Спасение иного мира в руках трудоголика

— Что значит «не можешь»? — спросил Камиль с возмущением и неверием. Хотя перед ним был сам премьер-министр Романе, Сиело Квербес всё равно стоял на своём. Начальник медицинского отдела, не в силах скрыть свою дрожь ещё раз повторил свои слова: — Я… я говорю о том, что не могу лечить Кондо сам! Есть кое-кто другой, кто справится с этим лучше меня… Когда Сиело доложили, что в медицинский отдел явился сам премьер-министр, он поперхнулся кофе, который как раз пил. Но ещё больше самого неожиданного визита его потрясло зрелище: Камиль нёс на руках бесчувственное и тяжело израненное тело Сэйитиро. Пострадавшего немедленно перенесли в кабинет Сиело для оказания первой и последующей помощи, но прежде чем врач приступил к своим обязанностям, он вспомнил об особенностях этого иномирца. Сиело мучительно метался в своих мыслях, раздумывая над тем, над чем он был не властен. По выражению лица Камиля было понятно, что объяснения начальника здравоохранения его не устраивают. — Ты — начальник Королевского медицинского отдела и лучший врач в этом королевстве… Что значит, не можешь его вылечить?! — потребовал он ответа. Разумеется, Сиело вполне мог излечить раны Сэйитиро; он естественно был уверен в своих врачебных навыках. Однако, если лечение требовало неких дополнительных действий, которых Сиело не мог совершить, — «вот в чём проблема». Именно это он и имел в виду, когда говорил, что не может лечить Сэйитиро. — «Могу, но не могу». На самом деле ему просто не позволяли из-за кое чьего распоряжения. — Не волнуйтесь, — попытался успокоить Камиля Сиело. — Я уже вызвал того, кто справится с этим лучше меня… К этому моменту он сделал всё, что мог. Поступая так, чтобы спасти и жизнь Сэйитиро, и свою собственную. Хотя он понимал, что Камилю такое поведение может показаться подозрительным, но почему-то он боялся гнева не столько премьер-министра, сколько другого человека. Сиело ничего не оставалось, кроме как объяснить уникальное состояние Сэйитиро и его особые «отношения» с человеком, которого врач очень хорошо знал. В конце концов, он не хотел, чтобы его голова в ближайшее время отделилась от тела. Однако, под пристальным взглядом премьер-министра, Сиело с трудом подбирал слова. — Хм, я слышал, что если он не Святая, находятся те, кто его ненавидит… Ты тоже из их числа? — заметив нежелание Сиело говорить, с явным неудовольствием спросил Камиль. — «А?» — Сиело опешил от такого обвинения. — «То есть ты думаешь, что я отказываюсь его лечить из-за предрассудков?!» Как и сказал Камиль, во дворце действительно нашлись бы люди, которые считали Сэйитиро бесполезным по сравнению со Святой. С их точки зрения, он был тем, кто вмешался в призыв Святой. Ему нечего было здесь делать. Его появление в этом мире было незваным, и теперь королевство должно было обеспечивать его едой, жильём и деньгами до конца его дней — компенсация, с которой многие не могли открыто согласиться. Однако сам Сиело думал иначе; он знал, что неожиданное появление Сэйитиро в этом мире было лишь несчастным случаем, не более. Это было давно установленным фактом. Любой магический ритуал сопряжён с риском, и призыв Святой не был исключением. К тому же, после их первой встречи Сиело счёл Сэйитиро в целом неплохим человеком, хоть и со странностями, поэтому сейчас он так не хотел причинять иномирцу вред. Более того, несмотря на низкое положение, Сэйитиро тот смог сблизиться с Арешем, обычно отстраненным от всего командиром Третьего Рыцарского Ордена. К несчастью, их «отношения» лишь подливали масла в огонь ненависти к Сэйитиро: многие во дворце поговаривали, что он каким-то обманом добился благосклонности столь выдающейся личности. Подумав об этом, Сиело понял, почему Камиль мог истолковать его нерешительность именно так. — «Похоже, премьер-министр тоже ничего не знал о странных проблемах Сэйитиро со здоровьем». Перед лицом премьер-министра, обладающего высшей властью в этом королевстве, Сиело некуда было бежать. Приказы Камиля были абсолютны. По сравнению с ним, власть Сиело как начальника медицинского отдела была ограничена. Даже если бы Сиело решился лечить Сэйитиро, он почти наверняка навлёк бы на себя гнев другого человека, стоящего также выше его по положению, — капитана высшего рыцарского ордена. Теперь у Сиело в руках было два одинаково плохих варианта, настоящая дилемма с ужасными последствиями, что бы он ни выбрал. Всё, что ему оставалось сейчас, — тянуть время, пока тот самый человек не явится в медицинский отдел. — Если ты по-прежнему отказываешься его лечить, — сказал Камиль после долгого молчания, — я найду другого врача. — Н-нет, нельзя…! — залепетал Сиело. — «Это втянет в ещё большие неприятности!» Магия была смертельным ядом для Кондо, а для лечения всех его ран потребовалось бы значительное количество магии. Если бы его взялся лечить кто-то, кто не знал об этом, его жизнь снова оказалась бы в опасности. К тому же, для «адаптации» Сэйитиро к магии требовалось кое-какое дополнительное лечение, и всё это нужно было сделать как можно скорее. Сиело сомневался, что у другого врача хватило бы времени, чтобы узнать об особенностях состояния Сэйитиро, не говоря уже о том, чтобы вылечить его до того, как чиновник встретит свою смерть. Хотя Сэйитиро и мог «адаптироваться» к магии и другого мага, на поиски подходящего человека потребовалось бы больше времени, чем у них было. Такая крайняя мера, вероятно, лишь растратила бы те драгоценные минуты, что у них оставались, и подвергла бы Сэйитиро ещё большей опасности. Вопреки советам Сиело, Камиль приказал своему секретарю найти другого врача — он не хотел больше откладывать лечение Сэйитиро. Но как только они направились к двери кабинета, та грубо распахнулась снаружи. — Кондо!!! Увидев, кто стоял на пороге, Сиело просиял: — Ареш! Врач был так рад, что едва не плакал — тот, кого он вызвал для лечения, наконец-то прибыл. В глазах Ареша отражалась сильная эмоция — совсем не похожая на его обычное бесстрастное выражение. — Капитан Индрак? — произнёс Камиль, не ожидавший внезапного появления Ареша. Как и все остальные, Камиль тоже слышал, что Сэйитиро близок с Арешем, но он не ожидал увидеть командира рыцарей таким отчаянным при виде того, что случилось с иномирным чиновником. Игнорируя и Сиело, и Камиля, Ареш бросился к Сэйитиро, лежавшему на медицинской кушетке. Что касалось первой помощи — его раны обработали лишь влажным холодным полотенцем. Медленно приблизившись к Сэйитиро, которого он за сегодня видел впервые, Ареш заметил, что тёмные круги под глазами чиновника всё ещё были на месте, но уже не казались самой шокирующей деталью. Порезы, ссадины и синяки покрывали не только его лицо, но и тело — следы жестокости, которую мужчина перенёс. Похоже, у него поднялся небольшой жар — влажная пелена пота блестела на коже, а дыхание было прерывистым, возможно, из-за боли от ран. Не в силах сдержать себя, рука Ареша потянулась к лицу Сэйитиро — безмятежному, только во сне. Командир рыцарей осторожно отодвинул мокрую от пота чёлку, стараясь не причинить ему ещё больше боли, и проверил температуру. — Я позабочусь о нем. Прошу всех немедленно выйти. Камиль поморщился. Мало того, что Ареш появился из ниоткуда, он ещё осмелился отдавать приказы. Сиело же, напротив, настаивал, чтобы Камиль подчинился просьбе Ареша. — Прошу прощения, господин премьер-министр! Лечение Кондо мы должны доверить Арешу…! — Могу ли я узнать, почему мы должны уйти? — спросил Камиль, которому не нравился такой поворот событий. — Лечение займёт много времени, а у вас, полагаю, есть более важные дела, — тихо объяснил Ареш. Сиело быстро повернулся к нему и спросил: — Если я оставлю вас на полчаса, этого хватит? — Этого будет недостаточно. Мне нужен минимум час. — Понял… — ответил Камиль, но выражение его лица говорило, что он крайне недоволен. Только когда Сиело услышал голос Ареша, он уловил в нём оттенок отчаянных эмоций. Врач послушно вытолкал не желающего уходить премьер-министра из своего кабинета и закрыл дверь, чтобы дать этой странной паре необходимое уединение.

***

Боль, которую Сэйитиро чувствовал во всём теле, была ничем по сравнению с болью в душе. Бесчисленные удары — ногами, кулаками — обрушились на него со всех сторон, нанесённые жестокими людьми, физически сильнее него. В тот момент Сэйитиро никогда прежде не подвергался подобному насилию, такому чистому проявлению ненависти. Хуже того, те, кто его избивал, были рыцарями королевства, призванными защищать таких, как он. Их сила, должно быть, равнялась силе военных из его прошлого мира. Поэтому нападение на Сэйитиро устроили те, чья сила была сопоставима с армейской, — и это стало самым болезненным опытом, который он мог себе вообразить. Конституция тела у Сэйитиро и так была слабой. От одного удара он беспомощно упал, не в силах ни дать сдачи, ни даже защитить себя. Он мог только лежать и терпеть, пока эти высокочтимые рыцари, которым он когда-то доверял, продолжали избивать его безжалостно, осыпая насмешками. Ни разу они не остановились, несмотря на его крики от боли. Однако в конце концов всё прекратилось. Сэйитиро больше не чувствовал их удары на себе. Хотя боль от побоев всё ещё разливалась по телу, он больше не мучился. — «Похоже, они просто хотели выместить на мне свою злость, одновременно давая понять, что это предупреждение. У них не было намерения убивать, так что рано или поздно они почувствовали бы удовлетворение и остановились». Тем не менее Сэйитиро изо всех сил старался защитить жизненно важные органы, пока терпел избиение. В конце концов, они, казалось, не знали, насколько он на самом деле слаб, так что ему было необходимо хотя бы попытаться защитить себя, иначе он рисковал умереть прямо там и тогда. Когда сознание Сэйитиро мерцало, то включаясь, то выключаясь, он услышал, как один из них предупредил: — Это послужит тебе уроком. В следующий раз знай своё место. И вот так Сэйитиро бросили одного в кладовой — окровавленного, избитого, в кровоподтеках. Ему не нужен был врач, чтобы понять, в каком он тяжёлом состоянии. — «Если меня оставят так надолго, распластанным на полу в луже собственной крови, и никто не придёт на помощь, я непременно умру от ран». Всё ещё отчаянно цепляясь за жизнь, он наконец поддался боли и потерял сознание. Поскольку Сэйитиро не чувствовал ничего, кроме боли, до того как его разум погрузился во тьму, его поразило, когда, придя в себя, он почувствовал знакомое тепло, ощущавшееся почти как объятия. За тёплом тут же последовали чьи-то губы, захватившие его собственные. Не успел Сэйитиро понять, что происходит, как его рот уже был в плену череды жарких поцелуев. Хотя он всё ещё с трудом мог говорить, он уже знал — он больше не один. — М-м-м… — слабый стон сорвался с губ Сэйитиро, когда их в очередной раз накрыла новая волна горячих, отчаянных поцелуев. Большим пальцем ему раздвинули губы. Что-то тёплое и влажное проникло внутрь и захватило контроль над поцелуем, оставляя его беспомощным, но вынужденным принимать это. В то же время Сэйитиро начал чувствовать, как его жар понемногу спадает — поцелуй за поцелуем. — Н-н-н… — Сэйитиро не мог сдержать крика от ощущений, пронзавших его тело. — Ах… А-а-ах…! Постепенно сознание Сэйитиро прояснилось. А когда это случилось, он начал осознавать ощущение чужой голой кожи на своём обнажённом теле. Большие руки блуждали по телу Сэйитиро, с лёгкостью касаний унимая боль. Чем больше прикосновений он получал, тем меньше дискомфорта чувствовал со временем. — «О, как же бережно эти руки обращаются со мной в отличие от тех побоев, которые я получил от рыцарей». Если сравнивать с прошлым, боль отступала; больше не было страданий, не было жестоких ударов ногами и кулаками, только нежные ласки и поцелуи оставались на его коже. Всё, что он теперь чувствовал, — это нарастающий жар удовольствия, пока тот, кто о нём заботился, держал его в своих тёплых объятиях. Эти руки, казалось, защищали его от дальнейшего вреда, давая ему комфорт и безопасность, в которых он нуждался в этот момент, даже укрывая его от холодных рук Смерти. Как только Сэйитиро где-то посреди всего этого обрёл способность говорить, он тоскливо окликнул мужчину, который держал его. — Капитан… Индрак…! Наконец, когда Сэйитиро открыл глаза, перед ним оказался тот, кого он и ожидал увидеть. Тот самый человек, который уже бесчисленное количество раз спасал ему жизнь, снова спасал его от края смерти. Сэйитиро сразу понял, что это Ареш — тепло, прикосновения, поцелуи не могли принадлежать никому другому с тех пор, как он попал в этот мир. Поэтому было вполне логично, что и сейчас его жизнь вновь спас никто иной, как тот же самый человек. Нарушая тишину, Ареш присоединил свой голос к голосу Сэйитиро. — Кондо… — прошептал он. Ареш, выглядевший встревоженным и расстроенным, нависая над Сэйитиро в таком же полураздетом состоянии. Командир рыцарей держал его в интимной позе, обычно предназначенной для любви или удовольствия. И тут Ареш заметил, что Сэйитиро очнулся. — Как ты? — с беспокойством спросил он. — Всё нормально, — заверил его Сэйитиро. Это была не ложь. Хотя боль и утихла, голова всё ещё кружилось. — «Возможно, из-за интоксикации магией Ареша, пока он меня лечил». — Сэйитиро не был уверен. — «Мои раны, должно быть, были настолько серьёзны, что Арешу пришлось сразу после исцеляющей магии приступить к физической адаптации». Теперь, когда боли больше не было, всё лечение было сосредоточено исключительно на возвращении тела в равновесие. Вскоре после этого Сэйитиро услышал, как Ареш достиг своего пика. Что-то тёплое и липкое медленно растекалось внутри него, а хриплые стоны командира разрывали тишину, отдаваясь в его ушах. — Этого будет недостаточно, — мягко прошептал Ареш. — Потерпи меня ещё немного. Сэйитиро понял, что он имел в виду. В конце концов, это было для его же блага. Ослабев, он покорно ответил: — Хорошо… Простите, в этот раз тоже… Ареш замер и посмотрел вниз на Сэйитиро, всё ещё распластанного под ним. И тогда его лицо исказилось в выражении, которое Сэйитиро не смог до конца понять, — что-то среднее между удивлением и сожалением. — «Но зачем такому человеку, как Ареш, вообще испытывать что-то, выходящее за рамки его долга?» Сэйитиро не успел об этом подумать, как Ареш вновь начал глубоко двигаться внутри него. Для них двоих этот день обещал быть долгим.