Ради лучшего будущего

Хаширама спокойно сидит во главе стола совета, терпеливо ожидая прибытия последнего из старейшин. Свет раннего утра проникает сквозь высокие окна комнаты, отбрасывая мягкие тени на лица собравшихся членов совета. Большинство из них выглядят усталыми, некоторые недовольными. Собрание, которое он созвал, прервало их сон, и хотя он подождал, пока их вызов перестанет быть невежливым, это не остановило ропот. Даже его двоюродная сестра Тоука, которая сидит рядом с ним на обычном месте Тобирамы, по пути домой высказала несколько недовольств. Хаширама слабо и вежливо улыбается в ответ на их перешептывания. Он всегда отличался терпением, но сегодня в нем чувствуется скрытое напряжение, от которого даже он не может полностью избавиться. Дело не только в том, что Тобирамы больше нет, или в том, что он скоро объяснит старейшинам неожиданную женитьбу своего брата. Важно то, что этот союз означает для будущего их клана и деревни, которую они пытаются построить. Некоторые старейшины поглядывали на Тоуку, приподняв брови, явно смущенные ее присутствием на месте Тобирамы. Некоторые пытались спросить об этом, когда они пришли, но Хаширама вежливо отклонял их вопросы, мягко улыбаясь и махая рукой. Они скоро все поймут. Последняя старейшина, Каэдэ, спешит в зал, слегка кланяясь, когда занимает свое место. Ее появление прерывает последние разговоры, и совет погружается в выжидательную тишину. Хаширама делает глубокий вдох. Сейчас самое подходящее время. - Спасибо вам всем, что пришли так быстро, - начинает Хаширама спокойным, но властным голосом. - Я прошу прощения за то, что созываю это заседание до того, как мы закончим выбирать замену на три вакантных места в совете, но произошло нечто срочное. Он указывает на Тоуку, сидящего прямо и уравновешенно рядом с ним. - Как вы можете видеть, в руководстве нашего клана произошли изменения. Или, скорее, произойдут изменения в ближайшем будущем. По комнате пробегает волна замешательства. Старейшины переглядываются, некоторые наклоняются вперед, как будто не расслышали его правильно. Хаширама чувствует, как напряжение в воздухе усиливается, а шум чакры усиливается от беспокойства. Тоука, всегда прямолинейная, выпаливает, прежде чем он успевает продолжить: “Пожалуйста, скажи мне, что ты не отрекся от Тобирамы”. Ее слова, как удар молота, разносятся по комнате, и старейшины погружаются в шокированное молчание. Хаширама сдерживает смех, хотя его плечи слегка подрагивают от удовольствия. Он не подумал предупредить ее заранее — возможно, это было ошибкой с его стороны. Тихо посмеиваясь, он качает головой. “Конечно, нет. Тобирама все еще мой наследник”. Старейшины слегка расслабляются, но замешательство не проходит. Старейшина Хидеки, слегка прищурив проницательные глаза, говорит следующим, его тон любопытный, но не обвиняющий. “Тогда в чем причина перемен?” Хаширама выпрямляется, готовясь к неизбежной реакции. “Тобирама принял предложение руки и сердца. Он женится не из своего клана”. Ответ следует незамедлительно. По комнате разносятся вздохи недоверия. Хаширама наблюдает, как старейшина Умео заметно вздрагивает, лицо мужчины перекашивается от удивления. "Брак? Тобирама?" Реакцию Умео подхватили еще несколько человек, в то время как Тоука, всегда невозмутимый, выпалил: “Я думал, Тоби не хотел жениться. Вот почему он отклонял все предложения”. Хаширама подавил вздох. Он ожидал этого. “Это не так”, - говорит он твердым, но добрым голосом. “Дело не в том, что Тобирама не хотел жениться. Дело в том, что ни одно из предыдущих предложений не соответствовало его стандартам”. В комнате снова воцаряется ошеломленная тишина. Несколько старейшин обмениваются недоверчивыми взглядами, и по залу поднимается ропот недоверия. “ Стандарты? - Спрашивает Хидеки, нахмурив брови. В вопросе нет враждебности, но в его тоне слышится явное недоверие. Хаширама кивает, спокойно встречая взгляд старейшины. — Тобирама хочет детей — кровных или усыновленных - и спутницу жизни, которая могла бы не отставать от него ни интеллектуально, ни физически. Девушки, которых ему предлагали, были кроткими, обученными быть идеальными домохозяйками. Конечно, он отказывал им. Это заявление вызвало волну напряжения в зале. Несколько старейшин выглядели оскорбленными, их лица напряглись при намеке на то, что они неверно оценили предпочтения Тобирамы. Умео заговорил первым, слегка повысив голос. “Почему нам не сообщили об этом раньше?” Выражение лица Хаширамы слегка застывает, хотя он остается вежливым. В его тоне слышится редкая холодность, которую он использует только в случае необходимости. - Потому что это твоя вина, - говорит он тихо, но с достаточной силой, чтобы заглушить любые дальнейшие протесты. - Если бы ты потрудился спросить Тобираму, чего он хочет, что сделало бы его счастливым... Его слова тяжело разносятся по комнате, и напряжение становится ощутимым. Чакра Хаширамы, обычно теплая и располагающая, сейчас стала жестче, напоминая всем присутствующим, что, хотя он и добрый, он не слабак. Старейшины замолкают, явно обеспокоенные его тоном. Хаширама делает глубокий вдох, выражение его лица слегка смягчается, но он сохраняет свою твердую позицию. “Тобирама всегда был предан этому клану. Он ясно выразил свои пожелания, и этот брак приблизит нас к миру. Мы должны радоваться его решению, а не подвергать его сомнению.” Старейшина Каэдэ слегка ерзает на своем стуле, выглядя задумчивой. “Тогда на ком же Тобирама-сама женится? Если это не кто-то из наших”. Хаширама обводит взглядом совет, ощущая их общее беспокойство, прежде чем заговорить. “Тобирама женится на Учихе Изуне”. По комнате снова проносятся потрясенные вздохи. Хаширама чувствует, как старейшины испытывают смешанные эмоции — недоверие, замешательство и даже легкий страх. Пока собравшиеся переваривали шокирующую новость, несколько старейшин начали перешептываться между собой. Некоторые из них обменивались тревожными взглядами. Хаширама чувствовал, как под поверхностью нарастает напряжение, как над ними навис груз многолетней войны между их кланами. Он готовится к неизбежному сопротивлению. “Это абсурд”, - говорит один из старейшин с нотками разочарования в голосе. “Учихам нельзя доверять. Мы все еще находимся с ними в состоянии войны”. По совету прокатывается одобрительный ропот, их опасения выплескиваются на поверхность. Хаширама чувствует сопротивление, их страх, их сомнения. Это не неожиданно, но, тем не менее, он чувствует укол разочарования. - Война окончена, - отвечает Хаширама ровным, но решительным голосом. Его спокойное поведение контрастирует с растущим напряжением в комнате. Он оглядывается по сторонам, встречаясь взглядом с каждым старейшиной по очереди. “Я, Учиха Тадзима, и Учиха Мадара подписали мирный договор. Это официальное соглашение, и оно будет соблюдаться”. Несколько старейшин с явным недовольством откидываются на спинку стула. Морщины беспокойства на их лицах не смягчаются. Очевидно, что мир с учихами все еще кажется им чуждым. Хаширама чувствует вспышку разочарования, но сдерживает его, напоминая себе, что это процесс — долгий путь залечивания ран войны. Старейшина Умео, всегда придерживавшийся традиций и тот, с кем Хашираме приходится обращаться деликатно, прочищает горло и говорит следующим. “Где сейчас Тобирама?” Его тон резкий, требовательный. “Даже если он занят, он все равно должен присутствовать на этой встрече”. Хаширама делает глубокий вдох, ощущая весомость своих следующих слов. - Тобирама уехал на территорию Учиха прошлой ночью, - ровным голосом произносит он, понимая, что его слова вызовут еще большее возмущение. «что?» Тоука практически кричит, ее голос рассекает воздух, как удар кунаи. Она резко встает, широко раскрыв глаза от недоверия. “Ты отпустил его на территорию Учиха? Одного?” Шепот старейшин становится громче, их потрясение ощутимо. Хаширама, чувствуя нарастающую бурю, поднимает руку, призывая всех к тишине, выражение его лица спокойное, но решительное. - Учиха Изуна заболел, - объясняет Хаширама, сохраняя спокойствие в голосе, несмотря на бурю эмоций в комнате. “Тобирама - опытный медик, и, как жених своей Изуны, он был обязан поехать. Я не мог уйти, не как глава клана, а учиха не доверяют лечение Изуны никому, кроме меня или Тобирамы. На лице Тоуки отражается смесь недоверия и гнева. “Ты с ума сошел? Ты послал Тобираму на территорию врага? Лучше бы была какая—то страховка — какая-то гарантия, - что они не смогут причинить ему вреда.” Терпение Хаширамы непоколебимо, но он понимает ее беспокойство. Он кивает, встречая ее свирепый взгляд со спокойной уверенностью. - Конечно, есть, - говорит он твердым, но успокаивающим тоном, как скала посреди бурлящей реки. - Мирный договор уже отправлен дайме. Если учиха нарушат его, они потеряют лицо во всей Стране Огня. Это само по себе является сильным сдерживающим фактором. Глаза Тоуки сужаются, но она не перебивает. Остальные старейшины остаются напряженными, все еще неуверенными, их чакры излучают неуверенность. Хаширама может понять их колебания, их страх, что этот мир может оказаться слишком хрупким, слишком новым, чтобы ему можно было доверять. - Но это еще не все, - продолжает Хаширама ровным голосом, но с такой убежденностью, что в комнате воцаряется тишина. — Мадара дал слово — свое торжественное обещание - что Тобираме не причинят вреда. Он поклялся защищать моего брата ценой своей жизни. Несколько старейшин обмениваются скептическими взглядами, но Хаширама продолжает настаивать. “Мадара - человек чести. Когда он дает слово, он его не нарушает. Я доверяю ему и верю, что Тобирама будет в безопасности под его опекой”. Тука разочарованно вздыхает, проводя рукой по волосам. - И ты вот так просто доверяешь ему? Хаширама встречается с ней взглядом, и его взгляд наполнен тяжестью их общей истории. “ Я доверяю Мадаре, - говорит он тихо, но с решимостью, которая не терпит возражений. — Мы не просто союзники в этом мире - мы работаем вместе, чтобы построить нечто большее. Он не предаст ни меня, ни Тобираму. Наступает пауза, в комнате воцаряется тяжелая тишина. Спокойная, непоколебимая вера Хаширамы в своего друга повисает в воздухе, и совет чувствует искренность его слов. Тем не менее, беспокойство не рассеивается полностью. Он знает, что старейшинам потребуется время, чтобы привыкнуть, поверить в мир, где Учиха не будут их заклятыми врагами. “Мир не приходит без риска”, - говорит Хаширама, его голос смягчается, когда он оглядывает комнату. “Но это шаг вперед не только для нас, но и для будущего наших детей. Мы не можем продолжать борьбу вечно”. Его слова, похоже, тяжело давят на совет. Некоторые старейшины выглядят задумчивыми, в то время как на лицах других по-прежнему читается сомнение. Но Хаширама остается невозмутимым, его убежденность непоколебима, как гора. Он всегда добр, но его нельзя сдвинуть с места. Он знает, что путь к миру чреват трудностями, и он справится со всеми из них, если это будет означать обеспечение лучшего будущего для его клана. - Я понимаю ваши опасения, - продолжает Хаширама мягким, но твердым тоном. - Но это лучший способ действий. Учиха соблюдают соглашение, и Тобирама не только в безопасности, он помогает сохранить этот хрупкий мир. В комнате повисает еще одна пауза, и Хаширама терпеливо и спокойно ждет. Постепенно ропот несогласных стихает, хотя лица старейшин остаются серьезными. Он знает, что для убеждения некоторых из них потребуется нечто большее, чем просто слова. Но это только начало. Спустя мгновение старейшина Каэдэ заговорила, ее голос стал мягче, чем раньше. “Если этот мир и сохранится, то только благодаря фундаменту, который мы сейчас строим. Я надеюсь, что ваша вера в Учиху Мадару не напрасна, Хаширама-сама”. Хаширама слабо улыбается, в его глазах светится надежда. “ Это не так.