Наследие

Глухой, резкий стук входной двери эхом разнесся по притихшей студии, заставив тонкие оконные стекла жалобно звякнуть. Ветер снаружи свирепо взвыл и швырнул в стекло пригоршню колкой ледяной крупы. Аки так и осталась сидеть на смятой постели, растерянно глядя в полотно двери, где лениво плясали оранжевые отсветы от прогорающей печи. В комнате все еще стоял густой, дразнящий аромат жасминового чая и пряного одэна. Сердце в груди стучало так сильно и неровно, что его удары отдавались где-то в горле. Пальцы рук до сих пор покалывало - это остаточное физическое ощущение от плотной чакры Какаши никак не хотело исчезать, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками. Сейчас, когда за ним захлопнулась дверь, у нее наконец появилось время проанализировать все, что произошло. В памяти застыли те секунды, когда его тело навалилось сверху, лишая возможности вздохнуть. Он пах озоном и ее гелем для душа, крепкие руки с выступающими венами намертво фиксировали ее запястья над головой, не позволяя шевельнуться. Расширенный зрачок единственного открытого глаза, прерывистое, сбитое дыхание - вызванное точно не их шуточной борьбой на матрасе. Как и у нее самой. Он возбудился. Она тоже. И эта обоюдная вспышка была настолько явной, что Хатаке ускакал восвояси как ошпаренный. И винить его за это поспешное бегство было трудно. Собственная реакция Аки выбила ее из колеи ничуть не меньше. Обычная, дурацкая потасовка из-за книги так легко вывела их обоих из равновесия, разнеся в щепки всю их старательно выстроенную дистанцию. А самое страшное? Ей было мало. Кожа на запястьях до сих пор зудела от его фантомных, крепких прикосновений, а колени все еще ощущали чужой, плотный жар. На подкорке сознания, прямо под удушающей неловкостью, немного отдавало разочарованием от того, что он в самый последний момент все-таки остановился и вернул себе контроль. Что было бы, если бы Какаши этого не сделал? Она встала и решительно подошла к плите, чтобы заварить чай. Нужно было успокоиться. Внимание привлекли приборы, оставшиеся после обеда. Аки была точно уверена, что Какаши после мытья бросил их одной связкой, «лицом» вверх - она сама видела это, когда убирала кастрюлю. Сейчас же ложки лежали в идеальный ряд, указывая в сторону кровати. Ровно, аккуратно, как будто кто-то потратил время и специально разложил их по линейке. Она подняла одну и недоуменно повертела ее в руке, разглядывая тусклый металл. Что за чертовщина? Они ведь не могли сами сдвинуться с места? Откуда взялась эта идеальная геометрия, направленная четко туда, где они только что боролись за книгу? Внутренний аналитик пасовал перед этой нелепицей. Первой дурацкой мыслью, от которой внутри все неприятно сжалось, было чужое присутствие. Но студия была крошечной, все как на ладони - спрятаться здесь физически негде, разве что протиснуться через узкую форточку в туалете. Аки сделала пару быстрых шагов и толкнула дверь в санузел - там было пусто, а шпингалет на окне оставался плотно закрыт. Она вернулась к столу и снова посмотрела на ровную линию металла. Какаши? Исключено. Он уходил в такой спешке, что тратить драгоценные секунды своего панического бегства на то, чтобы выравнивать столовые приборы по линейке, он точно не стал бы. Аки осторожно опустила ложку на место. Железо глухо звякнуло о дерево. Ей стало по-настоящему не по себе. Она знала, как контролировать потоки воздуха, но законы, по которым обычные столовые приборы устраивают марш-бросок по кухонной поверхности в запертой комнате, были ей совершенно неизвестны. Эта нелепая противоестественная аномалия начинала всерьез пугать, оседая в груди липкой, глухой тревогой. Комната, еще минуту назад казавшаяся безопасной и уютной, вдруг стала чужой и непонятной. Вскипающий чайник отвлек ее от размышлений. ___ Проводить праздничную неделю в четырех стенах, наедине с мыслями о сбежавшем наставнике и странно сдвинутых ложках, Аки не пришлось. Новогодняя Коноха шумела, сияла огнями гирлянд и бумажных фонариков, укутывая деревянные дома пушистыми шапками свежего снега. Центральная площадь торгового квартала превратилась в огромный рождественский рынок, откуда до самой окраины разносились запахи жареных каштанов, сладких данго и пряностей. Собраться большой компанией предложила Сакура. Идея быстро разлетелась среди сверстников, и вскоре Аки оказалась в самом центре веселого круга. Всю последнюю неделю декабря они проводили вечера на площади и у окраинных заснеженных холмов, совершенно забыв о суровых буднях шиноби. Это время превратилось в череду шумных прогулок, когда можно было часами бродить между ярко украшенных деревянных прилавков под густыми ветками сосен, греться горячим имбирным чаем и просто ни о чем не думать. В один из таких предновогодних вечеров, тридцатого декабря, вся компания выбралась к дальним холмам у края леса, где сугробы были особенно глубокими. Мальчишки сразу же развернули там масштабное строительство, и вскоре на склоне выросла наспех возведенная снежная крепость. Киба, громко хохоча, носился вокруг сугробов вместе с заливисто лающим Акамару, поднимая тучи белых брызг и без конца задирая окружающих. Ребята тут же устроили настоящий штурм цитадели. Инузука с криками швырял слепленные на ходу снаряды, пока Неджи, уворачиваясь от летящих комьев с привычным изяществом, спокойно прикрывал Хинату. Сакура со смехом подначивала парней, ловко скатывая новые плотные снежки и подбрасывая их Кибе в качестве боеприпасов. Тентен держалась чуть в стороне от Аки, полностью увлеченная игрой: она с поразительной точностью запускала ледяные снаряды сразу с двух рук, заставляя Рока Ли уворачиваться на полной скорости, пока тот скатывался с обрыва на деревянных санях, победно вскидывая кулак к небу. Чуть поодаль, в стороне от всеобщего шума, молчаливой и неподвижной статуей застыл Шино. Глубоко спрятав нос в свой огромный воротник и поправив темные очки, он методично возводил геометрически безупречный снежный дом. Набегавшись вместе со всеми, Аки со смехом упала в сугроб прямо рядом с его постройкой, оставляя на чистом снегу ровные контуры снежного ангела. Когда игра у снежной крепости поутихла, а запыхавшийся Киба принялся шумно отряхивать налипший на шерсть Акамару снег, вся компания дружно решила двинуться обратно к площади, в сторону теплых торговых рядов. Аки шла чуть позади Сакуры, на ходу пытаясь поправить сбившийся воротник куртки, как вдруг Неджи плавно пристроился подле нее шаг в шаг. После их свидания каждое движение Хьюги в ее сторону, каждое случайное пересечение взглядами или просто его внезапное появление рядом заставляло ее сердце дико заходиться в груди. Вот и сейчас, когда его ладонь мягко поднялась к ее голове, Аки на долю секунды перестала дышать. Внутри все сладко и стремительно перевернулось от этой близости, а к щекам мгновенно прилил жар, который было уже никак не списать на зимний мороз. Неджи действовал очень бережно, без лишней суеты. Его длинные пальцы аккуратно коснулись плотной ткани ее капюшона, выгребая набившийся туда во время обстрела снег. Он стряхнул последние белые хлопья с ее плеч, задержав руку на ткани чуть дольше обычного, и спокойно, очень внимательно посмотрел ей прямо в глаза. От этой неторопливой, взрослой заботы у Аки внутри все вспыхнуло трепетным теплом, от которого перехватило дыхание. Ей стоило больших усилий удержать голос ровным и не выдать своего смущения. — Спасибо, — тихо произнесла она, поправляя куртку. Он лишь сдержанно кивнул и продолжил идти рядом, ненавязчиво закрывая ее своей высокой фигурой от порывов колючего ветра. У торговых рядов, где вовсю пахло жареными каштанами, они всей толпой купили по кружке горячего имбирного чая с пряностями. Пар густой волной поднимался над обжигающей керамикой, согревая замерзшие пальцы. Пока Киба и Ли о чем-то шумно спорили у прилавка с новогодними сувенирами, Сакура деликатно придержала Аки за локоть, уводя на пару шагов в сторону к заснеженным декоративным соснам, чтобы парни их не слышали. Зеленые глаза медика горели от накопившегося любопытства. — Вы теперь вместе? — Сакура сделала глоток из своей кружки, лукаво косясь на оставшегося у лавки Хьюгу. Аки, совсем не ожидавшая такой прямоты, поначалу стушевалась. Пар от горячего чая мазнул по лицу, но жар к щекам прилил явно не от него. — Что? О боже, … — она растерянно замерла, судорожно сжав глиняные стенки в ладонях и пытаясь пытаясь найти подходящий ответ на такой внезапный вопрос. — Он очень заботлив с тобой, — Сакура мягко улыбнулась, подтолкнув ее бедром. — Мы это еще на рождественском приеме подметили. Такого смелого Неджи мы не видели, пожалуй, никогда. Чтобы он вот так открыто, перед всеми… Но если у вас с ним ничего нет, то он ведет себя чересчур странно, и мне следует пригласить его на внеплановый осмотр головы. Аки невольно прыснула, представив, с каким лицом суровый гений Хьюга выслушивал бы от Харуно направление к неврологу. Напряжение и смущение мгновенно отступили, уступая место легкой улыбке. — Ну-у-у, мы ходили на свидание, как раз в вечер перед приемом, — призналась Аки, пряча улыбку в воротник куртки. — И-и-и, не знаю, все прошло хорошо. Мы… — она на секунду запнулась, но все же добавила: — Держались за руки. — Так значит вы встречаетесь! — чуть громче, чем следовало, произнесла Сакура и расплылась в самой широкой улыбке. — Да тише ты, — смеясь, одернула её Аки, испуганно косясь на спины парней у прилавка. — Мы еще не обсуждали это. Но мне нравится проводить с ним время, он очень надежный и спокойный. Рядом с ним как будто все тревоги отпускают. Сакура удовлетворенно кивнула, делая еще один глоток имбирного чая. — Что ж, ну, во-первых, я жажду услышать все подробности о вашем свидании, — заявила она, шутливо поиграв бровями. — А во-вторых, вы уже договорились на второе? — Это мы тоже еще не обсудили. Не знаю, — Аки вздохнула, и ее улыбка стала чуть более блеклой. Она перевела взгляд на заснеженные ветки сосен над головой. — Но я… стараюсь все это не слишком афишировать. Я… В общем, мне кажется, что я вмешалась во что-то между Неджи и Тентен, и теперь мне очень неловко. Она бросает такие взгляды. Я чувствую себя виноватой перед ней. Сакура на секунду замолчала. Ее веселое выражение лица мгновенно сменилось спокойным, взрослым сочувствием. Она мягко приобняла Аки за плечо, прижимаясь к ней поплотнее, чтобы защитить от порыва ветра. — Аки, послушай меня, — тихо, но очень уверенно произнесла Харуно. — Ты ни в чем не виновата. Между Неджи и Тентен никогда не было романтики - они просто сокомандники, которые знают друг друга сто лет. Но... я понимаю Тентен. Она привыкла быть единственной девушкой рядом с ним, привыкла к его стопроцентному вниманию. Наверное, в глубине души она надеялась, что со временем между ними может вырасти что-то большее. А теперь ей просто тяжело принять, что Неджи вырос, изменился и его потянуло к кому-то другому. Ее можно понять, ей сейчас больно, но это их внутренняя история. Не лишай себя права на счастье из-за чужих неоправданных надежд. Тебе просто нравится парень, и это взаимно. Аки молча кивнула, хотя горький осадок в груди от этих слов Сакуры никуда не делся. Одно дело - понимать головой чужие скрытые драмы, и совсем другое - ловить кожей те самые колючие взгляды подруги. Праздничный вечер на площади постепенно подходил к концу. Время близилось к поздней ночи, густая толпа жителей Конохи заметно поредела, и у деревянных торговых рядов компания шиноби начала понемногу расходиться. Заметив, что Хината кутается в куртку и собирается уходить, Киба бодро шагнул вперед и, оскалившись в своей привычной манере, вызвался проводить ее до квартала клана. Акамару согласно тявкнул, поддерживая хозяина. Теплое отношение собачника к девушке в их кругу замечали уже абсолютно все, и Инузука явно рассчитывал на эту вечернюю прогулку наедине. Однако Неджи такую инициативу не одобрил. Давать повод Кибе и делать ему столь щедрую подачку Хьюга совершенно не собирался. Он сдержанно, но непреклонно перехватил инициативу и попросил Рока Ли проводить Хинату-саму до поместья. Для старшего брата это был самый надежный и безопасный вариант. Ли от такой ответственной миссии мгновенно загорелся своим привычным боевым энтузиазмом, победно вскинул руки к темному небу и громогласно заверил, что доставит Хинату-саму в целости и сохранности. Киба от такого резкого облома лишь раздосадованно крякнул, обиженно буркнул что-то себе под нос и демонстративно отвернулся, пиная носком ботинка подтаявший комок снега. Сама Хината робко покраснела под меховым воротником куртки, тихо поблагодарила брата и вежливо попрощалась со всеми. Остальные ребята начали расходиться самостоятельно. Шумно зевая и лениво потрепав за ухом Акамару, Киба зашагал в сторону жилых кварталов вместе с молчаливым Шино, который упрямо прятал нос в свой огромный воротник. Сакура, заговорщически подмигнув Аки напоследок, помахала рукой и пошла в противоположную сторону. Тентен увязалась за ней, не оборачиваясь назад, туда, где Аки и Неджи остались стоять у закрывающегося прилавка. Неджи плавным движением шагнул ближе к ней. Аки обернулась на это мимолетное движение, и они вместе вышли с опустевшей торговой площади по направлению к ее дому. Шум затихающей Конохи остался где-то позади, уступая место беззвучно падающему снегу. Они прошли всего несколько метров, как вдруг Неджи, чуть замедлив шаг, нашел ее руку и уверенно сжал ее тонкие пальцы в своей ладони. Сердце у Аки пропустило удар, а затем застучало быстрее, отзываясь трепетным, жарким эхом где-то в груди. Это волнение было чистым и юным, полная противоположность тому удушающему, пугающему напряжению, которое возникает, когда рядом оказывается Какаши. Это сильно сбивало с толку. Как могло быть такое, что оба эти мужчины вызывают в ней бурю эмоций, но каждый делает это совершенно по-своему: ласковое, спокойное тепло Неджи и изнуряющий, обжигающий каждый уголок ее души Хатаке. В пальцах, переплетенных с пальцами Хьюги, сейчас царила абсолютная тишина. Никакого покалывания - только ровное, безопасное человеческое тепло. Ее мысли, всю неделю метавшиеся из стороны в сторону, мгновенно затихали рядом с ним, уступая место штилю. Хьюга довел ее до деревянной лестницы, ведущей к террасе. У самого подножия ступеней они остановились, и парень плавно разжал пальцы, возвращая ей руку, но не спешил уходить. Некоторое время они просто смотрели друг на друга в глубоком, звенящем полумраке зимней ночи. Крупные хлопья снега лениво опускались на его длинные темные волосы и белые плечи куртки. Аки размышляла, глядя на его ровную, чистую кожу лица и тонкие губы. Она прекрасно понимала, что Неджи вырос в строгих традициях клана Хьюга, где кодексы приличия и сдержанность вбивались в подкорку с самого детства. Ей оставалось только догадываться, о чем он думает на самом деле, но внутри жила интуитивная уверенность: даже если Неджи и хотел сейчас ее поцеловать, он ни за что не стал бы проявлять подобную инициативу первым - исключительно из глубокого уважения к ее границам. Значит решение за ней. Ее неудержимо тянуло к нему, и в какой-то момент тело само сделало едва заметное, инстинктивное движение вперед. Сердце в груди сорвалось на бешеный ритм, и его глухие, тяжелые удары теперь оглушительно стучали где-то в ушах, полностью заглушая шум окружающей улицы. Взгляд намертво приковало к его лицу, зрачки расширились, а дыхание перехватило. Наверное, она действительно хотела этого. Но ей было до безумия страшно - просто потому, что она никогда ни с кем не целовалась раньше. И вот в ту самую секунду, когда ей показалось, что ей стоит сделать этот шаг и поцеловать его, Аки внезапно испугалась. Ей хотелось этого, но разум тут же подкинул паническую мысль: вдруг для него это чересчур? Вдруг он не ожидает от нее такой поспешности? Что, если в его глазах такое поведение после всего лишь одного свидания в парке покажется слишком стремительным или даже непозволительным? Эти робкие домыслы и страх смутить его своей внезапной смелостью заставили ее резко затормозить. Смущение опустилось плотным туманом, и Аки поспешно сделала шаг назад, разрывая это гипнотическое молчание. — Я замечательно провела сегодняшний вечер, — мягко улыбнулась она. — Спасибо, что проводили, Неджи-сан. Хьюга на мгновение едва заметно дрогнул, и на его обычно безупречно спокойном лице промелькнула мимолетная тень разочарования, смешанная с легкой грустью. Он явно надеялся на другой исход этой затянувшейся секунды, но тут же взял себя в руки, возвращая привычное самообладание, и лишь понимающе, с мягкой сдержанностью ответил. — Спокойной ночи, Аки. Она тихо попрощалась в ответ, поднялась по деревянным ступеням и повернула ключ в замке. Уже скрываясь в теплой глубине студии, Аки мельком оглянулась - Неджи по-прежнему стоял внизу под падающим снегом, терпеливо дожидаясь, пока за ней закроется дверь, и только после этого бесшумно растворился в темноте квартала. ___ Первое января встретило Коноху совершенно безумной переменой погоды. Еще поздним вечером тридцать первого декабря, когда праздничный рынок на центральной площади только начинал закрываться, колючий северный ветер внезапно утих, сменившись плотным, непривычно сырым южным потоком. Столбик термометра пополз вверх с такой стремительностью, словно зиму в одночасье выжгли мощной огненной техникой. Огромные сугробы, в которых они еще вчера так весело барахтались начали оседать прямо на глазах, превращаясь в тяжелую серо-желтую кашу. К утру от праздничного белого великолепия не осталось и следа. С деревянных карнизов жилых домов и черепичных крыш торговых лавок бурными, шумными потоками стекала талая вода, а улочки деревни превратились в сплошное месиво из грязи и глубоких луж. Коноха моментально растеряла весь свой новогодний лоск, обнажив промокшую, тяжелую и парящую от сырости землю. Для Аки это внезапное потепление стало неожиданным, но невероятно удачным подарком. Она стояла у подножия южного склона в северной части Конохи, поглубже засунув руки в карманы рабочей куртки, и внимательно осматривала ландшафт. Рядом с ней, шумно выдохнув, только что вынув ладони из земли стояла Мами. Девушка утерла тыльной стороной ладони лоб и сдула с лица выбившуюся темную прядь, оценивающе глядя вверх, где глина пластами сползала по каменистым уступам. — Ну и каша, Аки-сан, — она затянула потуже пояс на своей рабочей куртке и поежилась от сырости. — Но склон из-за этого потепления отошел идеально. Верхний слой превратился в жижу, зато под ним промерзшая почва стала податливой. Для наших техник земли это просто сказка. Чакра пойдет сквозь пласты без сопротивления. — Да, это наш единственный шанс, — Аки вытащила руки из карманов и сложила пальцы в короткую, привычную печать концентрации, сканируя плотность грунта под ногами. — Если мы не перенесем лозы на открытый склон сейчас, весной будет уже поздно - они проснутся, пойдут в рост, и тогда масштабная пересадка просто погубит корни. Нам нужно как можно скорее освободить место в теплицах под лекарственные травы, весенний сезон не за горами. Нужно успеть раскопать склон, сформировать террасы и вырезать посадочные места под кубы грунта до того, как ударят новые заморозки. Мами, поднимись чуть выше и проверь пласты у старой каменной гряды. Нужно понять, насколько глубоко уходит лед. Мами согласно кивнула и бодро двинулась вверх по скользкому склону, ловко перепрыгивая через размытые ручьи. Аки проводила ее взглядом. Ей необходимо было точно разметить будущие ярусы, чтобы весенние потоки воды не вымыли капризную корневую систему. Мысли о сложной, изнурительной работе, которая потребует колоссального контроля чакры в ближайшие дни, приносили странное удовольствие. После целой недели безделья очень уж хотелось занять руки и мысли работой. Праздники в деревне закончились, и с первого января для всех наступило время привычной, плотной работы. Едва Коноха успела встретить Новый год, как Резиденцию всколыхнули масса заказов на миссии. Команду Неджи, как и команду номер восемь, вызвали одними из первых. Хьюга зашел в теплицу попрощаться перед самым отправлением. Аки как раз проверяла состояние почвы у первых рядов винограда, когда у входа раздался знакомый, тихий шорох шагов. Неджи стоял на пороге - в своей привычной белой форме и повязанным протектором Конохи на лбу. Он выглядел собранным, строгим и снова превратился в того самого безупречного гения клана, которого все знали. — Нашу команду отправляют на миссию, — негромко произнес он, проходя внутрь влажного, прогретого помещения. — Надолго? — Аки оторвалась от своего занятия и вытерла руки о штанины рабочего комбинезона, поднимаясь с колен. — Не знаю, как пойдет. Но надеюсь, что нет, — спокойно ответил он. Она коротко кивнула, глядя на его собранную фигуру. — Хорошо. Постарайтесь… постарайтесь быть осторожным. Конечно, все они были шиноби, и Аки прекрасно осознавала, что каждая миссия - это опасность, и что Неджи точно не будет рисковать понапрасну. Но ей просто очень хотелось дать ему понять, что его тут ждут. Неджи сделал шаг к ней, сокращая расстояние, и мягко переплел ее пальцы со своими. — Я постараюсь, — улыбнулся он и плавно поднял ее руку к своим губам. Аки замерла. Руки все еще были испачканы в земле, но Хьюгу это совершенно не смутило. Он запечатлел на них короткий поцелуй. — Не перенапрягайся здесь, — негромко попросил он, отпуская ее. Джонин коротко кивнул на прощание и бесшумно исчез за дверью теплицы, торопясь к своей команде. Аки проводила его взглядом и вернулась к работе, хотя сосредоточиться теперь стало в миллион раз сложнее, а на лицо то и дело наползала дурацкая улыбка. Пересадку начали ранним утром второго числа. Работа с самого начала пошла по чётко выверенной схеме: Мами на открытом склоне аккуратно вырезала ровный, большой куб пустой земли, формируя посадочное место, и грузила его на повозку. Эту телегу буйволы тащили к теплицам, где работала Аки. Ее задача была куда сложнее и требовала ювелирного контроля - ей нужно было вырезать точно такой же массивный куб грунта, но уже вместе со спящим корнем лозы, не повредив ни одного корешка. Это дело было довольно затратно в плане чакры. Каждое отсечение земляного блока в закрытом грунте теплицы требовало идеальной концентрации. Аки приходилось часами держать ладони у самой земли, пуская точечные импульсы чакры, чтобы ровно, словно ножом, разделять пласты и удерживать форму куба, пока рабочие принимали монолит на телегу. Как только повозка увозила лозу на холм к Мами, Аки тут же принимала привезенный со склона пустой куб земли и чакрой впрессовывала его на освободившееся место в теплице. Всю неделю буйволы непрерывно таскали эти тяжеленные блоки туда-сюда. Животные хрипели, их копыта глубоко увязали в податливой январской грязи, а наемные рабочие едва успевали разворачивать длинные повозки на узкой дороге от теплиц к холму. Чакра Аки вычерпывалась из организма до самого донышка. К полудню она уже едва переставляла ноги: мышцы гудели, ладони ныли от постоянного напряжения, а пальцы ломило от сырости. К исходу второй недели теплицы наконец полностью опустели, уступив место свободным ровным грядкам, а южный склон холма покрылся укрепленными ярусами виноградника. Все было готово к весеннему сезону. Из-за этой изнурительной двухнедельной работы у Аки банально не оставалось сил. Тем не менее, от ежедневных тренировок с Какаши ее никто не освобождал. Обязанности наставника Хатаке выполнял с привычной точностью, неизменно появляясь на полигоне в назначенное время, несмотря на пронизывающий январский ветер. С того самого рождественского инцидента они так и не разговаривали. Хатаке ушел тогда слишком быстро, и за все это время ни разу не попался ей на глаза. Аки, впрочем, не удивлялась - им обоим требовалось восстановить границы. Более того, в один из праздничных вечеров Аки обнаружила на деревянном настиле у двери небольшой прямоугольный сверток, аккуратно завернутый в плотную бумагу. Развернув его, она увидела тот самый роман, который Хатаке одолжил перед бегством. Вернул. Тайно, лишь бы лишний раз не пересекаться с ней взглядами. И все же на тренировочном поле им приходилось сталкиваться лицом к лицу снова и снова. Так как чакры к концу каждого дня у Аки почти не оставалось, Какаши здраво оценил ее состояние и предложил обычные тайдзюцу-спарринги. Чистый рукопашный бой был идеальным способом провести полноценную тренировку, вообще не затрагивая остатки ее энергии и давая чакре возможность спокойно восстановиться к следующему рабочему утру в теплицах. В то же время Аки была куноичи, и Хатаке, как опытный наставник, прекрасно понимал: она должна уметь постоять за себя и без использования техник, если в реальном бою окажется в условиях полного истощения. — Ты почти без чакры, — резюмировал он в первый день начала пересадки лоз, когда Аки только добралась до полигона. Какаши лениво убрал руки в карманы брюк, цепко оглядывая ее уставшую фигуру. — Предлагаю изменить порядок тренировок. Потренируем тайдзюцу. Я ни разу не видел тебя в деле, а учитывая, что в Иве ты работала со стихией земли, предположу, что твоим коньком был скорее дальний бой, а в ближнем ты использовала в основном технику земляного панциря. Аки удивленно приподняла бровь, оценив его профессиональную проницательность. Земляной панцирь действительно был ее главным козырем - техника, при которой в момент ближней атаки противника куноичи мгновенно наслаивала тонкие, но невероятно прочные сланцевые пластины прямо на собственную кожу, блокируя удары. — Что ж, так и есть. Я не сильна в тайдзюцу, — спокойно отозвалась она, проходя к центру площадки. — Значит, пришло время это исправить, — Какаши слегка прищурился в своей привычной манере. — Я буду нападать, твоя задача - дать мне отпор. Для начала я должен оценить, на что ты способна. С самого первого же спарринга стало ясно, что эти тренировки потребуют от нее совершенно иной концентрации. Стоило Аки занять стойку, как Какаши, не давая ей времени на размышления, плавно пошел на сближение. Первые обмены ударами вышли рваными: Аки рефлекторно пыталась разорвать дистанцию, выбрасывая прямые встречные кулаки, но Хатаке с легкостью принимал их на жесткие блоки предплечий. Он двигался скупо, вынуждая ее атаковать первой, подлавливал на обманных замахах и раз за разом пробивал ее защиту быстрыми, хлесткими выпадами. Куноичи пробовала уходить вниз, совершая низкие подкаты под его опорную ногу, но джонин просто перешагивал через ее атаки, аккуратно, но неотвратимо опрокидывая ее на лопатки. Такими темпами незаметно прошла первая неделя. К ее концу стало окончательно понятно, что эти тренировки по тайдзюцу превратились в форму изощренной пытки для них обоих. Аки справлялась откровенно плохо. Из-за отказа от использования чакры ее движениям не хватало резкости, из-за чего она постоянно оказывалась поверженной на мокрой земле. Какаши, впрочем, не раздражался - он терпеливо и методично старался ее учить. Они часами отрабатывали правильные перекаты, затяжные блокировки и технику распределения веса тела при падении. Все это происходило медленно, вязко. В тишине полигона было слышно только их прерывистое дыхание и шуршание одежды. — Слишком много лишних замахов, Аки, — спокойно произносил Какаши, перехватывая ее руку на взлете и точным, мягким движением разворачивая ее корпус под правильным углом. — Переноси вес на опорную ногу сразу, иначе при встречном выпаде тебя сдует собственной инерцией. Давай еще раз. Быстрее уходи на перекат. Хатаке цепко отслеживал каждый ее неверный шаг, хладнокровно заставляя раз за разом переделывать одну и ту же связку, пока траектория не становилась безупречной. — Ты отлично понимаешь механику тайдзюцу, — резюмировал он, когда они остановились, чтобы перевести дыхание. Джонин упёр руки в бока, внимательно оглядывая ее взмыленную фигуру. — Но твоя проблема в том, что у тебя мало опыта, нужная группа мышц не проработана, и тело не умеет реагировать автоматически. В Иве ты слишком полагалась на каменную защиту. Здесь, когда резервы пусты, твоя единственная броня - это скорость мышечной памяти. Продолжаем. Они тяжело боролись, скользя по грязи, постепенно покрываясь потом и усталостью, и с каждым днем зазоры между их телами при перехватах становились все меньше. В этот день Аки пошла в атаку с гораздо большей агрессией. Мышцы, привыкшие к монотонной недельной нагрузке, сработали четче: она провела стремительную серию обманных финтов, заставив Хатаке закрыть верхний уровень, а сама резко ушла корпусом вниз, планируя жестко подсечь его сзади. На мгновение ей даже показалось, что маневр удался и она побеждает, перехватив инициативу. Но Какаши, разумеется, был сильнее. Он просчитал ее траекторию на долю секунды раньше, легко уклонился от подсечки и в один плавный, мощный оборот развернул куноичи спиной к себе, боевым перехватом. Пользуясь инерцией ее собственного движения, Хатаке впечатал ее в ствол старой сосны у края площадки, намертво зафиксировав и прижав ее тело своим. Аки оказалась полностью зажата между шершавой корой дерева и его массивной фигурой. Она отчетливо ощущала его горячее, глубокое после долгой связки дыхание прямо над ухом. Его крепкие руки легли на ее шею, фиксируя голову, а сильное тело навалилось сзади, не оставляя пространства для маневра. В ту же секунду металлические подсумки на их поясах едва заметно звякнули. Металл кунаев едва уловимо завибрировал у самого бедра от резкого физического контакта. В кончиках пальцев Аки отозвалось короткое, уже знакомое покалывание, а по телу пробежала волна волнительного жара. Она совершенно не понимала, почему оружие так странно реагирует на обычный захват, но списывать это на Ветер было бессмысленно. В голове куноичи вспыхнул яростный конфликт. Все ее профессиональные, выработанные годами инструкции и инстинкты шиноби требовали немедленно вырваться, бить наотмашь локтем назад под дых, разрывать этот опасный захват и отвечать ударом на удар. Но ее девичьи инстинкты в этот же миг заставили ее полностью замереть и на долю секунды поддаться этой запретной близости, весу его тела и горячим ладоням на своей коже. Эта внезапная реакция собственного тела пугала ее. Внутри тут же вспыхнул холодный протест. Ей ведь нравится Неджи. Умом она четко выбирала именно его - понятного, надежного, который никогда не выбивал почву из-под ног и не заставлял в нем сомневаться. Навалившийся стыд заставил девушку мысленно разозлиться на саму себя, и она упрямо, изо всех сил затолкнула это неуместное физическое притяжение к наставнику как можно дальше вглубь сознания. Но Какаши по-прежнему не отпускал ее. Он удерживал ее со спины, намертво зафиксировав в рамках боевого захвата и плотно прижимая куноичи к своей груди, так что Аки всем телом ощущала его тяжелое присутствие. От него пахло озоном, грозой и терпким сосновым лесом - этот его чистый мужской аромат сейчас буквально затапливал все ее сознание. Он медленно склонил голову, замирая у самого ее уха, и глубоко, прерывисто вдохнул. Он и сам ловил ее запах: тонкие ноты лимона и сладкой ванили. Это был аромат ее геля для душа - того самого, которым он сам мылся у нее, и который теперь намертво запал ему в душу, ассоциируясь исключительно с ней. Разум Какаши лихорадочно твердил, что нужно отпустить ее прямо сейчас, разорвать этот захват и вернуть рабочую дистанцию. Эта мысль вспыхивала в его голове каждую секунду, но тело упрямо отказывалось подчиняться. Тонкая, нежная кожа ее шеи, открытая в зазоре между разметавшимися пшеничными волосами и воротником куртки, отчаянно манила, сводила с ума и пахла так вкусно, что выдержка Хатаке окончательно рассыпалась. Подавшись вперед, он медленно, едва ощутимо прошелся носом по самому краю ее шеи. Аки от этого движения чуть не задохнулась. Из головы в одно мгновение вылетело абсолютно все: и Неджи, и правила приличия, и упрямый внутренний контроль. Осталось только это запредельно близкое, невесомое прикосновение ткани к чувствительной коже шеи и его горячее дыхание, вызывающее плотную волну мурашек. Аки закрыла глаза и порывисто вздохнула, сокрушительно признавая, что собственное тело обмануть невозможно. Хатаке замер на долю секунды, его дыхание сбилось окончательно, отражая суровое внутреннее напряжение мужчины, который сдерживает себя из последних сил. А затем он медленно, плавно отпустил ее, разжимая захват и убирая руки. Он отошел на несколько метров к центру полигона, упрямо поворачиваясь к ней спиной и поправляя жилет. Его пальцы едва заметно подрагивали. — Тренировка окончена, — его голос прозвучал непривычно глухо, но подчеркнуто спокойно. — Увидимся завтра. ___ К исходу второй недели теплицы наконец полностью опустели, уступив место свободным ровным грядкам, а южный склон холма покрылся укрепленными ярусами виноградника. Все было готово к весеннему сезону. Освободив закрытый грунт, Аки вместе с Мами без промедления занялись посадкой лекарственных трав и справочных растений. Работа во влажных, прогретых помещениях шла споро и монотонно, помогая переключить внимание на привычную рутину. Одновременно с этим закончились и изнурительные тренировки тайдзюцу. Для Аки это стало некоторым облегчением, так как в последние дни ближний бой превратился в вид изощренной пытки. Каждое движение, каждый удар, блок или захват теперь казались наполненными двойным подтекстом. Самообладание упрямо отказывало у обоих: кожа зудела от фантомных прикосновений, а держать себя в рамках с каждым разом становилось все труднее, поэтому возвращение к дистанционным техникам Ветра вернуло долгожданную возможность держаться друг от друга на расстоянии и Аки была этому только благодарна. Какаши снова следил за тем, чтобы работа со стихиями шла по отдельности, достаточно того, что металл сходил с ума при их совместных спаррингах без использования чакры. Он опасался, что ее сила растет и если объединить стихии сейчас - одним разрушенным тренировочным сараем могло и не обойтись. Но было еще кое-что, что всерьез беспокоило Хатаке. Это то, что Аки с каждым разом начинала все больше и больше обращать внимание на звенящие кунаи. Каждый раз во время их спаррингов она замирала на долю секунды и старалась поймать его взгляд - как будто чтобы удостовериться, что Какаши тоже это слышит, что металл ведет себя ненормально. Но Хатаке упорно делал вид, что не замечает ни ее взгляда, ни аномального дребезжания амуниции. Его беспокоило, как долго в принципе она еще будет воздерживаться от прямых вопросов. И да, он прекрасно знал: с прекращением рукопашных спаррингов вероятность того, что металл будет звенеть, заметно сокращалась. Ведь именно его близкое присутствие выводило ее на эмоции, это он отлично понимал. Но это вовсе не значило, что опасность срыва стихий от этого исчезала. Множество внешних триггеров могло послужить тому, что ее стихии бездумно сольются в Магнетизм. И лучше бы Аки быть к этому готовой. Мужчина мысленно резюмировал: стоит снова завести этот сложный разговор с Пятой. В один из январских дней Аки, закончив возиться в теплице, привычно заперла дверь на засов и направилась через центральные жилые кварталы в сторону полигона. Время едва перевалило за полдень, зимнее солнце еще стояло высоко, лениво подсвечивая раскисшие от оттепели улочки Конохи, но пронизывающий январский ветер уже напоминал о скорых вечерних заморозках. Шагая по людной мостовой, Аки упрямо пыталась занять голову мыслями о посадках, но мозг подкидывал иную тему для размышлений. Какаши Хатаке и это мучительное желание его близости. А самое дурацкое, что она даже не могла это ни с кем обсудить. Ситуация казалась тупиковой. Если по поводу Неджи она могла спокойно поговорить с Сакурой - обсудить все его знаки внимания и физические проявления симпатии, - то обсуждать Какаши с Сакурой она никак не могла. В голове это выстраивалось в абсолютно абсурдные, пугающие монологи. «Знаешь, Сакура, мы тут с твоим учителем в последние несколько месяцев испытываем очень странное влечение друг к другу. Он обнимал меня однажды в лесу, оставался на ночь после рождественских гуляний, а в последний раз прижимал меня к себе так, что колени подкашивались. Как думаешь, что бы все это могло значить?» И следом еще более дикое продолжение: «Нет-нет, не переживай, Неджи тоже мне очень нравится, просто вот такая я извращенка, мне нравятся двое мужчин, и мне абсолютно не хочется делать выбор». От этих мысленных откровений внутри все болезненно сжималось от стыда. Шум толпы и гомон оживленных лавок привычно сопровождали ее прогулку, пока этот уличный гул неожиданно не разрезал знакомый, непривычно громкий девичий голос. От этого резкого звука Аки подскочила на месте. Сердце испуганно мазнуло по ребрам - ведь она только что прокручивала в голове этот абсолютно абсурдный монолог, мысленно примеряя его на подругу, и тут Сакура оказывалась тут как тут, выкликая ее по имени прямо посреди улицы. На секунду показалось, будто все ее постыдные секреты написаны у нее на лбу. Она невольно притормозила у лавки с тканями, торопливо возвращая лицу нейтральное выражение и оборачиваясь на звук. Всего в десятке метров от нее Сакура Харуно весело замахала рукой, заметив ее среди прохожих: — Аки, привет! Познакомься - это Наруто Узумаки, еще один член команды номер семь! Я рассказывала тебе про него! Желтоволосый парень в черно-оранжевой куртке, шагавший подле медика, тут же осекся на полуслове, перестал размахивать руками и с бесцеремонным любопытством уставился на нее распахнутыми голубыми глазами. Аки сделала несколько шагов навстречу, сокращая расстояние между ними. — О-о-о! — Узумаки тут же ткнул в ее сторону указательным пальцем, ни капли не заботясь о правилах приличия, и подался вперед, рассматривая незнакомку чуть ли не в упор. — Сакура-чан, а это ещё кто?! Я тебя раньше тут не видел! Даттебайо! — Да не тыкай ты пальцем, болван! — Харуно привычным, отточенным движением съездила ему кулаком по макушке, заставив Наруто комично пригнуть голову и зашипеть от боли. Аки сочувственно нахмурилась, глядя на разрастающуюся шишку на голове парня. — Прояви хоть каплю уважения! — продолжила Сакура, сердито зыркнув на блондина. — Аки перевелась к нам из Скрытого Камня почти год назад, чтобы следить за северными теплицами. Какаши-сенсей сейчас занимается ее тренировками. — Привет, Наруто, — Аки протянула руку, и блондин радостно пожал ее, мгновенно расплывшись в широкой улыбке. — Из Ивы?! — Наруто мгновенно забыл про ушиб и уставился на Аки с еще большим удивлением, округлив глаза. — Ого, а разве так можно? Просто сменить деревню? — Для меня сделали исключение, — улыбнулась она. — Что ж, приятно познакомиться, но мне пора бежать, у меня тренировка. Еще увидимся. — Да, до встречи! — Наруто тут же расплылся в блаженной улыбке и активно замахал рукой вслед. — Пока, Аки-чан! — Пока, Аки, — тепло попрощалась Сакура и продолжила свой путь вместе с Наруто. Аки повернулась и поспешила дальше по вечерней улице, чувствуя, как прохладный воздух приятно холодит раскрасневшиеся щёки. Наруто показался ей непривычно шумным, невероятно энергичным и забавным, но, глядя на ту искреннюю, глубокую теплоту, с которой Сакура смотрела на своего друга, Аки поняла главное: этот парень очень добрый. За его веселой, глуповатой непосредственностью явно скрывалось огромное, чистое сердце, раз уж строгий медик Харуно так сильно дорожила его возвращением. Городская суета постепенно оставалась позади, уступая место тишине окраин, а по мере приближения к тренировочному полю внутри снова начало нарастать то самое привычное волнение. Когда Аки вышла к полигону, солнце уже начало заходить за горизонт. Какаши уже ждал ее - его высокая фигура лениво примостилась на пне. В руках он держал свою оранжевую книгу, но стоило куноичи переступить границу тренировочного поля, как джонин закрыл роман, сунул его в карман куртки и тепло, понимающе прищурился в своем привычном приветствии. Они потренировались несколько часов, полностью сосредоточившись на дистанционной работе. У Аки уже некоторое время стабильно и плотно получалась техника “порыва ветра”. И в этот раз она так же вскинула ладони, концентрируя энергию, и мощная, ревущая воздушная волна с грохотом сорвалась с ее пальцев. Поток с сухим треском расколол пополам толстую сухую сосну у самого края полигона и глубоко пропахал землю, взметнув тучу грязевых брызг. Это был настоящий, сокрушительный боевой удар. Хатаке внимательно проследил за траекторией разрушения, оценивая идеальную плотность техники, и довольно кивнул. — На сегодня закончим, — произнес он, подступая чуть ближе. — Следующие пару дней я буду занят, и меня заменит Ямато. У тебя уже хорошо получается держать поток, так что проблем возникнуть не должно. Аки на секунду прикусила губу, упрямо подавляя внезапный импульс съязвить на тему того, что когда он пропал в прошлый раз - он не посчитал нужным поставить ее в известность. А теперь вот, надо же, лично дает знать и отчитывается о планах. Это действительно был огромный, почти ироничный прогресс в его поведении. Но, с другой стороны, она была ему за это благодарна. Было приятно, что он все-таки счел нужным сообщить ей. К тому же Аки прекрасно понимала: внезапная отлучка Хатаке явно связана с сегодняшним громким появлением Наруто в деревне. Какаши возвращался к своей команде, и ее, как временную подопечную, на пару дней передавали в другие руки. — Хорошо, — спокойно ответила она, принимая новые правила игры. — Спасибо, что сообщили. Хатаке коротко кивнул ей в ответ, развернулся и исчез в дымке. Она накинула свою рабочую куртку, чувствуя, как внутри постепенно сходит на нет дневное напряжение. Завтра ее ждал Ямато, а Коноха тем временем бесповоротно возвращалась в шумную эпоху светловолосого ниндзя. ___ На следующий день тренировка с Ямато действительно пошла по совершенно новому сценарию. Он изначально предложил встретиться на другом тренировочном полигоне, коротко пояснив, что полигон номер три сегодня занят. Мужчина явился на место вовремя, вежливо поприветствовал ее, после чего они сразу приступили к тренировкам. Впрочем, уединения все равно не получилось. На протяжении всех часов занятий, пока Аки под четким кураторством Ямато концентрировала чакру, пытаясь идеально ровно удерживать воздушные потоки, с той стороны, где находился третий полигон, то и дело доносился адский, несмолкаемый шум. Земля под ногами куноичи мелко подрагивала, а доносившиеся издалека глухие раскаты и грохот были такими сильными, словно там в разгаре шла локальная война между скрытыми деревнями. Уже ближе к вечеру, закончив тренировку и возвращаясь в сторону центральных кварталов, Аки случайно встретила у аптекарской лавки Хинату, вернувшуюся с командой пару дней назад. Девушка выглядела непривычно воодушевленной. Переминаясь с ноги на ногу под мягко падающим снегом, Хьюга с искренней радостью поделилась с ней главной новостью дня: Наруто и Сакура смогли пройти то самое задание с колокольчиками, которое Какаши-сенсей снова им устроил, как в старые добрые времена их генинства. — У них получилось? — Аки улыбнулась, искренне радуясь за ребят, помятуя собственные спаринги с Какаши и понимая что дело это не простое. И тут же из любопытства нахмурилась, вспоминая дневной грохот. — Слушай, Хината, а какими вообще техниками обладает Наруто? Я сегодня тренировалась поблизости и стоял такой грохот, уши до сих пор болят. Он использует какие-то масштабные взрывные техники? Хината от этого вопроса удивлённо округлила свои бледные глаза, на мгновение растерялась, а затем робко, но очень выразительно качнула головой. — Шум?.. О, нет, Аки-чан, ты не так поняла, — Хината неловко улыбнулась, пряча пальцы в рукава куртки. — Шум вообще-то был от Сакуры. Аки недоуменно моргнула, решив, что ослышалась. Но Хьюга в двух словах принялась описывать ей то, чему Харуно на самом деле научилась у Цунаде, помимо медицинских техник. Когда Хината тихим голосом поведала о том, как Сакура одним точечным ударом кулака, напитанного идеальной концентрацией чакры, способна расколоть пополам вековую скалу или превратить тренировочный пустырь в глубокий, развороченный кратер, у Аки внутри все замерло. В этот момент ей стало по-настоящему стыдно. «Спасибо, Ками, что Сакура не слышала этого ее вопроса», — мысленно выдохнула она. Ведь за такое тотальное недооценивание подруги Аки и сама рисковала огрести. Все это время, общаясь с Сакурой, делясь секретами и слушая ее мягкие девичьи советы, Аки воспринимала ее исключительно как заботливого медика, хрупкую девушку из госпиталя. Ей просто ни разу не доводилось оценивать ее боевые навыки. Это была еще одна, обратная и весьма неприятная сторона того, что она все это время не ходила на миссии. Запертая на своей винокурне и в теплицах, Аки почти не знала, кто в этой деревне на что способен в реальном бою. Что ж, теперь стало понятно, почему многие ее побаивались. Обаятельная розовая макушка оказалась настоящим монстром тайдзюцу. — Так значит, выполнили задание с колокольчиками… — Аки покачала головой и невольно улыбнулась, кутаясь в воротник куртки. Эти двое были отличной командой, раз уж смогли переиграть Какаши. ___ Солнце едва показалось над крышами Конохи, пробивая морозное январское стекло узким, ярким лучом. Какаши стоял у края стола, лениво провожая взглядом крошечные пылинки, медленно кружившиеся в этой полоске света. На оранжевый роман не было даже намека; джонин выглядел собранным, хотя его поза по-прежнему казалась подчеркнуто расслабленной. На деревянной столешнице перед Цунаде лежал свежий отчет о вчерашних занятиях. — Она догадывается, — негромко произнес он, переводя взгляд на Хокаге. — И делает это быстрее, чем я рассчитывал. Больше невозможно списывать вибрацию металла на огрехи в стихии Ветра. Она взрослая куноичи, она замечает странное поведение оружия и чувствует, что я ей лгу. Цунаде устало потерла виски и не торопилась отвечать. Она внимательно перечитала последние строки отчета, затем потянулась к стоявшему на краю стола глиняному кувшину и неторопливо плеснула себе в маленькую пиалу немного саке. Сделав медленный глоток, она задумчиво покрутила керамику в пальцах, глядя на прозрачную жидкость. — Я понимаю, к чему ты клонишь, Какаши, — тихо выдохнула она, и в ее голосе проскользнула непривычная мягкость. — Поверь, я и сама вижу, что стены этой клетки становятся ей тесны. Но ты ведь понимаешь, на какой тонкий лед мы ступим? В Иве ее ломали, внушая, что она - «бракованный товар». И если мы прямо сейчас обрушим на ее голову правду о том, какой потенциал скрыт в ее крови… принять такое не каждый сможет. Начнется хаос. — Поэтому и предлагаю сказать ей правду, потому что считаю, что не начнется, — Какаши сделал короткий шаг вперед, упрямо удерживая взгляд Хокаге. — За последние три месяца ее контроль вырос в разы. Она научилась удерживать структуру чакры в динамике, она стабильна в спаррингах. Аки - больше не то стихийное бедствие, которое прибыло к нам из Ивы. Она заслужила право знать, с чем именно она борется внутри себя. Если мы продолжим молчать, ее гнев на собственное «бессилие» станет куда опаснее всех возможных дипломатических последствий, о которых вы беспокоитесь. Цунаде опустила пиалу на край столешницы. Она действительно вслушивалась в его слова, взвешивая эту точку зрения на внутренних весах. Какаши был прав, но на другой чаше весов лежала геополитика, которую Хокаге обязана была просчитывать на десять шагов вперед. — Я не знаю, Какаши… — Цунаде устало вздохнула, потирая лоб. — Ты как ее наставник видишь ситуацию лучше, но риски все еще слишком велики. Если мы откроем карты, удержать ее Кеккей Генкай в секрете от других деревень станет почти невозможно. Я просто пытаюсь понять, действительно ли пришло время… Она не успела договорить. В окно кабинета бесшумно, словно соткавшись из морозного утреннего воздуха, скользнул боец АНБУ. Опустившись на одно колено перед столом, он протянул Хокаге запечатанный свиток с алой сургучной печатью Скрытого Песка. — Срочное донесение из Суны, — глухо доложил ниндзя. — Высший уровень секретности. Цунаде рывком выхватила бумагу из его рук и вскрыла печать. Пока Хокаге бегло сканировала глазами зашифрованные строчки, в кабинете повисла гнетущая тишина. Какаши заметил, как ее лицо мгновенно окаменело, а пальцы сильнее сжали края свитка. — На Суну напали Акацки, — Цунаде медленно опустила руку со свитком на стол и подняла на Хатаке потемневший взгляд. Голос Хокаге звучал хлестко и сурово. — Гаара похищен. Скрытый Песок запрашивает нашу немедленную помощь. Масштаб катастрофы требовал жестких решений, и Цунаде прекрасно понимала, как может разозлиться Наруто, если не включить его в отряд по спасению Казекаге. Для Узумаки похищение Гаары - глубоко личное дело, трагедия равного ему джинчурики, и удержать парня в деревне теперь не смогла бы ни одна сила в мире. Внутренний маятник Хокаге окончательно упал в сторону Команды номер семь - Наруто не простит ей, если она оставит его в стороне. И в эту самую секунду, глядя на сосредоточенного Какаши, Цунаде приняла решение, повинуясь исключительно интуиции. Время пришло. Команда номер семь отправится в Суну, и Коен пойдет с ними четвертым участником. Какаши, как ее куратор, уже привык подстраховывать куноичи и контролировать вспышки ее стихии - он справится. Хокаге не была уверена, что эта миссия решит все, но если во время нее правда вскроется и Аки узнает о своей силе - так тому и быть, и Суна для этого лучшее место. Если же нет - значит не судьба, и этот сложный разговор перенесется на другой раз. — Время дискуссий у нас официально вышло, — Цунаде выпрямилась, и ее взгляд стал ледяным. — Собирай Команду номер семь. И... Какаши, возьми Аки с собой. В качестве четвертого участника. — Цунаде-сама, при всем уважении, — он слегка наклонил голову, и его голос прозвучал непривычно серьезно. — Я предлагал открыть ей правду здесь, в безопасных условиях полигона, а не бросать с места в карьер под удар миссии S-ранга. Скрыть ее магнетизм в Суне будет куда сложнее. Если в Конохе никто не ожидает увидеть подобный Кеккей Генкай, то в Суне знают на что обращать внимание. — Сделай последнее усилие, Хатаке, — Цунаде устало откинулась на спинку кресла, подпирая подбородок сцепленными в замок пальцами. — Постарайся удерживать ее в узде столько, сколько сможешь. А если не выйдет - расскажешь ей всю правду сам, прямо там, по ходу дела. Возможно, именно в Суне ей наконец-то откроются ответы на некоторые вопросы. Да, это огромный риск, но я целиком рассчитываю на твои дипломатические навыки, если что-то пойдет не так. Сбор у главных ворот через час. Я на вас рассчитываю.