Точка невозврата

•⚕•⚕•⚕•

      Вода с шумом обрушивалась на их сплетённые тела, когда Джулс принялась за пуговицы его рубашки. Пальцы её дрожали — то ли от только что пережитого оргазма, то ли от нетерпения, то ли от того и другого сразу. Ткань, промокшая насквозь, противно липла к коже, и она с рывком стянула рубашку с его широких плеч.       Тобиас оказался под ней совершенно другим. Не тем сдержанным хирургом в белом халате, не тем холодным мужчиной, который когда-то не взял её в отделение. А кем-то живым, горячим, с идеально очерченными мышцами груди и пресса, с полосой светлых волос, уходящей от пупка вниз, за пояс брюк. — Ты прекрасен, — выдохнула Джулс, проводя ладонями по его влажной груди, чувствуя, как под её пальцами напрягаются мышцы.       Тобиас перехватил её руки, сжал запястья — не больно, но твёрдо, останавливая. — Не торопись, — сказал он хрипло. В глазах его горело что-то тёмное, почти опасное. — Я сказал, что сегодня буду делать всё сам.       Он развернул её обратно лицом к стеклу. Легко, но непреклонно. Джулс упёрлась ладонями в прохладную поверхность, чувствуя, как её тело само прогибается в пояснице, подставляясь. Тобиас провёл рукой по её спине — от лопаток до копчика, надавил, заставляя прогнуться ещё сильнее. — Не двигайся, — прошептал он ей в затылок.       А потом отошёл. Джулс услышала щелчок — он снял лейку с держателя. Металлическая душевая насадка с широким круглым диском. Тобиас провернул регулировочное кольцо, и напор воды изменился — стал жёстче, ритмичнее. Массажный режим. Десятки тонких струй били из маленьких отверстий с силой, от которой кожа начинала гореть.       Он встал сзади, почти не касаясь её, и направил лейку между её ног. — Ты… — начала Джулс, но договорить не успела.       Первая же струя ударила точно по клитор. Это было не похоже ни на что. Не на пальцы, не на язык, не на трение. Вода била с пульсирующей силой — то сильнее, то слабее, — круговыми движениями охватывая каждую клеточку её самого чувствительного места. Джулс вскрикнула, сжав ладони в кулаки. Ноги подкосились, но Тобиас уже подхватил её свободной рукой за талию, удерживая в нужном положении. — Стоять, — приказал он. — Стоять и не падать.       Лейка двигалась медленно, дразняще. То касалась напрямую, заставляя её вздрагивать всем телом, то описывала круги вокруг, оттягивая момент, заставляя её подаваться бёдрами назад в поисках большего. — Пожалуйста, — выдохнула Джулс. — Тобиас, пожалуйста, я больше не выдержу… — Выдержишь, — ответил он спокойно, хотя голос его дрожал. — Ты выдержишь столько, сколько я скажу.       Он направил струю точно на клитор и замер. Вода била в одну точку — ритмично, неумолимо, с силой, от которой у неё темнело в глазах. Джулс закричала — громко, отчаянно, чувствуя, как к горлу подкатывает второй оргазм, ещё более сильный, чем первый. Мышцы живота свело судорогой, бёдра задрожали, и она поняла, что ещё секунда — и она рухнет, если он не…       И тогда он вошёл в неё. Одним резким, плавным движением, не отпуская лейки, не прекращая давления воды на её клитор. Член его скользнул внутрь легко — она была мокрой, готовой, раскрытой, — и Тобиас на секунду замер, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него в ритме, заданном массажными струями. — Боже… — выдохнула Джулс, и это прозвучало как молитва и как проклятие одновременно.       Он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждый толчок заставлял лейку смещаться, и вода била по-разному — то слабее, то сильнее, то прямо по набухшему клитору, то смещаясь в сторону, заставляя её умолять о большем. — Скажи мне, — прорычал он, входя в неё особенно глубоко. — Скажи, как тебе. — Хорошо, — выдохнула она, сжимаясь вокруг него. — Слишком хорошо. Я сейчас… — Нет, — перебил он и вышел почти до конца, оставив внутри только головку. Лейка продолжала бить, и Джулс застонала от этого сочетания — пустоты внутри и перегрузки снаружи. — Не сейчас. Ещё рано.       Он вошёл снова. Сильнее. Быстрее. Ритм становился жёстче, глубже, и вода из лейки била теперь непрерывно — он прижал её вплотную, так что струи не могли соскользнуть. Джулс кричала в голос, не сдерживаясь, не пытаясь казаться тихой или приличной. Вокруг был только шум воды, её стоны, его хриплое дыхание и бешеный стук двух сердец. — Смотри на нас, — приказал он снова, и она подняла глаза в зеркало.       Она увидела себя — согнутую, с раздвинутыми бёдрами, с лицом, искажённым наслаждением. Увидела его — огромного, напряжённого, с лейкой в одной руке и второй, сжимающей её бедро до синяков. Увидела, как он входит в неё, как вода стекает по их телам, как его мышцы перекатываются под кожей с каждым толчком. — Быстрее, — прошептала она, сама не зная, кому это говорит — ему или себе.       Это стало последней каплей. Тобиас отбросил лейку — та с грохотом упала на пол кабины, продолжая поливать их ноги, — и обеими руками схватил её за бёдра. Теперь толчки стали глубже, быстрее, почти неистовыми. Он входил в неё так, будто хотел оставить часть себя внутри навсегда. Джулс не кричала больше — она стонала низко, гортанно, почти беззвучно, потому что голоса уже не осталось.       Оргазм накрыл её внезапно — как обрушившаяся струя воды из этой лейки на её клитор. Она конвульсивно сжалась вокруг него, и Тобиас почувствовал, как её тело пульсирует, сжимая его, выжимая из него всё, что осталось. — Джулс… — выдохнул он, и это был не приказ, не имя — это был стон освобождения.       Он кончил в неё, уткнувшись лицом в её мокрые волосы, чувствуя, как её дрожь передаётся ему, как они оба растворяются в этом безумии — в шуме воды, в пару, в запахе зелёного чая и жасмина, смешавшемся с чем-то более первобытным, более настоящим.       Время остановилось. Они стояли так — он внутри неё, она прижатая к стене, — и медленно приходили в себя. Вода из брошенной лейки остывала у их ног. Пар постепенно рассеивался. А они всё не могли оторваться друг от друга. — Мы… — начала Джулс, но голос её сорвался. — Знаю, — ответил Тобиас. Он осторожно вышел из неё, развернул к себе лицом и посмотрел в глаза — уставшие, счастливые, полные слёз, которые она даже не пыталась скрыть. — Я знаю.       Он поцеловал её. Теперь не голодно, не отчаянно. Медленно. Осторожно. Будто они были не в больничной душевой после безумного секса, а где-то в другом мире, где можно просто целовать человека, ничего не требуя взамен. — У тебя, наверное, всё-таки сотрясение, — сказал он, отстранившись, и усмехнулся уголком губ. — Тебе нужно в постель. Поспать. Я перевяжу тебе плечо.       Плечо. Она забыла. Обо всём.       Вода постепенно остывала, но никому из них не хотелось её выключать. Джулс всё ещё стояла, прижимаясь спиной к его груди, чувствуя, как часто бьётся его сердце где-то между лопаток. Тобиас обнимал её за талию, положив подбородок на макушку. — Мне придётся ещё раз помыться, — сказала она тихо, виновато улыбнувшись.       В голосе её звучала такая непривычная, почти девичья застенчивость, что Тобиас не сдержал усмешки. Этот звук — низкий, тёплый, вибрирующий где-то в груди — прокатился по её спине, заставляя мурашки бежать по коже. — Помочь? — спросил он, и в этом одном слове было столько всего — и обещание, и насмешка, и нежность. — Помоги, — кивнула Джулс, не оборачиваясь.       Он взял флакон геля заново, налил на ладонь — побольше, с запасом, — и принялся водить по её телу медленно, сосредоточенно, словно делал самое важное дело в своей жизни. Мыл её плечи, спину, руки, потом аккуратно развернул к себе лицом и прошёлся по ключицам, по груди, по животу. — Подними руки, — сказал он, и она послушно подняла.       Тобиас провёл ладонями по её подмышкам, по бокам, спустился к бёдрам, к коленям, к щиколоткам. Ни одного движения лишнего, ни одной спешки. Он мыл её так, будто она была чем-то драгоценным. И Джулс стояла, закрыв глаза, и позволяла. — Теперь ты, — сказала она, когда он закончил. — Сполоснись.       Она забрала у него лейку — ту самую, которая несколько минут назад сводила её с ума, — включила обычный режим и направила воду ему на грудь. Тобиас стоял неподвижно, позволив ей смывать гель с его плеч, с живота, с бёдер. Когда она добралась до низа, задержалась на секунду — посмотрела на него вопросительно, почти вызывающе. — Смелее, — хрипло усмехнулся он.       Она сполоснула и там. Молча. Аккуратно. Но пальцы её задержались на долю дольше необходимого. Вода стала совсем холодной, и Тобиас наконец выключил кран. Тишина в душевой кабине показалась оглушительной — без шума воды стало слышно их дыхание, всхлипывания пара, оседающего на стеклах, и лёгкое постукивание капель.       Он вышел первым, накинул на неё больничную сорочку, перед этим перевязав её плечо эластичным бинтом. Сам натянул на себя всё ещё мокрые боксеры. — Идём, — сказал он просто и протянул ей руку.       Она вложила свою ладонь в его — мокрую, тёплую, надёжную, — и позволила вести себя через пустую просторную палату, мимо маленького жужащего холодильника к больничной койкой. Она выглядела более удобной чем обычные, но не намного. — Здесь тесно, — заметила Джулс, глядя на одноместную кровать с серым казённым бельём. — Значит, будем спать в обнимку, — ответил Тобиас.       Они легли вдвоём на одну койку, и это было тесно — по-настоящему тесно. Его большое тело занимало почти всё пространство, и Джулс пришлось лечь на бок, свернувшись калачиком, прижимаясь спиной к его груди. Он обхватил её руками, уткнулся носом в затылок, вдохнул запах её волос — смесь жасмина, больничного шампуня и чего-то своего, только её. — Тобиас, — тихо позвала она в полумраке ординаторской. — М-м? — отозвался он сонно, хотя спать не собирался. — А что теперь? Что будет дальше?       Вопрос повис в тишине. За окном где-то вдалеке слышалась сирена скорой — привычный ночной звук больницы. Часы на стене тикали, отмеряя секунды. Джулс чувствовала, как его дыхание нагревает её шею, как его пальцы чертят ленивые узоры у неё на животе. — Куплю себе такую же лейку, — сказал он наконец, и в голосе его прозвучала та самая усмешка — тёплая, чуть хриплая, от которой у неё внутри всё переворачивалось. — Что? — Душевую лейку. С массажным режимом, — повторил он, целуя её в перевязано плечо. — Такую же, как в душевой. Чтобы ты почаще заходила ко мне в гости после смены.       Джулс рассмеялась — тихо, сначала сдерживаясь, а потом всё громче, пока не уткнулась лицом в подушку, чтобы её не услышали в коридоре. — Ты ненормальный, — выдохнула она. — Знаю, — он притянул её ближе, накрывая сверху одеялом. — Давай спать, Джулс. Завтра у тебя смена с утра, у меня операция в восемь, и у нас обоих есть все шансы пожалеть об этом утром. — Я не пожалею, — сказала она уверенно, переворачиваясь к нему лицом и глядя прямо в глаза. — Я тоже, — ответил он.       А за окном всё так же мигала сирена, часы тикали, и большая неуютная платная палата на третьем этаже впервые за долгие годы стала похожа на дом.