Грех Гордыни

Глава 7 Проснувшись около обеда, я призвал домового, чтобы он сделал мне кофе и завтрак. Я был разбит, и отчаянно хотел чем-то заполнить пустоту внутри. Но всё казалось пресным, безвкусным. Я проверил телефон, ожидая хоть какую-то весточку от Чарли, но там не было ничего нового. Собрав всю волю в кулак, я оделся и решил встретиться с дочерью в отеле. Если моя жизнь и была разрушена окончательно, я хотел убедиться в этом лично. Выйдя на улицу, я привычно открыл портал ко входу в отель. Всего лишь один шаг… Собравшись с мыслями, я прошёл. На меня тут же брызнула кровь. Пыль заполонила лёгкие, отчего я закашлялся. Во всеобщей суматохе я не сразу разобрал, что происходило. Со всех сторон раздавались крики и грохот. Протерев глаза, я огляделся: отель был огорожен полуразрушенными деревянными баррикадами, повсюду ангелы в чёрных масках экзорцистов сражались с безликими грешниками. Раздалась пулемётная очередь. Меня бросило в жар. От гнетущего чувства вины и ненависти к себе не осталось и следа. Адреналин ударил, всё тело запылало энергией В голове роились ужасающие мысли, когда я осматривал происходящее. Всё вокруг было покрыто кровью… Где-то золотой ангельской, где-то красной — кровью грешников. Рядом со мной экзорцистка повалила наземь незнакомую девушку, занеся копьё над ней. Я среагировал молниеносно: небольшой золотистый луч проделал в теле ангела дыру. Она безжизненно повалилась на грешницу, но та быстро спихнула с себя труп, улыбнулась мне и побежала в гущу сражения, поджигая маленькую розовую бомбочку. Я же взмыл ввысь, пытаясь глазами найти Чарли. Что-то на крыше привлекло мое внимание. Какого чёрта… На верхушке отеля замерли две фигуры. Дочь стояла напротив Адама, держа обеими руками золотой трезубец. Её хвост гневно извивался сзади, а глаза горели. Ангел резко схватил мою малышку за шею, предвкушая победу. Где этот чёртов хозяин отеля, когда он действительно нужен!? Подстёгиваемый адреналином, я подлетел и крепко врезал ему. От такого удара он отшатнулся и упал, высвободив Чарли. Я тут же её подхватил. Вся одежда дочери была грязной и местами порванной, на её светлой коже виднелось множество ссадин и царапин. Во имя всех Кругов Ада, что этот ублюдок сделал?… Но теперь было поздно. Он оказался на моей территории. Он напал на мою семью. И я мог обрушить на него весь гнев, сдерживаемый годами. Покусившись на Чарли, глава ангельской армии потерял свою Небесную неприкосновенность. — Папа?… — еле слышно выдавила Чарли. — Прости, малышка, что опоздал. — мягко улыбнулся я, успокаивая её. — Всё хорошо. Мы со всем разберемся. Она улыбнулась мне в ответ, но не смогла больше выдавить ни слова. Я её понимал. Это было первое её сражение. Она будет долго ещё это переваривать. Бережно опустив дочь на пол, я посмотрел на поднимающегося Адама. Его безвкусная маска раскололась, обнажая половину лица. — Ты что-то попутал, Адам. Если ты можешь рубить грешников направо и налево, это не значит, что ты здесь главный. — Вы бля, шутите?! Сначала этот олень, теперь и ты вылез! Сколько вас тут ещё, таких клоунов!? — Ооо, тебе хватит и меня, — злорадно прошипел я. Медленно подходя к нему, я высвобождал свою демоническую форму, давая гневу разгуляться. Резким движением он ринулся в мою сторону, приложив меня к парапету. Ангел занес кулак, чтоб ударить по мне, но я тут же взмыл ввысь в облике маленькой змейки, пытаясь унизить его. Вернувшись в свою обычную форму, я захохотал. — Ты этим занимался после Эдема? Должен сказать, ты сильно себя запустил, дружище! — легко и непринуждённо я уворачивался от его смертоносных лучей, разрушающих всё на своем пути. — Ты меня судишь?! Ты презираем буквально ВСЕМИ! Он ухватил мою лодыжку и хотел отшвырнуть, но я снова принял форму гибкой змеи и с лёгкостью выскользнул из его руки. Я слышал, как он захлебывался в своей же злобе, но рядом со мной было бесполезно строить из себя крутого. Адам не обладал достаточной силой и боевыми навыками, чтобы противостоять мне. Ему не приходилось выживать в Аду без чьей-либо помощи. Я продолжал уворачиваться и дразнить его, держа дистанцию в воздухе. Я не хотел убивать Адама просто так. Накопившийся гнев требовал выхода. И глава ангельской армии весьма удачно попался под руку. — Да-а-а? А с твоей первой женой мы нашли общий язык. — показав неприличный жест в воздухе ласково запел я и, подлетев опасно близко к его мерзкой, маске сладко прошептал: — Да и со второй тоже! — Я тебя, блять, прикончу! Адам схватил меня за пиджак, судорожно тряся. Но я тут же превратился в небольшого воробья и, отлетев на расстояние, продолжил издеваться над ним. — У-у-упс, промазал! Даже не близко! Вернув себе привычный облик, я торжествующе захохотал, продолжая уворачиваться от бесполезных атак. — Хорошая попытка, выскочка! — Да стой ты, скользкий уёбок! Наигравшись, я приблизился к нему вплотную, схватил за грудки, и начал избивать. Чёрная маска полностью слетела, а лицо залилось золотистой кровью. Я знал, что не убью его таким образом, но как же сладко было его избивать! Глаза горели, в груди закипала ярость. В каждый удар я вкладывал всю ненависть к самому себе, к Лилит, к Аластору, и в конце концов, к этому мерзкому ангелу, который решился поднять руку на Шарлотту. — Не смей никогда больше трогать мою семью! — выделяя каждое слово прорычал я, остановившись для передышки. — Аха-ха-ха-ха! — во всё горло захохотал этот ублюдок, косо глазея на мою шею, — Бля, Коротышка, я-то думал, ты там в своем замке от депрессии дохнешь, а ты, оказывается, вовсю кувыркаешься с местной фауной! Серьезно?! Так ты скучаешь по своей жёнушке?! По спине пробежал холодок. Воспоминания прошлого вечера вместе с удушающим чувством вины накрыли с головой. Воспользовавшись моей растерянностью, Адам сжал занесённый кулак, ухмыльнулся, и пнул меня в живот. От удара я отлетел на несколько метров. Дыхание перехватило, но не от боли, а от понимания: Чарли это услышала. Я бросил быстрый взгляд в её сторону: она в ужасе смотрела на меня, прикрыв рот ладонью. Но я не знал, был ли этот страх вызван словами Адама, или же его ударом по мне. Во рту чувствовался сладковатый привкус крови. Сейчас было не время об этом думать. — О-о-о, гляньте на него! — Адам неторопливо двинулся ко мне, нимб вибрировал от издевательского хохота. — Наш великий Падший Ангел засмущался! Что такое, Люци? Неужели я угадал? Вернув взгляд на него, я ухмыльнулся, собрал горсть пыли и бросил ему в лицо. Этот трюк сработал удачно, поскольку его маска уже не закрывала глаза. — О, Адам, — я сплюнул золотую кровь и издевательски оскалился. — В Аду полно развлечений, о которых вы только и можете что мечтать! Зависть тебе не к лицу! Воспользовавшись замешательством, я обвил лодыжку противника своим хвостом и резко дернул, впечатывая его в твёрдый бетон крыши. Я торжественно захохотал, сплюнул собравшуюся во рту кровь, и взмыл в воздух. Глава ангельской армии стремительно направился ко мне, пытаясь схватить, но я снова принял змеиную форму и крепко обвил его тело.  Когда он грубо отшвырнул меня, я повис в воздухе прямо напротив, обдумывая следующие действия. Ангел замер на мгновение, собираясь с силами, после чего выпустил огромный золотистый луч в меня, но я проворно отскочил в сторону, и это стало ошибкой. Магия разрезала весь отель до основания на две половинки с небывалой лёгкостью. Всё, что моя дочь так упорно выстраивала, рассыпалось сейчас на кусочки. Во всеобщем грохоте я услышал крик Чарли: она падала в образовавшуюся дыру. Я сложил крылья и камнем рухнул вслед за ней. Паника в груди нарастала вместе с ужасающим чувством вины: мне стоило прикончить этого ублюдка сразу, не размениваясь на дурацкие выходки. — Поймал! — мягко успокоил я дочь. На её глазах проступили слезы. Но тут же на лице Чарли отразился ужас. — Папа, берегись! — прокричала она Посмотрев над собой, я увидел, как Адам стремительно пикировал на нас. Глаза Чарли загорелись огнем, её кулак сжался. Я не мог лишить её этой сладкой возможности выместить злобу, поэтому просто развернул её поближе к нему. Она поймала его кулак в свой, даже не почувствовав удара. — Что…? Какого хера!? — закричал от ярости ангел, а Чарли лишь со всей силы швырнула его на землю. Удар был настолько мощный, что он образовал воронку вокруг себя. Подлетев к нему с дочерью в обнимку, я понял, что это конец. Теперь я мог просто убить его. У него не было сил дать отпор. Он встал и, еле волоча ноги, подошёл к краю воронки. Взгляд Адама, полный ярости, был прикован ко мне. Я отпустил дочь на землю, схватил этого мерзкого ангела и начал избивать его, не сдерживаясь. За всё, что накипело в моей душе. За то, каким он противным был. За то, как обращался с Чарли и Лилит. За то, что инициировал эти истребления грешников, вбившие клин между мной и дочерью. Занеся огненный кулак, я собирался наконец прикончить этого ублюдка, но тут на моё плечо осторожно опустилась ладонь. — Эм… Пап…? Ему уже хватит.. — скромно проговорила дочь. Пелена ярости спала с моих глаз и я увидел, что его лицо превратилось в кровавое месиво. Рядом всё было усеяно брызгами крови ангела. Звуки битвы давно стихли: как и экзорцисты, так и грешники, ранее сражавшиеся, теперь ждали, чем кончится бой их предводителей. Я встал и, вслед за Чарли, выпрыгнул из воронки. Стоя на её краю, я повернулся к Адаму. — Познай вкус милосердия, ублюдок! — всё тем же нечеловеческим голосом прокричал я напоследок, плюнув в его сторону. Мы с Чарли подошли к собравшимся рядом грешникам. — Нет… Битва ещё не окончена! — найдя в себе силы, он неуклюже выкарабкался вслед за нами. — Вы все!… Вы все должны меня уважать! Вы все появились благодаря мне! — с яростью он попытался что-то кому-то доказать, но это выглядело мелочно. И тут в него воткнули нож. Прямо из груди торчало лезвие обычного кухонного ножа. По ангельской рясе расползалось золотое пятно. Обессилев, он упал. На его спине сидела Ниффти, с энтузиазмом втыкая раз за разом свой нож в него. Её странная озабоченная улыбка и маньяческий хохот заставили всех замереть в удивлении. Каждый удар разбрызгивал кровь повсюду, и вскоре под ним образовалась лужица, красиво блестящая золотом на сером бетоне руин. Я жалел только о том, что не сделал это сам. Кто-то засмеялся. Чарли подошла и оттащила трепещущую Ниффти, как маленького котёнка от вкусной рыбки. Одна из спутниц Адама бросилась к его телу. Ей оторвали руку, но она ещё была в состоянии двигаться. — Нет… Нет-нет-нет… — судорожно бормотала она, пытаясь привести своего предводителя в чувства. — Вы ещё пожалеете об этом!.. — пригрозила она, посмотрев на нас. — Адам мёртв. Выметайтесь отсюда! — прокричал я на неё, сверкнув огнём на мгновение. Она оскалилась в бессильной ярости, но крикнула сёстрам приказ об отступлении. С десяток ангелов взмыли в воздух, возвращаясь в свои края. Они ушли. Я выдохнул с облегчением. Битва была окончена. Чарли, стоявшая рядом, казалось, слишком рано столкнулась с такой жестокостью. Её пустой взгляд подтверждал мои мысли. И я искренне надеялся, что это будет первый и последний бой в её жизни. Я оглядел всех собравшихся. Никто не отступил перед угрозой Небес: они все сражались, защищая творение моей дочери. На месте отеля лежали руины, но ангельская атака была отбита. Мы больше не были теми, кто просто терпит. Ад дал отпор, агрессия на агрессию. Теперь Небеса будут вынуждены считаться с нами. Пыль осела, ярость отступила полностью. Все так и стояли, не зная, за что взяться. А ведь я мог не успеть… Почему она не попросила о помощи? Неужели, дочь настолько не верила в меня? Осознание накрыло удушающим чувством вины: я не был тем, на кого она могла рассчитывать. Всеми своими действиями я только и подводил к тому, чтобы в нужный момент она не обратилась за помощью ко мне. Я обнял Чарли, мою сладкую малышку. Она могла погибнуть сегодня. Меня всего трясло от напряжения. Кое-как отпустив дочь из объятий, я внимательно осмотрел её. — Как ты, Чарли? Ты цела? — Всё хорошо, пап. — казалось, она пребывала в глубоком шоке, переваривая всё произошедшее. Я знал, как это бывает. Это нормально. Это пройдет. Сейчас самое важное — это то, что она в порядке. — Почему ты не предупредила меня? Почему не позвала? — тихо спросил я. — Я перееду в отель, чтобы быть рядом, и защищать тебя, слышишь? — я обнял её снова и почувствовал, как её грудь зашлась в рыданиях. — Это не обсуждается. Теперь я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя, малышка. Отпустив её, я снова стал осматривать поле боя. Тело Адама лежало в луже золотистой крови. Ниффти истерично хихикала и повторяла: “Видишь ангела — делай тык!”, но уже не протыкала его своим маленьким ножичком. К нам стекались уцелевшие грешники. Всем было интересно посмотреть, что же заставило ангелов отступить. — Пап… Аластор… Я не знаю, где он, — со страхом прошептала дочь. В голове отрезвляюще всплыли слова Адама про «оленя». Значит, они действительно сражались, и если этот самовлюблённый демон до сих пор не явился поглумиться надо мной, дело было плохо. Я поморщился, готовясь к тому, что она сейчас попросит. А если он ей всё рассказал?… Нет, не похоже, чтобы он опустился до этого. Во имя всех Кругов Ада, я надеюсь, что она не услышала этот мерзкий выпад Адама… — Его надо найти. Он… может быть ранен, — продолжала Чарли, — Помоги ему? Я замер, обдумывая услышанное. В голове мелькнула сладкая мысль о том, что он сдохнет где-то под завалами, унеся в могилу вчерашнюю историю. Но прямо сейчас, слыша всхлипы дочери в своих объятиях, я понимал: этот монстр защищал мою малышку, пока меня не было рядом. Его выходка теперь казалась чем-то мелочным перед лицом смертельной угрозы в виде Адама. — Ладно. Она быстро смахнула слезу со щеки, кивнула и пошла осматривать завалы. Я же забегал глазами по груде камней, которая когда-то была великолепным зданием, объединившим под своей крышей кучку грешников. Я искал хоть какую-то неестественную тень или же слабый запах мха. Взгляд зацепился за разрушенную радиобашню, которая ранее возвышалась на правой стене отеля. Верхняя комната чудом уцелела, хоть и была изрядно потрёпана. Когда я влез внутрь, я увидел его безжизненно осевшим на пол. Голова была неестественно запрокинута назад, пиджак небрежно валялся на аппаратуре, а разорванная рубашка оголяла еле заметно вздымающуюся грудь с огромной раной. Рядом лежал его разрубленная трость с микрофоном, словно подтверждая тяжёлое состояние владельца. В этот миг в комнате стояла такая тишина, что мое собственное сердце, казалось, замерло. Эта картина подчёркивала одну тревожно грызущую меня мысль: я опоздал. Опомнившись, я осторожно подошел поближе и опустился на колени перед ним. Рана, нанесённая ангелами, заживать будет долго, но слабое дыхание давало надежду. Он был жив. Эта мысль принесла с собой прилив облегчения. В глубине души я мечтал, чтобы этот заносчивый грешник исчез навсегда, но сейчас, глядя на его беспомощное, уязвимое тело, я ощутил глубокую вину. Он ввязался в этот бой, чтобы у меня было время прийти к ней. Рука потянулась к ране, хотя я даже не знал, чем могу помочь. Не осознавая своего действия, я провел пальцами по рваным краям кожи. Алая, как его сброшенный пиджак, кровь уже начала подсыхать. Он вдруг крепко схватил мою руку. Я перевел испуганный взгляд на свою кисть, затем на его подбородок. Раненый демон начал дышать чаще. — Не смей прикасаться ко мне! — злобно прорычал он, резко наклонив голову. Его взгляд пылал злобой, словно это я только что нанёс ему эту рану. Привычная улыбка снова украшало лицо демона, но теперь она ощущалась как оскал загнанного в угол зверя. — Тебе нужна помощь. Всё кон… — начал обеспокоенно я. — Если хочешь, чтобы тебя кто-то сейчас выебал, найди другого, — ядовито оборвал Аластор. Сказав это, он отвел мою руку в сторону, подальше от себя, но продолжал также крепко её сжимать. Эти слова прозвучали как пощечина. Его улыбка в этот момент ранила ещё больше. После пережитого страха я чувствовал себя обманутым. Вмиг это всё было обесценено, смешано с грязью. Я попробовал выдернуть руку, но он держал меня мёртвой хваткой. Я пожалел о своей доброте. Что я только тут забыл… Лучше бы он сдох здесь, в одиночестве. — Аластор… я… — Уходи! — прорычал он, скривившись от боли. — Я собираюсь помочь тебе, свинья ты неблагодарная! — во мне нарастал гнев. Я безумно хотел ударить его. — У тебя даже нет сил говорить! Я снова попробовал вырвать руку из хватки, но он только сильнее сжал меня. Алые глаза угрожающе сощурились. — Не смей.. никогда… Веки медленно сомкнулись, улыбка сползла с лица, а голова бессильно опустилась на грудь. Одновременно с этим хватка на кисти ослабла. Дыхание Аластора стало спокойным, но не глубоким, и рука повалилась на пол, словно ниточка, державшая её, вдруг оборвалась. Не дожидаясь его пробуждения, я сотворил небольшую подушку и платок с бинтами, и аккуратно переместил демона на пол, чтобы хотя бы немного прочистить рану и перевязать её. Возможно, так она быстрее заживет. Закончив, я сел рядом и посмотрел на его забинтованную грудь. В полуразрушенной комнате стояла звенящая тишина. Белая марля, усыпанная маленькими уточками, понемногу пропитывалась алой кровью, отчего я невольно подумал о неуместности такого творения. Вот он лежал передо мной: грешник, пытавшийся растоптать меня в пыль, но защищавший мою дочь. Абсолютно беззащитный, раненый, борющийся сейчас за свою жизнь в этом лихорадочном беспамятстве. Но… Он чуть не умер, сражаясь за мою дочь, пока я боялся показаться ей на глаза. Я не мог простить ему того, что он сделал со мной, но сейчас, видя его в таком состоянии, кажется, я был искренне благодарен Аластору за то, что с Чарли всё хорошо. Я прикрыл глаза рукой: в них начинали собираться слезы от пережитых за этот день потрясений. — Грёбаный Аластор…! — выругался я шепотом. Его пальцы дёрнулись, словно он услышал это. Испугавшись, что он заметит меня в таком состоянии, я превратился в змею и быстро уполз оттуда. В конце концов, я больше ничем не мог ему помочь, а Чарли ждала вестей. Снаружи дочь пыталась оттащить кусок бетонной плиты. Я подлетел ближе и помог ей. Под камнем лежал грязный плакат с надписью “Счастливой первой недели в отеле, Пентиус!”. Чарли, обессилев вконец, упала на колени, прикрыла руками лицо, и начала рыдать во весь голос. Я опустился рядом и приобнял её за плечи, но ничего не сказал. — Он сделал это ради нас… Он пожертвовал своей жизнью, пап… Я… Он доверился мне, а я… Я повела его на бойню, которую сама же и развязала! — я сжал сильнее её плечи. — Я взяла под свое крыло отель, нашла жильцов, и что же теперь?… Я не смогла защитить их, я разрушила всё… Если бы только… Если бы я только договорилась с Небесами… Теперь отель в руинах! Я всех подвела! — я прижал её к себе сильнее. Все эти события случились слишком быстро, и мне нужно было время, чтобы обдумать происходящее. Только сейчас я вспомнил того нелепого змееподобного грешника, который хвастался своими дирижаблями. По словам дочери я догадался, что ангелы убили его. — Дорогая… Впервые за свою жизнь здесь я увидел, как что-то поменялось. — собравшись с духом, начал я тихо, — Впервые я вижу грешников, готовых жертвовать собой ради близких. Помогать друг другу, а не тянуть глубже в неприятности. — она посмотрела на меня своими большими красными от слез глазами, и я положил руку ей на голову, нежно приглаживая растрепанные волосы, — Ты оказалась в беде, и никто не покинул отель. Мы смогли достойно отбить их атаку, и теперь… Теперь Небеса не посмеют делать, что им вздумается. — Я не знаю, что будет дальше… — со страхом прошептала Чарли. — Нужно продолжать, Чарли — улыбаясь, отвечал я, — Мы восстановим отель и заселим его целой кучей грешников! Мы пустим самую громкую рекламу, мы.. мы… Я остановился и закрыл глаза, чтобы перевести дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, язык заплетался. — Главное — что ты не одна. И ты показала, что можешь убеждать людей. Ты можешь менять грешников. Ты можешь давать отпор ангелам. Ты сможешь достичь всего, чего только захочешь. Прости, что не верил в тебя. — прошептал я, прижимая её к себе покрепче. — Ты нашёл Аластора? — Да. С ним всё будет в порядке. Он в состоянии о себе позаботиться. — выдохнул я, поглаживая её по спине. Заметив, как дрожат её плечи от вечерней прохлады, я накинул на неё свой потрёпанный пиджак. Из головы не уходили багровеющие бинты с уточками. Глаза сами потянулись к остаткам его радиовышки.

***

Уползающая змея распространяла мерзкий яблочный аромат по его территории, вызывая вспышку ярости. Осознание, что кто-то касался его тела приводила в бешенство. Придя в себя, Аластор нащупал на груди бинты. Это ничтожество перевязало мою рану… Что за нелепость! Он приподнялся на локти, сжал рукой повязку и сорвал её с себя. Она отдавала всё тем же приторным сладким запахом. Резкая боль заставила его скривить лицо. Дыхание участилось: то ли от ярости, то ли от боли в груди. “Я чуть не умер” — мелькнуло осознание в голове Радиодемона. И это могло быть навсегда. В какой-то момент все силы отказали ему, хотя он был близок к победе над Адамом. Ошейник души впился в него острыми шипами. Он ощущал, как туго натянутая цепь сковывает его силы. Он был на поводке, который нужно было обрезать. Если бы его не сдерживали, он бы не бежал, позорно поджав хвост! Одно поражение за другим усиливало ярость и жажду свободы. Но сейчас ему надо было восстановиться, хотя бы немного. Рана на груди ужасно болела, но Аластор уже не замечал этого. В нём кипел гнев. Гнев на жалкого Короля Ада, который нагло вторгнулся в его проект. Гнев за то, что его держат в цепях. Гнев на весь этот мир за то, что он всё ещё настолько жалок, что вынужден терпеть помощь. Нащупав микрофон, он скрепил его нитями своей силы, а затем прошелся по ране, заштопав её таким же образом. Криво, но хоть как-то. Лучше, чем эти ребяческие бинты. Тяжело дыша, он встал на ноги и посмотрел на свое отражение в остатках стекла. Волосы были взъерошены, рубашка обнажала грудь, зашитую нитями зеленой магии. Он опёрся руками об аппаратуру, сжимая кулаки от осознания своей ничтожности. Тень позади него расползалась всё больше и больше. Жажда свободы выжигала всё остальное.