Спасение иного мира в руках трудоголика

— Помощник директора Кондо, я нашёл в городе кое-какие вкусные конфеты и купил их достаточно много. Хотите одну? Когда Сэйитиро как обычно был занят работой, к нему подошёл коллега из бухгалтерии. Он взглянул на этого пухлого молодого человека в обтягивающей форме чиновника, который протягивал ему бумажную коробку, где лежали светло-коричневые конфеты. Они были такими плоскими, что напоминали хлеб или скорее что-то вроде сладкой булочки. По крайней мере, у Сэйитиро сложилось именно такое впечатление. Сам он сладкое особо не жаловал, но уже протянул руку, чтобы взять одну — решив, что раз в неделю можно и попробовать что-то помимо одобренной Арешем еды, — как вдруг Норберт его остановил. — Нет! Вы забыли, что командир Индрак запретил давать господину Сэю любую еду или питьё? — В каком смысле? — Сэйитиро недоумённо повернулся к Норберту. Первое, что пришло ему на ум, — это листок бумаги, приклеенный к конуре, мимо которой он часто проходил по дороге в начальную школу. А на том листке было написано: «Пожалуйста, не кормить». — «Я что, теперь собака?»

***

— … — Что значит твой взгляд? И сегодня после работы Сэйитиро снова утащили в тот самый ресторан, который он в последнее время посещал с командиром Третьего Рыцарского ордена. Ареш, сидевший напротив, заметил, как тот недовольно нахмурился. — Нет, ничего… Хотя он так и сказал, Сэйитиро не мог не задумываться о влиянии Ареша — вернее, о том, как широко оно распространялось и как далеко мужчина был готов зайти, чтобы защитить Сэйитиро. С одной стороны, Сэйитиро был благодарен за эту защиту. С другой — из-за того, что рыцарь такого высокого ранга оказывал ему особое внимание, в стенах дворца стала зарождаться ревность, сказываясь на его работе. А поскольку он до сих пор не мог понять истинных намерений Ареша, Сэйитиро не знал, как реагировать на эту заботу. — …Ладно. Неважно. — Ареш, нарезая кусочками рыбу в белом соусе, спросил: — Важнее, как ты себя чувствуешь? Глядя на то, как мужчина это делает, Сэйитиро догадывался: командир третьего ордена гораздо более явно проявляет свою заботу, чем ему казалось сначала. — «По-логике, следовало бы разозлиться, но почему-то не получалось». — Благодаря тебе мой рабочий день сократили, так что всё отлично. — Похоже, у тебя хватает сил на сарказм… Конечно, Сэйитиро, который не мог просто так принимать лекарства или магию, был рад, что нашёлся человек, следящий за его отравлением маной и магической болезнью. Но из-за этого толком поработать не удавалось. Особенно теперь, когда действовало ограничение на восьмичасовой рабочий день — с двумя часами перерыва получалось всего шесть часов и никаких переработок. А у Сэйитиро и без того было полно недоделанной работы. К тому же его постоянно отвлекали другие отделы — чаще всего как раз тот, которым командовал сидящий напротив человек. — Я не хотел быть саркастичным. Однако, помимо того что меня внезапно поставили на эту должность, я до сих пор не понимаю многих вещей, которые в этой стране считаются обыденными. Даже если бы я захотел их изучить, в рабочие часы я этого сделать не смогу: слишком много документов, которые нельзя брать домой. Игнорируя замечание Ареша, Сэйитиро попытался вежливо перевести разговор в другое русло — мол, нельзя ли немного ослабить ограничения. Однако, Ареш снова нахмурился. — Почему ты пытаешься всё делать в одиночку? Ты же руководитель! Почему тебе просто не поручить сложные задачи своим подчинённым? Сэйитиро наклонил голову. — Разве тот, кто на руководящей должности, не должен знать всё досконально? По убеждению Сэйитиро, человек, стоящий на вершине иерархии, должен уметь делать не только свою работу, но и всё, что находится под его ведомством. К тому же большинство его действий значительно экономило средства королевства. И хотя это выходило за рамки обычных обязанностей, поручать это кому-то другому Сэйитиро считал не лучшей идеей. Кроме того, сделать всё самому было быстрее, чем тратить время на объяснения. Ареш со звоном опустил вилку. — Я поручаю все текущие дела рыцарского ордена вице-командиру, и проблем не возникает. Услышав это, Сэйитиро задумался, что, наверное, поэтому его просьбы о бюджете до сих пор не обсуждались, даже несмотря на то, что они в последнее время часто виделись. — Тогда чем вы обычно занимаетесь, командор Индрак? — Мне приходится разбираться с бумагами, которые подписывает только командир, и присутствовать на совещаниях начальства. А в последнее время ещё и обучать Святую. — «Это же не ежедневная работа, а по сути — самый минимум», — подумал Сэйитиро, но на этот раз его брови дёрнулись. — …И этого достаточно, чтобы поддерживать работу рыцарского ордена? — Проблем не поступало. Меня назначили командиром Третьего рыцарского ордена только потому, что люди вокруг требовали этого. Мне не нужно больше работы, чем у меня есть, — твёрдо заявил Ареш. Эти слова отрезвили Сэйитиро, он снова напомнил себе, кто перед ним. Ареш действительно был гениальным юным отпрыском рода маркизов. — «Понятно. Он лучше всего подходит на роль командующего. С другой стороны, неудивительно, что авторитет Третьего ордена может пошатнуться, если он перейдёт в другое ведомство». — …Понятно, — только и выдавил Сэйитиро. — Подожди. Не делай поспешных выводов, будто ты всё понял, когда на самом деле нет. Что именно ты понял? — Нет, я просто в очередной раз осознал разницу в наших положениях и ценностях. С самого начала они расходились во взглядах — таков был этот мир с его монархией. — «Мы никогда не сможем понять друг друга», — заключил Сэйитиро и попытался сменить тему, но Ареша такой ответ явно не устроил. — Отставим положения — чем различаются наши ценности? — Нет, я не думаю, что такой благородный командир, как вы, сможет понять ценности простого иномирца. Сэйитиро попытался замять разговор, но Ареш не унимался. — Говори. Скажи мне, почему ты так одержим работой? — Одержим… говорите? Сэйитиро подумал, что Ареш слишком уж преувеличивал: в конце концов, работать для него — просто привычка, въевшаяся в кровь обычного корпоративного раба. Но Ареш продолжал давить: — Это одержимость. Ты принимаешь стимуляторы, работаешь в одиночку, зная, что твоя жизнь в опасности — такое поведение уже можно назвать фанатичным. В мире Сэйитиро было нормой пить энергетики, чтобы продержаться рабочий день, или забежать в неотложку и поставить капельницу в перерыве, а после сразу вернуться к делам — даже с температурой. Однако добавки в этом мире действительно были для Сэйитиро, в его нынешнем состоянии, почти ядом. Но эффект от них оказался настолько хорош, что он снова невольно хотел их попробовать… — Но я ведь не религиозный фанатик. — Как ни посмотри — это поведение одержимого. Зачем ты так надрываешься на работе? Если дело в деньгах, они у тебя уже есть. — «Сколько ни спрашивай — «почему», я всё равно не знаю, что ответить», — подумал Сэйитиро. В его мире работа считалась долгом гражданина. К тому же для него это было привычкой и приносило душевное спокойствие. — Потому что… работа есть, и её надо делать, — ответил Сэйитиро, изо всех сил пытаясь подражать одному знаменитому альпинисту, но Ареш разозлился ещё сильнее. — Нет, не надо! Мне сказали, что это ты постоянно придумываешь работу, которой не существует, и пашешь до изнеможения! На мгновение Сэйитиро удивился, как информация из бухгалтерии просачивается к командору Третьего ордена. И тут перед глазами возник образ одного известного плейбоя. — «Как бы там ни было, эту «несуществующую» работу нельзя было игнорировать». — Даже если это так, финансы этой страны в серьёзной опасности. Существующую систему нужно полностью пересмотреть, если есть хоть какой-то шанс на улучшение. — Финансы в опасности…? Я ничего такого не слышал. — «Ещё бы ты слышал», — подумал Сэйитиро. — «У Третьего ордена бюджет привилегированный, почти как у королевской семьи. К тому же все мелкие детали, скорее всего, сваливают на твоих подчинённых. Неудивительно, что ты не знаешь». — Разве это не потому, что командор Индрак не интересуется финансами? — … Ты что сейчас сказал? Это язвительное замечание сорвалось у Сэйитиро с языка само собой — после того, как Ареш позволил себе назвать его фанатиком. Осознав оплошность, Сэйитиро немедленно извинился. Брови Ареша оставались нахмурены всё то время, пока Сэйитиро, легкомысленно, приносил извинения. Командор фыркнул и открыл рот. — …Скажу прямо. Ты хоть понимаешь, что твоё «отношение к работе» становится для других людей занозой в заднице? — … Занозой? — «Ну, по крайней мере, на эту страну моё «отношение к работе» повлияло положительно», — подумал Сэйитиро. — «С тех пор как обнаружилось хищение из бюджета Святой, я смог перестроить его так, чтобы оно работало на будущее». — Если заместитель начальника будет всё время перерабатывать, это собьёт с толку его подчинённых и ухудшит атмосферу в отделе. — Э‑э… В самом деле, с тех пор как Сэйитиро повысили, он иногда ловил на себе недоумённые взгляды — ведь он приходил на работу первым и уходил последним. Но его ведь и не спрашивали, хочет ли он этого повышения. — В любом случае, эту новую систему ты придумал сам. Ты взял ответственность, но если ты не принимаешь помощь и не растишь преемника — что мы будем делать, когда ты уйдешь? — У‑уф… — простонал Сэйитиро. В его родном мире все работали сверхурочно так же, как и он, — исключений не было. Эта система сложилась задолго до того, как он начал работать. Все эти ожидания были для работяг чем-то вроде неписаного закона. Поэтому его поведение тогда ни у кого вопросов не вызывало. Но здесь был другой мир. Числовые показатели, может, и те же, но основы трудовой этики в этом королевстве — иные. И Сэйитиро действительно упустил это из виду. — «Сказать по правде, трудно понять, почему на это указывает именно Ареш — тот, кто почти ничего не делает сам. Тем не менее этот человек напротив был моим спасителем, начальником и к тому же аристократом». Проглотив всю свою досаду, Сэйитиро выдавил из себя самую бодрую улыбку, на какую был способен. — Я разберусь с этим. — Нет, не разберёшься. На этот раз Сэйитиро едва не цокнул с досады от такой настойчивости собеседника.