Грех Гордыни

Я всюду таскал с собой телефон в надежде, что дочь захочет выйти на связь, но в поместье была мёртвая тишина, изредка нарушаемая шумом моих шагов. Время шло, но я этого не замечал: закрываясь с утра в тёмной мастерской, я клепал уточек одну за другой, пропуская даже приёмы пищи, за исключением редких завтраков. Весь мой мир сомкнулся вокруг маленькой комнаты, заваленной нелепыми резиновыми фигурками. Здесь я был в безопасности. Здесь я не мог ничего испортить. А если и портил, то всегда знал, как поправить. Ко мне пришёл Морт. Сам. Впервые. Он принёс нарезку из фруктов, мяса и легкие закуски, изящно сервированные на серебристом подносе. — Простите мою дерзость, Ваше Величество! Вы почти не притрагиваетесь к еде. Пожалуйста, может, что-то из этого пробудит у вас аппетит? — с легким беспокойством проговорил он. Слуга оставил поднос рядом со мной и тут же бесшумно удалился. Я рухнул на стол, искоса поглядывая на еду. Этот маленький жест, полный заботы, что-то надломил во мне: в один миг на меня обрушилась свинцовая усталость. Живот недовольно заурчал, напоминая о себе. Вяло откусив кусочек какого-то фрукта, я словно вернулся в реальность, которой всячески избегал эти дни. От сладкого вкуса мякоти она хоть немного начинала играть красками. Рот заполнился слюной, и постепенно я смёл всё. Когда поднос опустел, я призвал Морта ещё раз. Кажется, старый бес был доволен моим аппетитом. Теперь я попросил его подать мне чаю и что-нибудь на десерт, но уже в столовой. Разделавшись с несколькими кусками ароматного пирога, я набрался решимости снова посмотреть в телефон. Чарли так ничего не написала. Я отодвинул бесполезное устройство в сторону, но оно тут же издало короткое кряканье, разлетевшееся эхом по пустой комнате. Я весь напрягся, руки дрожали. Я с надеждой вцепился в телефон, но… Это оказался Вассаго. «Люцифер, привет. Как ты?» Я замер, переваривая своё разочарование. Вскоре от него последовало ещё одно сообщение: «Надеюсь, получается нормально отдохнуть. Но на совете без тебя слишком уж пусто. Мы вроде как справляемся, не переживай, но тебя во главе стола очень не хватает. Возвращайся, как только сам захочешь. Береги себя.» Мне не стоило этого читать… Сейчас, когда нервы и без того на пределе, получать напоминание о заброшенных обязанностях… Это было особенно тяжело. Я встал, собираясь с силами, чтобы открыть портал прямо к покоям этого чёртового Радиодемона. Если я не способен уладить конфликт с ним, то возвращаться к делам Ада рано. Тогда можно будет порадовать Чарли, тогда я смогу видеться с ней чаще, не опасаясь сделать хуже. Первая экскурсия по отелю позволила узнать, где находятся комнаты самой Чарли и Вэгги, а также остальных обитателей заведения, включая Ниффти, Хаска и Аластора, и я не побрезговал воспользоваться этим. Было ли это некрасиво? Да. Было ли это неуместным? В данных обстоятельствах, я считал, что нет. Это необходимая мера для решения проблемы. Тихо подойдя к его номеру, я постучал. Когда дверь открылась, я увидел большую комнату, расширенную каким-то незнакомым мне пространством. Это была поляна, окруженная плотными деревьями, среди которых виднелась тропинка, ведущая куда-то вглубь леса. На свежей траве стоял небольшой стол на одного, за которым весьма изысканно сидел Аластор. Если бы не отвратная сырая лапа оленя, лежавшая на столе, эта картина выглядела бы достаточно… завораживающей. Но всего лишь одна деталь заставила меня невольно скривить лицо. Казалось, Аластор не заметил этого: он проглотил кусок свежего мяса, затем элегантно вытер рот салфеткой, встал из-за стола и направился ко мне. — Прерывать мою трапезу невежливо! — съязвил он в своей привычной манере, даже не обернувшись. Внутри меня всё сжалось, но я заставил себя расправить плечи. Свежие слова Вассаго на экране телефона еще горели перед глазами, требуя вернуться к роли жёсткого правителя. Я пришёл уладить глупый инцидент в холле. Просто дипломатический визит. Я не имел права выглядеть жалко. — Я здесь не для этого, Аластор. Мой голос прозвучал на удивление твёрдо. Я прошел вглубь номера и плотно закрыл за собой дверь. Никто в отеле не должен был знать об этом разговоре. — После произошедшего в холле… Чарли просила меня найти с тобой компромисс, и я здесь только ради нее. Остановившись посередине комнаты, он скрестил руки на груди. На его лице расплылся жестокий оскал. — О-о-о, неужели Ваше Величество вспомнило про родительский долг? Наконец-то забеспокоились за дела своей сладкой дочери? — наигранно любезно защебетал демон, — Компромисс? Ха! Ты пришел в мои покои диктовать условия, ангелочек? Тебе здесь не рады. И пора бы уже понять это. «Не рады»? Не ему это говорить. В груди забурлил гнев. На голове появились демонические рога, а во взгляде заплясал зловещий огонёк. Я кинулся к нему, хватая за рубашку. Он стоял так близко, что я видел своё отражение в огромных безумных глазах. Мой голос стал нечеловеческим, низким. Я схватил его за ворот рубашки. Пальцы дрожали от желания размазать его по стенке, однако Радиодемон даже не шелохнулся. — Ты… Ты ничтожество! Ты здесь только потому, что я позволяю тебе дышать! Слова эхом отражались от всех поверхностей, словно мне вторила каждая душа в Аду. Я дёрнул его на себя, пытаясь запугать, заставить хоть на секунду стереть эту проклятую улыбку. Но Аластор лишь издал тихий, леденящий душу смешок. Его глаза стали больше, а рука медленно легла поверх моей, крепко сжимая запястье. — Но ты не ударишь меня, Люцифер, — его голос стал тихим и особо зловещим. — Сейчас ты сделаешь всё, чтобы вернуть доверие Чарли. — каждое слово сквозило угрожающей любезностью, — Ты не рискнёшь разочаровать свою дочь, пролив кровь её драгоценного «помощника» прямо в отеле. В этот момент я понял, в чём ошибся. Я сам загнал себя в клетку. Хватка ослабла, и Аластор мгновенно этим воспользовался. Весь боевой настрой пропал, рога с хвостом исчезли, по спине пробежал холодок. Внутри всё сжалось. Я и представить не мог, что он может со мной сделать теперь. Когтистая рука угрожающе сомкнулась на шее, прижимая к стене. Прежде чем я успел среагировать, его высокая фигура нависла надо мной. Запах сырого болота и свежей крови ударил в нос, вышибая из лёгких остатки смелости. Чувствуя, как стена отрезает пути к отступлению, я поддался панике. Скрыться, сбежать, убраться куда подальше отсюда… Моё тело мгновенно потеряло человеческий облик. На пол скользнула гибкая белоснежная змея с небольшими красными глазами. Я кинулся к двери, но Аластор ждал этого. — Куда же вы, Ваше Величество? Шоу только начинается! — раздался его гортанный смех, переходящий в скрежет старого приёмника. Когда я оказался возле двери, я вернул себе привычный облик, чтобы повернуть ручку, но холодные тени тут же обвили талию и с силой швырнули меня на кровать. Дыхание сбилось, глаза заметались по комнате, оценивая ситуацию. Аластор стоял спиной ко мне, закатывая рукава алой рубашки. Его олений хвостик еле заметно дёрнулся, и он тут же обернулся, медленно приближаясь к краю постели. Чёрные щупальца всё плотнее стискивали мои конечности, приковывая к кровати. Парочка других теней расстёгивала мою одежду послойно: жилетку, рубашку, брюки… В груди нарастал оцепеняющий страх. Щупальца обвили шею, руки и ноги, плотно фиксируя меня на кровати. Оказавшись в таком унизительном положении, я залился золотым румянцем. Аластор стоял надо мной и хищно улыбался. Из его груди раздался зловещий смешок. — Ч-что ты… Прекрати! — попытался прокричать я, но мой голос меня подводил. — Я могу подобрать искупление, достойное самого Греха Гордыни! Чтобы Ваше Высочество больше не смело приближаться к моему проекту! — с издёвкой проговорил он, наблюдая мое оцепенение. Я не мог противостоять грешникам. Я не мог вырваться из этих щупалец, не мог ударить его. Дело даже было не в ограничении, установленном Небесами: страх постепенно сковывал меня прочнее теней, а магия отказывалась подчиняться беспорядочным мыслям. — Ты хотел компромисса? Его голос был ледяным, в глазах сверкнул недобрый огонёк. Мое дыхание участилось. Я ещё раз попробовал дернуть руками, но холодные тени фиксировали меня так плотно, что при любом движении врезались в кожу, оставляя ссадины. Его ладонь властно обхватила мою челюсть. Острые когти впились в скулы, фиксируя голову так жестко, что малейшее движение причиняло боль. Я был вынужден смотреть в его безумные глаза, чувствуя себя пойманным зверем. Более унизительного краха я и представить не мог: Король Ада, чьё лицо зажато в кулаке грешника, как обычный трофей. — Давай посмотрим, как ты заговоришь после моего тёплого приёма. Я понимал, к чему всё шло. Ещё когда его тени меня сковали. Наверное, поэтому кровь прильнула к лицу ещё в тот момент. Но я не допускал эту мысль, отгонял её от себя как самый страшный кошмар. В испуге я смотрел на него, не в силах что-то предпринять. Я жадно глотал воздух, лицо пылало позором — я чувствовал себя не королём, а жертвенным животным на алтаре. — Не надо… — слабо прошептал я. Это раззадорило его ещё больше. Он усмехнулся, обдавая меня отвратным запахом сырого мяса, убрал руку и немного отстранился. Маленький отросток скользнул по внутренней стороне бедра, отчего всё тело содрогнулось в безуспешной попытке вырваться. Аластор не остановился: тень проникла в меня. Я тяжело задышал и зажмурился, дрожа от леденящего холода внутри себя, желая просто исчезнуть. К чувству страха добавилось предательское ощущение внизу живота. Всё моё величие, вся моя спесь была стёрта всего за несколько минут, казавшихся вечностью, а моё тело самым ужасным образом поддакивало этому кошмару. Одиночество длиною почти в десятилетие давало о себе знать, но это нисколько меня не успокаивало. Кровь приливала к члену, и столь позорное возбуждение делало происходящее невыносимым. Что ему надо? Почему он это делает? Почему просто не избить меня? — Какая потрясающая покорность, Ваше Величество! Приятно видеть, что мы наконец-то пришли к взаимопониманию… — раздался где-то сверху голос Радиодемона. Но кажется, моё положение не могло стать хуже. Щупальце исчезло, и вместе с тем я почувствовал твёрдую плоть. После холода теней тепло его члена обжигало нежную кожу, отчего я сжался. Напор становился всё сильнее, пока он не оказался внутри меня. Я стиснул зубы, чтобы подавить то ли стон, то ли слабый крик. Я открыл глаза и посмотрел на происходящее. Аластор возвышался надо мной, заложив одну руку за спину, будто мы были на светском приёме. Двигаясь с ужасающим изяществом, он проникал всё глубже в меня, в то время как мое тело сжималось, сопротивляясь его напору. Садистский оскал словно прирос к лицу, широко распахнутые глаза пылали торжеством, упиваясь каждым мгновением доминирования. Его дыхание не сбивалось. Ни один мускул не дрогнул. Лилит… Одна эта мысль добила меня окончательно. Чувство вины оказалось сокрушительным. Обручальное кольцо стало сдавливать палец, напоминая о том, насколько неправильным было происходящее. Вся моя жизнь была растоптана окончательно в этот самый момент. Мне хотелось сказать себе, что это она меня бросила, но это ощущалась как жалкая попытка самооправдания. Ведь именно я позволил этому случиться сейчас. — Ты словно смирился с казнью! Где же твоё величие, Король Ада? — с издёвкой проговорил он, даже не шевеля ртом. — Хватит… — слабо прошептал я. Это не было больно физически. Это было ужасно, это было низко, это разрушало меня ментально. Я снова закрыл глаза, пытаясь отстраниться от происходящего. Не стоило больше молить о пощаде, надо перетерпеть. Это не могло продолжаться вечно. “Просто расслабься и получай удовольствие, будто бы ты никогда не спал с кем-то” — говорил я себе вновь и вновь, пытаясь нащупать хоть какую-то опору в этом хаосе. Ответ был пугающим, но единственно верным. Я вдруг понял, как могу уничтожить его триумф. Радиодемон питался моим сопротивлением. Ему нужен мой страх. Он хотел сломать меня. Но что произойдет с пыткой, если жертве… понравится? Что будет с его властью, если я заберу у него роль мучителя и превращу его в обычную игрушку для своего удовлетворения? Я — Король Ада. За тысячи лет я перепробовал всё. Он не способен сделать со мной что-то непоправимое. Перестать бороться со своим телом. Позволить наслаждению, которое я так яростно сдерживал, выплеснуться наружу. Присвоить этот акт насилия себе. Эта мысль вызвала болезненное сопротивление, сталкиваясь с остатками морали и растоптанной гордостью, но желание вернуть себе власть над ситуацией оказалось сильнее. Я расслабил мышцы, давая удовольствию свободно растечься по телу, открыл глаза и посмотрел прямо на Аластора. Не со страхом, не с омерзением, а так, как я смотрел на любого инкуба, оказавшегося у меня между ног. Широкая хищная улыбка расползлась по моему лицу. Я перестал сдерживать стоны, подпитывая процесс своим одобрением. Хочешь шоу? Будет тебе шоу! Щупальца вокруг моих запястий натянулись до хруста. Он нахмурился, осознавая, что контроль ускользает, и эта секундная заминка выдала его с головой. Радиодемон стал двигаться резче, пытаясь сделать мне больно, но это лишь заставляло меня смеяться ему в лицо сквозь рваные вздохи. — А ты, оказывается, весьма страстный любовник! — подразнил я, наслаждаясь тем, как его улыбка дёргается, а глаза выдают недовольство. С нарастающим возбуждением, я чувствовал, как демоническая форма берёт верх, и тихо обвил бедро Аластора своим хвостом. Это стало последней каплей. Семя яростно выплеснулось на живот, а волны удовольствия захлестнули сознание. Всё мое тело сжималось в унисон им. Уголки моих глаз намокли от переполняющих меня одновременно напряжения и расслабления. Хвостик и рога постепенно растворялись. Я лежал со злорадной улыбкой на лице, а демон, так смело орудовавший надо мной ранее, поморщился, резко отвернулся и пошел в дальнюю сторону комнаты, застёгивая ремень. — Ты жалок… Убирайся отсюда. И не приходи больше. — его голос вмиг стал ледяным. Я не знал, чем на это ответить, но во мне горела решимость идти до конца. Сев на край матраса, я глубоко вздохнул, достал платок из кармана и вытер живот дрожащей рукой. — “Жалок”, значит? — мой голос, на удивление, звучал весьма игриво и смело, — Интересно… Это ты сейчас про меня или про то, что ты только что сделал? —  Огромные глаза Радиодемона злобно сверкнули из-за его плеча. — Моё терпение не безгранично! — злобноо прошипел он, а я просто спокойно продолжил застёгивать рубашку. — Чего ты боишься? — я выделил каждое слово, глядя на его напряженную спину. Аластор замер. Только треск горящих свечей нарушал эту тяжёлую тишину, которую прервал резкий звук, отчего у меня внутри всё сжалось. Это был сухой, надтреснутый смех, переходящий в шипение радиопомех. Он медленно повернулся. Его лицо было похоже на застывшую маску, а глаза горели ядовитым красным светом. — Боюсь? — он неестественно низко повернул голову на бок. — Ваше Величество, вы, кажется, помутнились рассудком. Я не боюсь. Я… разочарован. Королевская компания оказалась менее занимательной, чем я рассчитывал. — Просто будь наконец честен сам с собой. Застегнув рубашку и пиджак, я встал на ноги. Хоть мои движения всё еще были немного скованными, я чувствовал странную легкость. Я должен был добить его. — Ты боишься того, что эта твоя пытка не сработала. Ты хотел сломать меня, унизить до такой степени, чтобы я не мог на тебя смотреть. А вместо этого… Я сделал шаг к нему, входя в его личное пространство. Теплый влажный запах леса и крови окутал меня. — Вместо этого ты увидел, что такая глупая выходка бесполезна. И это тебя пугает. Что-то в твоих безупречных расчётах дало сбой, который ты не мог предвидеть! — усмехнулся я, разводя руками. Радиодемон резко сократил расстояние, микрофон-посох материализовался в руке, и его остриё упёрлось мне прямо в подбородок, вынуждая смотреть ему в лицо. Мое сердце победоносно колотилось в груди оттого, что я задел его за живое. — Еще одно слово, — проскрежетал он, и его голос теперь звучал как тысячи голосов одновременно, — и я…. — он осёкся. — Ты снова расхреначишь отель в попытках поставить меня на место? — издевательски улыбнулся я. — Ты здесь никто, Люцифер. Ты просто скучающий творец, который отчаянно пытается держаться за остатки своей разрушенной семьи. Аластор пристально смотрел мне в глаза, но он больше был не властен надо мной. Я не отвёл взгляда. Я даже улыбался. В душе образовался покой: я попробовал слишком много за свою долгую жизнь, чтобы быть сломленным кем-то вроде него. — Хах! Думай, что хочешь, Бэмби. Только вот чем больше ты плюешься ядом, тем больше ты выдаешь свою нездоровую одержимость моей персоной. Ты так отчаянно хочешь меня запугать, ведь это твой единственный способ показать свою значимость, — медленно проговорил я, отодвигая его посох рукой. — Ты думал, что после этого я трусливо сбегу, оставив Чарли под твоим контролем? Плохо же ты знаешь Короля Ада. Теперь я буду приходить сюда ещё чаще. Прямо через главную дверь. Чтобы все видели, что я здесь. Чтобы ты знал, что это всё было бессмысленно. Так что… до встречи, моя грозная кукла. Постарайся в следующий раз развлечь своего Короля получше! — бросил я напоследок, выходя из номера. Я слышал, как он рычал от злости, чувствовал спиной, как он злобно сверлил меня взглядом. Меня же окутывала блаженная лёгкость. Я снова был тем самым Королём Ада, я вернул себе достоинство, свою уверенность. По щелчку пальца я открыл портал к поместью, бросив быстрый взгляд на дверь его номера. Закрывшись в своей спальне, я прислонился спиной к двери, обхватил голову руками и сполз вниз. Какого, блять, хера, я только что сделал?… Вся моя смелость тут же улетучилась. Я сжал волосы в руках. Тело всё ещё помнило это грязное удовольствие, но оставшись в одиночестве, я остро ощутил кольцо, впившееся в палец. Выставив обе руки перед собой, я уставился на них, думая о том, что вместе с сиюминутной победой над Аластором, я проиграл кое-что более важное. Все обещания, которые мы с Лилит давали друг другу, я втоптал в грязь, поддавшись эгоистичному желанию одержать победу. Я ощущал, что предал что-то значимое и важное. Кого-то значимого и важного в своей жизни. Из-под рукавов рубашки выглядывали еле заметные золотистые ссадины от его щупалец, подтверждая мои мысли. — Лилит… простишь ли ты меня, когда вернешься? Если вернешься… — пробормотал я в оглушающую тишину комнаты. Глаза заполнили слёзы. Тёплые капельки жидкости стекали по щекам, падали на руки. Я был не в силах остановить их. Вся боль от её ухода навалилась разом. Я стал предателем. Но можно ли это было так называть, если это она ушла? Я не знал, где и с кем она была сейчас. Вассаго пытался заверить меня, что она жива, но как он мог быть уверен в этом? В голове снова вспыхнул оскал Аластора. «Кукла». Я сам это сказал. Я сам превратил нашу встречу в грязную игру, чтобы не чувствовать себя жертвой. Но в итоге… я предал свою семью. Воспоминание о том, как он входил в меня, вызывало невольную, мучительную вспышку возбуждения, от которой хотелось разодрать себе кожу. Эти метки ощущались его клеймом, выжженным на том, кто променял память о любимой жене на мгновение яростного забытья в руках монстра. И самое страшное во всём этом вечере было то, как отчаянно моё тело изголодалось по близости. Я слишком долго был один. Этот позорный акт насилия заставил меня вспомнить давно позабытую любовь к телесным наслаждениям. И я судорожно хотел испытать это снова: тепло чужого тела, упоительную страсть, взаимные ласки, разрядку, за которой следует сладкое чувство покоя, умиротворения и безопасности. Но в носу всё ещё стоял запах тёплого болотного мха, напоминая об испытанном совсем недавно унижении. — Я ненавижу тебя… — прошептал я, и сам не знал, к кому обращаюсь: к Лилит, которая меня бросила, к Аластору, который меня сломал, или к самому себе за то, что позволил этому случиться. Стягивая с себя одежду, я дополз до кровати и провалился в зыбкое небытие сна. Но и здесь мне не было покоя. В моём сне Лилит вернулась, она была всё так же ласкова и нежна со мной. А потом появился Аластор, который рассказал ей в привычной манере о том, как я её “ждал” в его объятиях. И Чарли всё это слышала. Из остального я запомнил только всепоглощающее чувство вины, обиду и ненависть с их стороны. Помню их короткие взгляды, полные презрения. Это уничтожало меня. Я хотел сжаться, спрятаться от них, больше никогда не видеть их только ради того, чтобы не чувствовать этого презрения в их глазах. Я хотел стыдливо убежать от самых любимых моих девочек…