Пепел скорби

Ло’ак ненавидел, когда его охватывал гнев. Кровь приливала к голове, сердце начинало биться чаще, и он не мог ясно мыслить. В итоге всё это неизбежно выливалось наружу, и он оказывался втянутым в какую-нибудь глупую драку или ссору, которую даже не хотел начинать. Хуже всего было то, как легко он выходил из себя. В детстве причиной служили мелочи, которые легко устранялись благодаря вмешательству матери. Игрушка, которой Кири не хотела делиться, или деревенский мальчик, смеявшийся над пальцами Ло’ака. Он слышал знакомое звонкое звучание в ушах и начинал кричать на сестру или кусать мальчика за хвост. Мама появлялась из ниоткуда, подхватывала Ло’ака на руки и несла его прямо в гамак, как бы далеко он ни находился. Ло’ак извивался и кричал, но мама просто держала его, пока его гнев не таял в слезах и, наконец, не сменялся спокойствием. По мере того как Ло’ак становился старше, его случайные мелкие ссоры превращались в драки и глубоко укоренившиеся обиды. Ло’ак уже давно научился не обращать внимания на язвительные замечания по поводу его внешности или поведения. Какое ему было дело до того, что приезжие торговцы пялились на его руки или что старейшины деревни жаловались на его вспыльчивость? Он не мог терпеть несправедливость. Когда хулиганы набрасывались на его сестру или Паука, Ло’ак ставил им фингал под глазом. Когда мама разрешала Нетейаму сопровождать его в походах, но запрещала это Ло’аку, он улетал в одиночку. Но когда RDA нахлынули на Пандору, забирая всё, что хотела, и уничтожая остальное, у Ло’ака не было никаких средств защиты. Он мог кричать, злиться и тренироваться сколько угодно, но не имело значения, сколько «небесных людей» они убили, не имело значения даже то, что они потопили «Корабль Демона» — ничто не могло уравновесить чашу весов против человеческого зла. В Ава’атлу у Ло’ака не было ни одного из привычных способов выплеснуть свой гнев. Он не мог пойти к маме за успокаивающим массажем головы, сначала потому, что Джейк всё ещё находился в плену, а теперь потому, что один только его вид только ещё больше вывел бы Ло’ака из себя. Ло’ак мог полетать, но плоская, пустая безбрежность неба над океаном не давала ему того острых ощущений, которые обычно успокаивали его сердце. Жители рифа говорят, что море омывает тебя и очищает, но плавание никогда не приносило ему ничего, кроме временного облегчения. Ло’ак был как постоянно кипящий котел, готовый выплеснуться при малейшей провокации. Здесь ничто не могло по-настоящему успокоить его. Ну, почти ничто. Он глубоко вдохнул морской воздух, наслаждаясь свежим, фруктовым ароматом своего друга, сидящего рядом. - Ло’ак, пожалуйста, нам нужно возвращаться в деревню, твоя мама будет волноваться, - Цирея последовала за ним к краю рифа и сидела с ним на камне, наблюдая за прибывающими тулкунами, которые собирались на завтрашнее совещание. Говорить разрешалось только старейшинам, но все желающие могли присутствовать на обсуждениях. Все, кроме двоих. Ло’ак почувствовал, как к лицу снова приливает жар. - Уверен, мама даже не заметила, что меня нет, - резко ответил Ло’ак, и Цирея удивлённо расширила глаза. - Прости, я просто... я сейчас не могу находиться рядом с ним. - Ло’ак, поговори со мной, - Цирея взяла его за руку с той же нежностью, с которой она обращалась к своим пациентам. Ло’ак не мог встретиться с ней взглядом, - Ладно, тогда я посижу с тобой, пока ты не будешь готов. Она закачала свисающими в воде ногами, откинувшись назад, чтобы посмотреть на звезды, а Ло’ак уставился на их сплетенные пальцы. Три бледно-голубых пальца переплетались с его четырьмя более темными. Цирея ни разу не заставляла его чувствовать себя чужим, она была бесконечно терпеливой и понимающей, полная противоположность Ло’аку. Наверное, именно поэтому она ему так нравилась. Он позволил тишине затянуться, не желая обременять её своими проблемами, но когда она повернулась к нему с лёгкой улыбкой, слова начали вырываться из него. - Это моя вина, знаешь. В тот день мы все хотели пойти в лес, но именно из-за меня нас поймал тот демон, - признался Ло’ак. Когда Нетейам обнаружил странных аватаров, осматривающих старую хижину, он увёл всех в укрытие и, как положено, сообщил об этом по коммуникатору. Мама приказала всем отступить, но Ло’ак захотел посмотреть поближе и, несмотря на протесты своих братьев и сестры, обошёл поляну, чтобы найти более удобную точку обзора. Они не знали, что в окружающем лесу ведут разведку ещё и другие солдаты. Ло’ак наткнулся на одного из солдат, словно йерик, попавший в капкан. Но полковник Куоритч охотился не на шестиногих. Ло’ак и его братья с сестрой были лишь приманкой для настоящей цели демона, и благодаря неосторожности Ло’ака ловушка сработала на все сто. - Маму похитили только потому, что он пришел нас спасать. Я мог бы с таким же успехом сам отдать его демону. - Ло’ак, я уверена, что это не... - А потом я сделал это снова, - продолжил Ло’ак, вырывая руку из её ладони. Он не заслуживал её утешений, - Я думал, что всё наладится, если мы просто доберемся до того корабля и освободим маму, но я снова подверг нас опасности. А теперь, Нетейам... Безрассудство Ло’ака привело к тому, что Нетейам пострадал, а маме пришлось ещё хуже. Месяцы в руках того демона... Мама никогда об этом не говорила, но ужасы, которым он подвергался, были очевидны, судя по конечному результату. У Ло’ака скручивало желудок каждый раз, когда он об этом думал, и руки дрожали от ярости, когда кто-то замалчивал зло, которое смотрело им прямо в глаза. Паук и Кири провели прошлую ночь, плетя слинговую переноску, в которой мама сможет носить их новую «сестричку», с энтузиазмом предлагая имена, пока мама спокойно сидела и чистила рыбу на ужин. Как будто всё было в порядке, как будто ребёнок появился в её животе из ниоткуда. Гарвин сказал, что мама была на шестом месяце беременности, демон не дождался даже недели, прежде чем изнасиловал его. Мама никогда не произносила этого слова, никто из них не произносил. Но оно висело в комнате, словно притаившийся танатор. Ло’ак не был похож на Нетейама, который мог сохранять хладнокровие, какими бы ни были его чувства. Он не был похож на Паука и Кири, которые могли оставаться оптимистами, веря в замысел Великой Матери среди хаоса и страданий. Ло’ак был больше похож на маму, которая предпочитала подавлять свои чувства и никогда о них не говорить. Разница заключалась в том, что у мамы, казалось, была бесконечная пустота, в которой исчезали его чувства, тогда как Ло’ак мог вместить лишь определённое количество эмоций, прежде чем они выплескивались наружу и сжигали его самого и всех, кто оказывался поблизости. Ло’ак хотел выкрикнуть всё это посреди деревни, чтобы они наконец осознали опасность, чтобы кто-нибудь наконец признал чудовище, растущее прямо у них под носом. Но он не хотел причинять боль Цирее, он не хотел причинять боль никому, кроме демона, уничтожившего его семью. Поэтому Ло’ак сдержался и сидел молча. Цирея не понимала, насколько злыми могут быть демоны, как и никто из Меткайина. Убийства они могли понять, но то, что случилось с мамой… Был только один человек, который мог по-настоящему понять его, который принял бы все чувства Ло’ака без осуждения и нравоучений. Придумать оправдание для Циреи было достаточно легко; ему даже удалось вытянуть из неё обещание, что она не раскроет его местонахождение, если он согласится всё время оставаться с Паяканом. Ло’ак уплыл на своём илу за риф, звякая брату. Паякан приплыл быстро, как всегда, и они некоторое время плавали, прежде чем устроиться на ночь. Брат выслушал его, не осуждая, и не пытался убедить вернуться в деревню. Они провели всю ночь на воде, пока Ло’ак не заснул на спине Паякана, уверенный в том, что брат защитит его. Это был первый спокойный сон за несколько недель, наконец-то свободный от кошмаров о демоне, возвращающемся за мамой, или о солдатах, избивающих его братьев, сестру и Цирею. Вместо этого ему приснился полёт, его любимый вид снов. Он летел через горы, мчась, чтобы догнать маму, которая была так далеко впереди, что его верховое животное казалось лишь маленьким оранжевым пятнышком на горизонте. Оранжевым...? - Проснись, скаун! Ло’ак сонно моргнул и едва успел осознать, что над ним нависло разъяренное лицо Нетейама, как его уже швырнули в океан. В шоке он наглотался морской воды, прежде чем сумел выплыть на поверхность, кашляя и бросая гневный взгляд на Нетейама, который стоял на спине Паякана, положив руки на бедра. - Что за черт, брат?! - сказал Ло’ак, забираясь на плавник Паякана, голос его охрип от соленой воды, - Да что с тобой не так? - Что со мной не так? - Уши Нетеяма были прижаты к голове, а хвост дергался за его спиной, - Ты опять не спал всю ночь. И опять мне приходится слышать об этом именно от Ао’нунга? Ло’ак огляделся и заметил, что Ао’нунг, Цирея и Ротхо окружают их в сопровождении своих духовных братьев и сестёр. Его друзья слезли с плавников и присоединились к Нетейаму на Паякане. Цирея протянула руку, чтобы подтянуть Ло’ака с плавника Паякана, но он не взялся за неё. - Ты обещала, что никому не скажешь, - сказал Ло’ак, и её лицо омрачилось. - Не вини её, - сказал Ао’нунг, - Тан’ок видела, как ты сегодня утром плыл здесь, - Она хотела, чтобы я позвал твою маму, но... - Ещё вчера Ло’ак дразнил Ао’нунга за то, что тот боялся Торука Макто, но сейчас он был ему благодарен. Как бы сердито ни выглядел Нетейам, Ло’ак предпочёл бы сейчас столкнуться с ним, чем с мамой. - Мне просто нужно было время, чтобы подумать, я не знаю, зачем ты организовал поисковую группу... - Ло’ак закатил глаза, но в конце концов взял Цирею за руку, позволив ей подтянуть его, чтобы он встал рядом с ними на спине Паякана. - Может, потому что ты пропал, и мама всю ночь не спала, переживая за тебя, - Нетейам всегда раздувал все до нелепых размеров. - Да, я в этом уверен, - сказал Ло’ак, как будто маме было до чего-то дела с тех пор, как он вернулся, кроме сбора оружия и подготовки к приходу порождения демона. - Кири нашла его на улице на рассвете, он всё ещё ждал твоего возвращения, и ей пришлось практически затащить его в гамак, - сказала Нетейам, - Ты не можешь его сейчас напрягать, это вредно для него и для ребёнка. - Хорошо, - сказал Ло’ак. Цирея и Ротхо отшатнулись от него, Ао’нунг покачал головой, а Нетейам посмотрел на него ещё более суровым взглядом. - Ло’ак, ты же не это имел в виду, - сказала Цирея, перебирая пальцами жемчужины, вплетенные в сетку её топа. - Да, пойдем, поплаваем, чтобы успокоиться, - Ротхо попытался подойти к нему, но Нетейам удержал его. - Нет, он это всерьез, - голос Нетейама был холодным, - Ну что ж, давай, ты хочешь, чтобы мама потеряла ребенка из-за того, что он от демона, или чтобы наказать его за то, что он его не ненавидит? - Не вкладывай в мои уста слова, которых я не говорил! - Лицо Ло’ака покраснело, а руки задрожали. Он ненавидел то, как его близнец мог казаться таким невозмутимым, в то время как гнев всегда выводил Ло’ака из себя, - И не делай вид, будто тебя это совершенно не волнует! - Неважно, как мы себя чувствуем, - сказал Нетейам, - сейчас мама нуждается именно в нас, - Ао’нунг и Ротхо неловко переминались с ноги на ногу, а в глазах Циреи блестели слезы. - Зачем я ему нужен, если у него и так уже есть два идеальных сына? - Ло’ак скрестил руки на груди и отвернулся, чтобы не видеть, как плачет Цирея. - Хватит всё сводить к себе! - Нетейам повысил голос, впервые, насколько Ло’ак мог вспомнить за долгое время, - Мама вернулась уже месяц назад, а ты всё это время только дуешься и жалеешь себя. - Ой, да ладно тебе, брат! Я каждый день на воде, ныряю за оружием, которым мы никогда не сможем воспользоваться, если совет добьётся своего. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Устроил вечеринку в честь шестимесячной годовщины того дня, когда маму изнасиловали?! Нетейам шипел, а остальные переводили взгляды с одного на другого, нахмурив брови, их сбивало с толку английское слово, но они чувствовали сильное напряжение между близнецами. Его брат шагнул вперед, но Ло’ак не отступил. Было приятно наконец-то сказать правду вслух, пока все остальные прятали головы в песок. - Пожалуйста, мама говорит, что тебе следует избегать стресса, - Цирея положила руку на плечо Нетейама, и он позволил ей это, хотя и не последовал её совету. - На самом деле, это было чуть раньше, - сказал Нетейам. - Что? Что ты... - Я замаскировал запах, чтобы ты не узнал, - перебил его Нетейам, - Но раз ты так интересуешься подробностями, тебе следует знать, что демон изнасиловал его прямо там, на надгробной плите, после того как его поймали, когда он спасал нас. - Что бы ни представлял себе Ло’ак, а он изо всех сил старался не представлять этого вовсе — это даже близко не сравнивалось с той ужасающей картиной, которую нарисовал Нетейам. - Это... это только делает всё ещё хуже! - Голос Ло’ака дрогнул, но он был слишком потрясён, чтобы стесняться, - Как он может притворяться, что заботится об этой твари внутри себя, когда... - Так ты хочешь, чтобы он страдал? Ты хочешь, чтобы он продолжал мучиться из-за того, в чём он не виноват? - спросил Нетейам, и Ло’ак мог только молча уставиться на него, - Разве что ты считаешь, что это была его вина? - Как ты вообще можешь так говорить? Конечно, это вина того единственного демона! Я просто хочу, чтобы мама... - Но это не так, - сказал Нетейам дрожащим голосом, - Это и наша вина тоже. - Что? - Маму похитили, когда она спасала нас. Потому что я попросил Паука отвести нас на кладбище, потому что Паук и Кири согласились пойти, и потому что тебе просто нужно было поближе разглядеть солдат». - Нет... - Ло’ак попытался это отрицать, но едва смог вымолвить слово. Это обвинение не было чем-то, чего он уже не повторял себе тысячу раз. Услышать его подтверждение от кого-то другого, от собственного брата... - И ты даже не можешь извлечь урок из своих ошибок, - продолжил Нетейам, - Ты с головой бросаешься в опасность, увлекая за собой всех, а когда кто-то пострадает, винишь всех, кроме себя! Ло’ак попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь сдавленное рыдание. Нетейам был прав во всём, кроме одного — Ло’ак знал, что виноват он сам. Ему хотелось просто исчезнуть навсегда, пока он не причинил кому-то ещё боль. - Хватит! - так строго сказала Цирея, что ему почти показалось, будто это говорит Тсахик, - Твоя мать заплакала бы, услышав, как ты говоришь такие вещи. Нетейам жестко кивнул, а Ло’ак, вытирая слёзы, пытался скрыть их. Ао’нунг и Ротхо вежливо отвели взгляд, делая вид, что ничего не замечают, но Цирея смотрела прямо на него с состраданием в глазах, и у Ло’ака запылали щеки. За шестнадцать лет он ни разу не видел, чтобы мама плакала, в отличие от самого Ло’ака, который никогда не мог сдерживать свои эмоции. - Ладно, - сказал Нетейам, - Но тебе нужно вернуться в деревню и извиниться перед мамой. Совет собирается в сумерках, и мы должны выступить единым фронтом в поддержку его плана, - Конечно. План. О чём ещё мог бы беспокоиться идеальный маленький солдат мамы? - Как мы можем быть едиными, если они даже не позволяют двум тулкунам, выигравшим сражение, прийти на собрание? - Ло’ак почувствовал, как его руки снова задрожали, готовый к очередному отказу со стороны своего брата близнеца. - Тан’ок нашла решение, брат, - сказал Паякан, заставив всех вздрогнуть. Ло’ак быстро опустился на плавник брата, рад тому, что смог уклониться от тяжелого взгляда Нетейама, - Она собирается сегодня спросить у твоей матери, на что та надеялась все эти последние недели. Остальные растерянно переглянулись, но Ло’ак понял сразу. Впервые за несколько дней на его лице расцвела улыбка.

***

- Я вижу тебя, Тан’ок, - показал Джейк. Он сел на её плавник, чтобы смотреть в её единственный здоровый глаз, а Кири села на спину тулкуна, лицом к Джейку, чтобы переводить её песню, - Где Паякан? Я хотел поговорить с вами обоими перед заседанием совета. - Он с твоим сыном, как и всю ночь, - Когда Тан’ок заговорила, Джейк почувствовал в воде вибрацию её песни, но продолжал смотреть на руки Кири, - Я послала Ао’нунга и его друзей, чтобы они их привели, но сначала хотел поговорить с тобой. - Конечно, мой друг, - ответил Джейк, - Надеюсь, Тир в порядке, я не видел его уже несколько дней. - Тир наконец-то осмелился выйти из-под моего плавника, чтобы снова присоединиться к своим товарищам по играм из клана Ро’а. Меня не приветствуют среди матерей, но я благодарна, что они позволяют Тиру это маленькое счастье после всего, что ему пришлось пережить. Джейк вздохнул, вспомнив о несправедливом положении своей новой подруги среди её народа. Тан’ок спасла его детей, спасла его самого, а они изгнали её. Сначала Джейк полагал, что Тан’ок и Паякан по собственному желанию ведут одинокий образ жизни, возможно, всё ещё скорбя о потере своего клана. Тоновари и Ронал развеяли это заблуждение, рассказав о долгой истории тулкунов. Пацифизм был благородным идеалом, но не той философией, которую Джейк когда-либо мог понять. По его опыту, бегство или борьба были единственными верными путями избежать опасности. Колебания или отказ действовать всегда приводили к провалу и смерти, как Джейк узнал на собственном опыте. Попытка переждать бурю, надежда на чудо стоили Джейку всего — Майлза, Нейтири, Грейс... слишком много, чтобы даже перечислить. Если бы он предупредил Нейтири раньше, то, может быть... Джейк посмотрел в глаза Тан’ок и увидел в них ту же скорбь. Иногда ему казалось, что она единственная, кто его по-настоящему понимает. - Ничто никогда не заменит того, что вы оба потеряли, но я так рад, что вы есть друг у друга, - сказал Джейк, - Я каждый день благодарю Эйву за то, что он нашёл тебя там. - Боюсь, я больше не нахожу в молитве утешения. Именно тебе я благодарна. Именно ты спас его. Джейк отмахнулся от её похвалы. Ему не удалось спасти ни Ро’а, ни кого-либо из Меткайина в той битве. Ему даже не удалось спасти себя и Паука, — это сделала Тан’ок. - Хотелось бы, чтобы ты была сегодня вечером на совете, но Ронал говорит, что Матриарх не разрешит, - По мнению Джейка, это полная чушь, но он едва ли мог себе позволить обидеть лидера тулкунов, учитывая то, что он собирался предложить клану, - Тем не менее, я хотел бы узнать твое мнение о том, как лучше всего к ней подойти. - Боюсь, мы — упрямый народ, и чем старше мы становимся, тем труднее нам меняться, - сказала Тан’ок, - Нет таких слов, которые могли бы достучаться до неё, мой друг. Похоже, единственный способ для нас научиться — это потерять всё, как это случилось с моим двоюродным братом и мной. Джейк провел рукой по лицу; он боялся, что она скажет именно это. У него была похожая проблема, когда он пытался убедить меткайина. Он никогда не заставил бы их взять в руки оружие, но хотел бы, чтобы они поняли, насколько опасна и могущественна RDA. С момента стычки у Скал Трёх Братьев нападений не было, и меткайины праздновали, полагая, что люди их боятся. Джейк знал лучше. - Ну, с Тоновари у меня тоже ничего не получается, но одними только оматикайя я этого не добьюсь. - Твой народ уважает тебя, но и словами ты их не убедишь. Есть только одна вещь, которая их убедит, как ты сам хорошо знаешь, - Слова Тан’ок были правдой, хотя при мысли о кровожадности Торука у Джейка сжималось сердце, - Что касается моего народа, они должны Увидеть. Они отвергают меня за мои грехи и не могут выносить моего вида. Я должен присутствовать на совете и помочь тебе заставить их столкнуться с правдой. - Ронал говорит, что совет даже не согласится встретиться с нами, если там будете ты или Паякан, - Как бы Джейк ни хотел, чтобы всё было иначе. Джейк почувствовал вибрацию ответа Тан’ок, но Кири не перевела его сразу - яркая улыбка расцвела на её лице, когда она сначала обратилась к Тан’ок вслух. Тан’ок снова заурчала, и на этот раз Кири сразу же перевела, всё ещё улыбаясь. - Уже одно твое звание имеет определенный вес. Поскольку ты созвала совет, у тебя есть право потребовать присутствия своей духовной сестры, - Тан’ок сделала паузу, давая время, чтобы ее слова дошли до собеседника. - Тан’ок… Я не могу просить тебя об этом только потому, что это может помочь на собрании, - Джейк был готов на почти всё, чтобы убедить Народ в том, что нужно сделать, но он не мог заставить свою подругу связать себя с кем-то вроде него лишь ради тактического преимущества. - Я знаю, что ты никогда бы не попросил об этом, - сказала она, - Я бы никогда не связалась с тем, кто настолько бездушен, чтобы пойти на такое. - Тогда почему? - Только ты готов к бою, потому что только ты понимаешь. Мы оба вкусили пепел скорби. Я вижу свою душу в твоей, брат, - Она моргнула ему своим единственным глазом, и Джейк почувствовал всю глубину её искренности. - Тогда для меня это будет честью, сестра. Кири быстро объяснила, как это делается, и Джейк соскользнул с плавника Тан’ок в воду. Она открыла пасть, и Джейк почувствовал лёгкое течение, когда вода хлынула внутрь. Её челюсти были огромны и смертоносны; Джейк знал, что они сделали с тем ублюдком Скорсби. Хорошо, что она избавилась от него. Тем не менее Джейк не испытывал страха, плывя внутрь огромной пещеры её пасти, даже когда её челюсти сомкнулись за его спиной и единственным источником света стало биолюминесцентное свечение на его теле и на слизистой оболочке её нёба. Внезапно мягкое сияние озарило пространство, когда Тан’ок развернула пучок нервных окончаний из глубины своего горла. Самая уязвимая часть её тела. Джейка тронуло её полное доверие к нему, несмотря на его происхождение. Он достал свой куру из-за плеча и осторожно установил соединение; нагрузка на его лёгкие ослабла, когда кислород потек через эту связь. Вместе с воспоминаниями Тан’ок. Она не скрывала ничего: ни радости от рождения Тамлина, ни мучительного конфликта, связанного с изгнанием Паякана из клана, ни, наконец, всепоглощающего отчаяния от потери единственного ребенка. Джейк окружил её пониманием и сочувствием. Он ответил на её уязвимость своей собственной, показав ей лучшие дни своей жизни. И худшие. Всё, что Джейк скрывал во время тсахейлу с Пауком, все чувства, которые он годами скрывал от своих детей из страха причинить им боль. Тан’ок была ему равной, более того, она была родственной душой. Джейк обнажил свои худшие воспоминания, а она приняла их все с полным пониманием. Тяжёлый вес ножа в руке Джейка, когда он по настоянию Тсу’тея вонзил его в сердце. Быстро остывающее тело Нейтири, прижатое к груди Джейка; она была мертва ещё до того, как упала на землю. Дым, душащий Джейка, когда горело Дом Дерево, когда Майлз сжигал Дом Дерево. Жгучая щека Джейка, по которой Майлз ударил его в тот момент, когда Джейк вышел из камеры связи. И та ночь, с которой начались все страдания Джейка: когда он нашёл планы в столе Майлза. Ожидаемый уровень потерь среди коренного населения: 85%. Никакого учета мирных жителей или детей. И прямо внизу подпись Майлза. Джейк пошёл к Нейтири уже на следующий день и во всём признался. Почти во всём. Тан’ок приняла всё это без осуждения, взяв эту боль на себя, как свою собственную, а Джейк сделал то же самое для неё. Это не ослабило боль, но сердце Джейка стало легче, чем было за последние годы. Со времён Томми Джейк не мог так открыто обнажить всю свою душу, не испытывая страха. - Я вижу тебя, сестра, - Через связь не было нужды в словах, они понимали друг друга мгновенно. - Я вижу тебя, брат. Тебе никогда не нужно сдерживаться передо мной из-за стыда. Уверенность Тан’ок сломала последний барьер Джейка, и он позволил ей увидеть чувства, которые он скрывал в самых глубинах своего сердца. Куоритч. Майлз. Кем бы ни был его напарник на самом деле, Джейк скучал по нему. Под слоем ненависти, страха и горьких воспоминаний о жестокости Куоритча Джейк всё ещё лелеял глупую надежду, что тот появится, и Джейку не придётся в одиночку растить ещё одного ребёнка. Джейк приготовился к упреку, который так и не последовал. Тан’ок просто приняла его чувства без осуждения, и Джейк наконец позволил себе поступить так же. Он разорвал связь, и Тан’ок приоткрыла рот, чтобы он мог всплыть на поверхность, где на плетеной дорожке ждала Кири, стоя вместе с остальными детьми, которые, должно быть, только что прибыли. Джейк улыбнулся им, благодарен за то, что морская вода скрывала слезы на его щеках. Наконец Джейк почувствовал, что сможет встретиться с семьёй с открытым сердцем, а может, позже этим вечером он сможет встретиться даже с ней. Он повернулся, чтобы в знак благодарности прижаться лбом к голове Тан’ок. Сначала им нужно убедить оба своих народа принять меры. Независимо от того, оправдает ли Куоритч слабые надежды Джейка, план сработает, пока рядом с ним будут его семья и его народ.

***

Матриарх была самой крупной и самой пожилой представительницей своего вида в Восточном море. Она возглавляла совет старейшин последние пятьдесят лет, и хотя Тан’ок видел её лишь один или два раза издалека, огромные костяные кольца в ушах Матриарха и её замысловатые татуировки произвели на него неизгладимое впечатление. Её голос был настолько глубоким и могущественным, что деревянные столбы, поддерживающие проходы меткайина, вибрировали, когда она говорила. Все жители Ава’атлу толпились на плетеных мостках, чтобы стать свидетелями этого исторического собрания. Как Торук Макто, так и организатор этого собрания, Джейк, находились впереди толпы, по правую руку от Оло’эйктана и Тсахик. Совет с неохотой предоставил Тан’ок ту же честь, стоять рядом с Матриархом из-за их связи. Тоновари переводил речь Матриарха на язык на’ви и язык жестов для собравшейся толпы. Даже паря так близко к причалу, маленький глаз Тан’ок едва мог разглядеть его жесты, но, несмотря на повреждённые гребни, она без труда слышала Матриарха. И Меткайна, и тулкуны внимательно вслушивались в каждое её слово, словно его произносила сама Эйва, но Тан’ок услышала достаточно. Матриарх была дурой. Джейк и его друг учёный продемонстрировали собранию флаконы с янтарной жидкостью и объяснили мотивы демонов. Они назвали это «амрита». Каждый тулкун знал, что это на самом деле, - дистиллят души, сама сущность жизни. То, что Матриарх могла предложить им стоять в стороне и позволять людям практиковать такую варварскую ересь, было непостижимо для Тан’ок. - Мы благодарим Торука Макто за возвращение останков тулкунов, - сказала Матриарх, - Мы позаботимся о том, чтобы они воссоединились со своими семьями или были отпущены в объятия Великой Матери. Джейк кивнул, сразу же согласившись с её решением, как и предполагала Тан’ок. Её брат понимал важность ритуалов скорби для обоих их народов, даже если сам предпочитал действовать. - Иэн окажет всяческую помощь в перевозке, Матриарх, - громко произнес Джейк, отрепетировав с сыном Нетейамом до тех пор, пока громкость его голоса не стала идеальной. Жесты Джейка по-прежнему были медленными, но, насколько могла судить Тан’ок, разборчивыми, - Однако я должен предупредить вас: если мы не примем меры, будет гораздо больше убийств. - Мы знаем, чего вы добиваетесь, Торук Макто, - ответила Матриарх, - Убийство, чтобы предотвратить убийство, смерть, чтобы заплатить за смерть. Наш народ видел, к чему ведёт этот круг. Мы долгожители и не так легко забываем свою историю. Среди молодых быков раздалось недовольное ворчание, которое быстро заглушили старейшины в толпе. Тан’ок могла разглядеть мелькающие тени молодых На’ви, которые были не менее взволнованы; среди них были и дети Джейка. Джейк уже склонил на свою сторону часть толпы, но если ему не удастся убедить Матриарха или двух правителей Меткайна, лишь немногие последуют за ними в бой. - Вы кое-что знаете о моей истории, - сказал Джейк, - Я родом из народа небес, с Земли. У нас тоже были огромные океаны, полные жизни. Мой брат показывал мне фотографии, но я ни разу не видела ни одной рыбы в море. Мы их всех убили, - Он сделал паузу, чтобы его слова дошли до слушателей, и толпа замолчала, пытаясь представить себе безжизненный океан. Если бы Тан’ок не видела этого сама в воспоминаниях Джейка, для неё это тоже было бы непостижимо, - Я призываю свою духовную сестру, чтобы она из первых рук свидетельствовала об их преступлениях. Тан’ок знала, что толпа думала о ней, изгой и убийца, как и её двоюродный брат. Скорее всего, они полагали, что она получила свои раны в бою, как и Паякан. Никто из клана Ро’а не стал бы разговаривать с Тан’ок достаточно долго, чтобы она могла это опровергнуть. Но сейчас традиция обязывала их дать ей возможность высказаться. Тан’ок было больно рассказывать эту историю, но ещё больнее было бы стоять в стороне и ничего не делать. Она не упустила ни одной детали: ни криков старейшин, ни мучений от ран, ни даже запаха крови её маленького Тамлина в воде. Пока она говорила, тихие пересуды окружающих сменились с подозрения на сострадание, а затем на гнев. Они завоевали сочувствие толпы; она оставила за своим братом право нанести решающий удар. - Иэн Гарвин раскрыл их планы, - Джейк поднял одно из ярких квадратных устройств демонов, в которых, как он объяснил, хранилась их информация, - Операция „Золотая жила“. Через две недели десятки кораблей демонов нанесут удар по Бухте Предков, - По собранию прокатились возмущённые крики: обряд посвящения телят был самой священной церемонией года, на ней должны были присутствовать сотни тулкунов и на’ви. В том числе все телята и новорождённые Восточного моря. - Вы хотите превратить наше самое священное место в поле битвы, - обвинила Матриарх. - Это не будет сражением. Это будет резней. Если вас волнует только то, чтобы положить конец циклу убийств, то ничего не делайте. Он закончится, как только RDA истребит всех тулкунов до последнего, - заявил Джейк. - Если они настолько решительны, то изгнание их из Бухты их не остановит, - Матриарх колебалась, обсуждая логистику, а не отвергая Джейка полностью. - Ты права, пока они остаются на Пандоре, они никогда не остановятся. Поэтому мы нанесем удар по их городу и искореним их с корнем, - После слов Джейка в толпе воцарилась тишина, и если бы Тан’ок не знала сердца своего брата, она тоже дала бы себя обмануть его уверенным тоном, когда он продолжил, - Время пришло. Торук Макто призывает народ. Все меткайина тут же опустились на колени, восклицая его титул, и Тан’ок была рада, что Джейк не слышал фанатичного благоговения в их голосах. Джейк призвал всех снова встать, и они сделали это только после того, как Ронал взяла Джейка за руку, чтобы подняться. Он сжал руку Тоновари в своей, прежде чем обратиться к меткайина. - Завтра я со своей семьёй отправлюсь вместе с Тлалимами в Горы Аллилуйя, - Джейк тактично не упомянул о ящиках с человеческим оружием, которые он планировал доставить своим воинам в Оматикайя, - Оттуда мы с Торуком соберём конные кланы. Морские кланы я вверяю руководству Тоновари. Тоновари поклонился, приложив руку к сердцу, и поклялся, что так и будет, пока На’ви кричали и ликовали. Только Джейк и его дочь оставались сдержанными. - Через семь дней мы уничтожим Бриджхед. Равнинные кланы нанесут удар с суши, горные — с неба, а морские — с океана, - Джейк ещё раз повернулся к Матриарху, - Сражайтесь вместе с нами, сражайтесь за свои жизни и за жизни своих детей. Матриарх просто смотрела на него, впервые промолчав. Спустя долгий миг она погрузилась под волну, и остальные тулкуны последовали её примеру. Пришло время для совещаний. Они, несомненно, продлятся часами, но Тан’ок уловила горькую нотку неуверенности в отказе Матриарха. Она уступит, и Тан’ок не позволит совету распуститься, пока она этого не сделает. Увидев разрушенную планету Земля в воспоминаниях своего брата, Тан’ок был полон решимости как никогда. Они все должны сражаться, иначе все погибнут.

***

В объятиях Великой Матери время текло по-другому. При жизни Нейтири плыла по поверхности реки, текущей из дня в день в одном направлении. Теперь же она была полностью погружена в спокойную воду, со всех сторон окружённая каждым мгновением своей жизни. Её воспоминания жили вместе с Эйвой с момента первого единения, произошедшего всего через несколько дней после рождения Нейтири. Как и все На’ви, она лелеяла эту связь, отдавая свои воспоминания Древу на каждом важном этапе, и для общения с Ней, и для подготовки к неизбежному. И вчера, а может, шесть тысяч вчерашних дней назад, произошло неизбежное, воссоединив её душу с воспоминаниями, собранными всего лишь накануне ночью. Она никогда не переживёт момент своей смерти, хотя Джейк с неохотой показал ей его своими глазами. Это была достойная смерть — смерть воина, защищавшего своё сердце и свой дом. Её Джейк всегда вздрагивал, когда она говорила об этом, и поспешно переводил разговор на другую тему. Он нес всякую ношу глубоко внутри себя, никогда не позволяя другим разделить эту ношу. Единственное, о чём сожалела Нейтири, — это то, что она не могла стоять рядом с ним, пока он вел их народ и воспитывал их семью. Тем не менее она чувствовала покой, иначе и быть не могло. Плывя в Её объятиях, Нейтири могла прижиматься к старшей сестре, охотиться вместе с отцом и парить в воздухе с Джейком. Она испытывала все радости своей жизни одновременно. А иногда любимая рука простиралась из воды и вытягивала её на поверхность. На этот раз к ней протянулись четыре пальца Джейка, и она с нетерпением схватилась за них, позволяя ему увлечь себя в воспоминание, которое он сам выбрал. Нейтири моргнула — и оказалась снова в церемониальном зале Тсахик в Доме Дереве. Джейк никогда не переносил её в какие-либо воспоминания после его разрушения, не желая нарушать её мирный покой. Теперь ничто не могло нарушить её покой, но она любила его ещё сильнее за его заботу. Она погрузилась в воспоминание. Джейк стоял перед ней таким, каким она его помнила: молодым и гибким, с маленькими инопланетными глазами, которые смотрели на её мир с таким изумлением. Он смотрел на неё с тем же изумлением, и она почувствовала, как её лицо покраснело, как это всегда случалось в последние дни. Или, вернее, как это было шесть тысяч дней назад. Джейк открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его, нахмурив брови. Он был озабочен. Её Джейк всегда был озабочен, даже в тот давний день, который должен был стать праздником. - Ма’Жейк, ты так далеко, - сказала Нейтири, позволяя воспоминанию разворачиваться так же, как и в реальности. Джейк расскажет о своих нынешних заботах только тогда, когда будет готов. А пока она позволила прошлому полностью наполнить её сознание. - Тебя всё ещё беспокоит то видение из сна? Яд подействовал так сильно, что я боялась, ты не проснешься, - Во время Охоты во сне она видела, как умирал только один человек. Когда Джейк начал биться в судорогах на земле, она опасалась худшего, и только отец смог удержать её от того, чтобы вмешаться. - Жаль, да? Тебе было бы на одного скауна меньше, о котором нужно беспокоиться. Джейк улыбнулся ей, но не смог встретиться с ней взглядом. - Ты больше не моя ответственность, - сказала Нейтири, окунув пальцы в церемониальную белую краску и начав рисовать на его теле завитки и линии. Она начала со спины Джейка, легко проводя пальцами по его лопаткам в традиционном узоре для воинов. Он вздрогнул, и она намеренно замедлила темп, желая насладиться этим моментом как можно дольше. Скоро он станет не только её, но и всего клана, а если он так решит, то и другого альфы. - Должно быть, тебе стало легче, - сказал Джейк. - Нет, - Она набрала ещё краски и продолжила скользить пальцами по его спине, раскрашивая гладкую кожу чуть выше основания хвоста. - Оу... - Джейк замолчал, его хвост задергался, а запах стал слаще. Нейтири улыбнулась, видя его явное смущение. Ей нравилось, как легко его эмоции отражались в реакциях тела, ей нравились его детское любопытство и бесстрашие. За этот одинокий месяц без него Нейтири поняла, что любит в Джейке всё. - Повернись, - сказала Нейтири, нанося последние штрихи на заднюю часть его икр, и выпрямилась, когда он тут же развернулся. Она сдержала мурчание, увидев его быструю покорность, и снова окунула пальцы в краску. Глядя ему в глаза, этот процесс казался ей ещё более интимным, поэтому на этот раз она опустилась на колени и начала с нижней части его тела, надеясь успокоиться. Это была ошибка. Ноги Джейка задрожали, когда Нейтири прослеживала линии краски, а затем просунула пальцы между ними, чтобы раскрасить его внутреннюю поверхность бедер. Её лицо было так близко, что она легко могла почувствовать запах его возбуждения, и у неё потекли слюни. - Ты, э-э, так поступаешь со всеми новичками? - Голос Джейка звучал напряжённо. - Нет, - снова ответила Нейтири. Он рассмеялся, но его руки нервно дернулись, когда она снова встала и потянулась за краской, - Ты первый. Джейк перестал смеяться: - Послушай, Нейтири, я должен тебе кое-что сказать... Нейтири кивнула, давая ему знак продолжать, и нарисовала спираль краской вокруг его пупка, эгоистично стараясь обвести две веснушки на его животе, к которым ей столько раз хотелось прикоснуться. - Ну, понимаешь, дело в том... - Когда он нервничал, Джейк ходил вокруг да около, вместо того чтобы перейти к сути — это была манера «небесных людей», которую ей пока не удалось выбить из него, - За тот месяц, что меня не было, у меня было... Нейтири терпеливо ждала, пока он продолжит, поняв, что перебивать Джейка только затянет его бессвязные разглагольствования. Она провела кончиками пальцев по нежной коже над его набедренной повязкой, и он задрожал. Нейтири с особой тщательностью нарисовала традиционный узор омеги на его лоне, не в силах удержаться от того, чтобы прижать пальцы чуть сильнее к тому месту, куда она однажды надеялась поместить... - Ребёнок, - вырвалось у Джейка. Нейтири удивлённо моргнула, посмотрела на вихреобразные узоры и треугольник, которые только что нарисовала, а затем снова подняла взгляд на его страдальческое лицо, - Вот почему я так долго отсутствовал, я восстанавливался после рождения сына, - У Нейтири сжалось сердце. - У тебя есть спутник, - Из всех страхов Нейтири о том, как может закончиться эта ночь, этот был самым сильным, если не считать того, что яд унесет жизнь Джейка. Она могла бы перенести отказ, хотя это оставило бы дыру в её сердце. Она могла бы наблюдать за Джейком издалека, довольствуясь его дружбой, даже если бы он соединился с Пейралом или даже с Тсу’теем. Она называла бы его братом, даже если бы это слово имело привкус пепла. Но она не могла бы вынести, что потеряет его из-за демонов, что его чистый дух будет задушен их образом жизни, когда он навсегда уйдет от неё. Разве Джейк не знал, что его место среди Народа? Разве он не Видел? - Нет, мы не пара, - сказал Джейк. Нейтири затаила дыхание, в груди зародилась надежда, пока она не заметила, что он плачет. Она никогда не видела, чтобы Джейк плакал, и ей хотелось разорвать на куски всё и всех, кто причинил ему боль. - Он умер? Нейтири взяла лицо Джейка в ладони, обхватив его щеки и вытирая слёзы, не обращая внимания на белые пятна, которые она оставляла на его коже. - Нет, я... он не... - Джейк снова замолчал, и Нейтири наклонила его лицо к себе, чтобы их лбы соприкоснулись. Она сделала с ним несколько глубоких вдохов, прежде чем отстраниться. - Ма’Жейк, я с тобой, - сказала Нейтири. Он уставился на неё, глаза его по-прежнему были стеклянными от слёз. - Он не тот человек, каким я его считал, - голос Джейка задыхался, словно эти слова причиняли ему боль, - Или, может, я знал, но просто не хотел этого признавать. Это неважно. То, что он собирается сделать... Я никогда не смогу с этим жить. Нейтири не осмелилась заговорить и помешать его решимости. Она опустила руки к его шее и большими пальцами стала массировать напряжённые мышцы Джейка. Он выпрямился, словно черпая силу из её прикосновения. - Я узнал о его планах, и после того пожара в моём сновидении... - Джейк глубоко вздохнул, - RDA собирается расширить операции, он назвал это упреждающим ударом. Он никого не пощадит, даже... даже детей... Нейтири была ошеломлена признанием Джейка. Что она могла сказать перед лицом такой жестокости? Её отец давно боялся этого дня, и теперь он почти наступил. - Нам нужно отменить церемонию. Я должна рассказать об этом твоему отцу, - Джейк опустил уши и начал отстраняться, но она крепко держала его, снова проведя руками по его шее и обхватив его подбородок. - Когда? - В отчете, который я нашел, говорится через две недели. Мне так жаль. Они попросят меня помочь им, но Грейс и я будем на твоей стороне, обещаю. Я с тобой, Нейтири, - Слёзы теперь свободно текли по лицу Джейка, и она продолжала его утешать, подавляя свой гнев и позволяя своему запаху стать утешительным. Зло демонов действительно не знало границ. Сначала они забрали её сестру, а теперь угрожали её дому. Нейтири не позволит этого, но прежде чем это произойдёт... - Ма’Жейк, послушай меня, - Она подождала, пока он успокоится настолько, чтобы ее выслушать. Ее прекрасный, сильный Джейк, он ничем не походил на остальных. Нейтири видела, какой ценой ему обошлось рассказать ей об этом, предать отца своего ребенка ради Народа, ради нее, - Теперь ты один из нас, мы будем стоять плечом к плечу и отбросим этих демонов. Нейтири окунула тряпку в чашу с водой и вытерла с лица Джейка размазанную краску и слёзы, чтобы как следует нанести на него знак. Он протянул руку, чтобы коснуться её руки, но в последний момент отдернул её. - Нейтири, ты уверена? - спросил Джейк. Нейтири дочистила последние следы белой краски с его лица, а затем провела тряпкой по шее, чтобы стереть свои отпечатки пальцев, стараясь быть особенно осторожной над его чувствительными пахучими железами, - Нейтири? - повторил он. Она отбросила тряпку и снова окунула пальцы в краску, чтобы закончить нанесение знака на его груди. Она начала над его сердцем. - Ма’Жейк, мы уже много лет знаем, что демоны никогда не оставят нас в покое. Твоё предупреждение станет тем знаком, который нужен Отцу, чтобы наконец собрать другие кланы. Сегодня встань перед нами как один из Нашего Народа. Сегодня ночью я отведу тебя к Древу Голосов, а завтра мы созовем совет. Как мой... как полноправный член клана, ты будешь иметь право голоса, и мы разработаем план. Вместе. - Я не уверен, что смогу вернуться. Мне повезло, что Грейс и Паркер заставили его позволить мне прийти сегодня, - сказал Джейк. - Ты вернешься ко мне, - Навсегда. Любая другая возможность была немыслима, - Мы победим демонов, и ты займешь свое место рядом с нами, - Рядом с ней. - А... а мой сын? - спросил Джейк. - Любого твоего ребёнка я приму с открытым сердцем. - Любого ребёнка? Тот Джейк, которого она знала при жизни, исчез. Распущенные пряди его волос превратились в густые дреды, в уголках глаз появились мелкие морщинки, а талия стала значительно толще, чем во время его последнего визита. Джейк отвернулся, избегая её взгляда. Её сыновья рассказали ей о пленении Джейка и о беременности, но не предупредили о его ухе. Почему-то именно вид его бедного, наполовину изуродованного уха огорчил Нейтири больше всего. Этот демон не заслуживал звания альфы. - Жейк... - Нейтири приподняла его подбородок, пока его глаза не встретились с её взглядом. - Прости, - сказал Джейк. - Не извиняйся за грехи демона, Эйва видит всё. То, что он натворил... - Нейтири провела рукой по его груди и обхватила его живот, - Я только и хочу, чтобы снова убить его. - Я извиняюсь не за это, - Джейк опустил руку, чтобы обхватить её ладонь. Благодаря связи с Эйвой все его воспоминания обнажились. Боль и унижение Джейка, его попытки разжечь в сердце демона хоть крупицу порядочности, горькая тоска, которую он испытывал вопреки своей воле. - Он не заслуживает твоего прощения. - Я его не прощаю, я просто... Я просто так устала сражаться в одиночку. Если мне удастся до него достучаться, план пойдёт гораздо гладче, и на моей совести будет на одну смерть меньше, - Плечи Джейка напряглись, уши опустились. Вернее, одно ухо. Нейтири не могла отвести взгляд от затянувшегося шрама, где резко обрывалось его левое ухо. С этим демоном невозможно было договориться. Она боялась, что её бедному Джейку придётся снова усвоить этот урок на собственном горьком опыте. - Просто пообещай мне, если он снова угрозит нашим сыновьям... - Я убью его, - тут же ответил Джейк, несмотря на свои инстинкты, которые, должно быть, кричали от одной только мысли об убийстве собственной пары. Нейтири не сомневалась, что он сделает это, если это поможет защитить их мальчиков. Она только хотела, чтобы он проявил такую же решимость, защищая самого себя. Но это была его жизнь, и она больше не могла быть её частью. - Тогда я поверю, что ты сделаешь правильный выбор, - сказала Нейтири, прижав свои лоб к его, - Не задерживайся так долго со следующим визитом, скшаунг. - Не задержусь. Завтра мы отправляемся в Высокий Лагерь с «Ветряными Торговцами». Что бы там ни случилось, я скоро увижу тебя. Затем, в вспышке ослепительного белого света, Джейк исчез, и сознание Нейтири растворилось в безбрежном океане объятий Эйвы. Её бедный Джейк. Её любовь и лучший друг. Нейтири ценила каждое его посещение, но она надеялась, что он не присоединится к ней по-настоящему ещё очень долго.