ты больше чем творчество

                                    Billie Eilish-SKINNY Слышится низкий мужской голос "ana ta ha souzousei ijou no monodesu” пронеслось над ухом художника, словно ударив током по всему телу, оставляя за собой дорожки мурашек. Затем парень что только что вымолвил фразу на языке непонятном для другого, провалился под льдину, постепенно оставляя незнакомца в одиночестве, смотреть на то, как он спускается на самое дно. Сону срывается на крик, по щекам текут горячие дорожки слез, обжигая запястья, которыми он пытается их стереть. Сквозь сон уже слышится надоедливый будильник, который вырывает юношу из кошмара, но осадка от него на весь оставшийся день не избежать. Ким подорвался с кровати, пытаясь осознать, что только что произошло и что происходит на данный момент. Он глотал воздух ртом, сердце отбивало ритм, словно на барабанах. Казалось, ещё одно мгновение — и оно выпрыгнет и побежит по комнате. «Ну и приснится же такое…» — пронеслось в голове парня. А затем мысль сменилась осознанием: во сне был довольно знакомый силуэт. «Да быть не может! Почему именно он, почему именно такой сон… И что это была за фраза?..» Бесконечность вопросов и ноль ответов. Фразу, что ласкала его слух во сне, он помнил лишь отрывками, а на каком она языке — для него было ещё большей загадкой. Из мыслей юношу вырвала мать, звавшая завтракать. Попутно она кричал вслед, что зовёт его уже в пятый раз. Парень первым делом направился в ванную, чтобы хоть немного прийти в себя от дереализации и того, что ещё несколько минут назад видел в своих сновидениях. Через какое-то время Сону спустился завтракать к родным. Женщина приготовила блинчики, а рядом с тарелкой сына лежали две маленькие упаковки мятного шоколада. — Доброго утречка, мамуль, и тебе тоже, пап, — сказал Ким, смотря с лучезарной улыбкой в сторону родителей. Он наблюдал, как отец уже сидел за столом и трапезничал. — Доброе, лисёнок. Садись за стол, уже всё остыло, небось, — сказала мать любимому сыну и сама села рядом с отцом. Сону время от времени замечал, как косо поглядывал на него отец. Но парень привык к этим взглядам ещё с того момента, как начал обсуждать с родителями своё ближайшее будущее и поступление. Он с детства углублялся в творчество, безумно любил рисовать, и тяга к этому росла с каждым годом, перерастая из обычного хобби в занятие, с которым хочется связать будущее. Мать поддерживала сына в его выборе, ведь это было его и только его решение, его интересы и его мечты, которые вполне могли воплотиться в реальность, зная Кима. Отец вовсе не понимал его выбор, говоря, что на этом не заработаешь нормально, да и не мужская это работа — несерьёзная. Он частенько отпускал такие словечки по поводу планов сына, но особо не возникал, оставляя своё недовольство и косые взгляды при себе, чтобы не создавать лишнего конфликта на ровном месте. После довольно напряжённого завтрака художник направился обратно в своё «логово», раздумывая, чем же он будет заниматься весь оставшийся день. Планов особо не было, кроме очередного рисования вечером на парковке. «Интересно, а он будет сегодня?..» — не успел Сону додумать о странном скейтере, как поток мыслей прервали настойчивые уведомления на телефоне. Он уже знал, кто пишет, ведь больше ни с кем толком и не общался. [Чат: Чонвон-кошак] Чонвон-кошак: Сону-я?? Только, пожалуйста, не говори, что всё ещё спишь. Сону: Да не сплю я, не сплю 🙄🙄 Чонвон-кошак: Ну и правильно, молодец. Может, погулять сходим? Хватит дома гнить (( Сону: А я и не гнию.  (Отправив сообщение, парень действительно задумался: когда он в последний раз гулял со своим другом?) Чонвон-кошак: Ну-ну.. Так идём или нет?? Сону: Думаю, нет. Я сейчас на парковку собирался. Можем завтра? Чонвон-кошак: Чем ты вообще там на ней занимаешься, а? Сону: Да ничем таким. Расскажу все подробности, когда встретимся. Пока, кошак. Чонвон-кошак: Ладно.. Пока, будь аккуратнее! Художник вышел из чата и принялся собирать вещи в шоппер. Взяв всё необходимое для себя, он начал одеваться. Аутфит состоял из белого лонгслива и потёртых джинсовых шорт до колен. Немного поправив беспорядок на голове, юноша выбежал из комнаты и уже в коридоре стал обуваться. Это были почти убитые конверсы, которые Сону закастомил акрилом, нарисовав на них разные прикольные штуки. Центром всей композиции были котики, которых художник так кропотливо и долго вырисовывал, скользя кисточкой по ткани кед. Приближаясь к парковке, Ким метнул взгляд на знакомое и уже приевшееся ему место. Художник сел и, спустив шоппер с плеча, начал доставать всё необходимое для рисования. Только достав скетчбук и не успев добраться до других принадлежностей, парень услышал привычные и полюбившиеся ему звуки доски: громыхание колёс по горячему асфальту, который только начинал остывать ближе к вечеру. Юноша всё с таким же восхищением вслушивался в каждый звук и вглядывался в каждое движение и трюк, в которые, по его мнению, была вложена душа. «Падение за падением…» — скейтер никак не придавал этому значения, даже если оно было сотым по счёту. Он просто вставал и продолжал, что немного пугало и настораживало наблюдателя. «Как так можно… он разве не калечится?» — встал вопрос в голове у Кима. Но из раздумий его выбил громкий грохот: на этот раз падение оказалось не просто неудачным трюком, а настоящим обмороком. До коликов встревоженный, художник подорвался с места и бросился к незнакомцу, параллельно ища в сумке что-нибудь подходящее, что могло бы помочь в данной ситуации. После недолгого копошения парень достал бутылку воды. Опустившись на корточки рядом с пострадавшим скейтером, он убрал чёлку с его лица и заметил, насколько бледным был парень. Впалые скулы и синяки под глазами давали понять без долгих раздумий: это был голодный обморок. Сону покрылся мурашками с головы до пят, ведь флешбэки от утреннего сновидения давали о себе знать, а сюр, происходящий в данный момент, окончательно выбивал из колеи. Открыв бутылку воды, он поставил её на асфальт и достал из шоппера злаковый батончик, который словно ждал своего часа. Набрав воду в рот, Сону начал брызгать ею на парня, чтобы привести его в чувство. Спустя несколько таких попыток незнакомец, лежавший на бетоне, словно воскресший, закашлялся и потихоньку начал приходить в себя. Он открыл глаза, оглядывая местность вокруг. В глазах плыло, на виски давило с огромной тяжестью, сердце отбивало чечётку, а тело ломило так, будто он упал с десятого этажа и переломал себе все кости. — Эй, парень, ты слышишь меня? — начал говорить с ним художник, встряхивая за плечи и слегка похлопывая по щекам. Нишимура был не в силах отвечать, поэтому просто едва заметно кивнул. — Так, отлично, тебе нужно срочно что-нибудь съесть, — сказал Сону, взяв в руки тот самый злаковый батончик. Но не успел он взяться за край упаковки, как его остановила лениво тянущаяся рука, выхватывающая батончик. — Что ты… — не успел спросить парень, как увидел скейтера, который разворачивает упаковку обратной стороной и сквозь пелену в глазах старательно ищет КБЖУ.  Ким жалобно посмотрел на эту картину. Догадки сразу начали выстраиваться в его голове, но пока он решил не клеветать незнакомца, не зная всей ситуации. Недолго думав Сону раздраженно вымолвил: — Так, а ну дай-ка сюда, — художник снова выхватил батончик и решил усадить парня на ближайшую лавочку, потому что он валялся на асфальте уже около десяти минут. Юноша помог ему приподняться, взяв за плечи, удивившись лёгкости скейтера. После того как ему всё же удалось усадить его на лавочке, Сону, присев рядом, принялся открывать долгожданную упаковку. Надломив половинку батончика, он повернулся к незнакомцу и протянул ту самую половинку: — Пожалуйста, съешь хотя бы кусочек, это действительно нужно, послушай, — Ким старался не давить на юношу, который и так сидел, как зашуганный котёнок. —Нишимура всё-таки взял маленький кусочек батончика и сунул его в рот, медленно и часто пережёвывая. После небольшой трапезы Сону протянул ему бутылку с оставшейся водой. — Спасибо, — вымолвил Нишимура низким и назло подрагивающим голосом. Художник кивнул на благодарность незнакомца, а затем начал пытаться разговорить парня: — Как ты себя чувствуешь? Немного лучше? — он внимательно посмотрел на Ни-ки. Тот лишь слегка кивнул. — Хорошо. — Сону выдержал паузу, наблюдая за ним. — Слушай… тот рисунок… ты его, наверное, нашёл? Тот, с пластырем. Ни-ки вздрогнул, и его взгляд резко метнулся к Сону. В нём читалась смесь удивления и настороженности. — Ты… это ты, да? — едва слышно прошептал он. — Да... это был я, — сказал художник, заметив, что парень, сидящий рядом с ним, немного встревожен этим признанием.  — Нет-нет-нет, только не думай, что я какой-нибудь сталкер! Просто мы оказались в одно время в одном месте. Я часто прихожу на эту парковку, потому что здесь ко мне приходит вдохновение для рисования, и... я случайно увидел тебя позапрошлой ночью. Ты классно катаешься! — разоткровенничался юноша, активно и эмоционально жестикулируя. — А... спасибо, что ли... — На бледном лице скейтера проступил едва заметный румянец от смущения и непривычной похвалы. Время от времени в глаза бросались его вспотевшие ладони, которые от волнения и тревоги мяли рукава толстовки. — Я Ким Сону. А тебя как зовут?  — Нишимура Рики. Можно просто Ни-ки. — Приятно познакомиться, Ни-ки, — сказал Ким, наблюдая за тем, как Нишимура беспокойно бегает глазами из стороны в сторону. Время уже близилось к позднему вечеру. Художнику не хотелось опаздывать домой, да и напрягать нового знакомого не было желания, ведь его тревога от этого разговора читалась на лице «жирным шрифтом». Поэтому, недолго думая, Сону достал карандаш и что-то быстро начеркал в скетчбуке, а затем вырвал кусочек листа, заставив сидящего рядом парня вопросительно на него посмотреть. Юноша повернулся к Ни-ки и протянул ему обрывок бумаги с написанным номером. — Мне пора домой. Если что-то будет нужно или просто захочешь поговорить — напиши, — сказал Сону, лучезарно улыбнувшись напоследок, перед тем как уйти. — А... хорошо... — Это было последнее, что успел вымолвить скейтер в недоумении, пока художник с каждым шагом отдалялся всё дальше и дальше, шагая в свою сторону. Сейчас Рики не особо соображает, в голове всё ещё крутились оставшиеся бесконечность вопросов и ноль полученных на них ответов. Всё это он обдумает и осознает только завтрашним днём. А сейчас он просто едет домой, чтобы наконец плюхнуться в кровать и уснуть крепким, долгим сном.