Ради лучшего будущего

Тобирама не удивлен, когда Изуна прибывает вместе с Мадарой. Он почувствовал их уход из резиденции Учиха ранее — едва заметное мерцание в его чакре, которое предупредило его об их приближении. Точность его восприятия точно подсказала ему, сколько времени им понадобилось, чтобы добраться сюда, и сколько еще людей было поблизости. Но что его удивляет, так это острый край чакры Мадары, который сосредоточенно вращается, когда он делает шаг вперед, блокируя Изуну своим телом, словно защищая его. - Тобирама, - говорит Мадара, его голос так же сдержан, как и его шаги. - На пару слов. Тобирама слегка кивает, его глаза сужаются, когда он отходит с ним на несколько шагов, оставаясь вне пределов слышимости Изуны, но в пределах видимости. Дистанция намеренно соблюдается; Мадара не хочет, чтобы его брат слышал это, и Тобирама по напряженной чакре Мадары может сказать, что этот разговор будет личным. Между ними повисает напряженное молчание, густое, как перед бурей. Тобирама ждет, перебирая в уме возможные варианты развития событий. Что Мадара, возможно, хотел сказать наедине? Предупреждение? Требование? Что бы это ни было, в нем сквозит агрессия. Голос Мадары рассекает воздух, как удар кунаи. - Если ты прикоснешься к Изуне неподобающим образом, - начинает он, и каждое слово сочится смертоносным намерением, - я лично кастрирую тебя. Тобирама моргает, застигнутый врасплох. Угроза звучит как неожиданный удар, но не так, как мог бы подумать Мадара. Он не обижен — его почти забавляет абсурдность. Кастрация? Это то, о чем беспокоится Мадара? Тобирама чувствует вспышку недоверия, но быстро подавляет ее, выражение его лица остается бесстрастным, как камень. Его разум трезв, он анализирует предупреждение с той же отстраненностью, с какой он решал бы уравнение на поле боя. Прикоснуться к Изуне? Смешно, думает он. Но выражение лица Мадары говорит ему, что это не шутка. В том, как напрягается его чакра, чувствуется реальная угроза. Тобирама подавляет желание усмехнуться. Он понимает чрезмерную заботу старших братьев, но это уже чересчур. Тем не менее, он отвечает со своей обычной прямотой, полностью лишенной юмора. “Уверяю вас, у меня нет таких намерений”. Глаза Мадары сужаются, но его взгляд не смягчается. Его чакра все еще напряжена, закручиваясь бурными волнами подозрительности, настороженности и чего—то более темного - стремления защитить, граничащего с собственничеством.. Дело не только в том, что Мадара не доверяет Тобираме; дело в том, что он смотрит на мир так, как будто он полон угроз. Все, каждый представляет опасность для его брата. Даже враг на время становится союзником. Мадара делает шаг вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, его голос понижается до убийственного шепота. - Если ты хотя бы посмотришь на него не так, как надо, если твоя рука задержится хотя бы на секунду дольше, чем необходимо, во время твоих "медицинских процедур", я не просто кастрирую тебя. Я разорву твой член на части медленно, кусочек за кусочком. Тяжесть угрозы давит на Тобираму, но он не отступает. Вместо этого он приподнимает бровь, не отводя взгляда. - Ты переоцениваешь мой интерес к твоему брату, - говорит он резким голосом, каждое слово отчеканивая с нарочитой холодностью. - Мы с Изуной заключили сделку. Ничего больше. В твоей паранойе нет необходимости.” Чакра Мадары вспыхивает вспышкой агрессии, но Тобирама чувствует, что за ней скрывается что—то еще - возможно, чувство вины? Или страх? Это скрыто глубоко, но Тобирама читает это так же легко, как если бы это была печатная страница. Мадара не просто защищает его, он в ужасе. Не от Тобирамы, а от потери брата. Этот страх пронизывает каждое его решение, каждое слово, каждое движение. Тобирама почти жалеет его. Почти. Мадара не отступает. Его взгляд по-прежнему тверд, голос пропитан ядом. “Изуна - мой последний оставшийся младший брат, Сенджу. Если ты причинишь ему боль — физическую или иную — ничто не помешает мне разорвать тебя на части”. Напряжение в чакре Мадары говорит громче, чем его слова, удушающая сила, которая скручена так плотно, что Тобирама чувствует, как она давит на его кожу. Но он остается невозмутимым, его собственная чакра устойчива, холодна, как глубокие воды спокойного озера. Нет причин защищаться дальше; паранойю Мадары не утихомирить ни логикой, ни доводами рассудка. - Я понимаю, - просто говорит Тобирама, его тон ровный, как будто он закрывает дело пациента после постановки диагноза. Нет смысла обострять ситуацию. Реакция Мадары нелогична, но Тобирама знает, как вести себя в бою. Мадара задерживает на нем взгляд еще на секунду, словно пытаясь понять глубину искренности Тобирамы, прежде чем, наконец, отстраниться. Напряжение, повисшее в воздухе, остается напряженным, хотя и потрескивает между ними. Прощальные слова Мадары звучат как рычание, низкое и окончательное. "хорошо. Смотри, чтобы ты ничего не забыл. Не дожидаясь ответа, он разворачивается на каблуках и шагает обратно к Изуне. Его чакра все еще напряжена, все еще кипит скрытой агрессией, но Тобирама чувствует перемену. В Мадаре чувствуется беспокойство, на котором Тобирама не останавливается. Старший Учиха бормочет Изуне несколько ободряющих слов, его рука на мгновение сжимает плечо брата, что могло бы быть жестом утешения. Затем он поворачивается и уходит, его присутствие затягивается, как грозовая туча. Тобирама смотрит Мадаре вслед, на мгновение сбитый с толку абсурдностью этого обмена репликами. Из всех возможных разговоров, которые они могли бы провести — о стратегии, о мире, о рычагах влияния между их кланами — Мадара решил сосредоточиться на этом? Эмоциональная нестабильность клана Учиха никогда не перестает удивлять его. Изуна, со своей стороны, кажется, совершенно не осознает природу обмена мнениями. Его чакра остается спокойной, сосредоточенной, и Тобирама не чувствует исходящей от него неловкости или напряжения. Изуна поправил лямки своего рюкзака и взглянул на Тобираму с легкой ухмылкой. - Готов? Спрашивает Изуна непринужденным тоном, как будто они собираются совершить не более чем неторопливую прогулку. Тобирама коротко кивает, его мысли уже возвращаются к текущей задаче. - Пошли. Они движутся быстро, бок о бок пробираясь между деревьями. Никто из них не тратит время на пустые разговоры. Путешествие проходит эффективно, сосредоточенно — именно так, как предпочитает Тобирама. Только когда они добираются до руин и начинают разбивать лагерь, Изуна наконец заговаривает. - Нии-сан подменяет меня в мое отсутствие, - говорит он, присаживаясь на корточки у костра и разворачивая свою постель. - Нам обоим дали долгосрочное задание, но он справляется с ним один, так что я могу быть здесь. Тобирама не поднимает глаз от закрепления шестов для палатки, но подтверждает информацию простым кивком. «Понимаю. Я тоже не обязан ничего объяснять своему клану. Я попросила время для исследований, но моему отцу все равно, лишь бы я не доставляла проблем. Аники проводит зиму в Узусио, в гостях у своего жениха, так что мне тоже не нужно было ничего ему объяснять.” Изуна слегка ухмыляется, его чакра вспыхивает от любопытства. “ Для сенджу ты получаешь большую свободу” - Я заслужил это, - ровным тоном отвечает Тобирама. - Но Самса полагает, что наши цели совпадают, поэтому он не видит необходимости вмешиваться. Как только лагерь полностью разобран, Тобирама переключает свое внимание на ужин. Он начинает готовить рагу на ужин, наливает воду в кастрюлю и ставит ее на огонь. Пока ингредиенты варятся на медленном огне, он жестом указывает Изуне на их расписание. “Мы проведем утро, исследуя руины, - объясняет он, - а затем вернемся в лагерь ближе к вечеру. После этого я научу вас медицинской теории, или вы можете использовать свой шаринган для запоминания медицинских текстов. На ваш выбор”. Изуна, наблюдавший за костром, поднимает голову. “Я воспользуюсь своим шаринганом. Так будет быстрее”. Тобирама одобрительно кивает. “После ужина я научу тебя практической стороне медицинского дзюцу. Мы начнем с заживления ран, и в зависимости от того, насколько быстро вы научитесь, мы сможем перейти к более продвинутым методам.” Он помешивает в кастрюле, мысленно прикидывая сроки. “Если мы найдем в руинах то, что я ищу, до конца зимы, то полностью посвятим оставшееся время твоим тренировкам. К концу этого курса ты сможешь залечивать несмертельные ножевые ранения”. В прошлый раз меч был найден не Тобирамой, а группой исследователей из Узушио пару лет спустя, поэтому он не знает, сколько времени им потребуется, чтобы найти его в этот раз. Изуна внимательно слушает, его чакра спокойна, но наполнена предвкушением. “Ты уверен, что я так быстро научусь?” - спрашивает он. “С шаринганом?” Тобирама приподнимает бровь. "да. Вопрос только в том, насколько эффективно ты будешь применять то, чему научишься. Изуна снова ухмыляется, и в его чакре вспыхивает веселье. “Я уверен, что справлюсь”. Пока они сидят у огня, ожидая, когда похлебка будет готова, разговор стихает, слышны только потрескивание дров и бульканье в котелке. В конце концов, Тобирама нарушает молчание. “Мадара угрожал кастрировать меня”. Изуна едва не задохнулся, его глаза расширились от шока, прежде чем из него вырвался смешок. “ Что?! - Он, казалось, был убежден, что я собираюсь ”прикоснуться к тебе неподобающим образом". Изуна потирает затылок, явно смущенный. “Это… Нии-сан слишком заботится о тебе.” Он вздыхает. “Я поговорю с ним”. Тобирама отмахивается от беспокойства. - Не стоит. Я уже сказал ему, что он ошибается. Изуна качает головой, все еще тихо посмеиваясь. - Брат-сан... Когда тушеное мясо, наконец, готово, Тобирама передает миску Изуне и накладывает себе, атмосфера между ними становится непринужденной. Пока они едят, чакра Изуны снова меняется, и в нем появляется любопытство. “Что именно ты ищешь в этих руинах?” - Мифический меч, - без колебаний отвечает Тобирама. Изуна морщит лоб. “ Меч? “ Да, - говорит Тобирама, потягивая рагу. - Он могущественен и опасен не в тех руках. Но я уверен, что смогу это контролировать”. “У этого есть название?” Тобирама слегка ухмыляется. “Вот увидишь”.