Ради лучшего будущего

Через несколько мгновений Тобирама осторожно высвобождается из объятий брата и снова обращает свое внимание на Мадару. Здесь кроется что-то более глубокое, чего он еще не до конца понимает. Его расчетливый ум начинает собирать воедино разрозненные улики, но ему нужна ясность. Переводя дыхание, он встречает пристальный, задумчивый взгляд Мадары. “Пожалуйста, объясни нам с Аниджей, почему ты хочешь, чтобы я женился на Изуне, и почему я должен немедленно вернуться в ваш клан вместе с тобой”. Лицо Мадары напрягается, в глазах мелькает отчаяние. Его голос тих, но полон решимости, когда он, наконец, говорит. “Изуна умирает”. У Тобирамы голова идет кругом. Его первым побуждением было уличить Изуну во лжи — он только что проверил, как там Изуна. Чакра младшего Учихи была в порядке, истощена, но стабильна. Конечно, это не угрожало жизни. Но когда Тобирама смотрит в глаза Мадары, ощущая грубую, неистовую энергию в его чакре, он понимает, что это не ложь. Мадара верит, что жизнь Изуны в опасности. Его отчаяние неподдельно. “От чего?” Спрашивает Тобирама ровным голосом, хотя его разум пытается понять. “И почему для этого я должен выйти за него замуж?” “Разбитое сердце”, - шепчет Мадара, слова почти застревают у него в горле. Грудь Тобирамы сжимается, в нем вспыхивает замешательство. Разбитое сердце? Его рациональный разум немедленно отметает это, но напряженность в голосе Мадары удерживает его от этого. Хаширама, который внимательно слушал, подходит ближе к своему другу. Выражение его лица смягчается, хотя беспокойство в его чакре усиливается. “Мадара, люди умирают не от разбитого сердца”, - мягко говорит он, пытаясь обосновать разговор. Тобирама знает, что сенджу не умирают от разбитого сердца. Но Учиха? Они другие. Несмотря на всю их репутацию бесчувственных воинов, никто не чувствует так глубоко, как Учиха. Именно это делает их такими непредсказуемыми и опасными. Их эмоции кипят с неистовой силой, и когда они теряют кого-то дорогого для них, они нередко впадают в безумие. Тобирама был свидетелем этого воочию — утрата довела Учиху до грани безумия. - Это как-то связано с твоим Проклятием Ненависти? Спрашивает Тобирама, теперь его голос звучит резче, он пытается осмыслить то, что говорит Мадара. Его разум переключается на новую схему, пытаясь систематизировать все, что только что рассказал Учиха. Мадара замирает, его чакра пульсирует от шока. Его глаза расширяются, и впервые он кажется по-настоящему потрясенным. “Откуда, черт возьми, ты об этом знаешь?” - выдыхает он, его голос едва слышен. Тобирама отмахивается от вопроса, его терпение на исходе. “Неважно. Ответь на мой вопрос”. Хаширама, все еще держась за плечо Мадары, поворачивается к брату с широко раскрытыми, обеспокоенными глазами. “Тоби, в чем заключается проклятие ненависти?” Тобирама вздыхает, на сердце у него тяжело от осознания того, что он скрывал. На мгновение он задумывается, не ответить ли ему, но знает, что брат этого так не оставит. Хаширама будет копать, пока не поймет все. Тем не менее, прежде чем Тобирама успевает открыть рот, чтобы ответить, его мозг сопоставляет все фрагменты информации, которую дал ему Мадара, и приходит к шокирующему выводу. - Изуна влюблен в меня? выпаливает Тобирама, не в силах скрыть недоверие в своем голосе. Это кажется абсурдным, невозможным, но каждая деталь, каждая эмоция, проявленная Мадарой, указывает на это. Мадара на мгновение закрывает глаза, прежде чем медленно и неохотно кивнуть. - Да, это так. Тобирама чувствует себя так, словно из него вышибли дух. Воздух кажется густым и тяжелым, пока его разум пытается осознать эту новую реальность. Он чувствует, как стук его сердца отдается в ушах, но за этим шоком скрывается что—то еще - что-то теплое, нежное, что шевелится внутри него. Изуна... влюблен в него? В этом так мало смысла, и все же... Он не находит слов. Его разум лихорадочно соображает, что сказать или хотя бы подумать. Никогда в жизни он не мог представить, чтобы кто-то, тем более учиха, влюбился в него. Невероятность происходящего ошеломляет его. Его тело остается напряженным, но выражение лица остается непроницаемым, давая ему время переварить услышанное. В наступившей тишине он размеренным голосом отвечает на предыдущий вопрос брата. “Учиха испытывают эмоции сильнее, чем любой другой клан, который я знаю”, - говорит Тобирама ровным голосом, но его мысли путаются. “На самом деле, настолько сильные, что, если они теряют кого-то, кого любят, если они не могут должным образом оплакать или успокоиться, они сходят с ума. Но... Я никогда не слышал, чтобы Учиха умирал от разбитого сердца. Лицо Мадары застывает, его обычная самоуверенность исчезает, уступая место неприкрытой уязвимости, которую Тобирама не привык в нем видеть. - Это тайна клана, - говорит Мадара тихим и подавленным голосом. - Та, ради сохранения которой мы убиваем. Если бы кто-нибудь из моего клана узнал, что ты знаешь хотя бы часть того, что только что сказал, ты был бы уже мертв. Либо они попытались бы убить тебя на месте, либо сообщили бы об этом моему отцу, который приказал бы убить тебя.” Голос Мадары темнеет, в нем слышится горечь. “Если бы не Изуна, я был бы вынужден сделать это сам. Но, учитывая сложившуюся ситуацию, я получил разрешение поделиться частью правды с вами и Хаширамой. - Он переводит взгляд с одного на другого, демонстрируя намек на облегчение, но его усталость остается ощутимой. - Ни моему отцу, ни старейшинам это не нравится. Они согласились только потому, что не было другого способа спасти Изуну... и потому что я поручился за тебя. Я должен был рассказать им все. Признание Мадары тяжелым камнем повисло в воздухе, создавая тревожную атмосферу. Даже Хаширама, который обычно не скрывает своих эмоций, на мгновение ошеломленно замолкает. - Давай поговорим внутри, - наконец говорит Хаширама, снимая напряжение, положив руку Мадаре на плечо. Его голос спокоен, но нежен, он пытается утешить своего друга. - Похоже, тебе нужно присесть. Тобирама наблюдает, как его брат ведет Мадару на кухню. Это тихое, неформальное место — самое неподходящее для такого деликатного разговора, но протокол сейчас вряд ли имеет значение. Они уже пренебрегли формальностями, позволив Мадаре пробраться в их дом посреди ночи. Придется довольствоваться этой кухней, простой и привычной. Не говоря ни слова, Тобирама приносит чай. Он подает каждому по чашке и даже предлагает Мадаре тарелку с остатками онигири с ужина. Мадара принимает еду с тихим кивком, что является небольшим жестом благодарности в разгар переполняющего его напряжения. Мадара откусывает кусочек, затем делает несколько глотков чая, его чакра все еще бурлит от возбуждения, но теперь немного успокоилась. - Проклятие проявляется по-разному, - продолжает он мрачным, но более спокойным голосом. “Это случается не только тогда, когда умирает тот, кого мы любим. Это может случиться и тогда, когда мы влюбляемся в того, кого, как нам кажется, у нас никогда не будет. Обычно наша семья или друзья помогают нам пережить это. Мы скорбим, мы идем дальше. - Его глаза темнеют, а руки сжимают чашку. - Но в редких случаях, когда мы не можем двигаться дальше... Проклятие берет свое. Это может проявляться вовне, заставляя нас уничтожать тех, кто отнял у нас наших близких. - Во взгляде Мадары мелькает что-то темное. - Или же оно обращается вовнутрь. Тогда наша собственная чакра начинает разрушать нас изнутри, и мы умираем... медленно, мучительно. Тобирама чувствует, как по спине пробегает холодная дрожь. Его желудок сжимается, и впервые за долгое время он чувствует себя по-настоящему неуютно. Он ожидал чего-то опасного, но это? Все хуже, чем он думал. Чакра Изуны пожирает его заживо — от этой мысли его тошнит. По ту сторону стола видна реакция Хаширамы. Тихие слезы катятся по его щекам, лицо искажено выражением тихой агонии. Тобираме не нужно протягивать руку, чтобы почувствовать крик боли, эхом отдающийся от чакры брата. Абсолютная тоска, которую Хаширама испытывает из-за Мадары, Изуны и всей этой ситуации, подобна тяжелому одеялу, от которого Тобирама не может избавиться. - Для Изуны это обращено вовнутрь, не так ли? Тихо спрашивает Тобирама, хотя его голос напряжен. Он знает ответ. Если бы это было внешне, он бы почувствовал это в действиях Изуны — ярость, разрушение, что-то в этом роде. Но ничего этого не было. Мадара кивает, его плечи опускаются. "да." Тобирама сжимает кулаки под столом, заставляя себя сохранять спокойствие и думать. - Так вот почему ты хочешь, чтобы я женился на нем. - Он делает глубокий вдох, мысленно просчитывая все возможные варианты, пытаясь отбросить эмоции при принятии решения. “ Что именно от меня потребуется? Мадара, который несколько мгновений назад выглядел таким измученным, внезапно смотрит на него с проблеском надежды. ” Ты рассматриваешь это предложение? Его голос звучит мягко, почти недоверчиво. Затем он быстро излагает условия. - Мы не вступаем в брак вне клана из-за Шарингана, поэтому ты выйдешь замуж за учиху и возьмешь нашу фамилию. Но поскольку ты занимаешь более высокое положение, ты станешь главой дома, а Изуна возьмет на себя роль твоей... жены. Это слово неловко повисает в воздухе, но Мадара не позволяет ему задержаться. - Тебе также придется жить на территории Учиха, но как только наша деревня будет основана, она будет всего в нескольких минутах езды от сенджу. Обо всем остальном можно договориться” Мысли Тобирамы мечутся, вызывая в воображении картины того, какой могла бы быть жизнь. Замужем за Изуной. Жить в Конохе — если, конечно, на этот раз деревне дадут такое же название — засыпать и просыпаться рядом с ним, разделять тихие моменты, становиться ближе. Это не такая уж неприятная мысль. На самом деле, чем больше он думает об этом, тем больше понимает, что мог бы к этому привыкнуть. Однако есть один потенциальный нарушитель. - Как Учиха относятся к усыновлению? Спрашивает Тобирама, нарушая тишину. Мадара растерянно моргает. "Хм?" “Я хочу детей”, - просто объясняет Тобирама. “Мы с Изуной оба мужчины. Учитывая, насколько собственническим является ваш клан, я сомневаюсь, что можно нанять суррогатную мать. Остается усыновление. Поддержал бы это Изуна? Ваша семья поддержала бы?” Его голос становится твердым, непреклонным. “Во всем остальном я готов пойти на компромисс. Но если я усыновлю ребенка, я ожидаю, что моя супруга и семья будут относиться к нему как к собственному”. На мгновение Мадара выглядит ошеломленным, затем черты его лица смягчаются. "ой." Он снова моргает, затем бормочет: “Да, суррогатное материнство - это большой запрет. Но усыновление... усыновление - это нормально. Возможно, мне придется напомнить кое-кому из клана, но Изуна, мой отец и я будем рады любому ребенку, которого ты приведешь домой. Без вопросов.” Тобирама кивает, напряжение в его груди немного спадает. - Я согласен. - Если Мадара, Изуна и их отец поддержат его, Тобирама не предвидит никаких проблем, которые нельзя было бы решить несколькими дисциплинарными мерами, если это необходимо. Он встречается взглядом с Мадарой, и его взгляд пронизывает насквозь. - Я не могу обещать, что когда-нибудь почувствую то же самое к Изуне. Я не Учиха. Я не могу любить с такой же силой” Он делает паузу, его голос смягчается. - Но он мне небезразличен. Я нахожу привлекательным и его ум, и его тело. И я верю, что со временем я смогу научиться любить его. Этого достаточно?” Мадара выдыхает, и вся его поза расслабляется. Напряжение, сковывавшее его тело в течение нескольких часов, наконец-то исчезает. Его чакра, когда-то бурлящая и хаотичная, теперь излучает облегчение и благодарность. - Более чем, - шепчет он, и его голос полон глубоких эмоций. “Изуна думал, что ты никогда не ответишь на его чувства. Он был против моего приезда сюда. Но как я мог не прийти?” Тобирама может понять Мадару. Если бы Хаширама умирал, Тобирама не оставил бы камня на камне. Он сделает все, что в его силах, чтобы обезопасить его. Даже если Хаширама будет с этим не согласен. “А Изуна не рассердится?” Спрашивает Тобирама через пару секунд. “Возможно”. Тихо признается Мадара. “Но не на тебя. Только на меня, папу и всех, кто поддержал мое решение приехать сюда”. - Вы так и не объяснили, почему хотите взять с собой моего младшего брата, - Хаширама напоминает им о самой насущной проблеме, которая все еще остается без ответа, его тон твердый, но не враждебный. Тобирама чувствует чакру своего брата — обеспокоенный, нерешительный, но доверчивый.