Эндрю, ну пожалуйста! — Этот парень в пубертате был тем ещё подарочком. *** — Да где этот рыжий петух?! Кевин рывком распахнул шторку за кулисами и обнаружил Натаниэля, сидящего на старой, почти разваливающейся столешнице. Нат настраивал гитару, по очереди дёргая каждую струну, и так несколько повторяющихся раз подряд. — Чего орёшь? — Веснински не отрывал глаз от инструмента. — Нам нужно проверить звучание, — отчеканил Дэй, выделяя каждое слово. — Да, я как раз этим и занимаюсь. — Ты понял, о чём я. — Ты понял, о чём я, — передразнил его Натаниэль. Брюнет только повёл бровью, но ничего не сказал на это ребячество. — Погоди-ка, — Кевин шагнул ближе и, нагнувшись, заглянул Нату в глаза. Тот непонимающе зыркнул на друга. Лицо исказилось гримасой в стиле «Что тебе нужно, Дэй?». — Это что, тени? — удивился Кевин. — Нет. Как она там говорила? — спросил парень сам себя, пытаясь вспомнить название чёрной фиговины, которой Робин сегодня красила его нижние веки. — Каян, или нет… Киял… — Каял! — крикнула девушка, вдруг присоединившись к ним за кулисами. — Круто вышло, правда? Теперь он выглядит как настоящий рокер. Кросс, похоже, была искренне довольна собой и своими навыками визажиста. Подойдя к друзьям чуть ближе, она уперла руки в бока и с нескрываемой гордостью оглядела результат своей работы. В сочетании с чёрной одеждой, которую Эндрю всё же согласился ему одолжить, подведённые глаза придавали Натаниэлю дерзкий, даже бунтарский вид. — Как ты на это согласился? — спросил его Кевин. — Да мне, в общем-то, как-то пофиг. Она была рада, когда я сказал «Давай» на её предложение меня накрасить. Дэй фыркнул и, разворачиваясь, шутливо произнёс: — Ладно, пойдемте на сцену, пока Жан там не расплакался один. Они несколько раз успели отрепетировать песню, прежде чем в школьном зале начали появляться люди. Нат всё пытался разглядеть в толпе светлую макушку Эндрю, когда кто-то легонько постучал пальцем по его спине. Обернувшись, он даже не удивился, увидев, кто перед ним стоит. — Натаниэль! — радостно улыбнулась девушка. — Мариса. — Её вечное появление и бессмысленные диалоги уже вошли в некий ежедневный ритуал. — Это что, подводка? Так круто! Тебе идёт. — Она с интересом разглядывала лицо Ната, тем самым вводя его в неудобное положение. — Эм… да, спасибо. И ведь не скажешь ей отвязаться, некрасиво ведь. Может, девушке просто не хватает общения? — Мне не терпится послушать, как ты играешь! Это должно быть очень трудно — вот так быстро переставлять пальцы на гитаре. — Иногда. — Натаниэль ещё раз бегло осмотрел присутствующих в помещении. И, к счастью, в этот раз его глаза поймали другие, ореховые, смотрящие прямо на него. Он осознал, что улыбается Миньярду, только когда Мариса непонимающе спросила: — Что там? — Бейкер обернулась в ту же сторону, куда был устремлён взгляд рыжеволосого. Когда до неё дошло, что, а точнее кого, увидел Нат, девушка равнодушно протянула: — А-а… Твой брат. — Ага. Ты извини, я, наверное… Веснински уже собирался аккуратно проскользнуть мимо Марисы в сторону блондина, но та придержала его за подол футболки и, устремив глаза вниз, на свои туфли, быстро проговорила: — Ты постоянно со своим этим Эндрю, почему нельзя уделить немного внимания мне? — Её тон показался Натаниэлю недовольным. Хотя нет, судя по всему, она и была недовольна. Улыбка больше не играла на её накрашенных блеском губах. — Слушай, я очень ждал, когда он придёт, и хочу поздороваться. Это если не учитывать тот факт, что общение с ним мне приятнее, чем общение с тобой. — Нат правда не хотел звучать грубо. Но, видимо, всё же прозвучал, потому что Мариса в следующую же секунду развернулась и, махнув своими кудрями, активно зашагала прочь. Немного подождав, пока она отойдёт подальше, Натаниэль всё-таки направился к Эндрю. — Ты пришёл. — Радостно выдохнул он, оказавшись рядом с другом. — Хотел убедиться, что с моей одеждой обращаются как следует. Миньярд отстранённо стоял у стены, немного облокачиваясь на неё одним плечом. Руки скрещены на груди, и взгляд лениво изучал лицо Натаниэля. То же самое пару минут назад делала и Мариса, но теперь Нат не чувствовал себя неловко, скорее, ему нравился интерес Эндрю. — Ты один? — Нет, огромная компания моих друзей вон там, — он ткнул большим пальцем в другую сторону зала, — думаю кинуть тебя и уйти тусоваться к ним. Веснински улыбнулся. Очевидно, Миньярд просто язвил. Его друзей можно было пересчитать на пальцах одной руки. Нат повторил позу Эндрю и подыграл ему: — Познакомишь? — Они не общаются с малолетками. — Тогда почему они общаются с тобой? — Я слишком крут, чтобы со мной не общаться. — Несмотря на уверенные заявления, лицо блондина вообще не выражало каких-либо эмоций. — Хочешь сказать, я недостаточно крут? — Два из десятибалльной шкалы по крутости. — Два балла тоже нужно заслужить. — Я накинул их только потому, что ты в моих вещах. — За это, — Натаниэль указал пальцем на свои подведённые чёрным глаза, — минимум три балла. — Максимум один. — У тебя странные оценки, — заметил рыжий. — Только что Мариса сказала, что это, — он снова тыкнул указательным пальцем на своё лицо, — очень круто. А вот про твою одежду даже словом не обмолвилась. — Она не самый лучший пример, ей не нравится сам факт, что ты её носишь. — Одежду? — не понял Нат. — Одежду. — Раздражённо подтвердил Эндрю. — Почему? — По-моему, тебя зовут. — Миньярд кивком указал в сторону сцены. Развернувшись в пол-оборота, Натаниэль обнаружил, как Робин пальцем подзывает его присоединиться к ним за кулисами. — Возможно, ещё один балл я накину тебе, если мне понравится ваше выступление. Веснински повернулся к другу с самоуверенной улыбкой на лице. — Тогда тебе придётся добавить больше одного балла, — кинул он перед тем, как отправиться к ребятам за сцену. Они выступали последними — пятнадцатым номером. До них на сцену один за другим выходили ученики: кто-то читал стихи, кто-то подготовил танцевальные номера, другие пели. Впрочем, особым разнообразием программа не отличалась. Возможно, именно поэтому выступление их группы поставили последним. Нат соврал бы, если бы сказал, что совсем не волновался. Они с Робин и Жаном пытались отвлечь себя игрой в слова, пока Кевин нервно расхаживал из стороны в сторону. — Я собираюсь выпить что-нибудь алкогольное потом. — Ты с ума сошёл? Здесь учителя, — шёпотом напомнил ему Жан. Натаниэль и Робин лишь тихо усмехнулись словам Кевина и реакции их учительницы английского. Та, недовольно обернувшись, бросила на ребят строгий взгляд и велела им вести себя потише за кулисами. Волнение и нервное предвкушение сопровождали Ната ровно до момента, пока их не объявили. А потом… Они вышли на сцену. И всё, о чём теперь думал Натаниэль: Струны, аккорды и ремень от гитары, слегка давящий ему на плечо. Лёгкий свет от прожектора немного слепил глаза, создавая впечатление, будто у зрительного зала не было конца. По крайней мере, Нат не мог полностью разглядеть помещение. А жаль. Он был почти уверен, что в конце зала, лениво прислонившись спиной к стене, стоял Эндрю. Вот кто-то в толпе свистит. А вот они с Жаном проверяют звучание своих гитар, подключённых к усилителю звука. Кевин настраивает микрофон под свой рост и перебрасывает шейкер* в правую руку. А Робин начинает задавать ритм, ударяя барабанные палочки друг о друга. И Натаниэль больше не в школьном зале. Он отдался миру музыки, позволяя мелодии поглотить его целиком. *** Натаниэль выглядел до умопомрачения красиво. Свет прожекторов мягко ложился на его и без того яркие волосы, превращая рыжие пряди в языки пламени. Время от времени он бросал взгляд в зал, и где-то глубоко внутри Эндрю надеялся, что Нат искал глазами именно его. В такие моменты голубизна светлых глаз казалась особенно выразительной, заметно выделяясь на фоне чёрной подводки. Его пальцы, красивые и длинные, быстро перемещались по грифу*. Миньярд был далёк от музыки, но Натаниэлю всё это было так к лицу, что все четырнадцать унылых номеров, которые ему пришлось посмотреть, стоили последнего. Он понял, что с ним происходит, примерно три месяца назад. Почему прикосновения Натаниэля посылают лёгкие разряды тока по всему телу. И почему так тяжело долго смотреть в его глаза. Почему хочется искать его в толпе, проводить больше времени и касаться, касаться и ещё раз касаться. Пусть даже все прикосновения роняют его желудок и учащают сердцебиение, будто он пробежал долбанный кросс на физкультуре. И всё это чертовски пугало его. Он понял, что ему нравятся парни, немного больше трёх месяцев назад. Когда впервые посмотрел гей-порно. Оголённое женское тело не вызывало в нём никаких эмоций, в отличие от рельефного мужского. Красивые женские лица он замечал, но никогда не оценивал и не задерживал на них взгляд. В отличие от парней. Девушки никогда не приходили к нему в сексуальных фантазиях, в отличие от… него. Сейчас Нат как раз исполнял своё гитарное соло. Эндрю поймал себя на мысли, что эта мелодия ему уже знакома. Что неудивительно — они жили в одном доме и он не раз слышал, как парень репетировал. Но только сейчас, видя его на сцене, осознал, насколько Веснински талантлив. — Не знаете, как зовут этого рыжего парнишку? — послышалось от блондинки, стоявшей немного впереди Эндрю. — Натаниэль, — ответила Кейтлин, пытаясь перекричать песню. Имя Ната в школе вообще-то было на слуху, но с Кейтлин Маккензи его связывали относительно хорошие отношения, главным образом потому, что они учились в одном классе. Кейтлин стояла в компании подруг. Как всегда, рядом с ней крутилась и Мариса. Бейкер недовольно зыркнула в сторону задавшей вопрос девушки, а когда та без колебаний прокричала: — НАТАНИЭЛЬ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Лицо безответно влюблённой Марисы исказилось такой гримасой, которую Миньярд ранее за ней никогда не замечал. Он бы с удовольствием подольше изучил её сердитый вид, только вот зрелище на сцене привлекало его куда сильнее. Другая девушка, смуглая, с пышными афрокудрями, звонко рассмеялась. — Элисон, он ведь ещё мелкий. — Но согласись, выглядит ничего. Эндрю не разделял её оценки. «Ничего» — слишком преуменьшено для чертового Натаниэля. _________________________________ Шейкер — ударный инструмент в виде ёмкости с наполнителем внутри, который издаёт звук при встряхивании. Гриф — часть струнного инструмента с ладами, где зажимают струны.