Наследие

Воскресенье выдалось на редкость ясным. Коноха проснулась под звон колокольчиков и запах свежего хлеба. Для Аки этот день был пограничным: завтра, в понедельник, начинался большой сбор урожая в теплицах. Мами и Рё уже подготовили корзины, Тэцуо проверил прессы, и сегодня был последний день затишья перед бурей из сока и сахара. Они с Сакурой неспешно шли по центральной торговой улице. Сегодняшняя вылазка была посвящена очень важной задаче - поиску подарков на шестнадцатилетие Ино и Шикамару. Их дни рождения разделял один день. Ино воспринимала это как знак судьбы и как обычно объединила торжества. Сакура, вырвавшаяся из госпиталя на законный выходной, азартно разглядывала витрины и уверенно лавировала между прилавками с тканями, а Аки, в своем неизменном комбинезоне, старалась не задеть локтями прохожих. — Ино обожает все яркое, но при этом практичное, — Сакура остановилась у лавки с аксессуарами, придирчиво разглядывая заколки. — Если подарим просто цветы - она обидится, скажет, что у нее их целый магазин. Нужно что-то... статусное. Аки, что дарят в Иве на шестнадцатилетие? Аки задумчиво провела пальцем по тяжелому гребню из темного дерева. — В Иве дарят либо новый заточенный кунай, либо семейную реликвию. Или... хорошее вино, если семья виноделов. — Вино, серьезно? — воодушевилась Сакура. — Не обольщайся, эту бутылку открывают не раньше чем, еще через шестнадцать лет. Но Ино... ей нужно что-то, что подчеркнет ее красоту, верно? Речь о подарке для Шикамару даже не шла. Пара новых кунаев, казалось, были адекватным презентом для кого-то, вроде их ленивого гения. Аки подошла к стенду с тонкими, почти прозрачными лентами для волос, в которые были вплетены крошечные стальные нити. Они переливались на солнце, напоминая чешую фантастической рыбы. — Смотри. Это похоже на паутину. Красиво, но если напитать чакрой - может служить тонкой леской для ловушек. И цвет... лиловый, как ее глаза. — Ого! — Сакура восхищенно вскинула брови. — У тебя отличный вкус. Сочетание эстетики и опасности - это так в стиле Ино. Берем! Аки, не раздумывая, расплатилась за заколку. Сакура же, засмотревшись на набор медицинских скальпелей в соседней лавке, в итоге лишь тяжело вздохнула и покачала головой. — Красивые, но не то... — пробормотала она, поправляя сумку. — Черт, Аки, я тебе даже завидую. У тебя уже есть подарок, а я до сих пор в поиске. Если я не найду что-то достойное, Ино мне этого до следующего года не забудет! Они вышли на открытую площадь. В это утро здесь было необычно шумно даже для рынка. — ВЕЧНЫЙ СОПЕРНИК! СЕГОДНЯ ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ! — Громовой голос Майто Гая пронзил толпу, заставив Сакуру вздрогнуть. — Сила Юности требует грандиозного празднования твоего появления на свет! Тридцать лет! Тридцать кругов вокруг деревни на руках - вот лучший подарок! Гай, сверкая ослепительным оскалом, буквально вылетел из-за угла, железной хваткой удерживая за локоть Какаши. Тот выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю. Его единственный открытый глаз выражал крайнюю степень обреченности, а пальцы судорожно сжимали оранжевую обложку книжки. — Гай, побойся бога... — вяло сопротивлялся Хатаке. — Тридцать кругов на руках - это не праздник, это попытка убийства. Давай сойдемся на порции рамена? Аки замерла, провожая их взглядом. Значит, сегодня. День рождения человека, который последние месяцы был ее безмолвной, а иногда и очень даже «молвной» тенью. — Опять Гай-сенсей за свое, — Сакура хихикнула, на мгновение забыв о своих поисках. — В этот день в Конохе всегда слишком громко. Какаши-сенсей обычно делает вид, что его не существует в природе, но от Гая еще никто не уходил. Пойдем, Аки? Нам еще нужно к тем рядам… Но Аки не двигалась. — Значит, сегодня, — негромко произнесла она, все еще глядя им вслед. — Сакура, я... я, пожалуй, тоже сделаю ему подарок. Небольшой. В знак благодарности за все эти месяцы. Сакура, собиравшаяся было двинуться дальше к прилавкам с наборами для каллиграфии, резко остановилась. Она моргнула раз, другой, и на ее лице отразилось искреннее, почти детское недоумение. — Подарок? Какаши-сенсею? — Сакура задумчиво прикусила губу, машинально поправляя сумку. — Знаешь, мне как-то никогда не приходило в голову дарить ему что-то... материальное. Мы обычно просто орем «С днем рождения!», а потом Наруто пытается затащить его в Ичираку, где сенсей все равно умудряется съесть лапшу так, что мы не видим его лица. Подарок - это как-то... непривычно. Другое дело - подарок Саске... — Она осеклась, и в ее глазах на мгновение промелькнула знакомая печаль. — Ему я знала, что дарить. Каждую мелочь выбирала часами. А сенсей... он же как скала. Ему будто ничего не нужно, кроме его книжки. Сакура подняла взгляд, чтобы продолжить мысль, но Аки уже не было рядом. Та, словно повинуясь внезапному импульсу, уже скрылась за тяжелой дверью ювелирной лавки «Горный хрусталь», над которой негромко звякнул медный колокольчик. Внутри пахло канифолью, дорогим деревом и чем-то неуловимо прохладным. Аки сразу прошла к витрине в углу, где на мягком сукне были разложены минералы и самоцветы, сохранившие в себе суровую красоту недр. Аки нахмурилась. Она провела пальцем по стеклу витрины. Ее внимание привлек обсидиан - камень защитников, жесткий, как застывшая лава. Но подходил ли он Хатаке? Ей хотелось чего-то более глубокого, что не просто отражало бы его внешнюю непроницаемость, но и имело скрытый свет. За ее спиной слегка замаячил силуэт Сакуры. Все еще озадаченная поиском подарка Ино, она мельком взглянула на минералы и отошла к противоположным стеллажам, где на бархатных подставках сияли изящные подвески и тонкие цепочки. Взгляд Аки переместился чуть правее, на небольшой, размером с крупную ягоду винограда, дымчатый кварц - раухтопаз. Он был прозрачным, но внутри него словно застыл густой серый туман или дым от костра. В свете ламп камень отливал золотисто-коричневым, оставаясь при этом строгим и сдержанным. В Иве говорили, что дымчатый кварц - один из самых «спокойных» камней. Он не давал лишней энергии, но помогал удерживать ту, что уже есть, не позволяя эмоциям брать верх над разумом. Для человека, который всю жизнь балансирует на грани между долгом и личными потерями, это казалось правильным выбором. Никакого пафоса, только чистая структура и приятная тяжесть. — Дымчатый кварц, — негромко произнес старый ювелир, выныривая из-за перегородки. — Прочный, надежный. Хорошо ложится в руку, если его отполировать. Из него выйдет достойный талисман. — Достаньте его, пожалуйста, — попросила Аки. Когда камень лег ей на ладонь, она почувствовала его прохладную гладкость. Он не выглядел как украшение - скорее как осколок скалы, который обтесало время и суровый ветер. — Сделайте из него простой брелок, — Аки подняла глаза на мастера. — Никакого золота или блестящего серебра. Только вороненая сталь. Крепкое кольцо, чтобы можно было закрепить на подсумке. Сделайте так, чтобы это выглядело как часть снаряжения. Ювелир понимающе кивнул и забрал камень. Пока он работал в глубине мастерской, Аки наблюдала за Сакурой, которая все еще в растерянности перебирала жемчужные нити, явно не находя ничего подходящего для Ино. Через десять минут мастер вынес готовый заказ. Кристалл кварца был заключен в лаконичную оправу из темного, матового металла. Аки расплатилась и дождалась, пока Сакура в последний раз разочарованно вздохнет над витриной с жемчугом и направится к выходу. Они вышли на улицу. Солнце палило нещадно, а на площади все еще кипели страсти: Гай, судя по всему, перешел ко второй фазе поздравлений и теперь пытался на глазах у изумленной публики продемонстрировать «удар юности в честь именинника». Какаши стоял рядом, прикрыв лицо ладонью, и его фигура буквально транслировала немое желание раствориться в воздухе. Сакура мельком видела тот темный камень в руках Аки у прилавка. Она не стала задавать лишних вопросов - в конце концов, куноичи из Ивы всегда была себе на уме. Но сама мысль о том, что суровому Хатаке, человеку-легенде и любителю сомнительного чтива, можно подарить кусок горной породы, казалась Сакуре предельно странной. Она лишь покачала головой, решив, что это какая-то особенная традиция северных земель. — Так, ладно, — Сакура решительно поправила сумку. — С Ино я разберусь завтра, на свежую голову. А сейчас мне нужно домой, обещала маме помочь. Ты как, в винокурню? — Да, — кивнула Аки, чувствуя приятную тяжесть камня в кармане. — Нужно проверить, как Тэцуо-сан закончил с системой заливочных кранов. Завтра большой день. Они разошлись на перекрестке. Аки шла к окраине, стараясь не думать о том, как именно она преподнесет этот сверток. Дарить что-то Какаши Хатаке было все равно что пытаться накормить дикого кота: одно неверное движение - и он просто исчезнет в облаке дыма, оставив тебя в нелепом положении. ___ Вечер окончательно вступил в свои права, окутывая террасу густыми синими тенями. Аки поднялась, зашла в дом и через минуту вернулась, неся в руках две дымящиеся кружки. Одну - свою любимую, с незабудками, а вторую - простую, тяжелую, из темной керамики. Она поставила их на невысокий столик и, помедлив секунду, негромко произнесла в пустоту над головой: — Спускайтесь, Хатаке-сан. Я заварила чай с мятой и чабрецом. После тридцати кругов на руках это полезнее, чем «Ича-Ича». Сверху донесся тяжелый, почти страдальческий вздох. Тихий шорох черепицы, и Какаши бесшумно материализовался на перилах, а затем спрыгнул на деревянный настил террасы. Он выглядел помятым, пыльным и непривычно уставшим. Сняв одну перчатку, он провел ладонью по лицу, поправляя маску, и медленно опустился в плетеное кресло напротив Аки. — Двадцать шесть, — глухо отозвался он. — На двадцать седьмом Гая отвлекла Пятая по какому-то срочному делу. Кажется, я никогда не был так благодарен нашему Хокаге. Аки тихо рассмеялась. Они сидели некоторое время в тишине, слушая, как стрекочут цикады в кустах внизу. Аки видела, как пар от чая поднимается к его лицу, и как он на мгновение прикрыл свой единственный глаз, вдыхая аромат трав. Она осторожно пододвинула по столу маленькую коробочку, которая до этого лежала в тени. — С днем рождения, Хатаке-сан, — негромко произнесла Аки, пододвигая коробочку ближе к его руке. — Раз уж Гай-сенсей сегодня так старался оповестить всю Коноху о вашем дне... Я решила, что это будет уместно. Какаши замер, так и не поднеся кружку ко рту. Он посмотрел на коробочку с такой опаской, словно в ней лежала нераскрытая взрывная печать. Медленно, почти нехотя, он отставил чай и протянул руку. Когда крышка открылась, дымчатый кварц тускло блеснул в слабом свете кухонной лампы, пробивающемся из окна. Камень в оправе из вороненой стали выглядел строго, почти сурово, но в его туманной глубине застыл покой. Какаши осторожно взял брелок двумя пальцами, приподнимая его к свету. — Дымчатый кварц... — негромко произнес он. Его голос изменился, из него исчезла привычная ленивая ирония, уступив место странному, глухому замешательству. — В Иве всегда умели выбирать вещи, которые сложно сломать. Он замолчал, рассматривая талисман, и Аки увидела, как его уши, едва заметные за пепельными прядями, начали медленно розоветь. Похоже, прямое поздравление и подарок выбили его из колеи куда сильнее, чем все безумства Гая за день. — Спасибо, Аки, — наконец выдавил он, не поднимая на нее взгляда и поспешно пряча камень в карман жилета. — Это... очень неожиданно. И, пожалуй, это единственный подарок за сегодня, который не пытается меня убить. Они допили чай, и Аки, поднявшись, собрала пустые кружки. — Вам пора идти, Хатаке-сан, — сказала она, мягко улыбнувшись. — Обещаю, что моя нога не ступит за пределы этой террасы до завтрашнего утра. Миска рамена - это то, что нужно, чтобы завершить этот день. И компания друзей тоже. Какаши медленно поднялся, поправляя жилет. Он на мгновение задержал руку на кармане, где лежал камень, и коротко кивнул. — Спокойной ночи, Аки. До завтра. Он исчез так же бесшумно, как и появился, а Аки еще долго стояла на пороге, чувствуя, как вечерняя прохлада окончательно смывает дневное напряжение. ___ Понедельник в теплицах начался с особого, густого запаха. Стеклянные стены изнутри покрылись мелкой росой, а воздух казался таким плотным, что его можно было резать ножом. В нем смешались ароматы влажной земли, разогретой за утро зелени и тот самый нектарный дух созревшего винограда, который сигналил: пора. Аки стояла у входа в главный сектор, медленно затягивая ремешки рабочих перчаток. Она чувствовала предвкушение работы, смешанное с тихой гордостью. Тэцуо, Рё и Мами уже были на месте. Тэцуо в последний раз проверял чистоту корзин, а Рё о чем-то негромко говорил Мами, то и дело поправляя лямку своего комбинезона. Девушка слушала его, чуть склонив голову, и в полумраке теплицы ее спокойный профиль казался Аки идеальным дополнением к этому утру. Какаши появился беззвучно. Он не читал - просто стоял у входа, прислонившись к стальной опоре каркаса. Аки мазнула взглядом по его жилету, ожидая увидеть вчерашний подарок, но подсумки были пусты. Хатаке выглядел как обычно: расслабленный, закрытый, с руками в карманах. Она почувствовала легкий укол разочарования, который тут же подавила. «Конечно, — подумала она, — он не станет носить безделушку на виду у всей деревни». Аки сорвала крупную янтарную ягоду, разрезала ее и нанесла каплю сока на стекло рефрактометра. Подняв прибор к свету, она внимательно вгляделась в шкалу. — Отлично, уровень сахара идеальный, — заявила она, и в ее голосе прозвучало долгожданное облегчение. — Мы можем начинать сбор. Работа закипела мгновенно. Аки, Мами и Рё рассредоточились по рядам, методично срезая тяжелые гроздья и укладывая их в большие ящики, составленные на рикши. Здесь не было места медлительности: виноград, согретый утренним солнцем, должен был попасть под пресс как можно скорее. Главной движущей силой процесса стали Гай и Ли. Пятая, в предвкушении своего будущего погреба, специальным указом освободила их на эту неделю от миссий, и теперь «Сила Юности» работала на износ. Подбадривая друг друга выкриками, они на всех парах впрягались в рикши и вихрем неслись в сторону винокурни. Пыль из-под их сандалий еще не успевала осесть, а они уже возвращались за новой порцией. Старик Тэцуо принимал груз у входа в мастерскую. Он действовал уверенно и споро: ящики тут же отправлялись в пресс. Убедившись, что Мами и Рё поймали нужный ритм и справляются без ее подсказок, Аки передала им руководство в теплице и отправилась на винокурню. Ей нужно было лично контролировать процесс прессования - это был самый ответственный момент, где малейшая ошибка могла стоить всей партии. Старик Тэцуо уже ждал ее у входа. Он стоял возле первого нагруженного ящика, держа руку на рычаге пресса, но не решался начать. Несмотря на весь свой плотницкий опыт, он смотрел на массивную конструкцию с опаской - для него это был не просто механизм, а начало чего-то, в чем он пока не смыслил. — Аки-сан, все готово, — басовито проговорил он, завидев ее. — Только скомандуй. Не хочу пережать или, наоборот, оставить сок в мезге. — Начинаем, Тэцуо-сан, — Аки подошла к желобу, проверяя чистоту фильтров. — Давите плавно, Тэцуо-сан! — скомандовала Аки, упираясь в одну из рукоятей пресса. — Нам нужен первый сок, самый чистый. Как только почувствуете, что винт идет на излом - стоп! Тэцуо навалился на противоположную сторону, и они начали двигаться по кругу, пытаясь провернуть массивный механизм. Старая резьба стонала, дерево рукоятей врезалось в ладони, а густое сусло лишь тонкой струйкой стекало в приемный чан. Аки чувствовала, что им не хватает веса, чтобы продавить плотную массу мезги. Какаши материализовался рядом за долю секунды. Он аккуратно, но настойчиво оттеснил Аки бедром, перехватывая ее рычаг. Одним мощным и пугающе плавным движением джонин дожал свою сторону, заставляя винт провернуться. Механизм издал глубокий, сочный звук, и струя сока в желобе мгновенно стала в палец толщиной. Аки выдохнула, благодарно взглянув на Какаши. Его вмешательство было как нельзя кстати - без этой силы они бы провозились до самой ночи. — Спасибо, Хатаке-сан, — она вытерла тыльной стороной ладони пот со лба. — Тэцуо-сан, пометьте себе: завтра утром механизм нужно будет смазать еще раз. Масло уходит слишком быстро, металл перегревается. Какаши так же молча отпустил рычаг и отошел к стене, снова доставая свою книгу. Помощь была своевременной и эффективной, а его присутствие в тени винокурни снова стало почти незаметным фоном. Первый день закончился, когда сумерки уже плотно окутали Коноху. Тэцуо и Рё общими усилиями вытащили из подвала старый массивный стол и установили его прямо на траву за зданием. Все четверо: Аки, Мами, Рё и старик - буквально рухнули на землю рядом с ним. Усталость была свинцовой, но в воздухе витало чувство триумфа. — Это только начало, — Аки устало прикрыла глаза, слушая стрекот цикад. — Завтра самая ювелирная часть: будем снимать сусло с осадка. Нужно перегнать его в бродильные чаны так, чтобы ни одна частица мути не попала внутрь. Затем внесем закваску. Начнется жизнь нашего вина. — Мы все подготовим, Аки-сан, — пообещала Мами, чьи руки были по локоть в соке. Рё воодушевленно закивал, стараясь сесть так, чтобы его плечо почти касалось плеча девушки. Сбор винограда завершился в субботу утром, оставив всех участников с липкими ладонями и чувством выполненного долга. Отдельно от общего урожая Аки собрала «Каменное сердце» со своей террасы. Эти гроздья она не доверила большому прессу, переработав их вручную в маленьком устройстве - это было ее личное, почти ритуальное дело. Всю эту неделю винокурня жила в ритме строгого расписания. Во вторник Аки впервые сняла первое сусло с осадка и торжественно добавила дрожжевую закваску в первый чан. С этого момента процесс стал цикличным: каждый день она повторяла процедуру с новой партией, периодически выдергивая то Мами, то Рё из теплиц. Ей было важно, чтобы они не просто смотрели, а кожей чувствовали тот момент, когда мутный сок превращается в чистое, готовое к жизни сусло. В субботу после обеда вся команда снова воссоединилась в каменных стенах мастерской. Сбор был закончен, но работа только входила в самую ответственную фазу. Аки с видимым удовольствием показывала ребятам полный цикл на последней партии винограда: от настройки зазоров в прессе до момента, когда густая жидкость с тихим плеском наполняет чан. Мами сосредоточенно строчила в своем блокноте, стараясь зафиксировать малейшие детали, а Рё внимательно следил за тем, как Аки проверяет герметичность затворов. В понедельник, 23 сентября, наступил момент истины. Предстояло снять остатки сусла с осадка и перелить их в чаны для брожения. Аки, решив, что теории достаточно, отошла в сторону. — Сегодня работаете сами, — объявила она, скрестив руки на груди и прислонившись к прохладной стене. — Мами, следи за чистотой трубок. Рё, уровень должен быть идеальным. Она с удовлетворением наблюдала, как ее подопечные, обмениваясь короткими фразами, уверенно справляются с задачей. Они больше не были просто строителями или генинами-садоводами - они становились виноделами. Какаши, сидевший на своем привычном месте под сводами, даже не открывал книгу. Он наблюдал за Аки, за тем, как она светится тихой гордостью, глядя на своих учеников. Аки сделала глубокий вдох, вдыхая густой, уже начавший бродить аромат винограда. Работа шла идеально. Она видела, как Мами аккуратно регулирует напор, а Рё с непривычной для него сосредоточенностью следит за тем, чтобы осадок остался на дне. — Мами, Рё, Тэцуо-сан, — позвала она, привлекая внимание команды. — Вы отлично справляетесь. Я оставляю винокурню на вас. Как закончите с этим чаном, просто перекройте задвижки и проверьте гидрозатворы. Тэцуо-сан, прошу вас, закройте все по уходу. — Не волнуйся, Аки-сан, — Тэцуо коротко кивнул, вытирая руки. — Иди. Мы тут все приберем. — До завтра всем, — улыбнулась Аки. Она вышла из прохладной тени винокурни на улицу, где вечернее солнце все еще золотило верхушки деревьев. Какаши, разумеется, спрыгнул со своего насеста и последовал за ней. Аки чувствовала на себе его взгляд, но сейчас ей было не до ироничных пикировок. Тело гудело от усталости, а кожа, казалось, насквозь пропиталась липким соком. Ино была не из тех, кто прощает опоздания или ранний уход со своего праздника, поэтому Аки знала: этот вечер будет долгим. Добравшись до дома, она первым делом встала под горячие струи душа, с наслаждением смывая с себя неделю изнурительного труда. Вода уносила усталость, запах винограда и тревогу за бродильные чаны. Выйдя из ванной, Аки замерла перед шкафом. Она выбрала свое любимое платье - то самое, в мелкий цветок незабудок, которое она привезла еще из Ивы. Оно было единственным в ее скромном гардеробе, не считая рабочих комбинезонов, формы и пары не самых праздничных нарядов. После недели, проведенной в пыли и липком виноградном соке, ощущение мягкой ткани на коже казалось почти непозволительной роскошью. Когда она вышла на террасу, Какаши уже ждал ее, прислонившись к перилам. Он окинул ее взглядом - спокойным, но непривычно долгим. — Идемте, Хатаке-сан, — Аки чуть смущенно поправила подол. — Надеюсь, я не слишком заставила вас ждать. Ино не была бы собой, если бы праздник проходил в тесноте. Кланы Яманака и Нара зарезервировали отдельный просторный зал в «Якинику Кью». Все было организовано с размахом: столы ломились от тарелок с мраморной говядиной, а в центре каждого уютно шкварчали угли. Аки чувствовала себя непривычно. Ино позвала только сверстников - своих друзей и напарников. Старших не было: джонинам было бы скучно, а молодежи - неловко. Единственным «взрослым» в радиусе ста метров был Какаши, но он, следуя своему кодексу, остался за пределами зала, превратившись в невидимого часового где-то в тенях коридора. Как только Аки вошла, Ино тут же вынырнула из облака пара от гриля. Она радостно обняла подругу, но, отстранившись, мгновенно просканировала её наряд. — Аки! Наконец-то! — Ино улыбнулась, но тут же прищурилась. — Так, незабудки. Снова. Аки неловко поправила воротничок. — Оно мне нравится, Ино. И оно... удобное. — Оно милое, — отрезала Ино, увлекая ее к столу, где Сакура уже вовсю раскладывала мясо. — Но давай будем честными: я знаю, что оно у тебя одно. Категорически заявляю: в первые же свободные выходные мы с Сакурой берем тебя в оборот. Тебе нужно еще минимум два платья, Аки! Впереди еще столько праздников, на которые стоит принарядиться! Аки только хотела возразить, но Сакура, стоявшая рядом, весело рассмеялась: — Не спорь с ней, Аки. В вопросах гардероба Ино страшнее, чем в бою. — Ладно-ладно, я согласна, — рассмеялась Аки, протягивая имениннице небольшой сверток. — Но сначала прими это. С днем рождения, Ино. Ино с любопытством развернула бумагу. Когда на свет показались лиловые ленты с вплетенной стальной нитью, ее глаза восторженно расширились. — Ого... это же потрясающе! Они выглядят как шелк, но я чувствую в них металл. Она бережно отложила подарок и схватила со стола пузатый кувшин. — Кстати, об «идеальном». Я уговорила отца выставить нам слабого сливового вина. Он долго ворчал, что в шестнадцать рановато, но я напомнила ему, сколько миссий ранга «B» мы уже закрыли. Так что пьем за нашу юность! Вино оказалось сладким, тягучим и обманчиво легким. Оно пахло летом и сливами, скрывая за фруктовым ароматом коварный градус. Аки, чье тело все еще помнило неделю каторжного труда, расслабилась почти мгновенно. После второго бокала шум в зале стал казаться ей приятной музыкой. Она сидела между Сакурой и Чоджи, наблюдая за тем, как Неджи, непривычно спокойный в этой суматохе, ловко управляется палочками. Аки чувствовала, как внутри нее разливается мягкое тепло. Контроль, который она так тщательно выстраивала месяцами, начал понемногу таять под действием сливового хмеля. Зал в «Якинику Кью» наполнился уютным гулом голосов, звоном палочек и шипением жира на углях. Атмосфера была настолько домашней, что Аки на время забыла о своей настороженности. Шикамару, сидел с видом глубоко несчастного человека, он тяжело вздыхал и то и дело смотрел в потолок. Сегодня был день рождения Ино, но в честь двойного праздника ему приходилось слишком много общаться и принимать поздравления. Он был рад, что вчерашний день он провел так как и хотел, разглядывая облака с Чоджи и играя в сёги с Асумой-сенсеем. Шино проявлял чудеса бдительности. Каждый раз, когда Рок Ли, разгоряченный разговорами о «пламени юности», тянулся к пузатому кувшину со сливовым вином, Абураме ловко перехватывал его руку или незаметно отодвигал посуду подальше. — Ли, поверь мне на слово, тебе это не нужно, — ворчал Шикамару, то и дела сменяя Шино на его посту. — Если ты сейчас случайно войдешь в режим «Пьяного мастера» и разнесешь тут все, Ино нас не просто прибьет - она заставит нас до конца жизни бесплатно пропалывать ее оранжерею. А это слишком хлопотно. Хината увлеченно болтала с Ино и Сакурой о каких-то новых медицинских техниках и травах, которые Аки выращивала в теплицах. Тентен, придвинувшись поближе к Неджи, что-то горячо объясняла ему, чертя палочкой на салфетке схему нового свитка, а Хьюга, вопреки своему обычному холодному виду, слушал ее очень внимательно, изредка поправляя свой выбившийся локон. Чоджи продолжал свою миссию «самого гостеприимного соседа». — Аки-чан, попробуй вот этот соус с имбирем, он идеально подходит к свинине, — он вежливо подложил ей еще пару кусочков мяса. — Тебе нужно хорошо кушать, ты работаешь на винокурне за троих. — Спасибо, Чоджи, ты меня просто спасаешь, — Аки улыбнулась, чувствуя, как сливовое вино окончательно смывает остатки усталости. Киба, оставшись за главного заводилу, снова поднял бокал. — Эй, ребята! За Ино! За самую колючую розу Конохи! И за Шикамару! За самого ленивого гения! — его возглас поддержали дружным смехом и звоном посуды. Аки сама не заметила, как допила третий бокал. Вино было таким вкусным, что она воспринимала его скорее как десерт, чем как алкоголь. Но когда она потянулась за салфеткой, мир вокруг на мгновение качнулся. Смех друзей стал звучать чуть глуше, а пламя в жаровнях в центре стола начало вести себя странно. Каждый раз, когда Аки делала глубокий вдох или смеялась, языки огня синхронно наклонялись в ее сторону, словно их притягивал невидимый магнит. Праздник плавно перетекал в свою финальную стадию. Зал «Якинику Кью» был наполнен дымом, смехом и расслабленным дружелюбием. Почти все гости пребывали в том самом приподнятом настроении, которое дарит хорошее сливовое вино: Ино азартно спорила с Кибой, Сакура о чем-то громко смеялась с Тентен, и даже Шикамару выглядел чуть менее скучающим, чем обычно. Лишь Рок Ли сидел с самым серьезным видом, сосредоточенно поглощая уже десятую порцию риса под бдительным присмотром друзей. Аки чувствовала, как в теле разливается неведомая легкость. Вся усталость последней недели: тяжесть корзин, гул пресса, липкий сок - все это словно растворилось, оставив после себя странное ощущение, будто она весит не больше пушинки одуванчика. Неджи подошел к ней перед самым уходом. Он выглядел как всегда безупречно и серьезно, словно и не было нескольких часов шумного праздника за спиной. — Аки, дойдешь сама? — спросил он, внимательно вглядываясь в ее раскрасневшееся лицо. — Я не могу проводить тебя сегодня, сопровождаю Хинату-саму до поместья. Я могу попросить Ли, он с удовольствием проводит тебя. Аки тепло улыбнулась ему, чувствуя, как сливовое вино делает все вокруг мягким и немного нереальным. Но при упоминании Ли она мгновенно, почти болезненно протрезвела на пару секунд. — Нет! То есть… не нужно, Неджи-сан, — она поспешно замахала руками, пресекая идею на корню. — Спасибо за беспокойство, но я справлюсь. Тут совсем близко. Мысль о том, что Ли в порыве «юности» решит, что она слишком устала, и потащит ее до самого дома на закорках, заставила ее сердце екнуть от ужаса. Представить себя верхом на зеленом звере Конохи, летящем через заборы, было выше ее сил - особенно после сливового вина. — К тому же, ночной воздух - это именно то, что мне сейчас нужно. Неджи коротко кивнул, но не спешил уходить. Он посмотрел на ее ладони, на которых за неделю работы в подвалах появились новые ссадины. — Когда заканчивается интенсивный этап работы в винокурне? — спросил он, и в его голосе промелькнула редкая для него нотка нетерпения. — Третий полигон уже порос травой в твое отсутствие. Аки негромко рассмеялась, представляя, как Неджи в одиночестве тренируется среди сорняков. — Думаю, на следующей неделе мы сможем вернуться к нашим совместным тренировкам. Самое сложное позади, теперь сусло должно просто... жить своей жизнью. — Хорошо. Я буду ждать, — Неджи отвесил легкий поклон и направился к Хинате, которая уже ждала его у выхода. Вечерний воздух Конохи был свежим и прохладным, но для Аки он казался густым, как сироп. Стоило ей сделать пару шагов от порога «Якинику Кью», как мир решил, что прямые линии - это слишком скучно. Оказывается, в ресторане она держалась прямо исключительно на старой привычке Ивы всегда сохранять лицо. Тело помнило, как нужно сидеть перед чужими, даже когда разум уже вовсю плавал в парах сливового вина. — Твоя походка сейчас напоминает траекторию полета шмеля, — лениво раздалось из густой тени старого дуба. Какаши отделился от ствола, засунув руки в карманы. Его единственный глаз в полумраке смотрел на нее с тем самым прищуром, который сочетал в себе бесконечное терпение и легкую обреченность. — Какаши-сан… — Аки остановилась, качнувшись на пятках, и сощурилась. — А вы все еще здесь. Как верный страж моего… покоя. Вам тоже… нужно выпить вина. Оно пахнет… как свобода. Не то что ваши… отчеты. Она опасно накренилась влево, и Какаши пришлось сделать стремительный шаг вперед, чтобы подхватить ее под локоть. — Свобода пахнет завтрашней головной болью, — невозмутимо отозвался он, фиксируя ее положение. — Пошли. Я доведу тебя, пока ты не решила начать спарринг с почтовым ящиком. Они двинулись вперед. Аки чувствовала, как ее ведет в сторону, и если бы не стальная рука на ее локте, она бы давно изучила текстуру мостовой. Его чакра ощущалась острее обычного - может, вино убрало все фильтры, или просто он держал ее слишком близко. Покалывание в пальцах было почти болезненным. Где-то у его бедра тихо звякнуло. Один раз. Потом еще. Застежки на подсумке - они иногда так звенят на ходу, это нормально. Аки не обернулась. Она была занята тем, что убеждала собственные ноги идти по прямой. Какаши чуть замедлил шаг. Его рука на ее локте не изменила хватки, лицо осталось совершенно спокойным. Только пальцы на секунду стали чуть напряженнее - и тут же расслабились. Он убедился, что она этого не заметила. Она не заметила. — Какаши-са-а-ан… — она тихо рассмеялась, едва переставляя ноги и почти повиснув на его руке. — А вы ведь злитесь. Я чувствую. Ваша чакра… она как колючий куст. Стричь надо. Садовыми ножницами… вжик-вжик. И маска эта ваша… Зачем? — Она потянулась было, но Какаши ловко перхватил ее руку. — Там… второй рот? Или вы там прячете конфету? Какаши тяжело вздохнул, перехватывая ее поудобнее и практически прижимая к своему боку, чтобы она не сползла на землю. — Я не злюсь, Аки. Я констатирую факт: куноичи в твоем положении - это подарок для любого шпиона. Хорошо, что здесь только я. А под маской у меня - еще одна маска. Специально для таких любопытных. Когда они наконец добрались до ее дома, Какаши оценил масштаб предстоящего подъема по крутой лестнице и понял: шансов ноль. Без лишних слов он подхватил ее под колени и закинул на плечо, как мешок с ценным, но очень нетрезвым грузом. — Э-эй! Куда? — возмутилась Аки, болтая ногами. — Я - наставник! Я - капитан! Гравитация подчиняется мне! Мир вокруг окончательно перевернулся и закачался в такт его шагам. Тонкое платье, совершенно не горевшее желанием висеть вниз головой, тут же поползло к талии. Какаши, коротко вздохнув, на ходу перехватил ее поудобнее: его широкая ладонь легла прямо на обнаженное бедро, прижимая край ткани к коже, чтобы не допустить лишней наготы. Аки вдруг затихла. Возмущаться расхотелось. Его рука была такой большой и неожиданно горячей, что по ноге разлилось приятное, сонное тепло, окончательно убаюкивающее и без того туманный разум. Ей стало так уютно и спокойно на этом костлявом, но надежном плече, что она даже перестала сопротивляться судьбе, просто рассматривая его спину с нового ракурса. — Сегодня гравитация взяла выходной, — отрезал джонин, уверенно преодолевая ступеньку за ступенькой. На террасе он поставил ее на ноги, придерживая за плечи, пока она пыталась поймать равновесие. Быстро и по-шпионски ловко он выудил из ее маленькой сумочки ключ, отпер дверь и буквально завел ее внутрь. — Так. Марш умываться, — скомандовал он, направляя ее в сторону ванной. — Ледяной водой. Пока я не решил, что тебе пора в вытрезвитель при госпитале. Сам Какаши по-хозяйски прошел на кухню. Чиркнула спичка, зашумел чайник. Пока Аки что-то невнятно ворчала в ванной, сражаясь с полотенцем, он выставил на стол две кружки. — Пей, обе, — произнес он, когда она, всклокоченная и мокрая, явилась на кухню. Он впихнул ей в руки кружку с каким-то ядреным травяным варевом. — Это «антипохмельная методика» Гая. На вкус как подошва старого сандаля, но завтра ты скажешь мне спасибо. — Гай-сан… — Аки сморщилась после первого глотка. — Он… он жестокий человек. Хатаке-сан, вы меня травите? — Пей, Аки. Иначе я заставлю тебя приседать сто раз, как Ли, — лениво пригрозил он, подпирая стену. Когда со второй кружкой было покончено, и взгляд Аки стал чуть более осмысленным, но все еще сонным, он просто взял ее за плечи и довел до кровати. — Спать. Завтра в винокурне ты всем нужна живой, — он натянул на нее одеяло прямо поверх платья. — Какаши… — пробормотала она уже из подушки, закрывая глаза. — А камень… он все-таки… у вас? Какаши замер у двери. Он не ответил. Лишь когда ее дыхание стало ровным и глубоким, он коснулся рукой внутреннего кармана жилета, где дымчатый кварц хранил тепло его тела. — Спи уже, — негромко бросил он в пустоту комнаты и бесшумно вышел на террасу, затворяя за собой дверь. ___ Утро встретило Аки не головной болью, а оглушительным, жгучим чувством стыда, которое накрыло ее с головой, стоило только открыть глаза. Память возвращала фрагменты вчерашнего вечера обрывочными, безжалостными кадрами: вот она рассуждает о «свободе» и «перегаре», вот пытается подстричь чакру Какаши воображаемыми ножницами, а вот - самое страшное: едет у него на плече, заявляя, что гравитация ей подчиняется. Она села в кровати, уткнувшись лицом в ладони. Платье с незабудками безнадежно измялось. Метод Гая сработал - голова была ясной, тело послушным, но душе хотелось провалиться в самый глубокий погреб винокурни и запереться там изнутри. «Боже... я пыталась потрогать его маску. Я спрашивала про конфеты...» — Аки застонала в голос. Спустя час она, максимально сосредоточенная и бледная, вошла в винокурню. Ей казалось, что если она будет выглядеть предельно профессионально, вчерашний позор аннигилируется. Тэцуо, Рё и Мами уже вовсю возились с чанами. — Доброе утро, Аки-сан! — бодро крикнул Рё, перетаскивая пустые бутыли. — Как отпраздновали? — Прекрасно, Рё. К делу, — отрезала она, стараясь не смотреть в сторону балок под потолком. Но избежать неизбежного не удалось. — Аки... — ленивый, до ужаса знакомый голос раздался прямо над ухом. Какаши материализовался рядом с ней у контрольного крана. — Как самочувствие? Гравитация сегодня ведет себя прилично или все еще бунтует? Аки замерла, чувствуя, как уши начинают гореть. Рё и Мами любопытно притихли, прислушиваясь. — Вполне прилично, Хатаке-сан, — процедила она, не поднимая глаз от термометра. — Спасибо за беспокойство. — Это хорошо, — Какаши небрежно прислонился к прессу, мешая ей пройти. — А то я уже начал переживать. Знаешь, Тэцуо, наш мастер вчера пришла к выводу, что моя чакра похожа на колючий куст. Стричь, говорит, надо. Вжик-вжик. Рё прыснул в кулак, а Тэцуо басовито хохотнул, не отрываясь от работы. Аки почувствовала, что ее лицо теперь цветом может соперничать с самым спелым виноградом. — Я была... утомлена неделей сбора, — выдавила она, решительно отодвигая Какаши локтем, чтобы проверить давление в шланге. — Разумеется, — Хатаке даже не шелохнулся, лишь приподнял бровь. — Кстати, садово-парковые ножницы я припас. На случай, если ты решишь довести дело до конца прямо сейчас. Ты ведь капитан, тебе виднее. Мами тихонько хихикнула, прячась за чаном, а Аки поняла: этот день будет очень, очень долгим. Позже Киба, конечно, признается, что подлил в сливовое вино крепкое отцовское саке «для настроения», но сейчас Аки была готова собственноручно придушить одного конкретного джонина. Весь день Аки чувствовала на себе его лукавый взгляд. Какаши словно задался целью проверить предел ее терпения: он то и дело вворачивал фразы про «свободный полет шмеля» или интересовался, не нужно ли «капитану» подставить плечо для отдыха. Рё и Мами вовсю веселились, а Аки лишь крепче сжимала челюсти, обещая себе при первой же возможности устроить Хатаке самую изматывающую проверку безопасности в истории Конохи. Когда сумерки окутали винокурню и рабочие ушли, Аки наконец спустилась в самый дальний, изолированный угол подвала. Здесь, стоял маленький пресс и пара небольших дубовых бочонков. «Каменное сердце». В подвале было прохладно, пахло влажным камнем и тем густым, тяжелым ароматом, который источает только бродящий сорт из Ивы. Аки зажгла свечу и поставила ее на край верстака. Ей нужно было проверить плотность сусла и снять первую пробу, чтобы понять, как идет ферментация. Аки возилась со стеклянным сифоном, стараясь максимально плавно опустить его в бочонок. Малейшее неосторожное движение могло взболтать тяжелый осадок, который только-только начал ложиться на дно. В этой части подвала царила почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным «бульканьем» гидрозатворов. Когда воздух за ее спиной едва заметно шевельнулся, Аки не вздрогнула. Она почувствовала его присутствие еще до того, как услышала дыхание. Аки осторожно погрузила сифон в бочонок. Кончики пальцев начало знакомо покалывать - этот зуд всегда возникал, когда Какаши подходил близко. Стальной наконечник в ее руках отозвался едва уловимой вибрацией. — Это тот самый сорт? — негромкий голос Хатаке заставил ее сосредоточиться на трубке. — «Каменное сердце»? — Он самый, — ответила Аки, не обернулась. — Те самые черенки, что вы принесли мне из Страны Земли, Какаши-сан. Я ведь... я до сих пор не знаю, как вам это удалось. Но я невероятно благодарна. Без них это место было бы..., в общем, не тем. А теперь здесь... мой дом. — Я просто подумал, что тебе нужно что-то свое в этой деревне, — Какаши подошел ближе, останавливаясь у границы света. — Рад, что они прижились. В тот день они выглядели слишком хрупкими. Аки нажала на резиновую грушу, и по прозрачной трубке побежало густое, темно-рубиновое сусло. Она подняла наполненную колбу к свету. Жидкость была мутной, живой, с мелкими пузырьками - дрожжи вовсю делали свою работу. — Каким оно получится на вкус? — спросил он, чуть наклонив голову к стеклу. — Сейчас это просто сладкая, бродящая масса, — Аки мельком взглянула на него. — Но когда оно поспеет... оно будет как кровь и камень. В нем будет много ярости и силы. В Иве говорят, такое вино пьют, когда нужно принять решение, которое нельзя отменить. Ему нужно время, чтобы успокоиться. В этот момент сквозняк из вентиляционного отверстия, который всегда гулял по подвалу, резко качнул пламя свечи. Огонек вспыхнул и погас, погрузив нишу в абсолютную темноту. — Черт... — Аки замерла, пытаясь сориентироваться в пространстве. — Где-то здесь был коробок… Она повела рукой по верстаку, заставленному мерными сосудами, и в темноте ее пальцы наткнулись не на картон, а на теплую, твердую руку Какаши. Он тоже потянулся за спичками. Аки отдернула руку инстинктивно, просто потому что не ожидала, не планировала касаться его, и при этом отшатнулась, снося пару рабочих ведер позади. Какаши поймал ее за локоть прежде, чем она успела упасть. В темноте было слышно его дыхание. Оно стало чуть медленнее. Она это заметила - и тут же запретила себе замечать. — Нашла? — его голос прозвучал совсем рядом, глубоко и ровно. — Нет, — прошептала она. Его пальцы медленно нашли ее ладонь в темноте, накрыли и мягко направили чуть левее, туда, где лежали спички. Простое движение. Практичное. Он просто помогал ей найти то, что она искала. Но от этого прикосновения по телу прошло что-то такое, для чего у нее не было правильного слова. Не жар - скорее узнавание. Как будто что-то внутри нее давно знало, каково это - его рука на ее руке, и просто ждало подтверждения. Она нащупала коробок. Чиркнула спичка. Вспышка света на мгновение ослепила их обоих. В этом коротком мгновении между темнотой и светом она увидела его лицо - совсем близко, спокойное, непроницаемое - и поняла, что он видит ее так же. Свеча загорелась. Какаши убрал руки в карманы и отступил на шаг в тень. Все встало на свои места. Подвал снова стал подвалом, с бочонками, с запахом сусла, с мерным бульканьем гидрозатворов. — Пожалуй, на сегодня хватит дегустаций, — он поправил маску, и его взгляд снова стал привычно спокойным. — Идем. Тебе завтра рано вставать. Аки кивнула. Она молча собирала инструменты, и думала о том, что не знает, как назвать то, что только что произошло. Не знает, и не уверена, что хочет знать. Было бы проще, если бы это было просто темнота и случайное касание. Было бы проще, если бы она не замечала, как его дыхание изменилось в темноте так же, как ее. Но она замечала. Она все замечала: и про него, и про Неджи, и про то, как по-разному эти двое занимали место в ее голове. Неджи был надежным, честным, настоящим. Какаши был - этим. Вот этим, что случается в темноте с остывшей свечой и коробком спичек в ее руке. Она пока не делала из этого никаких выводов. Просто наблюдала. За ними обоими. За собой. Это было честнее всего, что она могла себе позволить.