Наследие

Холл госпиталя Конохи в конце августа напоминал растревоженный улей. Это была горячая пора: через неделю начиналось итоговое распределение выпускников Академии по новым командам. Молодые генины, одержимые желанием попасть к лучшим наставникам, сутками не вылезали с полигонов, пытаясь отточить техники до блеска. Взаимные спарринги часто выходили из-под контроля, и хотя серьезных травм почти не было, поток побитых новичков со сбитыми костяшками, растяжениями и легкими ожогами от тренировочных свитков не иссякал. К тому же, по уставу, все действующие команды были обязаны пройти ежегодный плановый медосмотр именно перед осенним сезоном миссий. Запах антисептика здесь смешивался с запахом пота и мела, которым на грифельных досках отмечали номера кабинетов. Аки аккуратно пробиралась сквозь толпу шумных подростков, крепко прижимая к себе тяжелую корзину. Она переняла на себя обязанность доставлять травы в госпиталь, пока вся эта предсентябрьская суета не уляжется. Сакура, в расстегнутом медицинском халате, за которым виднелась ее привычная красная форма, судорожно сверяла бесконечные списки. Ее розовые волосы были небрежно заколоты карандашом - она явно не отходила от стойки регистрации с самого рассвета. На длинной деревянной скамье неподалеку, в ожидании своей очереди на проверку зрения и каналов чакры, развалились двое. — Я говорю тебе, Чоджи, — Шикамару зевнул так широко, что едва не вывихнул челюсть, — заполнение этих бланков - самая нудная миссия в истории деревни. Даже поиск кошек у той полоумной старушки был не таким утомительным. Полдня убить в очереди, чтобы подтвердить, что я всё еще годен к службе... — Зато здесь кормят обедом в столовой для персонала, — рассудительно отозвался Чоджи, задумчиво хрустя чипсами из пачки. — Говорят, сегодня рыбный суп с имбирем... О, Сакура-чан, смотри. Это ведь та самая куноичи из Ивы? Сакура с трудом оторвала взгляд от планшета и, заметив Аки, заметно выдохнула: — Аки! Привет. Ты как раз вовремя, запасы кровоостанавливающего корня почти на нуле. Шишо нас по головке не погладит, если у нас закончатся расходники прямо посреди осмотра «зеленой поросли». Она махнула рукой в сторону скамьи: — Знакомься, это наши «гении лени» - Шикамару Нара и Чоджи Акимичи. Ждут своей очереди на экзекуцию. Шикамару лениво приоткрыл один глаз. Его взгляд, до этого абсолютно сонный, мгновенно сфокусировался на Аки, окинув ее оценивающим прищуром опытного шиноби. — Значит, вот за кем Какаши-сенсей бегает по крышам... М-да, — Шикамару закинул руки за голову, и в его голосе промелькнула тонкая ирония. — Проблематично, наверное, когда за тобой следит человек, который прочитал «Ича-Ича» больше раз, чем устав деревни. Привет, Аки. Аки чуть смутилась, поудобнее перехватывая тяжелую корзину. — Привет, ребята. Так значит, вы в команде с Ино? Наслышана, приятно познакомиться. Шикамару чуть приподнял бровь и лениво потер затылок. — «Наслышана»? Охо... Представляю, что она там наговорила. Если Ино начала перечислять все наши недостатки, то мы тут до завтрашнего утра просидим. Чоджи, заметив её неловкость, протянул Аки открытую пачку чипсов. Его голос звучал искренне и дружелюбно: — Не слушай его, Аки-чан. Ино просто любит покомандовать, но она хорошая. Хочешь? Это ограниченная серия со вкусом барбекю из Страны Огня. Помогает восстановить силы после всей этой возни в теплицах. Аки вежливо взяла одну чипсину и чуть заметно улыбнулась. — Спасибо, Чоджи. На самом деле, Ино говорила, что вы - единственные, кто может вытерпеть её характер. В Иве такие команды называют «монолитом». Сакура, уже начавшая пересчитывать свертки с корнем, усмехнулась: — «Монолитом», да? Скорее уж «ленивым камнем» и «голодным камнем», - указала она в сторону парочки. - Ну и «драгоценным», куда без него. — И уже тише добавила: — Не говори только Ино, что я так сказала. Опять зазнается. Шикамару сокрушенно покачал головой, но в его глазах промелькнула едва заметная искра гордости за их странное трио. — «Ленивый камень»... — пробормотал он, снова закрывая глаза. — Пожалуй, это самое точное описание моей жизненной философии. Слишком хлопотно быть чем-то более активным. В этот момент тишину холла взорвал тяжелый, ритмичный топот, от которого зазвенели стеклянные дверцы шкафов с медикаментами. В проеме двери возник Рок Ли, буквально сияя от избытка энергии. Его зеленый тренировочный костюм казался неестественно ярким на фоне стерильных белых стен. За его спиной, более степенно, но не менее эффектно, вошел Майто Гай. Его ослепительный оскал заставил Шикамару болезненно зажмуриться и втянуть голову в плечи. — Сакура-чан! — громогласно провозгласил Гай, вскидывая большой палец вверх. — Мы прибыли для ежемесячного замера показателей нашей Силы Юности! Плановый осмотр - это фундамент, на котором зиждется здание великих свершений! Он внезапно замер, зафиксировав взгляд на Аки. Его глаза расширились, а на лице расплылась еще более широкая улыбка. — О! Неужели мои глаза не обманывают меня? — Гай мгновенно оказался рядом с Аки, заставив её невольно отшатнуться. — Это та самая юная леди из далекой Ивы, которая бросила вызов ветрам в теплицах, под присмотром моего вечного соперника? Какаши! Мой конкурент в делах и в жизни! Выходи из тени своей сомнительной литературы! Ли, не теряя времени, принял пафосную позу - стойку на одном пальце прямо посреди прохода, балансируя с пугающей легкостью. — Аки-чан! — выкрикнул он, не сводя с неё горящего взгляда. — Неджи-кун вчера на тренировке упомянул, что твой контроль стал чище! Моя юность требует увидеть это в спарринге! Как насчет того, чтобы завтра утром проверить, чья воля тверже - твои стихии или мои кулаки? Я готов на десять тысяч ударов, чтобы почувствовать твою решимость! Аки растерянно посмотрела на Ли, потом на Гая. Энергия, исходившая от этой пары, была почти осязаемой, она заполняла собой всё пространство, вытесняя запах антисептика. Под этим неистовым, шумным напором Аки невольно отступила назад. В холле стало слишком тесно от чужой энергии, слишком много глаз уставились на нее одновременно. Внутри, откликаясь на внезапный укол паники, рванулся Ветер - плотный и непредсказуемый. Она судорожно сжала пустую корзину, стараясь выровнять дыхание, но стихия уже сорвалась с поводка. Жалюзи на окнах с резким стуком ударились о стёкла. На столе Сакуры завертелся карандаш и с сухим шорохом скатился на пол. Горшок с папоротником на подоконнике качнулся и сполз на край, рассыпав по полу тёмную влажную землю. Аки, не давая себе думать, шагнула к горшку. Подняла его, прижала ладонь к рассыпавшейся почве и мягко потянула чакру Земли, собирая её обратно - привычный жест, почти автоматический. В эту секунду металлический лоток с инструментами на соседнем столе пронзительно звякнул и подпрыгнул на месте, мелки, лежащие на доске посыпались на пол как прихлопнутые мухи, а подсумки всех присутствующих нервно дернулись. Шикамару, до этого казавшийся почти спящим, резко открыл глаза. Он молча проследил за лотком, потом за тем, как Аки поднимается с колен с горшком в руках, потом за рассыпавшейся землёй на полу. Его взгляд был абсолютно спокойным. Он не произнёс ни слова - просто прикрыл глаза обратно и чуть глубже засунул руки за голову. Это было похоже на обычный порыв ветра, но какой-то… неоправданно тяжелый. Нара не произнес ни слова, фиксируя эту странную деталь в уме. — Э-э... Привет, Ли, Гай-сан, — выдавила Аки, ставя горшок обратно на подоконник. — Боюсь, Неджи-сан преувеличивает. Я всё еще... ну, я просто учусь не сносить заборы. До настоящих спаррингов мне еще далеко. — Аки преуменьшал свои успехи, но это казалось единственным выходом - избавиться от возможного спарринга со сгустком чистой зеленой энергии, и от этого всеобщего пристального внимания. Какаши, до этого момента казавшийся частью дверного косяка, медленно закрыл книгу с тихим хлопком. — Гай, — лениво произнес он, делая шаг в свет. — Оставь девушку в покое. Она принесла медикаменты, а не боксерскую грушу. К тому же, если она примет твой вызов, Пятая вычтет стоимость разгромленного полигона из моей зарплаты. А я и так на мели. Ли мгновенно перешел в глубокий поклон, едва не задев носом пол. — Простите, Какаши-сенсей! Я был слишком охвачен пламенем состязания! Сакура, закончившая принимать свертки, решительно указала Гаю и Ли на дверь в конце коридора: — «Сила юности», марш в пятый кабинет на взвешивание, пока я не прописала вам обоим курс успокоительного. Аки, спасибо еще раз. Увидимся! Они вышли вместе, Аки и Какаши, в прохладный коридор, подальше от шума госпиталя. Аки шла молча, чувствуя, как медленно выравнивается дыхание. — Они всегда такие? — спросила она наконец. — Только в дни, когда просыпаются, — отозвался Какаши, снова открывая «Ича-Ича». — Идём, Аки. В теплицах, по крайней мере, никто не предлагает тебе спарринг на десять тысяч ударов. ___ Начало сентября принесло долгожданное облегчение. Летний зной, выжимавший Коноху последние месяцы, наконец отступил, уступив место мягкому золотистому свету и прохладным туманам по утрам. Работы в теплицах стало заметно меньше - основные циклы подкормки завершились, и растения замерли в ожидании осени. В дальнем же конце теплицы вовсю наливался соком новый урожайный сорт - неприхотливый, дающий тяжелые, полные сладкого нектара гроздья. Цунаде делала на него огромную ставку: Конохе нужно было собственное производство, чтобы не зависеть от дорогих поставок из других стран. Тем более что Пятая сама и являлась потребителем чуть ли не трети всего импорта. Аки проводила в теплицах долгие часы, направляя соки земли в каждую ягоду, и чувствовала, как между ней и этими лозами складывается то особое, почти личное взаимопонимание, которое бывает только между мастером и его делом. В кабинете Хокаге Аки стояла с ежемесячным отчетом. Пахло крепким саке и пылью бумаги. Цунаде бегло просматривала свитки, удовлетворенно кивая. — Результаты выше всяких похвал, — Цунаде отложила бумаги и бросила победный взгляд на Какаши, который подпирал стену у окна, погруженный в чтение. — Наш урожайный сорт прижился идеально. Надеюсь так пойдет и дальше, к зиме у нас будет чем отметить расширение торговых путей. Ива кусала бы локти, если бы знала, на что способна богатая земля в твоих правильных руках. Она встала и жестом пригласила троих людей, стоявших у двери. — Знакомься. Это Тэцуо и его сын Рё. Тэцуо - лучший мастер по камню и дереву в деревне, он восстановит конструкцию винокурни. Рё будет помогать тебе с прессами и фильтрами во время производства. А это... — Цунаде указала на девушку лет двадцати с коротким каштановым хвостом и спокойными карими глазами. — Это Мами. Она генин, специализируется на техниках Земли. Редкий дар чувствовать структуру почвы, но для боевых миссий ей не хватает зубастости. Мами вежливо и чуть смущенно поклонилась Аки. — С сегодняшнего дня они - твоя команда, — отрезала Хокаге. — Тэцуо и Рё - твои руки в мастерской. Мами станет твоей правой рукой в теплицах и на виноградниках. Ты должна обучить ее всему, что знаешь сама. Теперь ты - наставник, они - твои ученики. Аки на мгновение затаила дыхание. Наставник. Это слово, произнесённое Пятой с такой лёгкостью, отозвалось внутри странной дрожью. Она слишком долго была инструментом - чьей-то проблемой, чьей-то разменной монетой, чьим-то «особым случаем». А сейчас ей доверяли людей. Не просто работу - людей. Которые будут смотреть на нее и ждать, что она знает, что делает. Шок смешивался с чем-то колючим и тёплым одновременно. Она выпрямилась, чувствуя, как расправляются плечи. — Мы справимся, Хокаге-сама. Какаши за её спиной едва заметно шевельнул книгой. Аки кожей почувствовала его мимолетное одобрение - сухое, почти неуловимое, как запах озона перед дождём. ___ В этот же день в старой винокурне закипела работа. Здание, годами копившее пыль и тишину, теперь гудело от голосов. Аки быстро нашла общий язык с Тэцуо - тот сразу оценил ее деловой подход и точные указания, и уже к вечеру первого дня обращался к ней коротко и уважительно, как мастер к мастеру. Рё оказался на редкость расторопным: он не только таскал тяжести, но и со знанием дела проверял герметичность чанов, попутно засыпая Аки вопросами о том, «как оно вообще бродит». Аки чувствовала себя на своём месте. Она руководила процессом, объясняла, показывала - и это было совсем не похоже на те первые месяцы в теплицах, когда она старалась занимать как можно меньше пространства. Здесь она была нужна именно такой, какая есть. Какаши, как обычно, выбрал самую удобную точку обзора - он сидел на высокой балке под потолком, лениво перелистывая свою книгу. Его присутствие уже стало привычным фоном. — Знаете, Хатаке-сан, — Аки подняла голову, вытирая лоб ладонью, перемазанной в масле. На щеке остался темный след. — Созерцание чужого труда - это, конечно, благородно, но я боюсь, что от вашего сидения на балке вино само себя не запечатает. Какаши даже не опустил книгу. — Я создаю атмосферу безопасности и покоя, Аки. К тому же, мой контракт подразумевает слежку и охрану, а не полировку змеевиков. — В таком облаке пыли слежка - гиблое дело, — Аки усмехнулась, переглянувшись с Рё, который как раз пытался в одиночку сдвинуть массивную крышку медного котла. — Тэцуо-сан говорит, что главному прессу нужно поправить станину. Там нужно приподнять триста килограммов литого железа. Неужели вы позволите Рё надорваться, пока элита Конохи изучает... — она кивнула на обложку его книги, — похождения незадачливых влюбленных? Какаши медленно закрыл книгу и посмотрел на неё сверху вниз. В его единственном глазу мелькнула тень усмешки. — Триста килограммов? Кажется, ты начинаешь входить во вкус роли «мастера», Аки из Ивы. Он легко спрыгнул вниз, приземлившись точно у основания пресса. Рё невольно отступил на шаг, с уважением глядя на джонина. — Ладно, — Какаши небрежно отложил книгу на чистый верстак и начал стягивать перчатки. — Показывай свой пресс. Но имей в виду, Аки: если вино выйдет кислым, я припомню тебе этот рабочий субботник. Аки довольно улыбнулась. Видеть, как Копирующий Ниндзя возится с ржавыми болтами под её руководством, было маленькой победой. ___ На третий день работы, когда основная пыль осела и контуры будущей винокурни начали проступать сквозь годы запустения, Тэцуо обнаружил в дальнем углу подвала дверь. Она была почти полностью скрыта старым стеллажом с пустыми бочками. Дерево разбухло от влаги, петли проржавели намертво - очевидно, её не открывали очень давно. Тэцуо поковырял замок отвёрткой, хмыкнул и позвал Аки. — Интересно, — только и сказала она, наклонившись с фонарём. Какаши спрыгнул с балки без лишних слов. За дверью, которую они в итоге открыли втроем - Какаши, Тэцуо и Рё навалились на неё плечами одновременно - оказалась небольшая комната. Низкий сводчатый потолок, каменные стены, покрытые белесым налетом, и вдоль них - стеллажи. Аккуратные деревянные стеллажи с бутылками. Десятки бутылок, пыльных, тёмных, запечатанных воском с выгоревшими этикетками. Аки вошла первой, держа фонарь перед собой. Она медленно провела пальцами вдоль ряда, читая то, что ещё можно было разобрать. — Это архив, — тихо произнесла она. — Хозяева хранили лучшие партии. Вот этому, — она осторожно взяла одну бутылку, — судя по этикетке, лет восемнадцать. А вот этой - все двадцать два. — И что? — Рё смотрел на бутылки с опаской. — Оно ещё... пригодно? — Сейчас проверим. Аки нашла штопор в своем рабочем поясе - она всегда носила его, как другие носят кунаи - и аккуратно вскрыла самую старую бутылку. Звук выходящей пробки в тишине каменного погреба прозвучал как маленький торжественный выстрел. Она понюхала. Закрыла глаза. Налила немного в мерный стакан, который тут же нашёлся на ближайшей полке, и сделала маленький глоток. Молчание длилось несколько секунд. — Живое, — произнесла она наконец, и в её голосе была такая неприкрытая радость, что Рё невольно улыбнулся. — Двадцать два года в темноте, в правильной температуре, и оно живее, чем половина того, что сейчас продается в лавках. Чувствуется дуб, сухофрукты, и что-то... — она поднесла стакан к фонарю, глядя на темно-рубиновый цвет, — что-то такое, что бывает только у вин с историей. Характер. Аки передала стакан дальше. Тэцуо уважительно крякнул. Рё тоже попробовал - и удивлённо поднял брови. Мами, стоявшая в дверях, тихо улыбнулась. Какаши стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, и молча наблюдал за тем, как Аки переходит от бутылки к бутылке, читая этикетки, иногда доставая бутылку. В полутьме погреба, при свете одного фонаря, она выглядела совершенно в своей стихии. Не мастер теплиц. Не «объект из Ивы». Просто человек, который нашёл то, что понимает лучше всего. — Пятая будет счастлива, — негромко произнёс он. К обеду следующего дня появились Анбу. Двое, в масках, с официальным свитком от Резиденции. Они вежливо но непреклонно переписали содержимое архива, упаковали бутылки в специальные ящики с соломой и унесли всё до последней. Мами смотрела им вслед с нескрываемым сожалением. Рё тяжело вздохнул. Аки наблюдала за этим, прислонившись к дверному косяку, со спокойной улыбкой на лице. — Аки-сан, вы не расстроены? — тихо спросила Мами. — Нисколько, — ответила она. — Я расстроилась бы, если бы не успела. Аки указала на угол между верстаком и ящиком с инструментами. Два ящика по шесть бутылок - те, что она отобрала еще вчера вечером, пока остальные закрывали подвал, - уже прятались, накрытые старой рогожей. Мами тихонько рассмеялась, а Рё радостно присвистнул. ___ Аки проводила здесь по десять часов в день. Она чувствовала себя дирижером огромного, заклинившего оркестра. Тэцуо занимался тяжелыми конструкциями, Рё стал её верной «тенью» в вопросах тонкой настройки, а Мами с усердием впитывала любую информацию о виноградниках и процессе производства вина. — Аки-сан, а правда, что в Иве виноград давят в каменных ваннах прямо в скалах? — спросил Рё, осторожно счищая многолетний налет с фильтра. Он работал старательно, но Аки замечала, как он тушуется каждый раз, когда она подходит ближе, чтобы проверить работу. Рё был крепким парнем, на голову выше её, но в общении с девушками его самоуверенность строителя куда-то бесследно исчезала. Он то и дело ронял ветошь или начинал слишком интенсивно тереть уже чистую медь, если Аки или Мами оказывались рядом. — В некоторых поместьях - да, — улыбнулась она, не отрываясь от чертежа системы слива. — Камень держит холод, это важно для брожения. Но дерево, как здесь, дает вину душу. Так что Коноха в этом плане куда мягче. — Мягче... это хорошо, — пробормотал Рё, внезапно покраснев до кончиков ушей. Он быстро отвел взгляд, уставившись на свои руки. — Я просто... ну, я раньше только с камнем и работал. Он понятный. А вино - оно как будто живое. Страшно испортить. — Не бойся, Рё. Ты отлично справляешься, — подбодрила его Аки. К полудню пыль и грохот инструментов стали невыносимыми. — Перерыв, — Аки решительно отложила масленку и выпрямилась, разминая затекшую спину. Тэцуо и Рё послушно выдохнули, откладывая инструменты. Мами убрала тряпку для пыли. В винокурне стало непривычно тихо - лишь где-то под потолком едва слышно шелестела страница книги Какаши. Они вышли на задний двор. Сентябрь в Конохе - это время, когда лето ещё не хочет уходить, оставляя воздух теплым и густым, как мед. Трава под старым кленом была мягкой и сухой, сохранив в себе весь дневной зной. Аки первая опустилась прямо на землю, подтянув колени к подбородку и расстегивая верхнюю пуговицу заляпанного комбинезона. Остальные последовали её примеру, располагаясь кругом. Какаши бесшумно материализовался рядом. Он не стал садиться на траву - прислонился спиной к стволу клена, сохраняя свою позицию наблюдателя, но на этот раз на одном уровне с ними. Аки достала из сумки свертки с онигири и термос с холодным чаем. — Тэцуо-сан, Рё, Мами - угощайтесь. Сегодня в лавке у ворот отличные начинки, — она протянула ароматный сверток. — И вы, Какаши-сан. Рё принял онигири из рук Аки так осторожно, словно это была хрупкая драгоценность. Он украдкой взглянул на Аки, потом на Мами, и внезапно густо покраснел, уткнувшись в свой рисовый пирожок. Когда все закончили обедать и дали себе пять минут тишины, Рё осторожно начал: — Аки-сан... А вот эти медные змеевики в установке. Почему они такие тонкие? Отец говорит, что медь капризная, ее чистить - одно мучение. Не проще было бы поставить сталь? Аки чуть улыбнулась, заметив, как Мами при этих словах едва заметно подняла голову, прислушиваясь. — Медь - это не каприз, Рё. Это фильтр. В процессе брожения всегда образуется избыток серы, и если её не связать металлом, вино будет пахнуть затхлостью или варёной капустой. Медь забирает всё лишнее, оставляя только чистый аромат ягод. Так что чистить их до блеска - это ваша главная заповедь. Если металл задохнется под налётом, весь урожай пойдет прахом. — Ого, — Рё воодушевленно потёр ладони. — Значит, мы не просто железки трём, а спасаем будущий урожай? — Именно. Мами, — Аки повернулась к девушке, которая вздрогнула от неожиданности, — ты сегодня проверяла почву у фундамента подвала. Что скажешь? Мами чуть помедлила, но голос прозвучал удивительно чисто и уверенно: — Там глубокий слой сланца, Аки-сан. Плотный, почти не дышит. Но с восточной стороны чувствуется влага - видимо, старый дренаж забился. Если не прочистим его, пол в подвале начнёт «плакать» к октябрю, и бочки заплесневеют. Тэцуо одобрительно крякнул. Рё посмотрел на девушку с нескрываемым восторгом. — Видишь, Рё? — Аки лукаво прищурилась. — У каждого металла и каждого камня своя задача. Она перевела взгляд на Какаши. Тот, вопреки обыкновению, закрыл книгу, заложив страницу пальцем, и смотрел прямо на неё. В его взгляде, лишенном привычной лени, читалось что-то глубокое и внимательное. — Наш «наставник» сегодня на редкость многословен, — заметил он с той самой хрипотцой, от которой у Аки по спине пробежали мурашки. — Похоже, эта роль идет тебе больше, чем роль молчаливого садовода. — Просто здесь есть те, кому это действительно интересно, Хатаке-сан, — парировала Аки, отпивая чай. — В отличие от некоторых джонинов, которые предпочитают теорию в мягкой обложке реальной практике с ломом в руках. — Реальная практика сегодня стоила мне чистого жилета, — хмыкнул он. — Тэцуо-сан не знает пощады, когда дело касается рычагов пресса. — Зато станина теперь стоит как влитая, — басовито добавил старик, довольно щурясь на солнце. — К середине сентября закончим с герметизацией чанов. Аки чувствовала, как внутри неё растёт тихая, колючая гордость. Цунаде была права - ей нужно было это. Глядя на смущенного Рё и серьезную Мами, она впервые за долгое время ощутила, что ее корни в этой деревне начинают прорастать глубже, чем у самого старого клена. ___ Сентябрьское солнце в теплицах казалось жидким золотом, застывшим в неподвижном воздухе. Аки стояла перед рядами конохского урожайного сорта, аккуратно придерживая тяжёлую, почти созревшую гроздь. Рядом замерла Мами, ловя каждое её движение, а чуть поодаль, старательно делая вид, что проверяет крепость опорных колышков, топтался Рё. — Смотри, Мами. Виноград не любит, когда его тискают. Коснись ягоды подушечкой пальца. Если она упругая, но податливая, как спелая слива - сахар уже в пути. Но главное - гребень. Если веточка, на которой висит гроздь, начала деревенеть и коричневеть - лоза готова отдать плод. Мами послушно протянула руку. Её движения были осторожными, почти благоговейными. — Она... тёплая, — прошептала девушка. — И как будто гудит внутри. — Это сок, — улыбнулась Аки. — Рё, подойди ближе. Тебе тоже нужно это знать. Когда начнется сбор, ты будешь первым, кто увидит перезревшую ягоду. Если пропустишь хоть одну кислую кисть в общий чан - испортишь весь наш труд. Мами, покажи ему, как ты проверяла плотность кожицы. Мами, чуть помедлив, коснулась крупной янтарной ягоды самым кончиком пальца. Рё сглотнул, глядя не столько на виноград, сколько на ее сосредоточенный профиль. Он неловко протянул свою широкую, мозолистую ладонь и едва ощутимо ткнул в соседнюю гроздь. — Она… — он запнулся, подыскивая слова, — она как будто дышит под пальцами. Это из-за солнца? — Это из-за жизни внутри, — негромко ответила Аки, наблюдая за ними. — К сентябрю сок становится густым. Тебе, как будущему помощнику на сборе, нужно научиться чувствовать этот предел. Если ягода стала мягкой, как перезрелый томат - мы опоздали. Если она звенит, как камень - еще рано. Лови момент, когда она пружинит. Рё кивнул, стараясь не задеть Мами плечом, но в тесном проходе между шпалерами это было почти невозможно. Каждый раз, когда их руки оказывались рядом на одной лозе, парень замирал, а его шея багровела. Мами же, напротив, казалась совершенно спокойной, хотя Аки заметила, как она старательно прячет легкую улыбку. — На сегодня с теорией закончим, — скомандовала Аки, вытирая руки о фартук. — Рё, помоги Мами переставить тяжелые лейки к дальнему сектору, там автоматика барахлит. А я проверю записи по температуре. Рё тут же подхватил два огромных ведра так легко, словно они были бумажными, явно стараясь произвести впечатление своей силой. Мами пошла следом, указывая ему дорогу, и их негромкие голоса еще долго доносились из глубины теплицы. Какаши, сидевший на верхней балке, лениво перелистнул страницу своей книги. — Твой подмастерье скоро проделает дыру в земле от усердия, — заметил он, не глядя вниз. — Юношеский задор - это, конечно, прекрасно для урожая, но береги нервы парня. — Он просто старается, Хатаке-сан, — усмехнулась Аки. — Всем нам нужно на что-то опираться, когда земля уходит из-под ног. Она смотрела вдаль на две удаляющиеся молодые фигуры и думала о том, что, кажется, понимает это лучше, чем кто-либо. ___ Прохлада медленно затапливала полигон, вытесняя дневной зной. Из-за суматохи в винокурне и бесконечных часов в теплицах с Мами и Рё, Аки стала приходить на тренировки реже. Теперь каждый такой вечер на Третьем полигоне превращался в долгожданную паузу, в своего рода святилище, где не было ни бочек, ни меди, ни ответственности за чужое обучение. Сегодня Неджи не давал ей поблажек. Он чувствовал, что Аки соскучилась по движению, по той чистой, острой концентрации, которую давал только спарринг. — Концентрируй поток! Не давай ему рассеиваться, как утреннему туману! — голос Неджи звучал хлестко, но без злобы. Аки рванулась вперед, её движения стали более заземленными, тяжелыми. Ветер вокруг её ладоней больше не выл - он плотно гудел, сжимаясь в узкую, почти осязаемую сферу. Она сделала резкий выпад, и Неджи, впервые за все месяцы их совместных тренировок, пришлось применить «Небесное вращение», чтобы погасить этот удар. Это не осталось незамеченным ни для кого из них. Защитный купол чакры рассеял её удар, но Аки видела, как Неджи после выхода из техники чуть дольше обычного восстанавливал стойку. Доля секунды, почти незаметная. Но она заметила. — Ещё раз, — сказал он. Они работали до тех пор, пока сумерки не превратились в темноту. Когда Неджи наконец деактивировал Бьякуган, оба тяжело дышали. Его лицо, обычно безупречно бледное, тронул лёгкий румянец. Он подошёл к краю поляны и жестом пригласил её сесть рядом, протягивая флягу с водой. — Ты стала реже приходить, — заметил он. — Винодельня отнимает всё время? Аки сделала долгий глоток, чувствуя, как прохлада воды снимает напряжение. — Да, — выдохнула она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Подготовка прессов, чистка чанов... Пятая доверила мне людей. Тэцуо, Рё, Мами. Я теперь наставник. И это... — она замялась, — это давит. Ответственность за их обучение, за результат. Здесь, на полигоне, мне все же проще. Тут только я и стихия. Хотя, я, конечно, понимаю, что сила людей, зачастую, и заключается в единстве. В команде. И у каждой команды должен быть капитан. Независимо от того шиноби это или виноделы. Просто, видимо, я не была готова к этому так скоро. Неджи посмотрел на неё - долго и серьезно. В его взгляде не было привычной отстраненности, только спокойное понимание человека, который сам рано узнал, что такое вести за собой. — В Иве тебя учили подавлять себя, — негромко произнес он, глядя на заходящее солнце. — А здесь тебе дали тех, кто на тебя опирается. Это хорошая опора, Аки. Она не дает тебе рассыпаться, когда внутри начинает штормить. Ты теперь не одна в своем поле, у тебя есть теплицы и винокурня. Это твои границы. Они делают тебя сильнее. Он на мгновение задержал взгляд на её руках, перепачканных в масле и соке трав, но не коснулся их - в его манере всегда была эта дистанция, полная уважения. — Не бойся быть для них учителем. Ты долго была в тени. Пришло время показать им, как именно дышит твоя земля. Аки кивнула, чувствуя, как внутри воцаряется тот самый «штиль», который всегда приносил с собой Неджи. Это было правильно, надежно и очень вовремя. Она поднялась, отряхивая колени от травы, и вдруг поняла кое-что ещё. То, что Неджи сегодня применил «Небесное вращение» - не было случайностью и не было снисхождением. Он дал ей почувствовать настоящее сопротивление. Это был не урок наставника. Это был спарринг равных. — До завтра, Неджи-сан. — До завтра, — коротко ответил он, и в этих двух словах было ровно столько, сколько нужно.