Tattoo on your body

🖤🖤🖤

Хан медленно стянул одну черную перчатку, и звук латекса, соскальзывающего с кожи, было единственным, что было слышно в напряжении. Минхо, воодушевленный тем, что всё закончилось хорошо, потянулся к столику, чтобы помочь Хенджину собрать его вещи . В этот же момент Хан протянул руку, чтобы убрать использованные зажимы. Их пальцы столкнулись. Это было мимолетное касание,подушечки пальцев Минхо, мягкие и прохладные, мазнули по горячей, татуированной тыльной стороне ладони Хана. Минхо отдернул руку так, будто его ударило током. Его щеки вспыхнули пунцовым, а очки чуть съехали на переносицу. — П-простите.....,— пробормотал он, глядя в пол. –Хан Джисон. Можешь звать меня Джисон. Джисон не убрал руку. Он замер, глядя на то место, где только что было касание. Семнадцать лет он строил стену, через которую не проникал никто, кроме братьев по оружию. А этот мальчик в светлом кардигане разрушил её одним касанием. — Как тебя зовут? — вдруг спросил Хан. Его голос был тихим, почти интимным, направленным только на Минхо. — Ли Минхо, — выдохнул тот, осмелившись поднять взгляд. — Ли Минхо, — повторил Хан, пробуя имя на вкус. Оно звучало правильно. — У тебя очень... добрые руки. В приюте, о котором ты говорил, животным, должно быть, очень спокойно рядом с тобой. Минхо застыл. Он не ожидал, что этот суровый, забитый татуировками мужчина запомнит такие детали. — Вы... вы слушали? Я думал, вы заняты работой. Хан едва заметно, почти призрачно улыбнулся — лишь уголком губ. — Я всегда слушаю, Минхо-я. Особенно то, что важно. Хенджин, наконец оторвавшись от зеркала, подошел к ним, сияя от счастья. — Мастер, это шедевр! Сколько я должен? Джисон перевел взгляд на Хенджина, и его лицо мгновенно приняло прежнее холодное, непроницаемое выражение. — Мидзуки на ресепшене всё посчитает. Рад что вам понравилось. Но когда они уже выходили из кабинета, Хан окликнул Мидзуки: –Мидзуки. Рассчитай ребят, возьму у них информацию насчёт связи с клиентом. –Да, Господин,–не глядя в глаза ответила девушка.–Пройдемте к ресепшену,–веэливо улыбнувшись предложила Мидзуки. У стойки ресепшена Мидзуки встретила их той же вежливой улыбкой. — Надеюсь, вы довольны работой мастера? — спросила она, открывая планшет. — Поскольку наш салон берет ответственность за каждого и мы заботимся о здоровье клиентов, нам нужно заполнить расширенную анкету для базы. Ваше полное имя, номер телефона и адрес проживания на случай, если возникнут осложнения с заживлением. Хенджин, всё еще пребывающий в эйфории от своего нового пирсинга и адреналина, даже не задумался. — О, конечно! Без проблем, — он быстро продиктовал свои данные, а затем подтолкнул Минхо. — Давай, Хо, ты же тоже должен заполнить. Минхо замялся. Внутри шевельнулось странное чувство, легкое покалывание в затылке, интуиция.Зачем тату-салону его домашний адрес? Но, глядя на спокойное лицо Мидзуки, он отвёл мысли и начал заполнять анкету.Его пальцы всё еще немного дрожали после того случайного касания в кабинете. Расплатившись, они направились к выходу. Стеклянные двери бесшумно разъехались, выпуская их на волю. Ночной Токио обрушился на них миллионом звуков,гудками машин и музыкой из ближайших кафе. — Боже, Минхо, ты видел его руки? — Хенджин восторженно размахивал руками, когда они шли к метро. — Он же настоящий бог! Я думал, я умру, а он просто... раз — и всё. И какой он красивый, даже в маске! Минхо шел рядом, прижимая сумку к груди. Он почти не слушал друга. Перед глазами стоял образ Хана ,того, как он закатывал рукава, обнажая татуированные предплечья, и как на секунду в его глазах промелькнула необъяснимая, глубокая печаль. Минхо обернулся и еще раз посмотрел на серое здание «HAN'S». Оно выглядело неприступным, как скала. Он не знал, что в этот самый момент Мидзуки уже отправила файл с его данными на личный планшет Джисона. Он не знал, что тот самый мастер, прямо сейчас в своем кабинете увеличивает его фото с камер наблюдения, вглядываясь в черты лица своего «Бэмби». Минхо чувствовал себя так, словно на его коже остался невидимый отпечаток. Он еще не понимал, что с этой минуты его тихая, уютная жизнь в Сетагае перестала быть только его собственной. Он попал в поле зрения человека, который никогда не проигрывает.

🖤🖤🖤

В баре «The Void» стояла тяжелая, предгрозовая тишина. Хан вальяжно откинулся на глубокий кожаный диван в своем приватном кабинете, утопающем в полумраке. В одной руке он лениво качал бокал с янтарным виски, а другая покоилась на папке с документами, которую его люди принесли час назад. Они перерыли всё. Каждую цифру, каждый шаг Ли Минхо. Хан знал теперь, во сколько у него начинается первая пара по лингвистике, в каком именно приюте он чешет за ушком бездомных котов и какой кофе берет в автомате университета. Но одна строчка в отчете заставила Хана замереть. «Отношений не имел. Партнеров — ноль». Хан прикрыл глаза, и в его воображении вспыхнули пухлые, нетронутые губы Минхо. Мысль о том, что этот мальчик — чистый лист, что никто никогда не касался его кожи с вожделением, заставила кровь Джисона закипеть. Его глаза, обычно холодные, заискрились диким, первобытным огнем. — Мой... — сорвалось с его губ едва слышным рычанием. — Только мой. Он представлял, как будет первым, кто сорвет эту невинность. Первым, кто прижмет его к стене, чувствуя, как дрожит это хрупкое тело. Одержимость затапливала разум, как яд змеи из его подвалов. Дверь тихо скрипнула. Бан Чан зашел за документами, которые Хан должен был подписать для порта. Он замер у входа, видя друга в таком состоянии: Джисон сидел неподвижно, с закрытыми глазами, но аура вокруг него была такой плотной, что казалось, об нее можно порезаться. Чан подошел к столу и бросил взгляд на открытую папку. Его брови поползли вверх, когда он увидел фото «Бэмби» в очках. — Удивительно, — не открывая глаз, произнес Хан. Его голос был хриплым, пропитанным темным желанием. — Не искал никого, кто затронет мое сердце, но он сам пришел... и теперь я схожу с ума, Хён. Что мне делать? Чан тяжело вздохнул, оперевшись руками о стол. — Ты же понимаешь, что для него это смертельно опасно? Такой мальчик в нашем мире не выживет, Джисон. Его сломают в первый же день, чтобы добраться до тебя. Хан медленно открыл глаза. В их глубине Чан увидел не просто страсть, а железную решимость, которая не знала преград. — Он будет моим. И его не тронут. — То есть? — Чан фыркнул, скрестив руки на груди. — Хочешь сделать его частью клана? Повесить на него мишень? Или что? Если он не будет одним из наших, я не понимаю, как ты его защитишь. Это Токио, здесь у стен есть уши и ножи. Слова Чана ударили под дых. Хан промолчал, но внутри него началась война. Он не мог втянуть это нежное создание в грязь и кровь. Не мог смотреть, как страх в глазах «Бэмби» сменяет то восхищение, которое он видел в салоне. Но и отпустить... отпустить было выше его сил. Он представил, как его татуированные, жилистые руки будут скользить по подтянутому животику Минхо. Как он будет первым, кто исследует самые интимные места этого мальчика, пробуя на вкус каждое его прерывистое дыхание. — Я найду способ, — отрезал Хан, сжимая бокал так, что побелели костяшки. — Но Ли Минхо будет принадлежать мне. Даже если мне придется сжечь этот город дотла, чтобы построить для него золотую клетку.

***

День Минхо тянулся в привычном ритме национального университета. Лекции по лингвистике сменялись изнурительными, но любимыми тренировками в балетном зале, где он до седьмого пота оттачивал прыжки. Его мысли, вопреки воле, то и дело соскальзывали к вчерашнему вечеру. Он вспоминал обжигающий холодный взгляд Хана и то, как его собственные пальцы на секунду коснулись татуированной кожи мастера. От этих воспоминаний по спине пробегала приятная искра, заставляя Минхо смущенно поправлять очки. Сразу после пар он поспешил в Сетагаю. Сегодня был его черед менять смену в приюте. Хозяйка, пожилая госпожа Сато, уже ждала его у входа. — Ох, Минхо-кун, ты как раз вовремя! — улыбнулась она, передавая ему ключи. — Сегодня много подопечных, им нужно твое тепло. Минхо быстро переоделся. Его рабочий образ был максимально уютным: мягкий оверсайз-свитер цвета слоновой кости, который делал его еще более хрупким, и удобные хлопковые брюки. Он выглядел как воплощение нежности, когда присаживался на корточки, чтобы расчесать старого золотистого ретривера или наполнить миски кормом для котят. Его тонкие руки ласково поглаживали пушистые спинки, а губы шептали ласковые слова каждому зверьку. Вечер опустился на Токио, наполняя приют мягким светом ламп. Минхо как раз закончил уборку в вольерах, когда его телефон в кармане завибрировал. Неизвестный номер: «Я бы хотел сделать пожертвование в приют, где ты работаешь. Прямо сейчас». Минхо нахмурился. Откуда у кого-то его личный номер и информация о работе? Он вытер руки о фартук и быстро набрал ответ. Минхо: «Простите, кто это?» Неизвестный номер: «Хан Джисон». Сердце Минхо пропустило удар, а затем пустилось вскачь, отдаваясь гулом в ушах. Минхо: «Зачем вам это? И... откуда у вас мой номер?» Джисон: «Анкета в салоне. Взял его, чтобы написать тебе, солнце» Минхо невольно закусил нижнюю губу. Слово «солнце» обожгло и заставило его сердце быстро забиться, заставляя щеки вспыхнуть ярким румянцем. Улыбка сама собой поползла на лицо, несмотря на странность ситуации. Джисон: «Так что ты думаешь насчёт благотворительности?» Минхо: «Это было бы замечательно... У нас много собак и кошек, которым нужно дорогое лечение и хороший корм. Спасибо за вашу доброту». Джисон: «Отлично. Можем встретиться в кафе сегодня? Обсудим детали». Минхо: «Простите, не могу. У меня смена в приюте до позднего вечера». Джисон: «Нет проблем. И давай уже на „ты“. Чувствую себя стариком рядом с тобой. Тогда могу ли я приехать в приют?» Минхо заволновался. Вид Хана в этом скромном приюте казался чем-то нереальным. Мужчина в черном, забитый татуировками, среди пушистых котов? Минхо: «Хорошо... О. Сейчас? Думаю, было бы хорошо, но если вам удобно, мы можем встретиться завтра днём?» Джисон: «Опять на „вы“, детка. Нет, мне удобно в любое время. Я приеду». Минхо быстро скинул локацию, не подозревая, что для Хана этот адрес давно перестал быть секретом. Он стоял посреди комнаты, прижимая телефон к груди, и чувствовал, как внутри всё замирает. Он еще не знал, что «благотворительность» — это лишь предлог, чтобы заманить его в сети, из которых нет выхода.

🖤🖤🖤

Хан резким движением подхватил с дивана свой черный пиджак, накинув его прямо на шелковую рубашку. В «The Void» стало слишком тесно от собственных мыслей. Ему нужен был воздух, и этим воздухом для него теперь стал Ли Минхо. В гараже его ждал BMW M8 Competition — угольно-черный, с глухой тонировкой, похожий на хищную рыбу, затаившуюся в глубине. Мотор взревел, наполняя пространство мощным рыком. Джисон вылетел на ночные улицы Токио, лавируя между огнями Сибуи. Его пальцы, забитые татуировками, крепко сжимали руль, а в голове пульсировало только одно имя. Он представлял, как Минхо сейчас возится с котятами, как его светлый свитер пачкается в шерсти, и эта картина вызывала у Хана почти болезненный приступ нежности, смешанной с жаждой обладания. «Скоро, детка. Совсем скоро», — пронеслось в мыслях, когда он свернул в тихий переулок Сетагаи. Припарковавшись прямо напротив входа в приют, Хан не спешил выходить. Он достал телефон и короткими точными ударами по экрану набрал: Хан: «Я приехал». В это время внутри приюта Минхо едва не выронил миску с кормом. Сообщение обожгло его, заставляя сердце совершить кульбит. Он бросился к маленькому зеркалу в раздевалке. Руки дрожали, кончики пальцев покалывало от адреналина. Он лихорадочно поправил воротник своего мягкого свитера, пригладил каштановые пряди и, помедлив секунду, достал из кармана гигиеническую помаду. Один мазок — и его губы стали влажными и нежно-розовыми. Минхо: «Минутку, я сейчас выйду!» Он выбежал на крыльцо, кутаясь в кардиган от прохладного ночного воздуха. Дверь медленно открылась, и из салона вышел Хан. В этот момент для Минхо время остановилось. Джисон стоял, опершись на дверцу машины. Без маски, в расстегнутом пиджаке, подчеркивающем его мощный торс. Свет уличного фонаря играл на серебре в его ушах и на кольце в брови. Его черные кудрявые волосы чуть трепал ветер. Он выглядел настолько сексуально, настолько опасно и правильно одновременно, что у Минхо перехватило дыхание. Их глаза встретились. Холодный, обжигающий взгляд Хана столкнулся с сияющими, полными смятения глазами «Бэмби». Между ними словно проскочил электрический разряд, заставив воздух вокруг наэлектризоваться. Минхо чувствовал, как земля уходит из-под ног под этим изучающим взором. Хан не просто смотрел — он забирал его в свою собственность, дюйм за дюймом. — Привет, — негромко произнес Хан, и его голос в тишине переулка прозвучал как бархатный ром. Минхо сглотнул, не в силах отвести взгляд от этих губ, которые он так часто представлял в своих «влажных» мечтах. — Здравствуй... Джисон, — выдохнул он, впервые назвав его по имени, и эта смелость отозвалась внизу живота сладкой тревогой. Хан медленно пошел к нему, сокращая расстояние, и с каждым его шагом аура власти и тьмы окутывала Минхо всё плотнее. Искры между ними были настолько яркими, что казалось, они могут поджечь этот старый деревянный приют. Джисон стоял неподвижно, но внутри него бушевал шторм, способный снести пол-Токио. Смотря на Минхо — на его мягкий свитер, на влажные от гигиенической помады губы, на эти невинные глаза «бэмби» — Хан чувствовал, как его контроль трещит по швам. Ему хотелось сорвать этот дистанцию, прижать мальчишку к холодному металлу машины, сжать его тонкую талию так, чтобы оставить отметины, и впиться в эти губы. Монстр внутри требовал своего: пометить, забрать, спрятать от всего мира. «Дыши, Джисон. Спокойно. Он слишком чистый для твоей грязи. Не сейчас», — приказывал он себе, хотя в паху уже разливался тяжелый свинец желания. На лице Хана не дрогнул ни один мускул. Он оставался воплощением ледяного спокойствия, лишь темное пламя в глубине зрачков выдавало его истинное состояние. — Как прошел день? — голос Хана прозвучал низко, с хрипотцой, которую он не смог скрыть. Минхо замер, завороженный этим звуком. Он чувствовал себя кроликом перед удавом, но этот удав манил его сильнее любого спасения. — Хорошо... — выдохнул Минхо, и его голос сорвался на шепот. Он опустил взгляд на свои ботинки, но затем, собрав всю храбрость, снова посмотрел в черные глаза мастера. — Я... я много думал о тебе, Джисон. Хан замер. Сердце, которое он считал куском камня, пропустило тяжелый удар. Признание этого мальчика было слаще любого алкоголя. — Правда? — Джисон сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Минхо. Его аура окутала парня запахом дорогого табака и мускуса. — Думал обо мне? Его тон стал томным, почти интимным. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Минхо чувствовал исходящий от Хана жар, видел, как под черной тканью рубашки перекатываются мышцы на его груди.Напряжение было настолько густым, как и туман в районе Сетагаи. — Тогда давай сделаем благотворительность, — Хан чуть склонился к его уху, обжигая кожу дыханием. — Сообщим хозяйке, уладим формальности... и просто поговорим. Хорошо? Минхо, окончательно потерявший связь с реальностью, завороженно кивнул несколько раз. — Хорошо... да, конечно. Джисон медленно протянул руку. Его большая, жилистая ладонь, покрытая чернильными узорами, осторожно накрыла маленькую и мягкую ладонь Минхо. Это касание было как удар тока. Кожа к коже. Тьма встретилась со светом. Хан нежно, но властно переплел их пальцы, чувствуя, как мелко дрожит рука мальчика. Они направились к входу в приют. Каждый шаг отзывался внизу живота Минхо тягучей сладостью. Он шел рядом с самым опасным человеком Азии, не зная об этом, чувствуя себя в полной безопасности и в смертельной опасности одновременно. Хан же, сжимая прохладную ладонь Минхо, понимал, он больше не Хан Джисон.Он — пленник этих глаз. И сегодня ночью он сделает всё, чтобы этот мальчик запомнил его прикосновение навсегда. Хозяйка приюта, госпожа Сато, была искренне потрясена.Давно никто не делал таких пожертвований. Наконец то они смогут отправить животных на лечение и вылечить тяжело больных. Купить качественный корм и средства гигиены.Пожертвование прошло за считанные минуты. Она по-матерински улыбнулась Минхо, видя, как тот краснеет под взглядом гостя, и поспешила отпустить его пораньше. Джисон вышел на улицу, оставив Минхо собирать вещи. Ночной воздух Токио был прохладным. Хан прислонился к крылу своего BMW, матово-черный кузов которой сливался с тенями переулка. Он закурил, задумчиво глядя на верхушки деревьев. В этом моменте не было «главы клана» — был просто мужчина, который ждал парня, перевернувшего его внутренний мир за один вечер. Когда дверь приюта открылась и на пороге появился Минхо с рюкзаком и объемной сумкой, Хан тут же затушил сигарету. Он подошел молча, и, несмотря на робкое «Я сам» от Минхо, просто забрал ношу из его рук. — У тебя был длинный день, — негромко сказал Хан, закидывая вещи на заднее сиденье. — Садись. Минхо, смущенно поправив очки, скользнул в салон. Внутри пахло деревом, дорогой кожей и тем самым парфюмом Хана, который Минхо узнал бы из тысячи. Двигатель заурчал, и машина плавно влилась в поток огней Токио. — Куда мы? — тихо спросил Минхо, во все глаза глядя на приборную панель, светящуюся мягким неоном. — Поужинаем, солнце? — Хан мельком взглянул на него, и в полумраке салона его глаза казались особенно глубокими. — Что ты любишь? Сёмгу? Рамен? Может, суши? — Давай суши... — выдохнул Минхо, кусая губу. — Хорошо. Поедим суши. Я отвезу тебя в одно место, там очень спокойно. Хан вел машину уверенно, но без лишней спешки. Он чувствовал, как Минхо рядом сжимает край своего худи, буквально вжимаясь в кресло. Джисон понимал: его внешность, татуировки и эта тяжелая мужская энергетика могут пугать такого невинного мальчика. — О чем думаешь, детка? — мягко спросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты можешь расслабиться. Хочешь , поспи немного, нам ехать около часа. — Я... я не хочу спать. Правда, — Минхо наконец осмелился посмотреть на профиль Хана: на его четкую челюсть и серьгу в ухе, поблескивающую в свете уличных фонарей. — Я просто... под впечатлением. Давно никто не делал пожертвования в приют. Спасибо. — Я тебя напрягаю? Не благодари. Это меньшее что я могу сделать. — Хан чуть сбавил скорость, голос стал бархатистым. — Можешь не бояться меня. Скажи честно, если тебе некомфортно. Минхо активно замотал голвой, от чего его каштановые волосы забавно растрепались. — Нет, что ты! Всё хорошо. Просто я... я никогда не встречал таких людей, как ты. Ты кажешься кем-то из другого мира. Хан едва заметно улыбнулся. Если бы ты только знал, из какого я мира, маленький Бэмби. — Я самый обычный человек, Минхо-я. Просто люблю свою работу и... теперь, кажется, люблю проводить время с тобой. Искры в салоне стали почти осязаемыми. Минхо почувствовал, как щеки обдает жаром. Ему хотелось одновременно сбежать и прижаться к этому мужчине, чтобы почувствовать силу его рук. А Хан... Хан просто наслаждался тем, что впервые за семнадцать лет он едет куда-то не по делу, а ради того, чтобы увидеть улыбку на этих пухлых губах.

🖤🖤🖤

Ресторан в районе Акасака встретил их тишиной, которая бывает только в очень дорогих и закрытых местах. В приватной комнате пахло кедром и имбирем. Минхо сидел на мягком татами, и его глаза буквально светились восторгом, когда их личный шеф-повар на сегодня начал разрезать рыбу. ​Но честно? Минхо почти не смотрел на нож мастера. Его взгляд был прикован к Хану. Тот снял пиджак, оставшись в черной рубашке с закатанными рукавами. В неярком свете ламп его татуировки на предплечьях казались живыми — они переплетались с рельефными венами, когда Хан уверенно орудовал палочками. Минхо завороженно следил за его движениями: как Хан берет кусочек нежного тунца, как аккуратно кладет его на тарелку Минхо. Минхо следил завороженно, никто и никогда так раньше за ним не ухаживал. ​— Попробуй, — негромко сказал Хан. Его голос в этой тишине вибрировал , отвлекая от мыслей— Это лучший улов за сегодня. ​Он пододвинул к нему маленькую пиалу с саке, но Минхо лишь робко качнул головой: — Я не пью, Джисон. Совсем. ​Хан на секунду замер, глядя на него. В его глазах промелькнуло что-то среднее между удивлением и необъяснимой нежностью. — Хороший мальчик, — выдохнул он. ​Эти два слова ударили Минхо в самое сердце. Он резко покраснел, чувствуя, как жар приливает к ушам. Он тут же опустил голову, пряча взгляд за стеклами очков, и до боли сжал пальцы под столом. Джисон заметил это, как затрепетали ресницы Хо, как он закусил губу. Внутри Хана всё перевернулось — эта маленькая нежность любит когда ее хвалят. Любит когда хвалят. Он позволил себе короткую, почти хищную ухмылку, но в ней не было злобы — только чистое, концентрированное восхищение. ​Ужин прошел в тягучем, наэлектризованном молчании, прерываемом лишь редкими фразами. Хан заплатил, даже не глядя в счет, и когда они вышли к машине, ночной воздух показался Минхо обжигающим. ​— Поедем ко мне, малыш? — спросил Хан, открывая перед ним дверь. Минхо замер, его пальцы вцепились в рукава его худи. — Слишком быстро, Джисон... — прошептал он, и в его голосе слышался настоящий страх пополам с желанием. — Я... я так не могу. ​Джисон подошел вплотную. Он нежно коснулся его лица пальцами, но Минхо чувствовал его жар каждой клеточкой кожи. — Тш-ш-ш, — Хан склонился к самому уху, обжигая его дыханием. — Я знаю, детка. Знаю. Я просто хочу поговорить. Без лишних ушей. В моем доме ты в полной безопасности. Я не трону тебя, пока ты сам не попросишь. Обещаю. ​Минхо посмотрев в глаза напротив , доверился и сдался. В этом голос обволакивал его уши мёдом и он хотел тонут в его глазах. Сердце бешеного стучало. ​В машине Минхо незаметно для самого себя разомлел. Тихий шелест шин по асфальту и мягкий свет приборов усыпили его. Хан, заметив, что голова парня склонилась набок, осторожно снял свой пиджак и накрыл его плечи. Пиджак был тяжелым и всё еще хранил тепло тела Хана. ​Всю дорогу до Минато Джисон вел машину одной рукой, а сам не мог отвести взгляда от спящего Минхо. Он смотрел на его расслабленные губы, на каштановые волосы, на то, как уютно он кутается в его огромный пиджак. Внутри Хана бушевал пожар,он хотел этого мальчика так сильно, что это причиняло почти физическую боль, но он сдерживался, наслаждаясь этой минутой тишины. Всё идёт слишком быстро. Лишь бы он не спугнул свое солнце. ​Они припарковались в подземном гараже особняка. Хан нежно коснулся плеча Минхо: — Просыпайся, солнце. Мы приехали. ​Минхо открыл глаза и первым делом почувствовал густой, сводящий с ума запах парфюма Хана, исходящий от пиджака. Голова пошла кругом. Он вышел из машины, слегка покачиваясь, и замер перед входом в дом. ​Особняк Хана в ночи выглядел как огромным стеклянный музей,холодный бетон, стекло и идеальный сад. Но когда они зашли внутрь, Минхо поразило, насколько здесь было... тихо. Огромные панорамные окна открывали вид на светящийся Токио, а так же сад с сакурой , который цветёт весной и огромный светящийся изнутри бассейн. Дом был обустроен в минималистичный тонах,ничего лишнего. Но было чувство как будто здесь никто не живёт , только парфюм Джисона выдавал, что он приходил сюда . ​— Здесь... очень красиво, — выдохнул Минхо, всё еще не снимая пиджак Хана, словно это была его единственная защита. ​Хан закрыл за ними дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине как гром среди ясного неба. Хо вздоргнул. Джисон подошел к нему сзади, почти касаясь грудью его спины. — Теперь ты здесь, — прошептал он. — И теперь этот дом не кажется мне таким пустым. ​Искры между ними превратились в настоящий пожар. Минхо чувствовал, как его сердце колотится, а Хан... Хан просто смотрел на него, понимая, что этоьмаленькое чудо — лучшее, что случалось с ним за все его двадцать девять лет.