Грех Гордыни

Отель выглядел грандиозно и ярко снаружи. Перед тем, как зайти внутрь, я долго осматривал здание. Это моя девочка! Змеи и яблоки, украшавшие окна, вызывали тёплые чувства. Стоя на ступеньках отеля, я закрыл глаза, набрал в грудь побольше воздуха и постучал в резную дверь. Она тут же отворилась, на пороге стояла дочь. — Чарли! — выкрикнул я и сразу же обнял её. — П-п-привет, п-пап… — вымолвила она, пока я сжимал дочь всё крепче. Я всеми силами пытался скрыть нервную дрожь. Выступления перед публикой давались куда проще, чем эта встреча с Чарли: к ним хотя бы можно было подготовиться репетициями. — Как я рад тебя видеть! — Д-да, и я рада, пап… Вынырнув из объятий, Чарли указала на огромный холл. А я задержал взгляд на ней. Ростом дочь, конечно, пошла в Лилит: они обе были значительно выше меня. В сердце разливалось тепло при виде неё: длинные золотистые волосы, собранные в элегантный хвост, выгодно оттеняли алый костюм, приковывая к себе взгляд, а его строгий, приталенный крой идеально очерчивал стройную и статную фигуру. Огромные глаза с радостью смотрели на меня. Сейчас Чарли выглядела невероятно живой в отличие от той напуганной девочки, пытающейся робко противостоять грубости Адама. — Добро пожаловать в отель “Хазбин”! — громко и торжественно провозгласила дочь. Сердце замерло от такой картины. Внутри здание ничуть не уступало своему внешнему великолепию: роскошные красные стены отлично сочетались с приглушенным золотом перил, резных вставок и уголков. Крыша холла представляла собой огромный стеклянный купол, что, вместе с неоновой подсветкой давало прекрасное освещение пространству. Вся комната была украшена воздушными шариками и разноцветными флажками. Посреди холла располагался большой стол, возле которого собрались незнакомые мне грешники. Видимо, это были жильцы отеля. Кто-то взорвал хлопушки с разноцветными конфетти. Дочь широко улыбалась, явно гордясь своим проектом. А я ощутил себя важным для неё. Это прибавляло уверенности. Я прошёл чуть дальше. — Чарли, может, представишь меня… своим друзьям, — немного замешкался я, осматривая постояльцев. Все взгляды были обращены на меня, отчего мне вдруг стало некомфортно. Не зная, как вести себя, я нацепил привычную маску высокомерия. Дочь подошла поближе, приобняв меня за плечо. — Это Хаск, наш бармен! Чарли указала на сутулого крупного демона, чей густой чёрный мех резко контрастировал с белой грудью. Позади него громоздились крылья, испещрённые алыми знаками мастей. Грешник лениво покачивал в когтистой руке тяжёлый бокал с виски. Из-под нависших бровей на меня уставилась пара тёмных глаз, совершенно лишённых как страха, так и уважения. Он вяло махнул рукой. — А это — Ниффти, она убирается во всём отеле и помогает с готовкой! Рядом с барменом на столе устроилась миниатюрная грешница, резво махавшая ногами и державшая в руках поднос с домашней выпечкой. На горничной было алое платьице с белым фартуком, забрызганным чем-то, похожим на кровь. Когда я задержал на ней взгляд, она маниакально захихикала — поднос затрясся, и несколько печенек соскочили на пол. Её большой красный глаз по-ребячески рассматривал меня.  — Приветик… Да, я тут убираюсь! — упоительно произнесла маленькая горничная. — Энджел Даст — наш первый постоялец! Помнишь, я тебе говорила про него? Чарли вопрошающе посмотрела на меня, а я слабо кивнул, рассматривая высокого демона, покрытого бледно-розовой шерстью. Нижняя пара рук упиралась в стол, пока одна из верхних подносила к губам коктейль. Левый глаз был чернильно-тёмным, в то время как правый — обычным белым. Неужели, такое возможно?… Под каждым глазом виднелось ещё по три маленьких зрачка. Заметив внимание, этот паучок демонстративно поправил пушок, походивший на женскую грудь, и кокетливо подмигнул. — И Пентиус! Ещё один наш постоялец! Рядом с паучком стоял высокий змеиный демон в строгом полосатом костюме, чей тёмный капюшон был испещрён узорами из багровых глаз. Как только я посмотрел на него, грешник мгновенно вытянулся по струнке, подобно солдату, и судорожно поправил высокую шляпу. В его узких жёлтых зрачках парализующий страх причудливо смешался с отчаянной, заискивающей жаждой одобрения. — Ваше Высочество!… — нервно пророкотал он. — Ребята, а это… мой папа! Он пришёл посмотреть, чем мы тут занимаемся, и поддержать нас! «Мой папа»… Эти слова согрели меня. Было приятно осознавать, что для неё я не Король Ада и не падший ангел, а в первую очередь, отец. Краем глаза я уловил неестественно двигающуюся по багровым обоям тень. Списав это на бурное воображение, я выдавил отстранённую улыбку, заготовленную на случай светских приёмов. Однако липкая тревога уже зарождалась внутри. — Люцифер Морнингстар, Король всея Преисподней! — властно представился я, размахивая тростью. Меня обдало ледяным воздухом. Прямо передо мной сгустились тени, обрисовывая двухметровую фигуру грешника. Вмиг тьма спала, открыв взору высокого демона в длинном алом пиджаке, украшенном тонкими розоватыми линиями. Его прямые красные волосы переходили в острые пушистые уши с тёмными кончиками, а между ними располагались небольшие, почти карикатурные чёрные оленьи рожки. В руках грешник держал тонкую трость, увенчанную старинным микрофоном. Однако мнимая нелепость его облика бесследно растаяла, стоило мне встретиться с ним взглядом. Багровые глаза впились в меня с гипнотической точностью. Тяжелая аура давала понять, что ему принадлежало множество душ. Видимо, этот мужчина был одним из так называемых Владык — сильнейших грешников, являвших собою власть в Пентаграмм-Сити и некоторых других крупных городах Круга Гордыни. Но самым жутким в его образе была улыбка. Неестественно широкая, обнажающая ряды острых, как у акулы, желтоватых зубов, она казалась приросшей намертво маской, скрывающей самые жестокие помыслы. В этом зверином оскале не было ни капли дружелюбия. Всё его лицо источало угрозу. — А ты у нас, должно быть… — презрительно начал я, указывая на разницу между нами. — … Аластор! — оборвал демон трескучим голосом, приглушённым фильтром старого радио. — Рад знакомству, сэр! Очень рад! Обычная любезность звучала запредельно фальшиво. Он стоял близко, обдавая меня неприятным запахом то ли болотного мха, то ли прелой листвы. Я нахмурился. Грешник бесцеремонно накрыл чёрной когтистой ладонью набалдашник моей трости и энергично затряс её, имитируя приветственное рукопожатие. Меня всё больше поглощало чувство страха. Неужели, он знает?… Нет, откуда бы ему знать. Убеждая себя в безопасности, я не мог подобрать слов для достойного ответа. Выдернув свой аксессуар, я начал машинально поправлять пиджак. — Приятно наконец познакомиться с Вами лично! — хищно продолжил Аластор, — В жизни вы намного… Ниже, чем я думал. Во мне закипал гнев. Если поведение других я мог списать на незрелость и необразованность, то в действиях этого демона ощущался холодный расчёт. Он явно был знаком с манерами высшего общества, но ловко и целенаправленно их переворачивал в общении со мной, что воспринималось как изящно выстроенное оскорбление. Уязвлённая гордость требовала реванша. Чарли вдруг оказалась рядом с нами. Я демонстративно отвёл от Аластора взгляд, словно передо мной стояло пустое место, и мягко улыбнулся дочери. Мой голос зазвучал обманчиво тихо, наполнившись той ленивой, безупречной аристократической грацией. — Чарли, милая, — произнёс я, слегка склонив голову набок. — Как много у тебя персонала. Так кто это у нас? Консьерж? Или… посыльный? Я медленно, с выражением лёгкой скуки повернулся к застывшему демону и окинул его оценивающим взглядом с ног до головы, намеренно задерживая взор на алом пиджаке. — Для швейцара он слишком навязчив, — добавил я, едва заметно приподняв бровь. — Подобный тон неуместен при встрече гостей. С прислугой надо быть строже. В холле отеля воцарилась удушающая, звенящая тишина. Улыбка Аластора не дрогнула, оставаясь всё такой же широкой, но фильтр старого радио в его груди на долю секунды выдал резкий, оглушительный всплеск помех, похожий на скрежет металла по стеклу. Удар достиг цели. Я вернул себе контроль над ситуацией, напомнив этому грешнику, где его место. Вдруг Аластор наигранно рассмеялся. — Нет, что вы, я — хозяин отеля! — гордо провозгласил этот выскочка. — Вы могли узнать обо мне по моим радио-трансляциям! Хозяин отеля… А тщеславия ему не занимать. В голове сразу всплыл слуга, однажды известивший меня о том, что Чарли стала брать значительно больше денег с семейного счёта. Меня это не волновало: если мои сбережения могли сделать её счастливее, то я скорее буду рад такому применению своих средств. — Хозяин? Какое странное определение для простого грешника, паразитирующего на чужом богатстве, — сказал я, хмыкнув. Алые глаза опасно сузились, тонкий нос шумно втягивал воздух. Он наклонился, хищно взирая на меня. Я нахмурился, не желая сдаваться. Дыхание зловеще прожигало лицо. — Нахуй шёл! — тихим, леденящим тоном сказал Аластор. В его груди зарождалось еле слышное рычание. Но я лишь торжествующе усмехнулся. Он не знал о моей слабости. — Так, стойте, пап, нет! Аластор, хватит! Дочь неожиданно вклинилась между нами, растерянно оглядывая то меня, то этого оленя. Кажется, она не была готова к таким стычкам. Демон отстранился, невинно поправляя галстук-бабочку на шее. — Пап, я не беру с грешников деньги, — тихо добавила дочь, взяла меня под руку и повела вглубь холла. — Смотри, какая уютная гостиная, где люди могут узнавать друг друга и делиться всем самым сокровенным! — сказав это, Чарли повернулась, показывая в сторону Владыки, — без помощи Аластора мы бы не смогли так всё облагородить! Теплота и гордость, с которой дочь говорила об этом грешнике, задевали за живое. Почему она не обратилась ко мне? — У Чарли весьма уникальное видение, — воодушевляюще проговорил Аластор, приближаясь к нам. — Я очень рад исполнять её чудные просьбы! Оказавшись рядом с дочерью, он мягко опустил ладонь на её плечо. А она… положила руку сверху и с безгранично тёплой улыбкой посмотрела на него. Неужели, они… Нет! Только не он! Мне стало противно от одной мысли о том, что между ними может быть что-то. Я весь напрягся. — О, спасибо, Аластор! — с теплотой в голосе сказала она. Я сжал трость со всей силы, желая своими же руками свернуть шею этому заносчивому грешнику. — Довольно впечатляющая девушка! Мы все ею очень гордимся! Сказав это, демон бросил торжествующий взгляд в мою сторону. Вкупе с его вечной улыбкой это ощущалась как насмешка. Чарли же млела от каждого слова. А я, не в силах выносить их идиллию, демонстративно прокашлял и втиснулся между ними, заставив этого монстра отойти от моей малышки. Взгляд зацепился за скромно стоящую вдали девушку — единственную постоялицу, с которой меня ещё не знакомили. — Чарли, милая, кажется, ты не представила мне эту юную особу! — нарочито громко проговорил я. — А, да, точно! Дочь опомнилась, подошла к девушке и, бережно взяв её за руку, подвела ко мне. Миниатюрная девчушка растерянно забегала единственным открытым глазом по комнате. Она была значительно ниже Чарли, примерно моего роста. Длинные белоснежные волосы почти касались пола, а пышная чёлка прикрывала всю левую часть лица. — Это Вэгги! Она моя девушка! — радостно проговорила Чарли. Меня отпустило. Я тепло улыбнулся. Вэгги же с любовью посмотрела на дочь, а затем повернулась ко мне, неловко махая рукой. — Рада знакомству, сэр! От её скромной улыбки весь ледяной ужас, который сковал меня во время стычки с Аластором, окончательно испарился. Липкая паника отступила, оставляя после себя лишь изнуряющую усталость. Поддавшись внезапному порыву от нахлынувшего облегчения, я шагнул навстречу к девушке. Перебросив трость в левую руку, я мягко, но крепко прижал Вэгги к себе, заключая в объятия. Я ощутил, как она на мгновение буквально окаменела от неожиданности, растерянно замерев и едва ли дыша. Я отпрянул достаточно быстро, не желая давить на возлюбленную дочери. Чарли же буквально светилась от счастья. Она прижала ладони к груди, выдавая искреннюю радость от подобного жеста. Мне стало приятно оттого, что дочь не побоялась поделиться этим со мной. Я почувствовал, как ко мне медленно возвращается уверенность. Принятие Вэгги вернуло почву под ногами, и моя Гордыня требовала закрепить успех. Я должен был доказать дочери, что ей больше не нужны чужие, сомнительные покровители. У неё есть отец, и он рядом. Я обвёл взглядом празднично украшенный холл, хлопушки, яркие флажки и этот странный, разношерстный контингент грешников. — Отель, конечно, выглядит… специфически, Чарли, — мягко начал я, поправляя манжеты и стараясь, чтобы мой голос звучал максимально весомо и надежно. — Я вижу, как много сил вы вложили в это место. Но… одним энтузиазмом Ад не исправишь. Кажется, тебе не помешает помощь. С управлением, с ведением бухгалтерии, с безопасностью, в конце концов… И кто, как не твой папа, сможет навести здесь железный порядок и защитить твоё начинание? Я тепло посмотрел на дочь, ожидая увидеть в ее глазах привычный восторг. Но не успела Чарли открыть рот, как воздух позади нас внезапно стал ледяным. — О, несомненно, — раздался прямо над ухом удушливый, сочащийся ядовитыми помехами голос старого радиоприемника. Аластор соткался из теней так бесшумно и близко, что моя кожа покрылась мурашками. Ощущение страха возвращалось, но сдаваться я не собирался. Вэгги нахмурилась: кажется, она тоже недолюбливала этого грешника. Он плавно обошел нас и встал напротив, изящно размахивая своей тростью. Безупречный оскал демона стал шире, обнажая острые зубы. — У Его Величества всегда были… весьма масштабные, королевские порывы, — Аластор сделал утрированно галантный взмах рукой. — Жаль только, что эта монументальная отцовская забота имеет досадную привычку… слишком сильно опаздывать. Каждое его слово, приглушённое трескучим ретро-фильтром, звучало как пощёчина. Пальцы, сжимающие набалдашник трости, судорожно побелели. Он словно знал, куда бить — прямо в мое удушающее чувство вины за те годы, что я утопал в депрессии, пока Чарли решала свои проблемы сама. Я собрал все силы, чтобы не выдавать, насколько его выпад меня задел. — Видишь ли, Чарли, дорогая, — Аластор слегка наклонился к дочери, полностью игнорируя мое присутствие. — Некоторых нужно постоянно умолять о поддержке, в то время как другие… просто приходят, когда тебе тяжело, и помогают с самого начала. В холле отеля воцарилась удушающая, парализующая тишина. Я сверлил демона взглядом, желая порвать его на куски прямо здесь, лишь бы заткнуть навсегда. Все силы уходили на то, чтобы сдерживать гнев. Если дочь увидит демоническую форму, я окончательно проиграю. Тяжело дыша, я процедил сквозь зубы: — Ах ты, кусок… Меня оборвал грохот распахнувшейся двери. Я вздрогнул. Все уставились на вход в здание. На пороге отеля стояла невысокая полноватая грешница с короткими светлыми волосами. Чёрные глаза с потрохами выдавали положение в Аду: её душа кому-то принадлежала. На голове виднелся тонкий тёмный ободок с парочкой перьев. Блестящее розовое платье со слоями бахромы подходило скорее для номера на сцене, нежели для искупления. — Всем привет, а вот и я! — оглушительно и эгоцентрично запела она на весь холл, напрочь ломая зловещую атмосферу. — Аластор, дорогуша! Я так рада тебя видеть! — Мимзи! — демон-олень пошёл навстречу к ней с распростертыми объятиями. Меня передёрнуло от этой картины и его резко сменившегося тона. Ещё несколько мгновений назад Аластор говорил хищно, выказывая пренебрежения, насмешки и выдавая издёвки, манипулируя вниманием дочери, а теперь миловидно обнимался с этой незнакомкой. Я восстановил дыхание. На смену гневу пришло недоумение. — Мой сладкий пирожочек! Приятно видеть тебя! Как жизнь? — затараторила грешница, разжав объятия. — Я ненадолго. Слышала, что ты ошиваешься тут и решила заглянуть, поздороваться, так сказать! — Конечно, милая, здесь всем рады! Аластор искоса глянул на меня. Его голос полнился показушным радушием. Я не знал, что у них было общего, но такой контраст пугал. Этот демон весьма ловко менял тон, и вот его улыбка уже не выглядела столь зловещей. — О, как мило! Так вы знакомы? Аластор, я никогда не видела твоих друзей!  Чарли подскочила к ним, воодушевлённо приветствуя гостью. При последней фразе алые глаза демона чуть заметно дёрнулись, выдавая раздражение. — О да, мы очень давно знакомы! При жизни вращались в одних и тех же кругах! — усмехнулась Мимзи. — Чарли, милая, я думаю, мы вдвоем можем продолжить экскурсию по отелю, — напомнил я о себе. — Нет-нет, мы вместе начали этот отель, и мы вместе закончим экскурсию! — не желал сдаваться Аластор. — Как хозяин отеля, вы должны встретить гостью подобающим образом! — настоял я, пока Чарли была в замешательстве. — Да, Аластор, я думаю, так будет лучше. Расскажи Мимзи побольше об отеле, раз вы знакомы уже, а мы с Вэгги покажем тут всё моему отцу! Чарли взяла меня под руку и повела по широкой лестнице вглубь отеля. С другой стороны шла Вэгги. По коридору мы вышли к просторной столовой. Дочь рассказывала о совместных завтраках и как такие приёмы пищи помогают сблизиться и побороть неловкости. Помимо общей столовой, на втором этаже располагалась библиотека и комната отдыха. Краем глаза я заметил длинную рогатую тень, преследовавшую нас по багровым обоям. Словно почувствовав мой взгляд, она скользнула вглубь коридора, удаляясь от нас. От этого небольшого жеста я весь напрягся: за мной следили. Избранница Чарли с тихой гордостью подметила, как много тайников Энджел Даста с наркотиками они здесь находили. Когда речь зашла о нём, Чарли начала рассказ о первом постояльце. Оказывается, он был весьма известной порно-звездой в Пентаграмм-Сити. Дочь поведала длинную историю о том, как она ворвалась к нему в студию во время съёмок, чтобы попросить его начальника — некоего Валентино — дать Энджелу больше свободного времени для практик в отеле. Но вместо благодарности постоялец разозлился на неё и попросил уйти. Я весь напрягся оттого, как легко она об этом говорила: Чарли никогда не отличалась осторожностью или хорошими рефлексами, чтобы предотвратить угрозу со стороны сильного грешника. Но к счастью, всё обошлось. Последующие извинения Энджела её растрогали. Я мягко напомнил дочери о механизме владения душами, чтобы она не принимала такую реакцию на свой счёт. Вполне возможно, что тот порно-режиссёр как раз и владел душой её подопечного. В голове крутилась только одна мысль — что за сброд она собирает… С другой стороны, все они выглядели довольно безобидно, не считая Аластора. От одного его имени мне становилось не по себе. Но это была отдельная тема, к которой стоило вернуться позже. Если он наблюдает за нами через свои тени, то может и подслушать разговор. Сейчас лучше не поднимать эту тему. На третьем этаже располагались типовые номера постояльцев, а также комнаты Ниффти и Хаска. Не желая заострять на этом внимание, Чарли повела меня на самый верхний, десятый этаж. Там располагались просторные покои дочери и Вэгги, а также широкая дверь, которую украшал резной узор из оленьих рогов. Холодок пробежал по спине. Внутрь покоев Аластора мы не заходили, но я снова приметил шпионящую за мной тень. В этот раз она не убегала, не пряталась, а напротив: заметив мой взгляд, широко и хищно улыбнулась. Задерживаться у покоев демона не было смысла, и Шарлотта вывела нас на балкон. С него открывался прекрасный вид на Пентаграмм-Сити. Вэгги вежливо удалилась, оставив нас наедине. Мы с дочерью подошли к резным перилам и, оперевшись на них, стали наслаждаться умиротворённым видом. Свежий вечерний воздух обдавал прохладой, но уже не угрожающей, а нежной. — Это потрясающий вид, — сказал тихо я. — Я даже жалею, что не сделал дом таким высоким. Вдалеке угасающее светило Круга Гордыни уходило в закат, отбрасывая оранжевые тени. Чуть выше и правее от него можно было разглядеть вход на Небеса. Прямо под ними находился горный хребет, за которым располагалось поместье Морнингстаров. Моя улыбка стала искренней. Я наконец-то был наедине с дочерью. Мы просто наслаждались этим видом красного неба и освежающей прохладой вечера. — Так что ты… думаешь об отеле? — робко спросила дочь, повернувшись ко мне в ожидании реакции. — Ну… Думаю, стоит немного подклеить обои, и… Перила надо сделать более надёжными, а то ведь можно и упасть, ха-ха! — я неловко перевалился за золотистую ограду, пытаясь её рассмешить. — Нет, пап… Я о грешниках. Про то, чтобы помогать им через отель. Я сжал железо в руках, тяжело выдохнул и повернулся к ней. Её глаза сияли надеждой, отчего мне стало ещё сложнее говорить то, что я должен был сказать. — Чарли… Это здорово, что ты хочешь видеть в людях хорошее, но эти грешники — худшие из худших. Они все мусор. Посмотри на них. Они неисправимы, раз попали сюда. Я не знаю, чего ждать от них на Небесах. Да и Рай совсем не такой беззаботный, каким кажется. У них есть предписания. Много строгих правил. Не надейся, что они так открыты к новым идеям. — Но это наши люди, пап! Я должна попытаться! Я не могу больше сидеть сложа руки. Весь мой титул принцессы Ада — это просто глупая насмешка, если я молча смотрю, как моих людей убивают! Дочь говорила это с решимостью. Её глаза в этот момент были чертовски похожи на глаза матери: такие же упрямые, строгие, не терпящие пререканий. — Наши люди отвратительны! — взмолился я, разводя руки в стороны. — Им дали свободу воли, и что они с ней сделали? Всё ужасно! Думаешь, Ад плохой из-за демонов? Или потому что это Ад? Я пытался перевести дыхание и подавить рвущийся наружу крик отчаяния. К горлу подкатил ком. Я так хорошо понимал её чувства, но не мог дать совершить ей эту ошибку. — В жизнь грешников в Пентаграмм-Сити никто не вмешивается. Ни демоны Гоэтии, ни адорождённые, ни я. Их не ограничивают правилами, и они вольны вести себя так, как хотят. И вот во что наши люди превратили это место! — говорил я, пытаясь передать всю безнадёжность её идеи голосом, не срываясь на крик, а потом тихо добавил: — Я просто… Не хочу, чтобы ты рисковала ради кого-то… Моя речь прервалась тряской. Всё здание содрогнулось, отчего я потерял равновесие и был вынужден вновь схватиться за перила, чтобы не упасть. Глаза Чарли округлились. Я видел, как она вжалась в тот же кусок металла, что и я, с ужасом рассматривая происходящее внизу. У входа в отель стояла группа низкорослых грешников. Используя огромный таран, они пытались пробить двери. Каждый толчок сотрясал всё здание. — Кого-то вот такого, — устало выдавил я.