Пепел скорби

Куоритч не навещал его целых пять дней. Яркий свет в камере ни разу не приглушался, из-за чего Джейку было трудно сориентироваться во времени, но врач приходила восемь раз, чтобы осмотреть его пальцы и сменить пакет с капельницей. Во второй раз она вскользь упомянула своему ассистенту, что капельницу нужно менять два раза в день, и Джейк ухватился за эту информацию, чтобы сориентироваться. Врача всегда сопровождали как минимум два члена «Синей команды» Куоритча, и, что удивительно, каждый раз они приносили с собой поднос, заваленный безвкусной едой. Джейк ожидал, что его будут морить голодом, поэтому не собирался жаловаться на вкус. Его восстанавливающемуся организму требовалось все питание, которое только можно было получить. Первым к нему пришла та же самая врач, которая забинтовала его сломанные пальцы. Джейк потерял сознание от истощения вскоре после того, как Куоритч закончил с ним, видя во сне то, что должно было быть утешительным воспоминанием. Внезапно он проснулся от того, что его прижимали к постели большие руки. В воздухе витал сильный запах его альфы, и Джейк открыл глаза, ожидая увидеть лицо Куоритча, нависающее над ним. Он растерянно моргнул, увидев знакомые татуировки Жницы. - Спокойно, Джейк — это просто твой старый приятель Зи, - Джейк покраснел, осознав, что запах Куоритча, который он чувствовал, был связан с запахом секса, все еще витавшим на нем самом и на матрасе. Жница, похоже, не заметила его смущения и продолжила говорить четко, находясь справа от него, - Док просто должен тебя осмотреть. Мы здесь, чтобы все прошло гладко, понял? Джейк огляделся и понял, что Манск и доктор тоже вошли в палату, а он этого не заметил. Он нерешительно кивнул, приподнялся и взял поднос с едой. Хотя его руки были свободны, лодыжки по-прежнему были прикованы наручниками к противоположным поручням у изножья койки. Головная боль не утихала, но стала терпимее, чем раньше. Манск прислонился к стене, скрестив руки и закинув солнцезащитные очки на макушку. Молчаливый альфа не проронил ни слова, пока доктор занималась своим делом, а Джейк ел, но Жница всегда была болтливой, и, судя по всему, это не изменилось. Она сидела на стуле справа от него, пытаясь вести веселую беседу, пока Джейк дрожащей левой рукой подносил к губам ложки с разведенным протеином. - Ты с боссом помирились? - Джейк поднял свою забинтованную правую руку и приподнял бровь. Жница на мгновение поморщилась, - Ну, Джейк, ты же знаешь, я не из тех, кто держит обиду, но у него есть право злиться. В смысле, технически ты нас убил. - Мне кажется, вы все в порядке, - Она рассмеялась над его сарказмом, щелкая жевательной резинкой по привычке, от чего ему показалось, будто он увидел еще одного призрака. - Эй, на мой взгляд, ты уже принял лекарство. Нет причин, по которым мы не могли бы поладить, - Джейку пришли на ум четыре очень веские причины, которые ждали его дома, но он не хотел отказываться от единственного проявления доброты, которое ему оказали за последние дни. Он не понимал, насколько их человеческая сущность сохранилась, но непринужденное поведение Жницы казалось прежним. Она была его первой настоящей подругой в отряде Майлза шестнадцать лет назад, всегда готовая подстраховать его в спортзале или пригласить присоединиться к любой новой карточной игре, которую придумывали она и Чжан. Джейк знал, что она никогда не предаст полковника, но воспоминания об их дружбе придали ему смелости, чтобы выпытать информацию. - Кстати, я до сих пор не понимаю, как вы все здесь оказались. Я имею в виду, это действительно вы? - Жница надула еще один пузырь, закатив глаза. - Ой, Джейк, ты же знаешь, я не люблю задумываться над такими глубокими штуками, - Она повернулась к Манску и спросила что-то, чего Джейк не смог разобрать своим здоровым ухом. Манск только пожал плечами, явно безразличный, - Ну, похоже, наш местный философ тоже не знает, так что я просто расскажу тебе, что мне сказали, - Она пустилась в расплывчатое объяснение о том, как она подписала какие-то бумаги и ей записали воспоминания, прежде чем атаковать Древо Душ. По-видимому, RDA загрузила эти данные в тела аватаров, чтобы создать своих собственных солдат На’ви. - Но ты всё ещё чувствуешь себя собой? - Она снова закатила глаза, но Джейку просто необходимо было это узнать, - Пожалуйста, Алисия, ты всё ещё любишь…- Жница покраснела и поспешно перебила его. - Боже, Джейк, ты меня действительно ставишь в неловкое положение! - Манск наклонился вперед, впервые проявив интерес к разговору. Жница потеребила затылок, сознательно не поворачиваясь, чтобы посмотреть на другого альфу, - Я имею в виду, это странно, вспоминать вещи, которые на самом деле никогда со мной не происходили. Некоторые воспоминания кажутся более реальными, чем другие, особенно сильные эмоции, понимаешь? - Ох, - Джейк не был уверен, стало ему от этого легче или хуже. Насколько он мог судить, единственными эмоциями, которые хранил в себе Куоритч, были пугающие объемы гнева и вожделения. Было ли предательство Джейка единственным воспоминанием об их прошлых отношениях, которое казалось ему реальным? Он пытался убедить себя, что это не имеет значения. Ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы вернуться к своим детям. Врач закончила менять шину с капельницей и вышла из палаты, унося с собой ложку Джейка и пустой поднос с едой. Он внимательно наблюдал за ее уходом, и его сердце сжалось, когда он понял, что дверь вела не в коридор, а во вторую камеру герметизации. Ему следовало догадаться, учитывая, что врач была в маске, а ни ему, ни солдатам она не требовалась. Тем не менее, каждое дополнительное препятствие между Джейком и его детьми было еще одним камнем в его сердце. Джейк думал, что Жница и Манск тоже уйдут, но, к его удивлению, Манск снял с него наручники с лодыжек. Джейк с благодарностью потянулся, пошевелив пальцами ног, чтобы избавиться от ужасного онемения, которое их охватило. - Босс хочет, чтобы ты гулял два раза в день, - впервые заговорил Манск, давая понять, что Джейку следует пройтись по комнате. Он осторожно встал, ноги дрожали от напряжения после столь долгого пребывания привязанным к койке. Он уперся левой рукой в стойку для капельницы, а Жница взяла его за правую руку, и они пошли по комнате. Он чувствовал себя как домашняя собака, за присмотром за которой Куоритч их нанял. - Слушай, я понимаю, к чему ты клонишь, Джейк. Я тоже никогда не видела его таким, но ты действительно облажался. Послушай мой совет и просто дай ему выпустить пар, пока он не успокоится. В смысле, он простил тебя за то, что ты сбежал в плавучие горы с Огустин и скрыл от него беременность, - Жница пыталась его подбодрить, но в душе Джейк знал, что Майлз на самом деле никогда не прощал ему этого. Он просто решил вместо этого обвинить Грейс, упрекнув ее в манипуляциях и пренебрежении Джейком ради достижения своих целей. А потом Майлз убил ее. Еще одно имя в длинном списке людей, погибших из-за Джейка. - Он знает, что я никогда не предам клан. Я даже не знаю, чего он от меня хочет, Зи, - На этот раз она промолчала, пока они ещё несколько минут ходили по комнате, а Манск менял простыни и пластиковый чехол на матрасе. Джейк был настолько уставшим, что даже не смог почувствовать смущения, когда они наконец остановились у унитаза и оба альфы отвернулись, чтобы он мог облегчиться и переодеться в чистую больничную рубашку, оставленную доктором. Жница помогла ему вернуться на теперь уже чистую кровать, и Джейк попытался протестовать, когда Манск потянулся к его лодыжкам. - Извини, пацан, приказ полковника, - Ему было неприятно, что его называл «пацаном» человек, который выглядел не старше двадцати и был умственно того же возраста, что и Джейк. Тем не менее, у него не было бы ни единого шанса в драке против них двоих с его травмированной рукой и болящей головой, поэтому он проглотил свою гордость и позволил им снова скрепить ему ноги. Манск вышел из комнаты, но Жница задержалась еще на мгновение у его здоровой стороны. - Что бы он ни хотел, найди способ дать ему это, Джейк. Ради твоего же блага, - Несмотря на их бывшую дружбу, она по-прежнему оставалась верным солдатом полковника. Джейк проклял себя за то, что чуть не забыл об этом.

***

На второй день он быстро понял, что не все люди Куоритча были такими же снисходительными, как Жница и Манск. Джейк снова потерял сознание, все еще измученный пытками и последующей операцией. Казалось, что все время между визитами врача он проводил в бессознательном состоянии. Он не спал так спокойно уже шестнадцать лет. Тем не менее, он отдал бы все, чтобы его разбудил посреди ночи один из его детей, забирающийся в его гамак в поисках утешения. На второе утро его покой прервал человек, которого он надеялся больше никогда не видеть, болезненно дергая его за хвост. - Вставай, принцесса! Пора на прогулку, - Браун всегда был высокомерным козлом, не уважающим омег, а тем более таких сломленных, как Джейк. Его отношение только ухудшилось, когда Джейк отклонил его щедрое предложение «подвезти из жалости», хотя он в основном молчал после того, как отношения Джейка с Майлзом стали открытым секретом на базе. Доктор успела сменить Джейку капельницу, пока тот спал. Она сняла с тележки его завтрак и сунула поднос с едой Брауну, заставив его ослабить болезненный захват хвоста Джейка. Она бросила на альфу гневный взгляд, но ничего не сказала, прежде чем выйти из палаты. Чжан скептически посмотрел на выходки Брауна и сразу перешел к делу с той безразличной эффективностью, которую Джейк всегда с ним ассоциировал. Сняв наручники с ног, Чжан взял его за правую руку и повел по комнате, делая точно одинаковые круги, пока Браун развалился на койке. Джейк услышал, как по комнате раздался пронзительный свист. Он знал, что этот звук, несмотря на то, что пытались ему внушить его сбитые с толку чувства, исходил от Брауна, сидящего на койке слева от него. - …будь милым…легкий доступ…знал тебя…гребаная шлюха, - Джейк едва улавливал каждое слово, поскольку Браун находился с его плохо слышащей стороны, но смысл он понял. Он рефлекторно зажал хвост между ног, чтобы как можно лучше прикрыться открытой спиной медицинской рубашки. Джейк ненавидел этого мерзавца и его дурацкую бейсболку, надетую задом наперед, с самого первого дня на Пандоре. - Все еще злишься, что я не дал тебе пнуть мяч, Чарли Браун? - Лицо Брауна исказилось от ярости, и Чжан оттащил Джейка в сторону как раз вовремя, чтобы металлический поднос с едой ударился о одностороннее зеркало, а не о его голову. Браун всегда ненавидел, когда его называли полным именем, по понятным причинам, но Джейк был потрясен его крайней вспышкой гнева. - С тобой здесь покончено, рядовой, - Чжан был вынужден отпустить руку Джейка, чтобы физически оттолкнуть Брауна от себя. Браун плюнул Джейку под ноги, а затем выбежал из комнаты как раз в тот момент, когда туда вошли несколько вооруженных солдат-людей. Джейку пришлось пройти оставшийся путь и дойти до туалета под прицелом винтовок, направленных прямо на него. Позже, когда он ел свой запасной рацион под бесстрастным взглядом Чжана, он размышлял о поведении воскресших солдат. Джейк был слишком рад в тот момент, чтобы об этом думать, но чрезвычайно спокойный настрой Жницы был почти невероятен для ее ситуации. Манск и Чжан были людьми немногословными, но даже они обычно говорили больше. Браун всегда был грубым козлом, который любил устраивать опасные розыгрыши, но он никогда не был столь дерзко агрессивен. Как будто все черты их характеров были усилены. А еще был Куоритч с его крайне взрывными страстями, как насильственными, так и сексуальными. Майлз иногда бывал саркастичен. Куоритч с удовольствием издевался над ним. Майлз иногда бывал жесток, когда считал это необходимым. Куоритч получал удовольствие от жестокости. Майлз, безусловно, был внимательным любовником. Куоритч, казалось, был ненасытен. Джейк даже не мог представить себе, какая технология стоит за копированием чьих-то воспоминаний или личности. Ему на удивление напомнился старый ксерокс в школьной библиотеке, на котором Джейк когда-то копировал конспекты своего брата-близнеца. Идеальный почерк Томми оставался разборчивым, но был слегка размытым. Как будто что-то важное было утрачено.

***

Третий и четвертый дни только подтвердили его подозрения. Лопес был полон добрых намерений, но до крайности неловким. Он отказывался смотреть Джейку в глаза на протяжении всего визита и чуть не упал, поворачиваясь, чтобы оставить Джейку уединение после того, как помог ему дойти до унитаза. Джа был злее, чем Джейк когда-либо видел его, он швырнул поднос с едой на пол и отпихнул ложку ногой. Джейку пришлось опуститься на колени на пол и есть, как собака, если он не хотел остаться голодным. Прагер громко шутил и еще громче смеялся над своими собственными замечаниями, большинство из которых, конечно же, были за счет Джейка. Уэйнфлит был худшим из всех. Его сослуживец-капрал презирал Джейка за травму позвоночника, хотя и ограничивался язвительными замечаниями, когда Майлз не слышал. Теперь у Джейка появилась новая слабость, над которой мог издеваться этот альфа, и он стал гораздо менее сдержанным. Похоже, помимо Куоритча, именно он больше всех затаил на Джейка обиду за смерть своего предшественника. На четвертый и самый ужасный день Джейку пришлось пережить два кошмарных визита Уэйнфлита. Оба раза его сопровождал Прагер, которому унижение Джейка, казалось, доставляло бесконечное удовольствие. - …Вставай, предатель, - Джейк во второй раз за день открыл глаза и увидел неприятную картину: Лайл Уэйнфлит наклонился над ним слева, -…Сказал… вставай, - Джейк с опозданием понял, что Уэйнфлит пытался ему сказать, и начал приподниматься, но не достаточно быстро для капрала, который схватил его за дреды и поднял на ноги. - Он сказал, вставай, предатель, - бесполезно проинформировал его Прагер. Другой альфа сидел справа от Джейка, откидывая стул назад, упершись ботинком в койку, и смеялся, как будто рассказал остроумную шутку. -…руки, - Джейк снова не смог разобрать слов Уэйнфлита, когда альфа говорил так тихо с его плохой стороны, но тот отказался повторить, когда Джейк попросил. Джейк неохотно посмотрел на Прагера, который ухмылялся. - Ты что, тупой? Он же сказал: „Подними руки“, - Джейк оглянулся на Уэйнфлита, который с нетерпением смотрел на него. Он нерешительно поднял руки над головой, но Уэйнфлит тут же схватил его за запястья и притащил к краю кровати настолько близко, насколько позволяли ножные путы. Уэйнфлит крепко сковала запястья Джейка наручниками, не заботясь о том, чтобы не задеть его сломанные пальцы. Он прикусил язык, чтобы не вскрикнуть и не доставить этому ублюдку удовольствия. - Ой! Кажется, он на самом деле сказал: „Дай мне руки“. Моя вина! - Прагер громко рассмеялся над своим собственным глупым замечанием. Уэйнфлит подошел к ногам Джейка и грубо освободил его от пут, пока доктор заканчивала менять пакет для капельницы. Она осмотрела забинтованные пальцы Джейка, нахмурившись при виде тугих наручников, но ничего не сказала Уэйнфлиту. Врачи никогда ничего не говорили. Тем не менее, Джейку было жаль, когда она поспешно вышла из комнаты и оставила его наедине с двумя альфами. - …встань! - Следующую команду Уэйнфлит было невозможно неправильно истолковать, и Джейк встал, удерживаясь левой рукой за стойку для капельницы, чтобы не потерять равновесие. Теперь, когда он стоял, Джейк смог повернуться так, чтобы оба альфа оказались с его слышащей стороны. - Ты вообще слушаешь, предатель? Я же сказал тебе держать это другой рукой, - Несмотря на своё состояние, он понимал, что Уэйнфлит ни за что не мог сказать этого. И Джейк точно не смог бы удержать стойку для капельницы, опираясь только на неповреждённые большой и указательный пальцы правой руки, - Может, позвонить полковнику и рассказать ему, что ты плохо себя вел? Джейк стиснул зубы, чтобы не послать Уэйнфлита на хрен, он не думал, что Прагер вмешается, чтобы помочь ему, как это сделал Чжан. С трудом ему удалось удержать стойку двумя пальцами, и он пошел медленно, не имея возможности полностью опереться на стойку для капельниц. Прагер рассмеялся, глядя на неуклюжую походку Джейка, когда тот начал ходить по комнате. Уэйнфлит обходил его кругом, тихо говоря с левой стороны, в то время как Прагер намеренно не помогал. Неважно, что делал Джейк, Уэйнфлит немедленно его наказывал. Если Джейк думал, что тот сказал остановиться, Уэйнфлит дергал его за хвост, а Прагер утверждал, что Уэйнфлит велел идти быстрее. Если Джейк пытался поступить наоборот тому, что, как ему казалось, он услышал, Уэйнфлит щипал его за левое ухо. Однажды Джейку удалось вовремя повернуть голову, и Уэйнфлит заговорил ему прямо в правое ухо. - Назад, предатель, - Но когда Джейк, как ему велели, развернулся, Уэйнфлит резко оттащил стойку с капельницей, и тот упал на пол. - Ты что, глухая и тупая сука? Я же велел тебе сесть обратно! - Это было далеко не то, что он сказал, и все это знали. Ужасный хохот Прагера звенел у него в ушах, и Джейк подумал о ложке, которую спрятал под матрасом. Джа был невнимателен накануне, слишком сосредоточившись на унижении Джейка, чтобы вспомнить, что пнул ложку под кровать. Джейку удалось спрятать ее, пока Лопес заикался, говоря Дже, что тот должен относиться к жене полковника с большим уважением. Но Джейк не возражал против того, чтобы лизать поднос, как собака, если это означало обретение секретного оружия. Он бы полз на животе по стеклу, если бы думал, что это приблизит его на один шаг к его детям. - Чего на меня уставился, шлюха? Хочешь, я скажу полковнику, что ты уже вынюхиваешь, где еще найти член? - Джейк осторожно встал, не имея возможности опереться на пол запястьями в наручниках. Он позволил себе на мгновение представить, как вычерпывает ложкой насмешливые глаза Уэйнфлита и Прагера, прежде чем снова сесть на койку. Побег был важнее мести.

***

Джейк узнал, что в комнате не было камер. Кроме того, по ночам за двусторонним зеркалом никого не было. Иначе кто-нибудь наверняка заметил бы или услышал, как он точил ручку металлической ложки о перила койки. Это была медленная и мучительная работа, которую ему приходилось выполнять одной только своей неуклюжей левой рукой. Чтобы не заснуть, он тихо напевал свою песню. Мо’ат пришла к нему после битвы шестнадцать лет назад, когда он был на самом дне, и вложила в его руки первую бусину — маленькое деревянное украшение из волос Нейтири. Вместе они сплели первый куплет его новой жизни, и маленький уголок его сердца зажил. Хотя он молился Эйве и твердо верил в ее силу, именно этот ритуал памяти приносил ему наибольшее утешение. Бусина Нейтири, жетоны Майлза, пуговица с лабораторного халата Грейс, обломок с корабля Труди, прядь волос Тсу’тея. И, наконец, самое главное — янтарная бусина для каждого из его детей, содержащая каплю их крови. Его песня была данью уважения умершим и напоминанием о тех, ради кого он должен был жить. Джейк понимал, что его импровизированный инструмент, возможно, не сможет перерезать пластиковые наручники на его лодыжках, но ради своих детей он был обязан сделать всё, что в его силах, чтобы сбежать. Каждый раз, когда в левой руке начинали сводить судороги или он чувствовал, как веки тяжелеют, он сосредотачивался на их лицах. Он молился, чтобы Тарсем, Нетейам и Норм помнили запасные планы, которые они обсуждали. Джейк не мог вынести мысли о том, что его дети или клан подвергают себя опасности ради него. Наконец ручка ложки стала достаточно острой, чтобы прорезать дырку в матрасе. Даже если ему не удастся сбежать сегодня ночью, теперь у него было более надежное укрытие. С трудом он уперся на колени и сполз с кровати настолько, чтобы начать пилить ярко-оранжевый пластик, сковавший его ноги. Уэйнфлит, этот ублюдок, закрепил их крепче, чем было необходимо, но Джейк все же смог просунуть импровизированный инструмент между лодыжкой и кроватью. Ложка все время выскальзывала из его потной левой руки, пока он пытался прорезать пластик. Он попытался использовать два неповрежденных пальца правой руки, чтобы удержать инструмент ровно, но только поскользнулся и чуть не порезал себе большой палец. Джейк не ощущал времени, но ему казалось, что он трудился часами, прежде чем заметил в пластике вмятину размером всего с полдюйма. Пот стекал по его лицу, смешиваясь со слезами от разочарования. Неужели это был лучший план, который смог придумать Торук Макто? Джейк был поистине величайшим мошенником в мире. Следующий визит врача мог состояться в любую минуту, и когда дежурный солдат снимет с него наручники, чтобы провести его, они наверняка заметят попытку взлома. Он продвинулся ровно настолько, чтобы заслужить наказание, но совершенно недостаточно, чтобы появилась хоть какая-то надежда на побег. Руки Джейка дрожали от напряжения и усталости. Продолжать было бессмысленно, теперь, когда он понял, что не сможет перерезать прочные пластиковые наручники. Ему пришлось бы спрятать ложку и надеяться, что следующие солдаты будут достаточно невнимательны или сочувственны, чтобы не заметить повреждения на наручниках. Когда Джейк проснулся на пятый день с высокой температурой и влажностью, стекающей по бедрам, он понял, что у него появились более серьезные поводы для беспокойства.