Подстегни Меня \ Egg Me On: An M/M Opposites Attract Spicy Romance (Front Range Motorcycle Collective) by Ezra Dao

Кэш Ехать на работу вместе было круто. Совершенно естественно. Его руки обнимали меня за талию, его тело слилось с моим, как будто он был моей частью. Мы вернулись к тому ритму, который нашли в горах, двигаясь как одно целое по извилистым утренним улицам Денвера. Так было проще общаться: его грудь прижималась к моей спине, он сжимал пальцы на моем животе, когда хотел, чтобы я сбавил скорость, а его голова лежала между моими лопатками, когда мы выезжали на прямой участок. Он поцеловал меня в щеку, когда я высадил его у фургона с едой. В мастерской было тихо, когда я вошел, только Дилан насвистывал, разбирая карбюратор, а Лив тихо ругалась над чем-то под Триумфом. Все как обычно. Только теперь ничего не казалось обычным. Я все еще чувствовал запах Эйдена на своей футболке, все еще чувствовал отпечаток его тела на своем. Я положил шлем на верстак и достал телефон, чтобы проверить встречи на сегодня. Тридцать семь уведомлений из соцсетей. Что за хрень? Я открыл приложение и почувствовал, как у меня сжалось сердце, когда увидел отмеченную фотографию вверху ленты. Ту самую, которую Эйден показал мне вчера вечером. Только теперь у нее были сотни лайков и десятки комментариев. @RiderGirl69: Кто этот загадочный пассажир? @MotoCash наконец-то нашел кого-то, кто может справиться с этими поворотами? 😍 @DenverMotoClub: Кэш Аптон с пассажиром? Никогда не думал, что доживу до этого дня. Счастливчик, кто бы он ни был. @BikerBabe303: О боже, это радужная полоска на шлеме? У Кэша есть парень?! Блядь. Блядь, блядь, блядь. Я прокручивал ленту быстрее, сердце колотилось в горле, прекрасно понимая, что мои родители и брат это увидят. Это не было секретом. Я поделился этой информацией со слишком многими людьми до взрыва популярности. Мой брат. Который баллотировался в сенат штата Канзас с программой «традиционных семейных ценностей». Который так и не понял, почему я уехал из дома, чтобы «играть с мотоциклами», вместо того чтобы присоединиться к семейному бизнесу. «Ого, кто-то сегодня популярный». Голос Дилана заставил меня вздрогнуть. Он заглянул мне через плечо в телефон, и его обычная улыбка стала еще шире. «Это ты с Эйденом? Чувак, в интернете много мнений». Я сунул телефон в карман, почувствовав, как жар поднимается к шее. «Ничего особенного» «Не похоже на ничего особенного». Дилан поднял брови. «Похоже, ты наконец-то опомнился и сказал Эйдену, что он тебе нравится. Наконец-то». Лив появилась с другой стороны, вытирая жир с рук. «Я правильно услышала? Личная жизнь Кэша Аптона в тренде?» Она вытащила мой телефон из кармана, прежде чем я успел ее остановить — личные границы никогда не были сильной стороной Лив — и тихонько свистнула, пролистывая экран. «Черт, вы хорошо смотритесь вместе. Очень подходит для соцсетей». Я вырвал телефон обратно, нахмурившись. «У тебя разве нет работы?» «Это интереснее», — сказал Дилан, прислонившись к моему рабочему столу. «Расскажи нам подробнее, что произошло. Я так и знал. То, как ты смотрел на него в лагере? Как принц из мультфильма, глядящий на свою единственную любовь». «Отвали», — проворчал я, но в моих словах не было настоящей злости. Я не мог вызвать в себе искреннее раздражение, когда мое тело все еще гудело от воспоминаний о руках Эйдена на мне, его губах у моего уха, шепчущих, что он хочет меня именно таким, какой я есть. «О, у меня есть фото с кемпинга», — сказала Лив, доставая свой телефон. «Не думала, что нужно было запечатлеть роман века, иначе я бы сделала более качественные снимки». Она нажала на экран, а затем торжествующе подняла телефон. «Отправила их тебе. Не за что». Мой телефон зажужжал, сообщая о входящем сообщении. Вопреки своему здравому смыслу, я открыл его. Фотография выбила из меня весь воздух. На ней были Эйден и я у костра, его лицо оживленное, он что-то рассказывал, выразительно жестикулируя руками. А я... черт, я улыбался. Настоящей улыбкой. Не моей обычной гримасой с зажатыми губами, а настоящей улыбкой, которая смягчала все мое лицо, а глаза были прикованы к нему, как будто он был единственным человеком в мире. Я помнил этот момент. Эйден рассказывал всем, как он случайно въехал на своем фургоне с едой на улицу с односторонним движением в первую неделю работы и его пришлось спасать доброжелательному полицейскому, который в итоге стал его первым постоянным клиентом. «Вы двое отвратительно милые», — сказала Лив, неправильно истолковав мое молчание как смущение, а не как эмоциональный удар, которым оно было на самом деле. «Я думала, что ты будешь спонтанно воспламеняться каждый раз, когда он тебя трогает». Дилан вступил в разговор: «Ты буквально оттащил его от костра в тот момент, когда я попытался с ним заигрывать». Я почувствовал, как жар поднимается по моей шее. «Я просто...» «Отмечал свою территорию?» — с ухмылкой предположила Лив. «Да, мы заметили». «Он делает лучшие сэндвичи на завтрак, которые я когда-либо ел», — сказал Дилан, немного сменив тему. «Ты счастливчик, Кэш. Просто говорю». Я снова уставился на фотографии, задержавшись на той, где мы сидим у костра. Я не знал, что могу выглядеть так — мягко, открыто, почти... счастливо. На фотографии было лицо незнакомца, но я узнал его где-то в глубине души. Человек, которым я мог бы быть, если бы перестал так упорно бороться со своей натурой. «Да», — тихо сказал я. Это признание висело в воздухе, и его было удивительно легко произнести. Дилан и Лив переглянулись, явно не ожидая, что я так легко соглашусь. «Черт, — улыбнулась Лив. — Наверное, грядет апокалипсис. Кэш Аптон признался, что испытывает чувства». «Отвали», — пробормотал я, но не смог сдержать легкой улыбки. Я убрал телефон, запечатлев изображения в памяти. Воодушевленное лицо Эйдена, когда он рассказывал историю о своей первой неделе работы в фургоне с едой. Как он смеялся над своими ошибками, совершенно не стесняясь своих недостатков, чего я никогда не мог себе позволить. Я провел рукой по волосам, не привыкший так много говорить, особенно о ком-то, с кем я... что? Встречался? Это было то, чем мы занимались? Что бы это ни было, это казалось слишком новым, слишком хрупким, чтобы дать ему название. Дверь магазина распахнулась, и мое сердце сделало тот нелепый прыжок, который оно всегда делало, когда Эйден входил. Он нес коричневый бумажный пакет, пахнущий просто божественно, его волосы были еще влажными после душа, а щеки покраснели от утреннего холода. Он заметил меня, и его лицо просветлело так, что у меня защемило в груди. «Доставка завтрака», — объявил он, подходя к моему рабочему столу. «Тройной бекон с дополнительным сыром и тем острым соусом, который ты делал вид, что не любишь, но за которым определенно пришел второй раз». Дилан свистнул, отступая с поднятыми руками. «И это мой сигнал, чтобы дать вам, голубки, немного уединения». Лив последовала за ним, но не без того, чтобы многозначительно поднять брови. «Не делай ничего, чего я бы не сделала на этом рабочем столе». Щеки Эйдена покраснели еще сильнее, но он улыбался, ставя пакет передо мной. «Они знают, да? Это как-то волнительно», — сказал он, наклонившись ближе. «Знать, что я могу вывести из себя невозмутимого Кэша Аптона». От его поддразнивания в моей груди развернулось что-то теплое. Я сделал шаг к нему, достаточно близко, чтобы почувствовать тепло, исходящее от его тела. Я поднял руку и смахнул с его лба сбившуюся прядь волос. Его глаза слегка расширились, губы приоткрылись, вдыхая воздух. «Это было почти романтично, Аптон. Будь осторожен, или я начну думать, что я тебе нравлюсь». Он мне больше, чем нравился, я просто не знал, как это сказать. Дверь магазина снова с грохотом открылась, разрушив этот момент. За звуком последовали тяжелые шаги и знакомый голос, от которого у меня кровь застыла в жилах. «Кассиус! Я так и знал», — произнес Лео, шагая по магазину, как будто он был его хозяином. «Твое полное имя Кассиус?» — спросил Эйден, в его глазах заиграл смех. «Мне нравится!» «Боже мой, прямо здесь, на глазах у всех? Ты что, издеваешься?» — продолжил Лео, не обращая внимания на веселье Эйдена. Я инстинктивно отстранился от Эйдена, поддавшись многолетней привычке. Лео стоял перед нами в своем идеальном костюме, с идеальной стрижкой, с идеальным внешним видом, готовым к предвыборной кампании, с лицом, искаженным отвращением, а его взгляд метался между Эйденом и мной. «Лео», — проговорил я, с трудом сдерживая голос. «Я здесь, чтобы минимизировать ущерб», — резко сказал он. «Хотя для этого, возможно, уже слишком поздно. Ты же знаешь, что твоя маленькая фотография разлетелась по всем социальным сетям, да? С твоим полным именем? Ты хоть представляешь, как это может повлиять на мою кампанию?» Конечно. Кампания. Сначала это был бизнес, их клиентская база, здоровые, христианские люди из глубинки, которые просто хотели, чтобы я вел себя как положено и не устраивал скандалов. Но в последнее время мой брат переключился на более крупные цели. На политику. «Что ты творишь? — повысил голос Лео. — Мои оппоненты набросятся на это и разнесут меня в заголовках. «Брат кандидата в сенат Лео Аптона пойман на гомосексуальном свидании». Ты не мог сохранить это в тайне, да? Должен был выставить это напоказ во всех социальных сетях». Эйден выпрямился рядом со мной, его легкая улыбка сменилась чем-то резким и опасным. «Извини», — сказал он, голос его был обманчиво спокойным. «Но кто ты, черт возьми?» Лео едва взглянул на него. «Я его брат. И тебе нужно отвалить». «Его брат», — медленно повторил Эйден. «Я даже не знал, что у него есть брат». «Это тебя не касается», — отмахнулся Лео. «Речь идет о том, что мой младший брат упорно стремится разрушить мою политическую карьеру». «Политическую карьеру?» — насмешливо спросил Эйден. «Ты, наверное, очень важная персона. Я даже никогда о тебе не слышал». «То, что я начинаю с малого, не значит, что это неважно. Сенат штата Канзас — мой путь в Конгресс США. Все уже запланировано. И я не позволю Кассиусу все испортить». Эйден наклонил голову. «Я не понимаю. Почему наличие брата-гея может испортить политическую карьеру?» «Потому что это противоречит воле Бога!» — прогремел Лео. «Моя кампания направлена на возвращение к нашим корням. К семейным ценностям». «Ты приехал сюда из Канзаса?» — спросил Эйден, выглядя озадаченным. «Чтобы накричать на него? Есть же такая новая технология. Она называется телефон». «Этот разговор нужно было провести лично. Чтобы он точно понял, что поступил неправильно». Эйден моргнул. «Ты должен быть чертовски счастлив, что твой брат нашел человека, который о нем заботится. Человек с настоящими семейными ценностями не поехал бы из Канзаса, чтобы накричать на брата, как какой-то придурок». «А тебе какое дело?» — зарычал Лео. Эйден подошел ближе, вставая между Лео и мной. «Я тот, с кем он был. Тот, о ком ты так беспокоишься, что он испортит твою драгоценную кампанию». Я должен был что-то сказать. Что угодно. Но слова застряли в горле, когда лицо Лео покраснело от гнева. «Ты хоть представляешь, что ты делаешь с этой семьей?» — прошипел Лео. «С мамой и папой? С бизнесом? Тридцать пять лет мы строили репутацию в этом сообществе, а ты можешь все разрушить». «Он никому ничего не делает», — голос Эйдена был холодным, как стекло. «Кроме как живет своей жизнью. Насколько я знаю, он имеет на это полное право, не спрашивая разрешения у своего придурка-брата». Лео резко повернулся к Эйдену, наконец уделив ему все свое внимание. «Повторяю, это семейное дело». «Семейное?» — без юмора рассмеялся Эйден. «Это смешно. Семья поддерживает друг друга. Семья принимает друг друга. Если ты ведешь себя так, ты не его семья». «Не думай, что это любовь. Это просто фаза. Еще одно бунтарство. Как мотоциклы, как бросание бизнес-школы. Всегда ищет способы опозорить семью». «Или, может быть, — продолжил Эйден, повышая голос с убеждением, — может быть, дело вовсе не в тебе, а в том, что Кэш хочет жить по-настоящему. Может быть, дело в том, что он хочет найти счастье по своим собственным правилам, а не следовать какой-то дурацкой инструкции, написанной людьми, которые больше заботятся о внешнем виде, чем о настоящих человеческих отношениях». Я уставился на Эйдена, и в моей груди поднялось что-то яростное и защитное. Он был великолепен в своем гневе — вся праведная ярость и выразительная защита. «И раз уж мы заговорили об этом, — продолжил Эйден, увлекаясь темой, — давай поговорим о твоем отрицании бисексуальности. Потому что Кэш не гей, он бисексуал. И твоя неспособность признать это — лишь еще один пример того, как ты пытаешься загнать его в аккуратные ящички, которые подходят твоему узкому мировоззрению». Лицо Лео из красного стало пурпурным. «Мне не нужны лекции о сексуальности от какого-то...» «Какого-то чего?» — бросил вызов Эйден, подойдя ближе. «Давай, скажи это. Покажи свое истинное лицо прямо здесь, перед своим братом и его коллегами. Уверен, это отлично повлияет на твою кампанию». «Убирайся из моего магазина», — прозвучал глубокий голос Сайласа. Я даже не слышал, как он вошел, но по обе стороны от него стояли Маркус и другие члены команды. Они выглядели суровыми и опасными, но они не могли ничего поделать с маленьким, но яростным Эйденом. «Это частная собственность, и ты здесь нежеланный гость», — добавил Маркус. «Здесь не приветствуется фанатизм». Лео резко закрыл рот, сжимая челюсти, явно пытаясь сдержаться. Его взгляд бегал по магазину, и я заметил, что Дилан и Лив наблюдают за нами с нескрываемым интересом со своих рабочих мест. «Это еще не конец», — наконец сказал Лео, указывая на меня пальцем. «Мы обсудим это наедине. Без твоих. . . друзей. . .» «Нет», — наконец обрел я голос, и это единственное слово почувствовалось как освобождение. «Мы не обсудим». Лео долго смотрел на меня, как будто видел меня впервые. Затем, не сказав ни слова, он развернулся и вышел из магазина, хлопнув дверью. Тишину, которая наступила после этого, прервал тихий свист Дилана. «Черт возьми, — сказал он. — У Эйдена есть зубы. Напомни мне, чтобы я не переходил ему дорогу!» Эйден все еще дрожал от напряжения рядом со мной, его грудь быстро поднималась и опускалась. Я протянул руку к его руке и без колебаний переплел наши пальцы. «Ты в порядке?» — спросил он, сжимая мою руку, и его гнев сразу сменился беспокойством. Я кивнул, потом взглянул на него, погладив его по щеке. Я подумал, действительно ли Лео приехал из Канзаса только для того, чтобы поговорить со мной о фотографии. Наверное. Это было бы в его стиле — импульсивность, когда дело касалось защиты имиджа семьи, и расчетливость во всем остальном. Но когда я стоял там, окруженный знакомыми запахами моторного масла и металла, с теплой рукой Эйдена в своей, я понял кое-что важное. Мне было все равно. Я просто хотел поблагодарить его. За все, что он сказал.