Ради лучшего будущего

Тобирама смотрит на открывшееся перед ним зрелище, с трудом скрывая потрясение. Учиха Мадара, гордый и непреклонный, опускается перед ним на колени, в его голосе слышится отчаяние. Тобирама никогда не думал, что увидит его таким. Шок от этого на мгновение застывает на месте, его разум лихорадочно пытается осмыслить последствия. - Я сделаю все, что ты захочешь, что угодно. Только спаси его. Пожалуйста, - умоляет Мадара, его голос срывается под тяжестью страха. Необузданные эмоции, исходящие от чакры Мадары, душат его — ярость, паника, отчаяние — и это поражает Тобираму, как физический удар. Но у него нет времени задерживаться на этом. Он стряхивает с себя оцепенение, и клиническая часть его сознания возвращается в норму. Изуна умирает. Не теряя ни секунды, Тобирама опускается на колени рядом с раненым Учихой. Его руки опускаются на тело Изуны, когда он использует диагностическое дзюцу, исследуя чакрой степень повреждения. Результаты заставляют его тихо выругаться. Большинство ножевых ранений не смертельны, но есть гораздо более серьезные повреждения. У Изуны пробито одно из легких, и, что еще хуже, у него кровоизлияние в мозг. "Блядь!" Тобирама что-то бормочет. Его чакра усиливается, и он становится более сосредоточенным, оценивая свои возможности. Он недостаточно опытен для этого. Не для такой деликатной черепно-мозговой травмы. Его руки сжимаются в кулаки. Но больше никого нет. На то, чтобы доставить Изуну в лагерь сенджу, нет времени. Использование хираишина для его транспортировки, скорее всего, убьет его на месте. А Хаширама? Тобирама напрягает все свои чувства и ищет своего брата, но тот слишком далеко — в патруле, слишком далеко от своих ориентиров. К тому времени, когда он найдет его, Изуна уже уйдет. Тяжесть этого факта давит на Тобираму, как тиски. Это зависит от него. Резко выдохнув, Тобирама призывает двух теневых клонов, каждый из которых появляется в потоке чакры. Один немедленно распечатывает свои медицинские принадлежности, в то время как другой помогает ему без каких-либо приказов. Он чувствует шокированную реакцию учих, когда они видят, как он использует дзюцу, но не обращает на это внимания. “ Изуна потерял слишком много крови. Ему нужно переливание, - резко говорит Тобирама, его голос прорезает напряженную тишину. - Какая у вас с ним группа крови? От непонимающих взглядов, которые он получает в ответ, ему хочется кричать. Гребаные идиоты. Он сдерживает еще одно ругательство. Они даже не знают о группах крови? Конечно, они не знают. Учиха, возможно, и искусны в бою, но им катастрофически не хватает базовых медицинских знаний. Он не тратит время на то, чтобы ругать их за невежество. Вместо этого Тобирама призывает третьего клона. “Проверьте Мадару. Посмотри, подходит ли он, - приказывает Тобирама. Клон немедленно приступает к работе, объясняя Мадаре процедуру с той же бесстрастностью, что и Тобирама. Мадара, к его чести, колеблется лишь мгновение, прежде чем кивнуть. - Бери столько, сколько тебе нужно, - говорит он тихим, но твердым голосом. Он пытается спрятать страх в своей чакре, но Тобирама все равно чувствует, как он бурлит где-то под поверхностью. Отчаяние Мадары ощутимо — если Изуна умрет, то умрет и часть его самого. Это понятно. К счастью, Мадара подходит ему. Пока третий клон готовит переливание крови, Тобирама сосредотачивается на более насущной проблеме. Он склоняется над Изуной и использует свои техники Суитона, чтобы откачать кровь из мозга Изуны, манипулируя жидкостью с особой точностью, чтобы предотвратить дальнейшее повреждение. Он осторожен, гораздо осторожнее, чем был бы в любой битве, но сердце его бешено колотится в груди. Вероятность ошибки невелика. Как только кровь удалена, он приступает к лечению кровоизлияния, напрягая чакру во время работы. Два его клона сосредоточились на поврежденном легком, восстанавливая повреждения осторожными всплесками медицинской чакры. Кровотечение замедляется, но это гонка со временем. Даже несмотря на их совместные усилия, состояние Изуны все еще остается тяжелым. Третий клон, тем временем, заканчивает подготовку к переливанию крови. Он приказывает Мадаре лечь рядом с Изуной, прикрепив между ними приспособление для переливания крови. “Дай мне знать, если почувствуешь головокружение”, - приказывает клон. Мадара только кивает, не сводя глаз с Изуны, на его лице смесь страха и яростной решимости. Тобирама не останавливается. Его чакра на исходе, но он продолжает залечивать колотые раны, аккуратно закрывая их и оставляя после себя лишь слабые шрамы. Его не волнует эстетика — главное, чтобы они перестали кровоточить. Наконец, Тобирама делает паузу, чтобы в последний раз просканировать тело Изуны диагностическим дзюцу. Основные раны затянулись, и переливание крови прошло успешно. Жизнь Изуны больше не ускользает из его рук, но потеря крови все еще вызывает беспокойство. Время покажет, получил ли он какие-либо необратимые повреждения в результате кровоизлияния в мозг. Тобирама надеется, что нет, но он знает, что не стоит проявлять ложный оптимизм. Он растворяет своих клонов, чувствуя, как на него разом накатывает волна усталости и воспоминаний. На мгновение у него перед глазами все плывет, но он заставляет себя держаться прямо. - Все сделано, - резко произносит Тобирама. Он переводит взгляд с Мадары на Хикаку, которые смотрят на него широко раскрытыми, полными отчаяния глазами. - Я сделал все, что мог. Он будет жить. Облегчение накатывает на них волнами, так что сильный Тобирама может ощутить это в их чакре, как тяжелый вздох. Но он поднимает руку, чтобы остановить любую благодарность. “Не слишком радуйтесь пока. У него было кровоизлияние в мозг. Я сделал все, что мог, но это могло привести к серьезным последствиям. Мы не узнаем, пока он не очнется.” Лицо Мадары напрягается при этих словах, но он не спорит. Тобирама и не ожидает от него этого. У обоих братьев опасно низкое содержание крови, а сам Мадара выглядит бледным после переливания. “Тебе также потребуется лечение от потери крови. Мне пришлось принять больше того, что было бы полезно для здоровья, - говорит Тобирама Мадаре, неуверенно поднимаясь на ноги. Его чакра почти на исходе, но он преодолевает усталость. Тобирама спокойно оценивает ситуацию, сканируя окружающую местность в поисках новых потенциальных угроз с помощью своей чакры. Их больше нет, и его охватывает небольшая волна облегчения, хотя она быстро омрачается усталостью, которая пробирает его до костей. Его чакра истощена до предела, и жизнь Изуны все еще висит на волоске. Однако он не позволяет себе отдыхать. Впереди еще много работы. - Хикаку, - говорит Тобирама тоном, не терпящим возражений, - разбей лагерь здесь. Ты никуда не пойдешь, пока они оба не смогут двигаться. Хикаку бросает взгляд на Мадару, затем на Тобираму, но не возражает. Его чакра все еще кипит от остаточного напряжения и беспокойства, но он кивает и немедленно приступает к работе, беспрекословно собирая припасы и снаряжение. По крайней мере, этот Учиха знает, когда нужно выполнять приказы. Тобирама поворачивается к Мадаре, который тревожно бледен. Его глаза, обычно горящие от напряжения, сейчас затуманены, он явно устал. “Ты можешь сесть, - говорит ему Тобирама, - но подожди несколько минут, прежде чем пытаться встать”. Мадара с кряхтением принимает сидячее положение, его рука поднимается ко лбу, когда он морщится. - Не думаю, что я смогу сегодня куда-нибудь пойти, - бормочет он хриплым от усталости голосом. - Такое чувство, что мир вращается. “Это из-за потери крови”, - отвечает Тобирама, не отрывая взгляда от бледного лица Мадары. Конечно, у тебя кружится голова. Ты только что отдал значительное количество крови. Он не утруждает себя ненужными выражениями сочувствия. Вместо этого он распечатывает запасной свиток и достает из него продукты. Он начинает готовить простое рыбное рагу, его движения отработаны и точны, как будто это естественное продолжение его медицинской работы. Мадара наблюдает за ним со стороны, его взгляд отстраненный, но сосредоточенный. Его чакра беспорядочно мерцает, он все еще переполнен беспокойством за брата и разочарованием из-за собственной слабости. Тобирама чувствует на себе пристальный взгляд Мадары, но пока не обращает на это внимания, сосредоточившись на приготовлении еды. Изуна еще не проснулся, но всегда есть шанс, что он проснется ночью. Он будет нуждаться в пище, как и все остальные. Хикаку, установив палатки и обустроив лагерь, тихо подходит, чтобы помочь Тобираме с приготовлением пищи. Он работает быстро и умело, раздает необходимые ингредиенты, не нуждаясь в инструкциях. Тобирама ценит отсутствие вопросов — это позволяет ему спокойно работать. Когда тушеное мясо, наконец, закипает на огне, наполняя воздух ароматом теплой соли и трав, Тобирама переходит к более насущным проблемам. Он протягивает Хикаку баночку с дезинфицирующим кремом и фляжку с водой. “Промой все свои открытые раны. Даже самые маленькие. Смочи их водой, затем намажь кремом и хорошенько перевяжи”. Хикаку берет предметы, его чакра мигает в знак благодарности, но Тобирама еще не закончил. - Когда ты закончишь с собой, вылечи Мадару. У меня не осталось чакры, чтобы вылечить вас двоих, так что вашим ранам придется затянуться самим. Хикаку молча кивает, хотя Тобирама чувствует кратковременный всплеск раздражения в своей чакре — вероятно, из—за дискомфорта, вызванного необходимостью обрабатывать раны Мадары, - но он подчиняется без возражений. Хикаку шипит, намазывая кремом свои раны, боль острая и жгучая. Мадара, все еще сидя на земле, молча наблюдает за происходящим. Огонь потрескивает между ними, его тепло - долгожданная передышка от холодного напряжения, которое все еще витает в воздухе. Тобирама наблюдает за танцем пламени, но его мысли витают где-то далеко. Изуна пока стабилен, но все еще может пойти не так. А учиха, при всей их браваде, гораздо более хрупки, чем они думают. Как только Хикаку заканчивает перевязывать свои раны, он подходит к Мадаре. Гордость Наследника Учиха на мгновение вспыхивает в его чакре, когда Хикаку опускается на колени рядом с ним и начинает промывать раны на его руках и ногах. Мадара не протестует, хотя Тобирама слышит тихий стон дискомфорта, когда дезинфицирующее средство обжигает его кожу. Тобирама молча наблюдает за ними, наблюдая, как, несмотря на свою уязвимость, они оба цепляются за свою общую силу, полные решимости выстоять. Он снова проверяет, готово ли рагу, помешивает его, прежде чем отставить половник. Воздух наполнен тихими звуками леса вокруг них, потрескиванием костра и тихими вздохами усталых людей. - Ужин скоро будет готов, - говорит он, на этот раз более резким тоном. Его собственная усталость давит на него, но он отбрасывает ее в сторону. Ночь еще не закончилась, и нет никакой гарантии, что она пройдет спокойно. Он бросает взгляд на Хикаку, который уже закончил перевязывать последнюю рану Мадары. Учиха выглядят уставшими, измученными, но Тобирама знает, что лучше не надеяться на то, что усталость удержит их на ногах. Гордость слишком сильна в их жилах. Тобирама молча помешивает рагу, его мысли блуждают между ритмичными движениями ложки и собственными внутренними оценками. Его чакра почти истощена, но это не опасно. Он выживал и в худших ситуациях с меньшим количеством энергии. Тишину наполняет потрескивание огня, и Учиха притихли, хотя их чакра пульсирует вокруг него — Мадара все еще кипит от беспокойства, Хикаку стал спокойнее, хотя усталость начала сказываться. Через некоторое время Тобирама выпрямляется и смотрит на обоих Учих. Его голос, когда он говорит, такой же резкий, как и всегда. - Поблизости нет никакой опасности. Я не чувствую никакого врага в радиусе нескольких километров от этого лагеря. И Мадара, и Хикаку смотрят на него, удивленные этим заявлением. Тобирама делает паузу, затем добавляет: “Кроме небольшой группы в столице и еще одной в Стране Ветров, я не чувствую никаких кагуя за пределами их территории”. Глаза Мадары слегка расширяются, и Тобирама чувствует, как его чакра вспыхивает от короткого всплеска шока. - Ты можешь чувствовать так далеко? Откуда ты вообще знаешь, что на нас напали кагу - неважно, ты, наверное, тоже это почувствовал. Хикаку, нахмурившись, бросает на Мадару острый взгляд. “Мадара, прояви немного уважения. Он только что спас Изуну”. Тобирама не потрудился отреагировать на выговор или удивление Мадары. Он просто коротко кивает и возвращается к приготовлению рагу, снимая кастрюлю с огня и ставя ее на стол. Наступает короткая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и легким бульканьем тушеного мяса. Тобирама собирается приступить к подаче, когда Мадара снова заговаривает, на этот раз его тон более спокойный, хотя в нем чувствуется скрытый дискомфорт. “Что ты хочешь взамен за спасение Изуны?” Тобирама останавливается, его рука застывает над ковшом. Он чувствует, как чакра Мадары — сложная смесь гордости и беспокойства — ждет ответа. Он ненадолго задумывается над вопросом, прежде чем ответить, его голос, как всегда, спокойный. “Я подожду, пока он проснется. Тогда мы это обсудим”. Мадара, кажется, слегка расслабляется, кивая в знак согласия. - Справедливо. Тобирама возвращается к своему занятию, раскладывая рагу по тарелкам. Хикаку, не дожидаясь подсказки, помогает ему, передавая тарелки быстрыми, умелыми движениями. Большую часть времени он молчит, но, попробовав рагу, замолкает, а затем одобрительно кивает. “Это вкусно”. Тобирама никак не отреагировал на комплимент, хотя по его телу пробежала тень удивления от небрежной похвалы Хикаку. Он не ожидал такого комментария от учихи, тем более в такой ситуации. Не то чтобы это имело значение. Рагу готовится просто, оно предназначено в первую очередь для того, чтобы подкрепить их силы, но этого достаточно, чтобы они продержались всю ночь. Пока они едят, Тобирама улучает минутку, чтобы понаблюдать за двумя учихами. Чакра Мадары стала более устойчивой, менее неистовой, хотя все еще напряженной. Он продолжает поглядывать на брата, беспокойство в его чакре похоже на подводное течение, от которого он не может избавиться. Хикаку, с другой стороны, спокоен, его чакра уравновешена, хотя Тобирама сейчас чувствует исходящее от него тихое уважение. Хорошо. По крайней мере, в одном из них есть хоть какой-то смысл. Тобирама чувствует, как его одолевает усталость, но не подает виду. Впереди еще много работы, и ему нужно быть начеку на случай, если что-то изменится в состоянии Изуны. Но пока тихий гул их чакры говорит ему, что все они стабильны — по крайней мере, физически.