Пепел скорби

Ава’атлу представлял собой удивительную новую сторону этого мира, которую Кири никогда раньше не видела. Его жители приняли её семью, несмотря на опасности, и научили их, как выживать на рифе. Каждый день она встречала новое увлекательное и прекрасное существо, от которого у неё перехватывало дыхание. Но каждый раз, когда Кири поворачивалась, чтобы поделиться своим новым открытием с матерью, её не было рядом, и улыбка сходила с её лица. Она чувствовала его отсутствие везде, куда бы ни пошла, но больше всего по вечерам в новом маруи семьи. Нетейам готовил ужин каждый вечер, настаивая на том, что семейные трапезы должны продолжаться. По правде говоря, брат готовил лучше, чем мама, но атмосфера была настолько напряженной, что она едва ощущала вкус еды. Близнецы едва могли смотреть друг на друга, не начав очередную ссору, а Паук становился замкнутым, как только отвлекающий фактор дневных уроков исчезал. Кири изо всех сил старалась не терять бодрости духа и сосредоточиться на том счастье, которое ей было доступно. Дочь вождя, Цирея, взяла на себя обязанность учить их, и ее нежное терпение было бальзамом для всех. Даже угрюмое настроение Ло’ака таяло перед ее добротой. Кири закатила глаза, когда Паук хихикнул, когда они впервые заметили, как Ло’ак покраснел от внимания симпатичной омеги. Паук пытался вовлечь в общение Нетейама, но ее брат в последнее время стал таким серьезным, словно боялся, что любое веселье может быть расценено как халатность. Он постоянно беспокоился, что Оло’эйктан найдет повод лишить их убежища. Но она беспокоилась не о Тоновари. Кири уважала Тсахик, но это не делало ситуацию менее пугающей, когда Ронал оттащила ее и Паука в сторону в день их прибытия. Ронал тыкала в него и трясла с таким же увлечением, как и Норм, но без всякой мягкости. Когда Кири призналась в своей роли в его спасении, суженный взгляд Ронал сосредоточился на ней. - И как же так получилось, что ты, полукровка без подготовки, сделала то, что не смогла сделать ни одна Тсахик? - Кири покраснела, не зная, как даже ответить. - Ее зовут Кири, и она прошла обучение! Она — Цакарем Оматикая, - Она была благодарна Пауку за защиту, хотя и скривилась от его неуважительного тона. Ронал фыркнула, не впечатленная этим всплеском эмоций. - Цакарем ты, может, и была, но тебе не может быть больше пятнадцати, девочка. Не думай, что я поверю, будто несколько лет ученичества дали тебе такую силу, - Паук снова взъерошился, и она взяла его за руку, чтобы успокоить. - Я не знаю, как я это сделала, Тсахик. Должно быть, это была воля Эйвы, - Эту фразу она повторяла каждый раз, когда её спрашивали. Её бабушка приняла это объяснение, не настаивая. Ронал осталась недовольна. - Расскажи мне о каждом своем шаге, - Ронал задерживала их на несколько часов, прежде чем разрешить Цирее показать их новому маруи. Когда она вошла и застала близнецов, пререкающихся у костра, она резко отчитала их и, чувствуя себя подавленной, сразу ушла спать. Даже сейчас, спустя несколько месяцев после их прибытия, Ронал время от времени отводила её в сторону, чтобы задать какой-нибудь новый, проникающий вопрос. Она упрекнула Кири, когда волосы Паука отросли настолько, что их можно было заплести в косу, как будто она знала, почему они так быстро отросли. Она упрекнула Кири за то, что та играла со светящимся кальмаром, как будто она имела хоть малейшее представление, почему они ее слушают. Это стало настолько утомительным, что в такие дни, как сегодня, когда у них не было уроков, она обнаруживала, что прячется от Тсахик. Она чувствовала, как надвигается головная боль, и хотела, чтобы здесь был ее отец, чтобы она могла положить голову ему на колени, пока он ее успокаивает. Вместо этого она нашла тихий пляж и легла лицом в воду, отгораживаясь от звуков и раздражителей, насколько это было возможно. Глядеть на белый песок, мягко перемещающийся под действием волн, успокаивало, и время от времени лопались маленькие пузырьки воздуха, открывая взгляду жизнь, которая, должно быть, скрывалась под водой. Она потеряла счет времени, но пролежала там достаточно долго, чтобы мир замедлился до скорости ее собственного сердцебиения. Или это было могучее сердцебиение... - Что... она просто... песок, - Не успев до конца осознать услышанное, она вышла из транса под звуки голосов поблизости. - А, что ты сказал? - Она всплыла и увидела Аонунга и его компанию друзей. Не Цирею и не Ротхо, а его менее приятную свиту, которая выявляла в нем все самое худшее. Она попыталась отмахнуться, когда они назвали ее уродкой, но когда они начали хватать ее за мизинец и хвост, она замерла. Она ненавидела, когда незнакомцы к ней прикасались. - Эй! Отвалите, рыбьи головы! - Ло’ак и Паук встали между Кири и парнями из племени Меткайина, которые тут же переключили свои насмешки на них. - О, смотрите, еще один четырехпалый урод и домашний питомец, который возомнил себя человеком! - насмешливо заявил Аонунг. Компания начала хватать Ло’ака за хвост, а Паука за песочно-русые волосы. Мама могла бы заставить их всех замолчать несколькими словами и одним лишь своим присутствием. - Оставьте нас в покое, - слабо запротестовала она, не сумев повторить авторитетный тон матери. Мальчики продолжали смеяться, не испугавшись, и она не знала, что делать. В их родной деревне другие дети иногда бросали на них презрительные взгляды или хихикали, но тень Торука Макто защищала их от чего-либо большего. Здесь они были беззащитны, и один из самых смелых мальчиков перешел на новый уровень, дернув Паука за недавно отросший куру, заставив его вскрикнуть от боли. - Готов поспорить, что это даже не по-настоящему! - Это было последней каплей, ей надоело, как все смотрят на её самого дорогого друга. Кири прыгнула мальчику на спину, и тот отпустил Паука, пошатнувшись на песке и упав на колени, пытаясь стряхнуть её с себя. Обычно она предпочитала избегать насилия, но этот мальчик зашел слишком далеко. Ее атака подтолкнула Ло’ака к действию, и он начал наносить удары кулаками. Их было трое против четверых, но было ясно, что мальчики из племени Меткайина не проходили столь тщательной подготовки по рукопашному бою, как дети из племени Торука Макто. Кири вывела свою цель из строя, пока Ло’ак прижимал Аонунга к песку, нанося удар за ударом. Двум остальным потребовалось мгновение, чтобы осознать, что они вступили в драку, достаточно времени для Паука, чтобы ударить длинноволосого мальчика ногой по задней части колен и скрутить ему уши. Мама поощряла их всех, особенно Паука, использовать любые грязные приемы, необходимые для самозащиты. Четвертый мальчик попытался оттащить Ло’ака от Аонунга за хвост, но ее брат успел оттолкнуть его ногой, и тот упал на песок, прижимая ладонь к кровоточащему носу. Мальчик, которого она удерживала, потянулся назад, пытаясь дернуть ее за волосы, но она упорно не отпускала его, впиваясь когтями в плоть его туловища. - Попробуй только повторить это, рыбья голова! - прокричал Ло’ак, а Аонунг в ответ плюнула ему в глаза. Смесь крови и слюны ослепила Ло’ака настолько, что Аонунг успела перевернуть его и врезать ему пощечину. - Я сказал, вы уродцы! Тебе и твоему инопланетному питомцу здесь не место! - Ло’ак с яростью зашипел, не уступавшей его собственному, но прежде чем он успел ответить, на пляже раздался громовой голос. - Что это, Аонунг? Это наши гости! - Кири быстро отпустила мальчика, которого удерживала, и обернулась, чтобы увидеть Тоновари, кипящего от гнева. Ее сердце сжалось еще сильнее, когда она увидела рядом с ним Нетейама с таким разочарованным выражением лица, столь похожим на мамино, что ей чуть не захотелось плакать. Чего бы она не отдала, чтобы сейчас вместо этого ее отругала мама. - Отец, они начали... - Тоновари прервал сына. - Хватит. Эти мелкие ссоры недостойны детей Оло’эйктана, - Суровый взгляд вождя скользнул по всем, давая понять, что он включил и ее семью в свой упрек. Нетейам явно тоже был зол на них, но все же пытался успокоить Тоновари. - Сэр, я беру на себя полную ответственность за своего брата. Обещаю, что это больше не повторится, - Это было несправедливо, она хотела возразить, что драку начала она, но Ло’ак с покорностью покачал ей головой. - Нет, не повторится. Аонунг, иди к матери, а потом ты и твои друзья отведете Ло’ака на охоту за ужином. Возможно, совместная работа наконец-то научит вас, мальчики, гостеприимству, - Нетейам кивнул вождю, благодаря его за снисходительность. Он попытался подойти к Ло’аку, но его брат-близнец оттолкнул его, чтобы последовать за Аонунгом к маруи Тсахик. Кири и Паук почти не пострадали в драке и остались на пляже наедине со своим разъяренным братом. - Тоновари рискует своим народом, укрывая нас, а ты позволил Ло’аку втянуть тебя в драку с его сыном? Мама была бы разочарована, - Кири не могла говорить из-за комка в горле, но Паук отреагировал немедленно. - Брат, ты не слышал, какую чушь они несли Кири. Мама бы нам только подмигнула и дала бы по руке, - Суровый взгляд Нетейама смягчился, и он вздохнул, с сожалением глядя на Кири. - Прости, я знаю, тебе было тяжело, но это действительно самое безопасное место. Норм говорит, что даже находясь в постоянном движении, клан едва удерживает преимущество над демоном и его отрядом, - Кири по-прежнему не могла поверить, что икран соизволил связать себя узами с этими чудовищами. - Еще были замечены? - Паук задал вопрос, который боялся задать. - Все то же самое. Наши разведчики говорят, что демон везде берет его с собой. Наверное, поэтому они еще не нашли ни одной ячейки сопротивления, - Это имело смысл; ее мать никогда не перестала бы сражаться, даже если все, что он мог сделать, — это сбить их со следа. Тем не менее, она надеялась, что мама к этому моменту уже вернулась бы к ним. - Прошло уже несколько месяцев, брат. Я стараюсь не терять веру, но… может, Ло’ак прав, - При словах Кири на лице Нетейама вновь появилось серьезное выражение. В отсутствие матери ее брат взял на себя всю ответственность за безопасность семьи. Это разбивало ей сердце, но из-за этого с ним порой было трудно разговаривать, - Я не говорю, что нам нужно бросаться в бой, но должна быть причина, по которой мама не смогла уйти. Разведчики пытались подойти к ней? - Это не входит в план. Разведчики должны ставить безопасность клана на первое место, - спокойно объяснил Нетейам, казалось, уже в сотый раз. Паук в отчаянии вскинул руки, его лицо было полно беспокойства и разочарования. - Так в чем же заключается план? Мама даже не сможет позвать Боба, ведь он следовал за нами всю дорогу сюда! - Боб всегда заботился о них, черта, которую он, без сомнения, приобрел благодаря своей связи с их матерью. Но все же было удивительно, что икран пошел за ними так далеко, вместо того чтобы попытаться найти своего всадника. Она не могла решить, было ли это хорошим предзнаменованием, указывающим на то, что мама найдет дорогу сюда, или плохим предзнаменованием, означающим, что Боб отказался от него. - План такой… Я думал… Я думал, что он к этому времени уже сбежал, - тихо признался Нетейам. Он звучал так неуверенно, как никогда с момента их прибытия в Аваатлу. Гнев Паука улетучился, и они оба обняли брата. Она закрыла глаза, наслаждаясь этой связью. В такие моменты она чувствовала себя ближе всего к матери. И еще когда Боб позволял ей свернуться калачиком под его крылом. Она отстранилась. - Может, есть способ добыть больше информации. Полковник связался с икраном — одним из детей Великой Матери. У неё наверняка есть какое-то понимание. Если бы я могла обратиться к Ней напрямую… - Паук просиял, а Нетейам задумался. - Ты потрясающая, Кири! Она уже помогала маме раньше, я уверен, что Она хотя бы даст тебе знак! - Убедить Нетейама не составило труда, и они решили попросить Цирею утром отвести их к ближайшему Древу. Когда Ло’ак не вернулся тем вечером, их путешествие отложили на несколько дней, пока близнецы ссорились из-за последствий встречи Ло’ака с изгнанным тулкуном. Наконец она не выдержала больше этой задержки и настояла, чтобы они пошли, несмотря на то, что Ло’ак снова ускользнул в одиночку. Нетейям неохотно согласилась, и Цирея привела их всех в Бухту Предков. Оно отличалось от знакомого Древа Душ, но было не менее великолепно. Магнитные поля создали круглые скальные образования, устремленные в небо, идеально обрамляя Полифема, затмевавшего солнце. Когда они направлялись на своих илу к сияющему Древу Духов, Паук отстал, колеблясь. - Ребята, идите без меня, - Паук избегал их взглядов, и она знаком показала остальным, чтобы они оставили их наедине. Нетейам, Ротхо и Цирея тактично нырнули под воду, а она осталась с Пауком. - В чём дело, Обезьянчик? - Просто… установить связь с илу — это одно, но ты уверена, что предки примут меня? - Кири прокляла свою беспечность, она не учла чувства Паука в этой ситуации. - Конечно, примут! Твоё место здесь, Обезьянчик. С Народом, с этой семьёй… со мной, - Она застенчиво взяла его за руки, а он с благодарной улыбкой сжал ее пальцы. - Это… это значит для меня все, Кири. Но я все же думаю, что лучше подожду. Я бы хотел, чтобы мой первый настоящий цахейлу был с мамой, понимаешь? Так, как было бы, если бы я не был человеком, - Его тоскливое выражение лица затронуло ее сердце. - Постой, ты человек? - Эта привычная шутка вызвала у него смех, и он шутливо брызнул на нее водой, прежде чем сказать, чтобы она догоняла остальных. - Я буду дежурить здесь, наверху, на случай, если тулкун-убийца Ло’ака нападет, - Она засмеялась и поблагодарила своего могучего воина, прежде чем присоединиться к остальным под водой. С этого ракурса Древо Духов выглядело еще красивее, и она на мгновение задержалась, чтобы полюбоваться творением Эйвы, прежде чем соединиться с ним. Почувствовав, как теплый белый свет окутывает ее разум, она сосредоточилась на мыслях о матери. Что он переживал, что он чувствовал? Она прочесала тонкое плетение общего сознания в поисках нити с теплой душой мамы. Кири почувствовала, что что-то ведет ее к дрожащей нити, которая ощущалась как объятие тсахейлу ее матери. Мама регулярно отдавала свои воспоминания дереву, и всегда перед сражением. Это конкретное воспоминание ощущалось как страх и любовь, переплетенные в одной нити. Кири ухватилась за него, веря, что Эйва привела ее сюда не просто так. Она очистила свой разум, и воспоминание хлынуло в нее сильнее, чем когда-либо прежде. Это было так, будто она не наблюдала за происходящим, а сама его переживала.

***

- Скажите прямо, док, сколько мне осталось? - Джейк попытался разрядить обстановку, но Грейс по-прежнему с недоверием взирала на результаты анализов. Чем дольше она смотрела на свой планшет, тем нервнее становился его смех, пока он не смолк совсем, - Боже, Грейс, неужели всё настолько плохо? - Наконец она впервые за последние десять минут посмотрела на него с напряжённым выражением лица. - Разве Макс не сделал тебе уколы в день твоего прибытия? - Джейк с недоумением моргнул и должен был подумать, прежде чем ответить. - Нет, но врач на шаттле дал нам всем что-то перед тем, как отправить нас сюда. По-моему, я даже не успел познакомиться с Максом в тот день, прежде чем ты выгнала меня из лаборатории, - Джейк вздохнул, вспомнив о том, как нелегко начинались его отношения с Грейс. Он и не мечтал, что они станут так близки, как стали, работая в горах Аллилуйя, - Почему, они пропустили какую-то прививку? У меня что, какой-то странный инопланетный грипп? - Грейс выпустила напряженный смешок. - О, тебе сделали все прививки, морпех. И это все, - Грейс не было свойственно быть такой уклончивой. Она смотрела на него настороженно, как несколько месяцев назад, когда шаттл прибыл на Пандору раньше срока. - Послушай, Грейс, я не спал с рассвета, работая с Нейтири. Я устал, у меня спина просто убивает, а теперь я потерял около пол-литра крови, чтобы ты могла провести свой чертов тест три раза. Можешь просто сказать мне, что со мной не так? - Поздравляю, Джейк — ты наконец-то нашел способ заставить меня бросить курить в лаборатории, - Она бросила планшет ему на колени и начала нервно ходить по комнате. Джейк ошеломленно поднял его. Графики и диаграммы могли бы быть написаны на греческом, но результаты, так любезно изложенные вверху, не поддавались никакому неправильному толкованию. - Что? Как это вообще возможно? - Грейс сухо рассмеялась, видя его недоверие. - Ну, видишь ли, когда очень глупый морпех позволяет альфе повязать себя, не имея абсолютно никакой защиты... - Она сделала ненужный непристойный жест руками, чтобы продемонстрировать. - Но инъекции… - Ты имеешь в виду коктейль вакцин, который дают всему персоналу? - Нет, если бы они не дали мне противозачаточные, у меня бы уже началась течка! - Да, если бы ты подождал больше месяца, чтобы забеременеть. - Что? Но тогда разве я не должен быть более… - Джейк неопределенно указал на свое относительно неизменное тело. Он думал, что, возможно, немного размяк, лежа весь день в камере связи, но никогда бы не заподозрил беременность. Грейс наконец перестала ходить по комнате и села напротив него за столом, глубоко вздохнув. - Это называется скрытой беременностью, Джейк. Срок около 20 недель, - Грейс потеребила виски и сделала долгий глоток перезаваренного чая, - Только, пожалуйста, скажи, что это был кто угодно, только не он, - Джейку не нужно было спрашивать, кого она имела в виду. - Это его ребенок, - Джейк вздрогнул, когда она с силой поставила кружку на стол. - Черт возьми, Джейк, этот военный ястреб жаждет любого повода, чтобы закрыть нас и сжечь Хоумтри дотла вместе со всеми, кто там находится! Ты хоть понимаешь, как близки мы здесь к массовому убийству? - Ты думаешь, я этого сейчас не понимаю, Грейс? То, как он говорит о На’ви, вызывает у меня отвращение, но что я могу сделать? - Джейк в отчаянии провел рукой по своим отросшим волосам. - Ничего. У меня здесь нет оборудования для того, чтобы ты мог что-то сделать со своей ситуацией, и можешь быть уверен, что как только мы вернемся в Адские Врата, он сразу же тебя вынюхает, - Джейку стало плохо. Он наконец обрел семью, о которой всегда мечтал, но она была права. Майлз прекратит их программу. Забудь о шести месяцах, оставшихся до срока — когда он узнает о ребенке, это только усилит его одержимость «уничтожением врагов». - Тогда мы не вернемся. У меня еще есть время поговорить с кланом, может, мы найдем выход. - Ты слышишь, что говоришь? Я даже не должна позволять тебе подключаться в твоем состоянии, мы не имеем представления, как это может повлиять на развивающийся плод, - Джейк почувствовал укол вины, но он должен был попытаться спасти клан, особенно Нейтири. - Я имею в виду, если я уже на таком сроке, мы уже должны были бы понять, оказало ли это какое-то влияние. Ты сама сказала, что если мы ничего не предпримем, их всех убьют, - Грейс закрыла лицо обеими руками и снова вздохнула, - Пожалуйста, Грейс, мы можем спасти их жизни. - Черт. Ладно. Уверена, я смогу придумать какую-нибудь дурацкую причину, чтобы Труди принесла нам завтра аппарат УЗИ, - Она скрестила руки, смотря на него с раздражением, - Но, Джейк, в конце концов нам придется вернуться, и он узнает, что ты скрывал это от него. - Я даже думать об этом сейчас не могу, - Он не мог перестать об этом думать. Майлз будет в ярости; он ненавидел лжецов больше всего на свете. Стены сжимались со всех сторон. Джейк умолял Грейс дать ему еще времени, но он по-прежнему не имел ни малейшего представления, как он сможет все это уладить. - Ну, это просто замечательно, Джейк. Не думать пока что отлично тебе помогало, - Грейс встала и снова начала ходить по комнате, - Я просто не понимаю, как ты мог позволить этому кровожадному ублюдку даже прикоснуться к тебе. - Грейс, пожалуйста. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я должен был быть осторожнее, но он не был таким, - Грейс презрительно фыркнула, - Когда я впервые приехала сюда, он был единственным, кто не разочаровался, увидев меня вместо моего брата, - Как будто Джейк не желал тысячу раз умереть вместо Томми. - Послушай, я не виню тебя за то, что сначала ты не хотел, чтобы я появлялся в лаборатории. В смысле, я бы просто мешал, пока аватар не будет готов. Но с Майлзом и командой я почувствовал, что я здесь свой, - Майлз поручал ему рутинную работу, чистку винтовок и другие простые дела, которые были ему привычны. Он включил Джейка в свой отряд, помогал ему в тренажерном зале и даже защищал его от менее дружелюбных солдат. А когда Майлз пришел к нему в каюту, он впервые с момента травмы почувствовал себя желанным. - Прости, Джейк. Я не должна была так отгораживать тебя, - Грейс выглядела огорченной, что только усугубило его плохое настроение. - Нет, ты должна была, потому что я снабжал его информацией, - Грейс казалась скорее смирившейся, чем удивленной, - Движения клана, структура Хоумтри, я так жалко отчаянно жаждал внимания, что отдал ему все. Он может завтра же захватить деревню, если захочет, и это все моя вина. - Джейк, ты не можешь винить себя во всем. Ты не несешь ответственности за его действия, - Джейк горько рассмеялся. - Ты не знаешь альф так, как я, Грейс. Это моя вина, потому что когда он узнает, он не станет ждать срока, он сам установит взрывчатку, прежде чем позволит мне снова соединиться с аватаром. И все потому, что я был слишком глуп, чтобы проверить, чем они меня накачали, и слишком распутен, чтобы держать ноги сомкнутыми. - Ладно, хватит этой херни, - Грейс схватила ручки его кресла и откатила его к койке, - Ты пойдешь выспаться, я покурю в шлюзовой камере, а утром, когда Норм и Труди вернутся, мы проведем конструктивную беседу по этому поводу. Джейк был слишком измотан, чтобы выразить больше, чем вялый протест, когда она помогала ему устроиться на койке. Он перевернулся лицом к стене, услышав, как дверь шлюза с шипением открылась и закрылась. Только когда он наконец остался один, он позволил себе заплакать. Ему хотелось лежать в гамаке в Хоумтри, где свежий лесной воздух доносил до него успокаивающий аромат Нейтири и мягко укачивал его ко сну. С чувством вины он также мечтал оказаться в постели Майлза, положив голову на широкую грудь альфы, чтобы считать его сердцебиения. Но это были всего лишь мечты, а реальность была такой же холодной и одинокой, как он и заслуживал. Если бы он рассказал об этом Майлзу, полковник вытащил бы его оттуда. Он больше никогда не увидел бы Нейтири или клан, разве что на мониторе, когда войска RDA разорвут их на части. Если бы он попытался предупредить клан, его бы выгнали, а потом все равно всех убили. Даже бы каким-то чудом удалось победить RDA, Майлз умер бы, не сдавшись. Что бы он ни делал, он не видел пути спасти всех, кто ему дорог. Он нерешительно положил руку на небольшой выпуклость своего живота. Томми так долго был для него единственной семьей; потеряв его, Джейк остался совершенно один. Теперь у него появился еще один шанс, и он должен был сделать все, что в его силах, чтобы защитить своего ребенка. Он беспокоился о том, какая жизнь ждет его ребенка в этом чуждом мире с его ядовитой атмосферой. Но потом Джейк подумал об умирающей Земле с ее жестокими людьми, океанами, заполненными шламом, и о том безнадежном существовании, которое он вел там. Решение помочь клану, а не RDA, было правильным, даже если он и не знал, как ему это удастся. Выбор между Майлзом и Нейтири разбил бы ему сердце, но в глубине души он понимал: выбрав клан, он уже сделал этот выбор. Именно необходимость выбрать правильный путь для своего ребенка, для своей новой маленькой семьи, заставила его засомневаться в своем решении.

***

Когда Джейк наконец погрузился в беспокойный сон, Грейс вернулась в хижину и уставилась на его дрожащую фигуру. Она покачала головой, полностью накрыла его плечи одеялом и на мгновение погладила его по спине. Глубоко вздохнув, она повернулась к Кири, которая с удивлением осознала, что больше не находится в сознании матери, а стоит рядом с кроватью в хижине, которую она видела лишь однажды, в виде разваливающихся руин. - Моя милая девочка, я всегда рада тебя видеть, но тебе не следует здесь находиться. Он не хотел бы, чтобы ты это видела, - Несмотря на предостережение, Грейс обняла ее, и Кири растаяла в объятиях своей биологической матери. Джейк утверждал, что Кири пахнет точно так же, как ее мать, но для Кири травяной аромат Грейс был бесконечно более землистым и утешительным, чем ее собственный. - Мне нужно было увидеть вас обоих, мама, - Джейк всегда поощрял ее думать о Грейс как о своей маме, но голос Кири дрогнул, когда она произнесла это слово, и она пожалела, что они не приехали все вместе. Она отстранилась, и они оказались в Домашнем дереве. Не в том новом доме, где поселились Оматикая, прежде чем их заставили переселиться в горы, а в том дереве, которое RDA уничтожила так давно. Ее мать больше не была человеком, но грустно улыбалась в своем аватаре. - Твоя бабушка рассказала мне о Джейке. Мне так жаль, - Она заправила волосы Кири за уши и помассировала ей виски. Даже в духовном мире это действие по-прежнему успокаивало ее, - Не могу поверить, что спустя столько лет этот ублюдок все еще трахает нас из-за чертовой могилы, - Непристойная речь ее мамы всегда вызывала у нее смех, даже сейчас. - Мама, ты что-нибудь почувствовала? От него? Или от Нее? - Грейс вздохнула и опустила руки с лица Кири на ее плечи. Она всегда уклонялась от ответа, когда Кири спрашивала о Великой Матери, - Пожалуйста, я не знаю, сколько еще я смогу это выносить. Я могу догадаться, почему Она привела меня к… этому воспоминанию, - Кири съежилась от всего, что подразумевало это откровение. - Дорогая, тебе не стоит об этом беспокоиться, - Это было все равно что просить Кири не дышать. - Как я могу не беспокоиться? Нетейам работает до изнеможения, пытаясь оправдать его ожидания, Ло’ак вот-вот уйдет в одиночку сражаться со всей RDA, Паук винит себя, а я не знаю, что со мной происходит! - Грейс попыталась вытереть ей слезы, но Кири оттолкнула ее, внезапно почувствовав себя слишком подавленной, чтобы выносить прикосновения. - Детка, все в порядке. Я знаю, что тебе было тяжело, но Она укажет тебе путь, когда придет время. - Нет, со мной что-то не так, что-то, что Ей нужно от меня! Я не знаю, как я делаю эти странные вещи, или почему я слышу Ее повсюду, но мне все равно! Обещаю, я больше никогда не буду просить, чтобы Она просто помогла мне спасти маму, - Грейс медленно подошла к ней, и Кири отступила, пока не уперлась в основание Дома-дерева. - Кири, ты не готова к… - Ты должна ему помочь! - Кири была потрясена собственным выпадом. Слова вырвались прямо из ее сердца, прежде чем она успела даже подумать о том, чтобы их остановить, так громко, что земля задрожала. Грейс казалась еще более удивленной, чем она сама, и ее рот приоткрылся от изумления. - Моя… моя дочь… - Голос матери звучал напряжённо, но в конце концов она замолчала и начала стонать, словно от боли. Она протянула руку, и Кири схватилась за неё как раз в тот момент, когда их окутал белый свет, а Грейс унесло прочь, увлекая за собой и Кири. Ей пришлось зажмурить глаза от яркого света, пока её мчала сквозь пространство с головокружительной скоростью. Наверное, именно так чувствовал себя Ло’ак, когда потерял контроль над своим илу. Как раз когда она подумала, что может потерять сознание от этого ощущения, они полностью остановились. Когда Кири открыла глаза, она была одна, паря в бескрайнем океане. Она никогда раньше здесь не была, но три больших скалистых образования, торчащих из воды, были точно такими, как описывал Ло’ак. «Скала Трёх Братьев», — так назвала её Цирея. Место, где Ло’ак встретил изгнанного тулкуна. Она огляделась, пытаясь понять, почему Эйва привела её сюда. Вдали она заметила фигуру, плывущую по волнам на обломке. Она отчаянно поплыла к ним, мечтая о том, чтобы призвать илу из духовного мира. Как будто в ответ на ее мысли, Кири услышала щебетание за спиной и с благодарностью установила связь. Зверь казался другим, чем ее обычное средство передвижения, старше, но она не задумывалась об этом, поскольку они подошли к фигуре достаточно близко, чтобы разглядеть его знакомые дреды, плавающие в воде. - Мама! Он не поднял головы, он ранен? Мама, это я! - Как только они подплыли к нему, ее мать внезапно соскользнула с того, что, как она теперь поняла, было спасательным кругом. У нее не было времени размышлять, откуда он взялся, прежде чем она приказала своему илу нырнуть за ним. Ее мама не просто тонула, ее тянули под воду, и ей пришлось подгонять своего верхового, чтобы не отстать. Наконец, они оказались достаточно близко, чтобы она смогла разглядеть группу цюнгов, тянущих его вниз. Кири пыталась приблизиться, чтобы схватиться за него или оттолкнуть их, но теперь они шли с одинаковой скоростью. Как бы она ни старалась, ей не удавалось приблизиться к нему. Они плыли на бешеной скорости несколько минут, но так и не достигли дна океана. Ее легкие горели, и она боялась, что это знак того, что у нее заканчивается воздух в физическом мире, но она продолжала плыть. Она не могла уйти, не получив однозначного знака или какого-то способа помочь матери. Его глаза ни разу не открылись, и она молилась, чтобы он был лишь без сознания, несмотря на кровь, плавающую в воде между ними. Она текла слишком обильно из раны от яростного укуса на его шее, а также, что было странно, из ушей. К этому моменту они должны были оказаться настолько глубоко, что солнце не могло бы их осветить, но было еще достаточно светло, чтобы видеть, пока знакомая тень затмения не опустилась на них. Вскоре Кири могла видеть только биолюминесценцию своей матери и того, как тшонг тянет его вниз прямо перед ней. Внезапно сильное течение воды выбило ее из равновесия, едва не сбивая Кири с ее илу, когда огромная фигура столкнулась с мамой. Его биолюминесценция едва давала достаточно света, чтобы разглядеть существо, но при таких размерах это могло быть только одно. Тулкун остановился, и Кири крепко ухватилась за своего илу, чтобы не упасть из-за потока воды, вызванного его внезапной остановкой. Она быстро огляделась в поисках матери и запаниковала, не увидев её нигде. - Она защитит его, дитя, - Песня тулкуна должна была быть для неё бессмысленной, но почему-то она поняла её досконально. Цйонг, который тянул маму на дно, кружил вокруг них, но не нападал. Она бросила на них взгляд в нервном замешательстве, прежде чем присмотреться к тулкуну. С такого близкого расстояния она могла разглядеть шрамы на его коже, но света было недостаточно, чтобы определить, не отсутствовал ли у него плавник, как у изгоя Паякана. Внезапно она поняла, где находится ее мать, тулкун проглотил его. Странно, но это осознание не наполнило ее страхом. - Но для этого понадобятся все вы, иначе… - Взрывной снаряд попал тулкуну в глаз, сбросив Кири с ее илу и разбросав цйонгов. Когда она открыла глаза, она ожидала увидеть ужасающие останки тулкуна и цйонгов, но реальность оказалась еще хуже. В воде вспыхнули новые ракеты, осветив тела десятков тулкунов, от старейшин до детенышей. Кири попыталась закричать, но в панике случайно наглоталась морской воды, когда увидела среди них плавающие тела на’ви. Ближе всех был меткайина, и она развернула их, с ужасом обнаружив безжизненное тело своего нового друга Ротхо, изрешеченное снарядами. Кири в слезах отчаянно оглядывалась по сторонам, пока соленая вода жгла ей горло. Там, между двумя другими, которых она не узнала, лежала Ронал, кровь вытекала из ран на груди и между ног. Кири поплыла к ней, отчаянно пытаясь помочь, но замерла, когда на ее пути всплыло тело оматикайца. Это не могло быть правдой. Он был слишком бледен, слишком неподвижен. Его глаза были тусклыми, а не ярко-желтыми. Она ждала, что он улыбнется или вынесет ей строгий нагоняй, но его лицо оставалось бесстрастным. Она схватила его окоченевшие пальцы, но они не сжались вокруг ее рук, как раньше. Ее брат Нетейам был мертв. В своем отчаянии она забыла все уроки о том, как правильно дышать и замедлять сердцебиение. Она начала гипервентилировать, глотая морскую воду полным ртом. Кири прижала его окоченевшее тело к себе, и он был холодным, настолько холодным, что она начала дрожать, нет, трястись. Она не могла остановить неконтролируемое дрожание. Они умирали, ее семья умирала, Народ умирал, она умирала. Ее зрение затмил яркий белый свет, и сознание померкло.