Ради лучшего будущего

По пути домой из Узусио Тобирама ощущает знакомую тяжесть выполненной курьерской миссии и стойкий запах морской соли. Однако спокойствие его путешествия внезапно нарушается. Он чувствует чакру Кагами. Это похоже на луч чистого ужаса, исходящий из лагеря Сенджу, от которого у него леденеет кровь. Его сердце почти останавливается. Как? Он лихорадочно соображает, пытаясь разобраться в происходящем. Кагами не должен был быть здесь. В прошлый раз такого не было. Каким—то образом что—то, что он сделал - какая-то рябь во временной шкале - вызвало катастрофический сдвиг. Эффект бабочки. Тобирама не колеблется. Он, не задумываясь, активирует Хирайшин и проталкивается сквозь пространство к своей общей с Хаширамой спальне в главном доме Сенджу. Расстояние большое, слишком большое, чтобы преодолеть его небрежно, и внезапный отток чакры поражает его, как кирпичная стена, но ему все равно. Страх Кагами заглушает все остальное. В тот момент, когда он приземляется, он уже сканирует местность с холодной точностью. Его чувства обостряются в поисках вспышки чакры Учиха. Задний двор. Кагами находится на заднем дворе в окружении Буцумы и двух старейшин сенджу, старейшины Чиори и старейшины Амэ, которые известны своей ненавистью к учиха. Чакра Кагами хаотична, она излучает ужас и отчаяние. Тобираме даже не нужно видеть его лицо, чтобы понять, что мальчик напуган сверх всякой меры. Он не теряет времени даром. Тобирама выходит из дома на задний двор, его сердце бешено колотится, хотя на лице остается маска ледяной отстраненности. Никаких формальностей или приветствий. Его взгляд прикован к Кагами. Он быстро замечает, что видимых ран на теле нет, но, возможно, они скрыты под одеждой. Однако непосредственной опасности для жизни мальчика нет. Хорошо. - Что здесь делает ребенок-учиха? Голос Тобирамы, холодный и режущий, как скальпель, пронзает напряженную атмосферу. Буцума поворачивается, приветствуя сына кивком. - Тобирама. Я не ожидал, что ты вернешься так скоро. Тобирама не отвечает на приветствие. Его мозг работает слишком быстро, просчитывая и взвешивая варианты. Он должен вытащить Кагами отсюда, пока не случилось что-то необратимое. Ему нужен способ вытащить мальчика, не вызвав подозрений. Старейшина Чиори усмехается, его морщинистое лицо искажено презрением. “Что бы ты хотел, чтобы мы сделали с учихой, Тобирама?” Тобирама изображает безразличие, делая вид, что размышляет. На лице у него лишь холодный расчет, но сердце бешено колотится. “ Используй его как заложника, ” спокойно отвечает он, придавая голосу лживость. - Выкупи его и верни Учихе. Он не представляет угрозы для клана — у него нет задатков шиноби. Выкуп был бы самым выгодным вариантом”. Он лжет, притворяясь, что совсем не знает Кагами. Его тон бесстрастный, отстраненный, как предпочитает его отец. Но внутри у него все сжимается от страха. Он чувствует, как чакра Кагами дрожит, как у испуганного животного. Старейшины недовольно фыркают. Один из них сплевывает на землю. “Ты стал мягкотелым”. Тобирама бросает взгляд на своего отца. Буцума молча смотрит на него, затем говорит. “Мальчик пробудил свой шаринган”. Тобирама сохраняет бесстрастное выражение лица, хотя от этих слов по его телу пробегает холодок. Конечно, Кагами пробудил свой шаринган. Это имеет смысл, учитывая обстоятельства. Но он не может допустить, чтобы это стало предметом обсуждения. “Наличие шарингана не делает его шиноби”, - холодно отвечает Тобирама. “Его запасы чакры ничтожны. Он не представляет угрозы. Он не может стать шиноби”. Буцума изучает его, обдумывая его слова. Тобирама остается неподвижным, излучая спокойствие. Старейшины ворчат, но, похоже, соглашаются с его оценкой. Он почти верит, что это работает. Почти. Пока Буцума не заговорит снова. “Вместо того, чтобы требовать за него выкуп, это будет возможность”, - медленно произносит Буцума. Его тон небрежен, но Тобирама чувствует скрытый за ним холод. “Я научу тебя, как вытягивать информацию из заключенного”. Желудок Тобирамы сжимается. Мир сужается до этого единственного предложения. Его разум мечется, пытаясь найти альтернативу. Чакра Кагами пульсирует, теперь острее и неистовее. Тобирама сохраняет самообладание, но внутри он паникует. “Это было бы пустой тратой времени”, - говорит Тобирама ровным голосом, несмотря на смятение внутри него. “Вряд ли он знает что-то ценное”. Взгляд Буцумы становится жестким. “Дело не в том, что он знает. Это тренировка”. Обучение. Это слово отдается в голове Тобирамы похоронным звоном. Он с тошнотворной уверенностью понимает, что отца это не убедит. Буцума настроен решительно. Единственный способ защитить Кагами сейчас - полностью прекратить это. Тобирама делает шаг вперед, его глаза встречаются с глазами отца. “ Я не буду мучить ребенка, - говорит он твердым голосом, пронзающим напряжение, как лезвие ножа. “ Не для твоего развлечения. Чакра Буцумы вспыхивает, темная и опасная. Воздух наполняется гневом, старейшины застывают, их глаза расширяются от дерзости Тобирамы. Он остается на месте, не дрогнув, хотя стук его сердца отдается в ушах. Лицо Буцумы искажается от ярости. - Если ты откажешься пытать Учиху, - говорит он низким и ядовитым голосом, - тогда ты займешь его место. Сердце Тобирамы сжимается, страх скребет его изнутри. Чакра его отца пылает холодной яростью, и Тобирама понимает, что теперь отступать некуда. Жребий брошен. Но он не позволит Кагами страдать. Только не так. Он прямо встречает взгляд отца, его чакра наполняется решимостью. - Хорошо, - ровным голосом произносит Тобирама, в его голосе нет страха, хотя внутри у него все сжимается. Буцума, кажется, целую вечность смотрит на Тобираму. Тобирама чувствует, как в воздухе нарастает напряжение, и глаза его отца становятся ледяными и расчетливыми, как будто он прикидывает, как далеко сможет зайти в своем сыне, пока тот не сломается. Затем, усмехнувшись, Буцума достает хлыст. В наступившей тишине звук рассекающей воздух кожи кажется оглушительным. Тобирама собрался с духом. Он старательно сохранял нейтральное выражение лица, хотя его мышцы были напряжены от страха. Он чувствовал, как чакра Кагами вибрирует от ужаса, а эмоции мальчика - хаотичный вихрь страха, вины и беспомощности. Тобирама чувствует все это — каждую волну дрожи. Ему требуется вся его сила воли, чтобы не смотреть на Кагами, не отвлекаться. Первый удар хлыстом рассекает его спину, словно зазубренное лезвие, огонь проникает сквозь кожу. Тобирама стискивает зубы, отказываясь издавать хоть звук. Он не доставит Буцуме такого удовольствия. Его разум становится отстраненным, между болью и волей воздвигается стена. Удары сыплются снова, один за другим, ритмичные в своей жестокости. Боль невыносима, но Тобирама не обращает на нее внимания. Он чувствует, как по спине течет кровь, горячая и липкая. Каждые несколько минут его отец останавливается. "Ты уже пришел в себя?" Голос Буцумы спокоен, но в нем безошибочно угадывается угроза. "Ты готов выполнить свой долг перед кланом?" Ответ Тобирамы всегда одинаков. Холодное, непоколебимое “Нет”. Буцума каждый раз вздыхает, словно разочарованный, и порка продолжается. В какой-то момент время теряет всякий смысл. Тобирама не уверен, сколько времени прошло — минуты, часы, дни? Все, что существует, - это острое жало хлыста, металлический запах крови, наполняющий воздух, и тошнотворное присутствие его отца и старейшин, их чакра безжалостно давит на него. Чакра Кагами - самая худшая. Мальчик изо всех сил старается сохранять спокойствие, но страх переполняет его. Тобирама чувствует, как тяжесть происходящего давит на него, и именно этот страх, а не боль, удерживает его от того, чтобы сдаться. Он не может допустить, чтобы это случилось с Кагами. Он не может причинить ему вреда. Но его тело предает его. Он чувствует головокружение от потери крови, его зрение затуманивается, когда теплые струйки крови стекают по лицу и попадают в глаза. Он моргает, борясь с багровой пеленой, но силы его на исходе. Его тело дрожит, запасы чакры опасно малы, но он отказывается сдаваться. Буцума по-прежнему не подает признаков того, что собирается останавливаться. Каждый удар такой же жестокий, как и предыдущий. И Тобирама с замиранием сердца понимает, что его отец не остановится, пока не уступит, пока не согласится сделать то, чего от него ждут, — пытать Кагами. Он не может, думает он. Он ни за что не сможет причинить мальчику боль. С ледяной ясностью возникает мысль: Убить их. Он мог бы покончить со всем этим прямо сейчас. Его пальцы подергиваются, когда он рассматривает знаки, сделанные рукой. Он мог бы использовать Суитон, чтобы контролировать жидкость в их телах — удалить ее, кровь и все остальное. Они бы никогда этого не заметили. Это было бы быстро. Эффективный. Его заклеймили бы как предателя, осудили бы за это, но Тобираму это больше не волнует. Теперь его разум ясен. Он не позволит им причинить вред Кагами. Как только его решимость укрепляется, и он готовится действовать, что-то меняется. Возникает внезапный, ошеломляющий прилив чакры, такой мощный, что кажется, будто это ударная волна. У Тобирамы перехватывает дыхание, когда он ощущает присутствие Хаширамы. Чакра его брата подобна приливной волне - гневной, защищающей, всепоглощающей. Хлыст замирает в воздухе. Буцума и старейшины замирают, их чакра внезапно наполняется тревогой и страхом. Затем Тобирама чувствует что-то еще. Их чакра... она исчезает. Нет. Они не просто удаляются, их следы полностью исчезают из его сознания. Это похоже на то, как если бы они были стерты из существования. Воздух сгустился от напряжения, но Тобирама не может сосредоточиться, в глазах темнеет от усталости. “Тобирама!” Голос Хаширамы пробивается сквозь туман, полный беспокойства. В его голосе слышится отчаяние, паника. “Тобирама, ты в порядке?! Пожалуйста, будь в порядке”. Тобирама пытается ответить, но у него перехватывает горло. Он не может заставить свои мышцы повиноваться ему. Он слишком измучен и ранен. Мир вращается вокруг него, ноги подкашиваются, и он падает на землю. Но посреди всего этого он чувствует чакру Кагами. Тот больше не корчится от ужаса. Теперь в нем чувствуется облегчение, робкое, но реальное. Тобирама прерывисто вздыхает. Его миссия завершена. Кагами в безопасности. Это все, что имеет значение. Он позволяет тьме поглотить его.