Tattoo on your body

🖤🖤🖤

Japan. Tokio. Утро Минхо начиналось не с ледяного душа, а с мягкого солнечного луча, пробивающегося сквозь светлые занавески. Он потянулся в своей постели, демонстрируя гибкое, натренированное годами танцев тело. У Минхо были тонкие, почти прозрачные запястья и изящные руки, но под пижамой скрывался подтянутый животик и крепкие, упругие бедра — результат бесконечных репетиций в балетном классе. — Минхо-я, завтрак остынет! — донесся снизу ласковый голос мамы. Он быстро вскочил, натягивая очки в тонкой оправе. Его лицо было воплощением нежности, мягкие черты, каштановые волосы, рассыпавшиеся по лбу, и огромные, сверкающие глаза, как у олененка Бэмби. Пухлые губы тронула сонная улыбка. На кухне его ждал отец с газетой и мама, которая уже упаковывала ему бенто. В этой семье Минхо был центром вселенной, их единственным сокровищем. — Пап, мам, я сегодня задержусь, пойду в приют после пар, — пробормотал он, быстро уплетая омлет. Минхо обожал животных. Несмотря на то, что родители полностью его обеспечивали, он каждые выходные и свободные вечера проводил в приюте, вычесывая бездомных котов и гуляя с собаками. Его доброта была такой же естественной, как дыхание. Одевался Минхо в стиле «soft boy»,многослойность, объемный светлый кардиган поверх белой рубашки, широкие бежевые брюки-кюлоты и аккуратные кожаные лоферы. Завершал образ холщовая сумка через плечо. Выбегая из дома, он на ходу достал телефон, чтобы написать Хенджину. «Джинни, я уже в метро! Надеюсь, ты не передумал? Мое сердце до сих пор колотится, когда я думаю об этом месте... «HAN'S» звучит так пугающе, вдруг нам не хватит денег? Или там нужен специальное приглашение ? ». Университет искусств встретил его шумом и суетой. На факультете танцев и лингвистики Минхо был звездой, хотя сам этого не замечал из-за своей застенчивости. У входа его уже поджидал Хенджин , будущий дизайнер, который выглядел как сошедший с подиума манекен,асимметричный пиджак, куча колец на пальцах и дерзкий взгляд. Полная противоположность Хо. — Минхо! — Хенджин обнял друга, чуть не сбив его с ног. — Ты же помнишь, да? Вечером идем в Сибую. Я записался к тому мастеру! Говорят, к нему не попасть, но мне повезло через знакомых. Ты ведь не бросишь меня? Я умру от страха, если пойду один на этот прокол! Минхо покраснел, прижимая учебник по корейскому к груди. — Я пойду, Джинни... Просто... я слышал, что этот Хан очень серьезный человек. Ты уверен, что нам стоит туда идти? Минхо и не подозревал, что человек, о котором он говорит с таким трепетом, сегодня утром на другом конце города обсуждал поставки оружия, а его руки всё еще хранят холод металла.

🖤🖤🖤

День в университете тянулся для Минхо непривычно долго. Лекция по корейской лингвистике казалась бесконечной, он прилежно записывал иероглифы, но мысли то и дело уплывали к вечернему визиту. Затем была трехчасовая репетиция в балетном зале. Минхо, облаченный в облегающее черное трико, которое подчеркивало каждое движение его подтянутого тела и упругие бедра, до седьмого пота оттачивал пируэты. Он был перфекционистом,если прыжок не был идеальным, он повторял его снова и снова, пока мышцы не начинали гореть. В пять вечера они встретились в холле. Хенджин выглядел так, будто собрался на ковровую дорожку, на нем был дизайнерский жилет и куча серебряных цепей. Он нервно грыз колпачок ручки. — Хо-я, я сейчас в обморок упаду, — пробормотал Хенджин, когда они быстро перекусывали онигири, купленными в ближайшем комбини. — Ты же знаешь, я крови боюсь больше, чем провала на экзамене. А если игла застрянет? А если я дернусь? Минхо мягко улыбнулся, поправляя очки. Его каштановые волосы чуть вились от влажности после душа. — Джинни, это лучший салон в Японии. Там работают профессионалы. Просто не смотри на иглу, смотри на меня, хорошо? Они спустились в метро. В час пик в токийской подземке было тесно, и Минхо инстинктивно прижался к поручню, стараясь не задеть никого своей сумкой. Он чувствовал, как внутри нарастает странное предчувствие. К Сибуе они добрались, когда небо над Токио окрасилось в глубокий индиго. Здание, где располагался салон «HAN'S», стояло чуть в отдалении от шумных торговых центров. Это был монолитный куб из темно-серого бетона с огромными панорамными окнами, за которыми виднелся лишь мягкий, холодный свет. Никаких кричащих вывесок, только лаконичная стальная табличка у входа. Минхо задрал голову, глядя на здание своими огромными, как у бамби, глазами. — Ого... Оно выглядит... очень серьезно, — прошептал он. — Словно это не салон — А логово злодея, — сглотнул Хенджин, хватая Минхо за локоть. — Хо, у меня ноги ватные. Если я там упаду, просто тащи меня за ноги к выходу, ладно? — Перестань, — Минхо легонько подтолкнул друга к дверям. — Мы уже здесь. Обратного пути нет. Они стояли перед входом в главный салон Хана в Сибуе. Стеклянные двери, неоновая вывеска, на которой лаконично горело «HAN'S». Внутри пахло антисептиком, дорогими духами и... кожей. Минхо чувствовал, как его ладони потеют. Он поправил очки, пытаясь скрыть свое смущение. — Ну, Хенджин, иди уже! — Минхо подтолкнул друга вперед. Хенджин, бледный, как смерть, сделал шаг к ресепшену. За стойкой сидела девушка с фиолетовыми волосами. С причинном на губки и на левой брови.Она улыбнулась: — Добрый вечер. Вы записаныг? –Да , у нас прием у мастера Джисона,–резко пробормотал Хенджин Девушка удивлённо посмотрела на гостей и спросила: –Должно быть вы ошиблись. Мастер Хан не проводит сеансы с проколом. Хенджин прищурив брови и глаза , открыл телефон и показал регистрацию –Никакой ошибки. Вот запись и регистрация. Девушка вздохнув и быстро проморгнув несколько раз, начала что-то печатать на компьютере . –Минутку. Присядьте пожалуйста. Будете кофе, чай или воду? –Воду пожалуйста,– сказал вежливо Хо улыбнувшись.–Ты точно уверен, может быть это мошенники тебя развели в интернете,–пробормотал Хо Хенджину. –Да нет же, вот смотри официальный сайт,– открыв вкладку показал сайт регистрации на прокол . Девушка с фиолетовыми волосами принесла кофе , сказав подождать пять минут , ушла в другую часть салона.

🖤🖤🖤

Хан Джисон сидел в своем кабинете на втором этаже, залитом приглушенным светом. Перед ним лежал чистый лист, который постепенно заполнялся изгибами нового эскиза. Это было его единственное убежище. Несмотря на власть над портами Азии и флешки с кодами от хранилищ ядов и оружия, спрятанные в подвалах его салонов, Джисон оставался художником. Ему нравился треск тату-машинки, заглушающий тяжелый рэп в наушниках, и то, как под его руками на коже расцветала чужая история. Но последние месяцы бизнес требовал слишком много «черной» работы, и он тосковал по запаху краски. Стук в дверь прервал его мысли. Администратор, почтительно склонив голову, доложила о недоразумении с записью. Джисон замер. Ошибка? Он должен был разозлиться, но что-то внутри — возможно, усталость от бесконечных отчетов о контрабанде — заставило его передумать. — Принеси фартук, перчатки и маску. — коротко бросил он, не поднимая глаз. — Я спущусь через десять минут. Когда он начал готовиться, его движения были точными, почти хирургическими. Он закатал рукава черной рубашки, обнажая мощные, жилистые предплечья, полностью покрытые плотным слоем татуировок ,от мифических существ до абстрактных линий, уходящих под манжеты. На фоне угольно-черной ткани его кожа казалась бледной, а рельеф мышц — пугающе сексуальным. Он надел маску и очки, оставив видимыми только прокол на брови и холодный, сосредоточенный взгляд. Тем временем внизу Минхо судорожно прижал телефон к уху. — Да, госпожа Сато... Я понял, завтра выйду пораньше. Простите, я забыл, что сегодня короткий день, — он виновато посмотрел на Хенджина и вышел из комнаты в коридор салона. — Хён , ну не уходииии...— Хенджин вцепился в край кожаного кресла в стерильном кабинете. Не услышав, Минхо вышел и начал разговаривать с владелицей приюта.

🖤🖤🖤

— Здравствуйте, — Хенджин почтительно поклонился, едва не ударившись лбом о край стола от волнения. — Я... я много слышал о вашем мастерстве. Считаю огромной удачей, что попал именно к вам, — голос друга Минхо дрожал, он пытался звучать вежливо, но нервный смешок выдавал его с головой. Хан даже не повернулся. Он стоял у стеллажа с инструментами, его широкая спина, обтянутая черной шелковой рубашкой, казалась неприступной скалой. Под закатанными рукавами на жилистых предплечьях перекатывались татуированные мышцы, когда он вскрывал стерильный пакет. — Да, здравствуйте, — коротко, без лишних эмоций отозвался Джисон. Его низкий голос, казалось, завибрировал — Присаживайтесь. Он бросил быстрый взгляд на администратора: — Мидзуки, можешь выйти. Дальше я сам. Девушка с фиолетовыми волосами послушно поклонилась и бесшумно скрылась за дверью. В кабинете воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только тихим шелестом латексных перчаток, которые Хан натягивал на свои крупные ладони. Хенджин сел в кресло, чувствуя, как его буквально придавливает к месту аура этого человека. Это не было высокомерием — это была энергия человека, который привык, что мир вращается вокруг него. — Мастер Хан... я должен признаться, — Хенджин сглотнул, — я до смерти боюсь игл и крови. Если я побледнею, не обращайте внимания. –Ничего страшного,– коротко бросил Сон. Джисон пропустил слова мимо ушей. Он привык к страху клиентов, для него это был лишь фон. Он сосредоточенно выбирал украшение из титана, его мысли были заняты вечерней встречей с Чаном и проблемами в портах. Он был в своем рабочем трансе. В этот момент в дверь негромко, но настойчиво постучали. — Извините, — послышался мягкий голос, и дверь приоткрылась. Это был Минхо. Он закончил свой разговор по телефону и, стараясь не шуметь, проскользнул внутрь. Он выглядел так неуместно в этом царстве бетона и стали, в своем светлом кардигане, с каштановыми волосами и очками, которые чуть сползли на кончик носа. Хан рефлекторно обернулся на звук. Он хотел коротко бросить, чтобы посторонние подождали снаружи, но слова застряли в горле. Джисон замер. Его взгляд, холодный и расчетливый, столкнулся с огромными, сияющими глазами Минхо. В этом стерильном кабинете, пахнущем металлом, внезапно возникло нечто, чего Хан не чувствовал уже семнадцать лет , чистое, , что то , что затягивало. Глаза. Сверкающие искрой и невинностью глаза присутствующего . Минхо смотрел на него снизу вверх, затаив дыхание,. Рука Хана, державшая зажим, на долю секунды дрогнула. Он смотрел на эти пухлые губы, на мягкие черты лица и чувствовал, как его собственная броня дает трещину. Он видел перед собой не просто человека, а живое воплощение всего того уюта и тепла, которого он сам себя лишил. Минхо покраснел до кончиков ушей под этим тяжелым, изучающим взглядом. — Я... я просто постою рядом с другом? — едва слышно прошептал он, поправляя дужку очков. Хан молчал слишком долго для обычного мастера. Он медленно выдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание, но его сердце, привыкшее к ритму холодного расчета, вдруг предательски пропустило удар. –Да, конечно, — голос Хана прозвучал неожиданно мягко для него самого. Он чуть склонил голову, глядя на Минхо поверх стекол своих очков. — Ваш друг действительно сильно переживает. Джисон поймал себя на мысли, что ему хочется продолжать этот разговор. Для человека, чье слово обычно означает приговор или сделку на миллионы, этот простой вопрос был почти откровением. Ему хотелось услышать голос этого парня еще раз. — Где вы учитесь? — спросил он, придвигая столик с инструментами. Минхо затаил дыхание. Его сердце билось о ребра так сильно, что ему казалось , что этот человек все слышит. От Хана исходил жар и едва уловимый аромат дорогого дерева и табака. Каждый жест Джисона был выверенным, как танец, то, как он брал флакон, как точными движениями смачивал салфетку. В нем не было суеты, только абсолютная уверенность. — В национальном университете Токио, — ответил Минхо, и его голос чуть дрогнул. — Я на факультете искусств и лингвистики, а Хенджин учится на дизайнера. Хан едва заметно кивнул. Университет. Искусство. Совсем другой мир — светлый, пахнущий краской и книгами, а не порохом. Джисон подошел к Хенджину. Тот зажмурился так сильно, что задрожали ресницы. Хан смочил ватку антисептиком и точным, холодным движением протер кожу над бровью Хенджина. Оранжевый след йода четко проступил на бледной коже. — Готов? — коротко спросил Хан, занося стерильную иглу. — Нет! То есть... да, — пропищал Хенджин. Минхо, не выдержав вида страданий друга, сделал шаг вперед. Он оказался совсем рядом с Ханом ,так близко, что мог видеть каждую татуированную линию на его предплечьях. Минхо протянул свои тонкие, мягкие ладони и крепко сжал руку Хенджина. — Я здесь, Джинни. Просто держи меня, — прошептал он. Хан замер на долю секунды. Близость Минхо действовала на него странно. Он чувствовал его тепло, видел боковым зрением его каштановые волосы и слышал его прерывистое дыхание. Внутренний зверь Хана, который всегда был начеку, вдруг притих. Джисону пришлось сделать глубокий вдох, чтобы унять внезапную дрожь в пальцах — недопустимую роскошь для мастера его уровня. — Дыши глубже, — скомандовал Хан, больше для себя, чем для клиента. Он прицелился. Острая сталь иглы блеснула в свете ламп. Хан зафиксировал бровь Хенджина пальцами в черной перчатке. Одно резкое, выверенное движение и игла прошла сквозь кожу. Хенджин судорожно сжал руку Минхо, издав приглушенный стон. Хан работал быстро, но внутри него все кипело. Он кожей чувствовал присутствие Минхо. Ему хотелось обернуться, сорвать эту маску и просто смотреть на него. Но он оставался профессионалом. Он вставил титановую штангу и закрутил шарик. — Всё. Готово, — выдохнул Хан, отстраняясь. Он бросил использованную иглу в контейнер и только тогда позволил себе снова посмотреть на Минхо. Тот всё еще держал Хенджина за руку, его большие глаза «бамби» были полны сопереживания, а на щеках играл нежный румянец. — Вы... вы очень быстро это сделали, — прошептал Минхо, переводя восхищенный взгляд с прокола на самого Хана. — Спасибо. Вот и всё Джинни, а ты боялся. Джисон промолчал, медленно стягивая перчатки. Он понимал, что этот короткий сеанс изменил в его жизни гораздо больше, чем все разборки якудзы за последние годы.