Ради лучшего будущего

Тобирама понял, что что-то не так, в тот момент, когда почувствовал, как чакра Мадары, переполненная беспокойством, устремилась к поселению сенджу. Учиха редко бывает в таком состоянии — Мадара всегда тщательно скрывает свои эмоции, - но сегодня вечером его чакра пульсирует от беспокойства, а темп бешеный. Это похоже на чрезвычайную ситуацию, поэтому Тобирама немедленно будит Хашираму, а затем тихо заваривает чай. Если Мадара придет поговорить, они должны быть готовы. Самое малое, что он может сделать, - это позаботиться о том, чтобы их гость чувствовал себя желанным гостем, даже посреди ночи. Братья ждут, Тобирама чувствует приближение Мадары. Он не удивляется, когда наследник Учиха с легкостью обходит патрули. Чакра Мадары остра и сосредоточена, и он умело уклоняется от каждого сенджу, который еще бодрствует. Он явно здесь не для того, чтобы создавать проблемы — в его ауре нет намерения убивать, — но в его приближении чувствуется настойчивость. Что-то не так. Тобирама тихо присвистнул, почувствовав, что Мадара приближается к ним. "Впечатляет", - бормочет он, как бы про себя. Даже сейчас, во времена стресса, скрытность Мадары остается исключительной. Неудивительно, что их патрули его не поймали. Когда Мадара, наконец, появляется в поле зрения, его взгляд падает не на Хашираму, как ожидал Тобирама. Вместо этого, к его удивлению, взгляд Мадары останавливается на нем. Не говоря ни слова, Учиха сокращает расстояние между ними, останавливаясь только тогда, когда оказывается прямо перед Тобирамой. Его руки сжимают плечи Тобирамы с такой силой, что остаются синяки. Тобирама чувствует, как отчаяние вибрирует в его чакре, как необузданные эмоции практически выплескиваются из него. “Тебе нравится Изуна, верно?” выпаливает Мадара грубым и торопливым голосом. “Ты можешь представить, что влюбишься в него? Провести с ним остаток своей жизни? Эти слова поразили Тобираму, как вихрь. Из всего, что он ожидал, это было не то. Он приподнимает бровь, искоса поглядывая на Хашираму, на лице которого отражаются замешательство и озабоченность. «что?» - Спрашивает Хаширама, недоверчиво моргая. Его чакра на мгновение вспыхивает от волнения, отражая мысли брата. Тобирама делает глубокий вдох, собираясь с духом. Ясно, что эта ночь обещает быть долгой. - Объясни, - говорит он спокойным голосом, хотя его разум уже лихорадочно пытается понять, что могло побудить Мадару задать такой вопрос. Он чувствует, как чакра Мадары колеблется, и его охватывает смущение. Какое-то мгновение Мадара просто смотрит на него, и напряженность его взгляда исчезает, когда приходит осознание реальности. Затем его щеки заливаются краской, и он медленно отпускает плечи Тобирамы, отступая назад и бормоча: “Прости”. Тобирама наблюдает, как Мадара восстанавливает самообладание, его эмоциональный порыв теперь умерен. Он делает глубокий вдох, достает из сумки свиток с гербом Учиха и протягивает его Хашираме. Свиток выглядит официальным, а это значит, что все, что в нем содержится, является важным — даже срочным. Хаширама хмурится, берет свиток и ломает печать. Читая, Тобирама наблюдает, как меняется чакра его брата, темнея от напряжения и гнева. Чем глубже Хаширама читает, тем сильнее его чакра пульсирует от волнения, словно внутри него вот-вот разразится буря. Тобираме не нужно читать слова на свитке, чтобы понять, что его брат недоволен. Когда Хаширама, наконец, опускает свиток, его взгляд пронзает Мадару взглядом, обещающим возмездие. - Ты что, с ума сошел? - говорит он сдавленным от едва сдерживаемой ярости голосом. - Я ни за что на это не соглашусь. У Тобирамы так и чешутся руки взять свиток и посмотреть, что вызвало такую реакцию у его брата, но он знает, что лучше не переступать черту. Он наследник, а не глава, и его роль - поддерживать решения Хаширамы, а не подрывать его. Даже если их будет только трое, даже если Мадара - старый друг, Тобирама не станет пренебрегать авторитетом брата. Он сдерживает свое любопытство, хотя ему требуется вся его выдержка, чтобы не выхватить свиток и не прочитать его самому. Мадара, со своей стороны, не отступает. Теперь его чакра пульсирует в отчаянии, в бешеном ритме, который Тобирама почти ощущает в своих костях. “Пожалуйста, по крайней мере, подумай...” Умоляет Мадара нехарактерно мягким, даже уязвимым голосом. Что бы ни довело его до такого состояния, это, должно быть, серьезно, очень серьезно. Тобирама напрягает все свои чувства в поисках чакры Изуны. Он находит ее, слабую, но устойчивую, на территории Учиха. Изуна жив и, судя по всему, ему не угрожает непосредственная опасность. Его чакра немного слабее, чем обычно, вероятно, он болен, но не настолько серьезно. Она также истощена, вероятно, из-за переутомления при лечении Мадары несколько часов назад. Но Тобирама не счел бы это критичным. Со временем он восстановится. Так почему же Мадара так себя ведет? Тобирама недооценивает тяжесть состояния Изуны? Или есть что—то еще — что-то более глубокое - что является причиной этой ситуации? Этот вопрос не дает ему покоя, но пока Тобираме остается только ждать ответов. Что бы ни происходило, по состоянию чакры Мадары ясно, что это разрывает его на части изнутри. Тобирама чувствует нарастающее напряжение еще до того, как Хаширама начинает говорить, чакра его брата пульсирует от твердой решимости, скрытый гнев едва сдерживается. Когда слова, наконец, вырываются, они камнем падают Тобираме в живот. - Нет. - Голос Хаширамы тверд, не оставляя места для переговоров. - Даже если это ты спрашиваешь. Что бы вы ни предложили, я бы никогда не стал подвергать моего последнего оставшегося в живых младшего брата — который, должен вам напомнить, еще даже не достиг совершеннолетия — этому фарсу. Это не мир.” Кровь застывает в жилах Тобирамы. Его сердце замирает, когда до него доходят слова брата. Подчинить его? Он лихорадочно соображает, пытаясь собрать воедино все, что происходит. Он делает глубокий вдох, пытаясь унять внезапно нахлынувшие на него смятение и гнев. - Что? - выдыхает он, потрясенный, услышав, что то, что вывело Хашираму из себя, касается и его. Знакомая тяжесть долга давит ему на грудь, но что—то темное — что-то более личное - вспыхивает внутри него. Ему нужны ответы. Спокойным тоном Тобирама спрашивает: “Аниджа, что в свитке?” Его голос тверд, он требует ясности, несмотря на беспокойство, которое терзает его изнутри. Хаширама бросает на Мадару резкий, обвиняющий взгляд, прежде чем снова повернуться к брату. Его чакра потрескивает от разочарования, переполненная бременем этого нового открытия. - Проект соглашения о союзе между учихами и сенджу, - начинает он, и в его голосе слышится едва сдерживаемое возмущение. - Основанный на том, что ты становишься их прославленным заложником. По сути, ты отправляешься на их территорию вместе с Мадарой, остаешься на их попечении до тех пор, пока не будет подписан окончательный договор, а затем после церемонии подписания тебя выдают замуж за одного из высокопоставленных членов их клана.” На мгновение Тобираме кажется, что земля ушла у него из-под ног. Его разум пытается осмыслить то, что он только что услышал. Женат? Заложник? Этого не может быть на самом деле. Зачем он вообще понадобился Учихе? Почему Мадара — человек, который превыше всего ценит свою семью, — предложил такую абсурдную идею? И браки по договоренности... Тобирама знает, что учиха не занимаются подобными практиками. Они ценят выбор, эмоции, страсть. Браки по договоренности чужды их пылкому темпераменту. Чем это может быть оправдано? Прежде чем он успевает полностью собраться с мыслями, Мадара прерывает его. Его голос тих, даже слишком тих. - Это не какой-то случайный член клана. Мадара на мгновение опускает взгляд, его слова звучат тяжело. “ Изуна. Мой младший брат. У Тобирамы перехватывает дыхание. Изуна? Он пристально смотрит на Мадару, ожидая развязки, какого-нибудь знака, что это жестокая шутка, но чакра Мадары серьезна, как никогда. Тяжесть его отчаяния наполняет воздух, густой и гнетущий. Тобирама прищуривается, уверенный, что упускает что-то важное. - Ты хочешь, чтобы я женился на твоем младшем брате? В его голосе звучит недоверие. - Тот самый младший брат, о котором ты так заботишься, что прошлой зимой пригрозил кастрировать меня, если я хотя бы взгляну на него не так, как надо? Мадара морщится, на его лице проступает чувство вины. Чакра Хаширамы вспыхнула, и он прогремел: “Ты что?” В глазах Мадары вспыхивает разочарование, его голос становится резким, когда он огрызается в ответ: “А ты бы отреагировал по-другому, если бы Тобирама пришел домой после того, как его чуть не изнасиловали, и сказал тебе, что Изуна назвал его "симпатичным”?!" Хаширама замирает, его глаза расширяются от шока, рот слегка приоткрывается. Его чакра пульсирует, переходя от гнева к неверию и чему-то близкому к ужасу. Тобирама прижимает пальцы к виску, на мгновение закрывая глаза. Конечно, это звучит так. Он резко выдыхает и открывает глаза, многозначительно глядя на Мадару. - Контекст, Мадара. - Его тон спокойный, но усталый. - Ты говоришь так, будто я заигрывал с Изуной, хотя на самом деле именно я спас его от изнасилования. Хаширама быстро моргает, его мозг явно пытается собраться с мыслями. - Ты... спас Изуну? - Теперь его голос звучит мягче, в нем слышится удивление. “ Когда? Почему ты мне не сказал? Затем, как будто до него дошло что-то еще, он сильно нахмурился. — Подожди, с каких это пор вы с Мадарой знаете друг друга? И почему ты не протестуешь против того, что он хочет взять тебя в плен? Тобирама закатывает глаза, с трудом подавляя растущее в нем раздражение. Давай по порядку, аня. "да. Около полутора лет назад. Твои актерские способности... ужасны, Аня, - говорит он, и в его голосе слышится раздражение. - Я боялся, что ты случайно проболтаешься Буцаме или кому-нибудь из его советников. После того, как я спас Изуну, они с Мадарой начали разговаривать со мной всякий раз, когда мы сталкивались вне поля боя” Губы Тобирамы кривятся в легкой усмешке. - Они неплохая компания, когда не пытаются тебя убить. Я бы даже сказал, что мы в некотором роде стали друзьями. Чакра Хаширамы вспыхнула от удивления при этом признании. Его глаза снова расширились, он недоверчиво переводил взгляд с Мадары на Тобираму, как будто пытался понять, что его брат и его самый старый друг общались за его спиной. Тобирама продолжает, прежде чем Хаширама успевает заговорить снова, обращаясь к присутствующим в комнате. “А что касается этой так называемой ситуации с ”заложниками"..." Тобирама глубоко вздыхает, встречаясь взглядом с Мадарой. “Я совершенно уверен, что это не попытка взять меня в плен”. Он указывает на Мадару, его слова полны сухого сарказма. “...а недоразумение, вызванное Мадарой... отсутствие дипломатических навыков и культурные различия между нашими кланами”. У Хаширамы снова отвисает челюсть, он явно сбит с толку этим открытием. Мадара смотрит на Тобираму с почти нехарактерной мягкостью, в его взгляде теплеет что-то, похожее на нежность. - Ты забыл ту часть, где ты спас Изуне жизнь после того, как он был смертельно ранен Кагуей, и те недели, которые вы с Изуной провели вместе прошлой зимой. Знаешь, Изуна помогал тебе разгребать старые руины, пока ты искал то мифическое оружие, в обмен на то, что ты научил его медицинскому ниндзюцу. - Голос Мадары понижается, становясь более серьезным. - Дзюцу, которое, если ты вдруг не понял, спасло мне жизнь пару часов назад. Тобирама напрягается. - Я действительно это почувствовал, - признается он, и тяжесть этих слов оседает в его сознании. Прежде чем Тобирама успевает сказать что-нибудь еще, он внезапно оказывается в знакомом тепле рук своего старшего брата, сжимающих его в крепких объятиях. Чакра Хаширамы излучает облегчение и благодарность, ошеломляющие своей искренностью. “Спасибо тебе, спасибо, спасибо”, - шепчет Хаширама, и Тобирама чувствует, как волны эмоций исходят от самого существа его брата. Хаширама всегда как открытая книга — его эмоции необузданны и чисты, — но эта благодарность, это облегчение глубже, чем обычно. Тобирама позволяет своему брату прижиматься к нему, и сила эмоций Хаширамы окутывает его, как защитное одеяло. “Он твой друг. Конечно, я бы не позволил его младшему брату умереть, если бы мог что-нибудь сделать, чтобы предотвратить это, - тихо отвечает Тобирама. Он понимает, почему Хаширама испытывает такое облегчение. Несмотря на их различия, Мадара очень дорог своему брату, одному из немногих людей, которые могли бы соперничать с узами, связывающими братьев и сестер Сенджу.