Ни слова вслух

Защита от Тёмных искусств теперь проходила не в светлой аудитории, где когда-то преподавал Люпин, и не в той, где на стенах висели изображения врагов, которые должны были изгонять ученики, посещавшие уроки Грозного Глаза. Класс, в котором теперь вёл занятия Снейп, находился на первом этаже, окна его выходили в сад. Комната была залита тусклым осенним солнцем. — Садитесь, — коротко бросил Снейп. Студенты сели. Снейп, как обычно, оглядел класс, его чёрные глаза остановились на Гарри, потом медленно перешли к другим ученикам. — Сегодня мы займёмся невербальными заклинаниями, — сказал Снейп. — В прошлом году вы, кажется, не слишком преуспели в этой области. У любого другого преподавателя по классу прокатились бы смешки, но у Снейпа висела гробовая тишина. Он был обычным. Ничего в его облике не выдавало утреннего происшествия, и если бы не взгляд, посланный Роном, я бы засомневался, что что-то видел. Угрюмый острый профиль, тонкие губы, презрительно сжатые в линию, тёмные глаза, сканирующие каждого в классе. За неполные десять минут занятия он успел снять баллы с Финнигана за неподобающий внешний вид, а Ханну в слезах отправил смывать макияж, одарив несколькими нелестными эпитетами. Всё ликование после Зелий улетучилось. Этот чёрт умудрился забрать единственный предмет, который был так важен, и я не сомневаюсь, что он превратит его в каторгу. Снейп мастерски изводил меня все пять лет учёбы. От знаний до внешнего вида, ему всегда было за что зацепиться. Он уничтожил весь интерес к Зельям, отравил немало вечеров в замке своими внезапными появлениями. Он лицемерно мстил не только мне, но и всему Гриффиндору за любую провинность, зато обожал слизней, начисляя им десятки баллов просто так. Он как никто другой чувствовал свою безнаказанность в стенах замка. Поливая грязью меня, Рона и Гермиону. Мой отец был одной из любимейших тем для отточки остроумия мерзавца. Однажды я так хотел сломать его длинный, корявый нос за каждое поганое слово, вылетевшее из его рта в мой адрес, что Рону пришлось тащить меня из класса, дабы Снейп ни о чём не догадался. Я сжал руку на склянке Феликс Фелицис в желании бросить её прямо в него. О, как бы скривилось его лицо, узнай он о сегодняшнем уроке. Я не заметил, как в классе повисла тишина и все взгляды обратились ко мне. Я несколько раз моргнул и понял, что, кажется, всё это время буравил Снейпа взглядом. — Дружище, скажи ему, — Рон толкнул меня коленом под партой. — Не стоит, мистер Уизли. Мистер Поттер, полагаю, знает о Защите от тёмных сил несоизмеримо больше меня. Настолько, что ответить на мой, несомненно, наивный и детский вопрос выше его достоинства. — Я… — Нет, нет, нет, мистер Поттер. Не стоит вступать в пустую полемику. Я готов признать ваше некоторое… призвание к данной дисциплине. И раз уж вы в очередной раз продемонстрировали свою уверенность, думаю, мы могли бы разнообразить сегодняшний урок, — он приподнял уголки тонких губ в злой усмешке, — дуэлью, к примеру. Как же бесит! Меня пробила дрожь от еле сдерживаемого гнева, и, несмотря на заполошный шёпот Гермионы, я вскочил и направился прямо к нему. Эта подземельная моль знать не знает о том, что творится в реальном мире. Все так хвалились им как двойным агентом, но где был он, когда в Министерстве кучка ненавидимых им школьников сражалась с Пожирателями? С теми, к кому он и сам принадлежал. Где он был, когда его бывший господин явился в самое сердце магической Британии? Где был этот жалкий, сальноволосый упырь, когда Беллатриса бросила Аваду в его крёстного? Весь мир сузился до одного человека. Я шёл к нему, и всё внутри кричало просто дать в нос. Без дуэли и махания палочкой. Но я не этого хотел. Я хотел поставить его на место, размазать на глазах у всех тех, кого, я уверен, он презирал до глубины души. Его глаза не отрывались от меня ни на секунду, пока я шёл вперёд. Поклон и, не дожидаясь ответного, я отмеряю шагами дистанцию. Его мантия шелестит сзади. Он тоже поклонился и зашагал. Его голос поплыл над классом. — Дуэль, Поттер, — Снейп говорил медленно, растягивая слова, — это не соревнование в том, кто громче крикнет заклинание. Это искусство предвидеть, контролировать и наказывать. Ваш стиль, если это можно назвать стилем, — это хаотичная вспышка магии, подкреплённая мальчишеским отчаянием. Вы полагаетесь на инстинкт, который у вас развит не лучше, чем у тролля. Вы не защищаетесь — вы мечетесь. Вы не атакуете — вы надеетесь. А надежда, Поттер, — это последнее прибежище тех, у кого нет ни мастерства, ни ума. Мы развернулись друг к другу. Его тон был омерзительно менторским и поучительным. Он чувствовал себя победителем ещё до того, как мы начали. Я поднял палочку, взмахнул и: — Ступефай! Я мгновенно выпустил в него заклятие. Но он отразил его молча, простым движением палочки. — Прежде чем мы по-настоящему начнём, — ублюдок заложил одну руку за спину, будто ему нечего опасаться, — я хочу напомнить вам, что защита от тёмных искусств начинается не с палочки. Она начинается… — я бросил Бомбарду, но он вновь отразил её, — …с головы. Умение оценить противника, предугадать его действия, понять, где он слаб, — вот что отличает живущего от мёртвого. Мистер Поттер, — он остановился напротив меня, — вы, конечно, полагаете, что ваша храбрость компенсирует отсутствие стратегии. Это заблуждение убило многих храбрецов. Вы бросаетесь в бой с криком «Экспекто патронум» и надеетесь, что этого достаточно. Этого никогда не было достаточно. И у вашей безбашенной глупости есть цена. Он смотрел мне прямо в глаза, и мы оба понимали, о чём он говорит. Дыхание перехватило, я почти уверен, что сейчас у меня получилось бы призвать Аваду, меня переполняло что-то настолько разрушительное и тёмное, что на одну секунду стало страшно. А потом это что-то лопнуло, и я заорал: — Бомбарда, Дифиндо, Петрификус Тоталус! — я атаковал его, целясь в лицо, грудь, руки. Сила заклинаний заставляла палочку дрожать и нагреваться в руках, но Снейп отражал их. Я чувствовал гудение воздуха вокруг нас, и стоило мне замолчать, Снейп установил над нами ограничивающий купол для защиты остальных. Но мне было всё равно, я лишь хотел уничтожить его. Причинить боль и растоптать так, чтобы он не смел больше смотреть мне в глаза с чувством превосходства. — Невербальная магия, — Снейп обвёл класс насмешливым взглядом, — это не просто умение шевелить губами без звука. Это контроль. Дисциплина. Способность заставить свою волю подчиняться без жалких словесных костылей. Некоторые из вас, — его взгляд остановился на мне, — полагают, что громкий крик заменяет мастерство. Они ошибаются. Невербальное заклинание требует полной сосредоточенности. Тот, кто не может контролировать свои эмоции, не сможет контролировать и свою магию. А если вы не можете контролировать себя, — он сделал паузу, — вы не более чем оружие в руках того, кто умеет это делать. Он взмахнул палочкой, и я отлетел в сторону парт. К счастью, меня встретил купол, о который я ударился затылком. В голове звенело, и я не знал — от ярости или удара. Он говорил о контроле и дисциплине, но что он знал о них на самом деле? — По крайней мере я могу сражаться честно, а не прятаться за спинами учеников, Нюниус, — желчно выплюнул я и тут же отразил Протего очередное немое заклятие. Кто-то в классе прыснул, а Снейп замер. Его глаза сузились, а дыхание потяжелело. Его палочка сделала замысловатый выверт в воздухе, я выставил щит, и как только я это сделал, он оказался у меня за спиной и, прошептав: — Вы слишком зазнаётесь, мистер Поттер, — послал мне в спину тёплую волну. Больнее не было ни капли. Было даже приятно, но сила покинула каждую мышцу моего тела. Это был не Петрификус, так как я мог шевелиться, но это давалось с таким трудом, что малейшее движение пальцев гудело слабостью во всём теле. Я рухнул и, издав стон, затих. Было невыносимо тяжело даже дышать. Я ошарашенно смотрел на Снейпа, а где-то сзади вскочили Рон с Гермионой, пока остальные переглядывались между собой — кто ехидно, а кто обеспокоенно. Снейп несколько секунд смотрел на меня нечитаемым взглядом, после чего будто стряхнул с себя что-то. Он развернулся к аудитории, снял щит и как ни в чём не бывало произнёс: — А теперь к теории. Советую записывать всё, что я говорю. Этого не будет в книге, но будет на экзамене. Тот, кто решится на вольности в моём классе, присоединится к мистеру Поттеру. Я ясно выразился, мисс Грейнджер, мистер Уизли? Поттеру будет полезно подумать о своём поведении в несколько… нестандартных условиях, — Снейп слегка улыбнулся на этих словах, — а после вы втроём покинете этот класс на своих двоих. Перешагнув через меня, ублюдок стал выводить что-то на доске. Я лежал, глядя в потолок, и мечтал исчезнуть. И прихватить его с собой. Ненависть, стыд, злость смешались внутри бурным потоком, но физическая слабость всё ещё не давала пошевелиться. Я лежал и думал о том, что сейчас произошло. Он изначально хотел этого. Хотел унизить меня перед всеми, поставить на место просто потому, что я — это я. Я что-то там не услышал? Да бросьте! Никого более он не швырнул бы через полкласса просто за то, что ему не ответили на вопрос. Это обязательно должен был быть я. Вся его ненависть — просто за то, что я похож на отца. Он жил воспоминаниями двадцатилетней давности и считал, что это даёт ему право ненавидеть меня. От этой мысли мои кулаки непроизвольно сжались, и тело окатило новой волной истощающей слабости. Краем глаза я поймал обеспокоенный взгляд Гермионы и попытался без слов передать, что всё в порядке. Не думаю, что это было так, но подруга слегка выдохнула и вновь склонилась над пергаментом. Я лежал, слушая монотонный голос, скрип перьев и своё дыхание. Это было похоже на медитацию, и постепенно злость стала будто стекать вниз, оставляя после себя зябкое, неприятное чувство чего-то неправильного. Та самая чертова секунда на размышление. Я вновь упустил её и проиграл. Сегодня это была классная комната, но завтра я могу также лечь на поле боя, бессильно наблюдая, как погибают мои друзья. Я видел, что сальноволосый упырь что-то задумал. Видел в его позе, взгляде, словах. Но мне так нужно было его наказать, что я не предал этому значения. Я лишь подыграл ему. Кажется, такова теперь моя роль — вестись на малейшую провокацию, подставляясь под удар. Одна секунда — и я мог бы защититься лучше. Я мог бы быстрее атаковать. И я мог бы промолчать. Мне было не по себе от того, что ядовитое «Нюниус» вырвалось во время дуэли. Я ненавидел, презирал и злился, но ещё в том году я поклялся себе никогда не вспоминать то, что увидел тогда в подсобке. Это было низко и мерзко. Всё, что я видел там. Отца, похожего на меня, со злым упорством достающего Снейпа. Его чувство бессильной злости и обиды на отца и остальных, его стыд перед мамой. Я ненавидел его, но то, что я увидел в воспоминаниях… Отец не должен был творить всего этого. Мне было стыдно за отца и себя. За то, что я воспользовался тем, что узнал, хотя поклялся себе этого не делать. За то, что в порыве ярости подтвердил глупую убеждённость Снейпа в том, что я такой же, как отец. Что мой отец был лишь тем, кем запомнил его Снейп. Мне было мерзко от себя, Снейпа, от ощущения слабости и холода пола. Всего было слишком много, я не мог вмещать столько чувств сразу и уже сам не понимал, что ощущаю. Шрам раздражающе зудел, но почесать его было невозможно. Это был самый длинный час в моей жизни. Когда шоу подошло к концу и Снейп выдал задания, кожи коснулся холодок освобождающего заклятия. Я осторожно пошевелил пальцами. Напряг ноги. Слегка привстал. Только после всех проверок я без страха поднялся на ноги, в ту же секунду почувствовав руку Гермионы на своей и крепкую хватку Рона на плече. — Как ты? — в унисон раздались их голоса. Спустя столько лет это было привычным, но меня всё равно каждый раз отзывалось теплом. Я знал, что они будут рядом, когда всё хорошо и когда совсем паршиво. Я чувствовал их поддержку столько раз, что ощущал её словно второй скелет, окружающий меня, чтобы не случилось. Был ли я такой же опорой для них двоих? Мозг устал продолжать очередной раунд самобичевания, и я лишь устало улыбнулся им в ответ, тряхнув головой. — Как трогательно, — протянул мерзкий голос над головой. Зубы непроизвольно сжались, и то ли ещё не отойдя от слабости, то ли в очередной раз благодаря Рону, но я остался на месте, лишь злобно сверкнув глазами в ответ. Класс, как всегда в присутствии Снейпа, быстро пустел. Я видел, как уходят Дин и Симус, обеспокоенно оглядываясь на нас, как Невилл, летевший стрелой на выход, притормозил и сделал пару шагов к нам, но Гермиона, поймав его взгляд, покачала головой. Кажется, он выдохнул и, развернувшись, всё же вышел. Пуффендуйцы проявили меньшую заботу и не оглядываясь выходили один за другим. Между нами повисла тишина. Я всё так же злобно смотрел на Снейпа, а он непроницаемо рассматривал меня, не обращая внимания на Рона и Гермиону. — Очередной год, когда вы так и не повзрослели, мистер Поттер, — произнёс Снейп и развернулся. Кажется, на этом разговор был окончен и мы могли быть свободны. Я тут же поддался хватке Гермионы и зашагал на выход. Сзади меня шёл Рон, громко пыхтя. — И да, пять баллов с Гриффиндора. --- — Сукин сын! Мерзкий, жалкий, сальноволосый упырь. Конченный сукин сын! Чтобы его драл… — Рон! Гермиона толкнула друга в плечо и покачала головой. Его прорвало сразу же, как закрылась дверь. С силой швырнув учебники в стену, Рон разразился руганью в адрес Снейпа. Я прислонился к ближайшей стене и наконец почесал шрам. — Он ударил в спину, как последняя крыса! Использовал Гарри, просто чтобы выпендриться перед классом. Это просто… — Как ты, чувак? Дин и Симус подошли к нам, сбив тираду Рона. — Нормально, наверное. В классе не хватает ковров. Дин приподнял брови, а Симус фыркнул. — Это ненормально — так преподавать, — вклинилась Гермиона. Она злилась, но я видел, как злость приводила в движение шестерёнки в её голове, стараясь найти решение. — Он не может просто швырнуть тебя на пол и считать это обучением. Это был первый урок. Он не дал теорию, не объяснил, как применять заклятия! Невербальные заклинания входят в разряд наиболее сложной магии, особенно в дуэли. Их применение не является обязательным пунктом на экзамене, и подобная демонстрация просто… излишня! — горячо закончила она. — Гарри! Мы обернулись. Невилл бежал по коридору, размахивая сумкой. — Я… я хотел сказать… — он запыхался, остановившись перед нами. — То, что он сделал… это было нечестно. — Спасибо, Невилл, — сказал я. — И я хотел спросить… ты как? — Нормально. Всё нормально. Невилл помялся, потом решился: — Просто… ты знаешь, он всегда так. Ко всем. Но сегодня… — он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я раньше не замечал. Понимание? — Сегодня он специально тебя доставал. Я видел. Я кивнул. Не нужно было объяснять. Думаю, это видели все. — Держись, — Невилл неуверенно похлопал меня по плечу. — Мы все знаем, что он… ну, что он просто… — Сволочь, — закончил Рон. — Я хотел сказать «несправедливый», — Невилл покраснел. — Но да. Финниган прыснул: — Десять баллов с Финнигана за неподобающий внешний вид, — передразнил Симус. — Я всё думал, что он ненавидит меня за взорванные котлы. А оказывается, ему просто рожа моя не нравится. — Смотри, чтобы в следующий раз тебя по полу не покатали, — рассмеялся Дин, а потом виновато глянул на меня. Я махнул рукой и улыбнулся: — Ну, теперь понятно, почему он так хотел эту должность. На Зельях учеников не пошвыряешь. — Не понимаю, почему вас это веселит! — Гермиона упёрла руки в бока и серьёзно посмотрела на нас. — Нападать на ученика, да ещё и со спины, это просто… нечестно! — Честно? Гермиона, ты точно сейчас про Снейпа говоришь? Она в ответ состроила крайне недовольное лицо, и почему-то это показалось нам очень смешным.