Ради лучшего будущего

Прошло два месяца с тех пор, как Тобирама переехал к Учихе, и это ознаменовало для него удивительный период тишины и сотрудничества, которого он не ожидал. Летняя жара обрушилась на поселок, заставляя даже раннее утро казаться тяжелым и невыносимым. Тобирама чаще всего оказывается в тени большого клена, растущего во дворе, и урывает редкие минуты покоя, наслаждаясь тихим обещанием того, что они строят. Эти недели переговоров прошли более гладко, чем Тобирама мог себе представить. Перемирие между Сенджу И Учиха было заключено без каких-либо серьезных стычек или инцидентов, и другие кланы страны ответили неожиданным согласием. Даже старые союзники Сенджу, исторически враждовавшие с Учиха, проявляют осторожный оптимизм. Впервые на памяти живущих в Стране Огня воцарился настоящий мир, и этот сдвиг настолько глубок, что инстинкты Тобирамы до сих пор не могут в него поверить. Но признаки налицо, они неоспоримы, и на этот раз идеализм Хаширамы кажется не столько наивной надеждой, сколько достижимой реальностью. Во многом основа этого мира зиждется на общем видении: создании деревни, где все кланы могли бы сосуществовать, располагая общими ресурсами и защитой. Тобирама вспоминает момент, когда Мадара предложил название для деревни: Коноха. То же самое имя, которое он выбрал в прошлый раз. Тобирама ожидал, что на этот раз Мадара выберет что—то другое, что-то менее сентиментальное, но нет - Мадара снова выбрал Коноху. Тобирама вовсе не подталкивал его к этому, хотя он и не возражает против результата. Еще более неожиданным было согласие по поводу местоположения. Хаширама и Мадара, после недолгого обсуждения, остановились на том же месте, которое они выбрали в первоначальной временной шкале. Тобирама находит поэтичным то, как они все вернулись к этой общей отправной точке, и, несмотря на свой скептицизм, он не может отрицать, что в нем просыпается надежда. Пока что они держат планы деревни в секрете. Дайме дал разрешение в частном порядке, признавая потенциальную выгоду централизованной деревни ниндзя для стабилизации его страны. Однако Тобирама убедил остальных отложить публичное объявление до следующего года. Если бы они раскрыли свои планы сейчас, это побудило бы другие страны почти немедленно основать свои собственные деревни ниндзя. Задержка даст кланам Сенджу и Учиха время приспособиться к жизни и работе бок о бок, прежде чем привлекать других, и, если повезет, другие нации не узнают об этой идее, пока Коноха не утвердится окончательно. С учетом того, что мирные переговоры стали достоянием общественности, этот период затишья стал первым для Страны Огня. Старые враги стали союзниками, и в кои-то веки люди начинают задумываться о жизни без войны. Даже те, кто был настроен скептически, особенно союзники Учиха и Сенджу, начали приспосабливаться. Тобирама замечает это повсюду: в любопытных взглядах, которыми обмениваются бывшие соперники, в расслабленных позах шиноби, с которыми он сталкивается в лагере, и в пониженном напряжении потоков чакры вокруг него. Этот покой кажется ненадежным, но в то же время реальным, и Тобирама позволяет себе, пусть лишь на мгновение, поверить, что он может продлиться долго. Он устраивается под раскидистым кленом в главном дворе Учихи, наслаждаясь передышкой от душного летнего воздуха. Листья над ним тихо шелестят от случайного дуновения ветерка, их тень как бальзам спасает от дневной жары. Впервые за несколько месяцев Тобирама позволяет себе полностью расслабиться, закрыв глаза и отключив свою сенсорную чакру — роскошь, которую он почти никогда себе не позволяет. Здесь, среди шелеста листьев, редкой тишины его чувств и предвкушения того, что Коноха маячит прямо на горизонте, он чувствует, как его охватывает неожиданное спокойствие, смешивающееся с теплом лета и едва уловимым обещанием грядущих событий. Затем, без всякого предупреждения, на него обрушивается каскад ледяной воды, промочив его с головы до ног. От удара он резко выпрямляется, его глаза распахиваются, он инстинктивно ищет угрозу, но его встречает радостный смех Изуны и Мадары. Они стоят над ним, каждый с пустым ведром в руках, и выглядят очень довольными собой. В нескольких шагах от него на энгаве восседает Кагами, и его лицо озаряет едва сдерживаемая улыбка. На лице Тобирамы появляется выражение глубокого неодобрения, но это его совершенно не впечатляет. Он практически слышит голос своего сэнсэя, который говорил ему много лет назад: “Настоящий шиноби сохраняет самообладание, Тобирама”. Итак, он не вздрагивает, не хмурится — он просто смотрит, сжав губы в тонкую линию, вода капает с его волос и рукавов, когда он смотрит на двух обидчиков со всем разочарованием, на какое только способен. Мадара улыбается еще шире, совершенно невозмутимый, в то время как Изуна выглядит одновременно гордым и торжествующим. Их чакра излучает веселье и озорство, и Тобирама невольно чувствует, как под его первоначальным раздражением зарождается тепло. В конце концов, последние месяцы он провел с ними, и его терпимость к ним на удивление возросла. Он начал уважать — возможно, даже получать удовольствие — от общения с главной семьей Учиха. “Интересный выбор мишеней”, - говорит он, убирая с лица мокрую прядь волос и наклоняя голову, приподняв бровь. “Не смог удержаться”, - отвечает Изуна, даже не пытаясь извиниться. "Ты выглядел слишком умиротворенным. Решил, что мы поможем с этим”. Мадара добавляет: “Ты должен поблагодарить нас. Чрезмерное расслабление притупляет чувства, Сенджу”. - Тогда вы, должно быть, эксперты по притуплению чувств, - невозмутимо говорит Тобирама. Кагами больше не может сдерживаться и разражается смехом, прикрывая рот в слабой попытке скрыть свое веселье. Тобирама медленно встает, все еще мокрый с головы до ног, и сдерживает ухмылку, растягивающую его губы. Он направляет свою чакру, чувствуя, как в его руках собираются знакомые приливы и отливы высвобождения суитона. Быстрым, плавным движением он направляет воду на свою одежду, вытирая все до последней капли с промокшей ткани и волос, пока не остается сухим, без единого намека на влагу. Они собираются во вращающийся, мерцающий шар над его рукой, и легкая мстительная улыбка появляется на его губах. Легким движением запястья он отправляет шар в сторону пруда с карпами. В момент попадания вода в пруду покрывается рябью, вспенивается, а затем поднимается вверх, образуя массивную волну, каждая блестящая капелька, поднимаясь, отражает свет, оставляя в пруду лишь небольшое количество воды, чтобы кои не погибли. - Расплата, - спокойно говорит Тобирама, его глаза сверкают, когда он позволяет волне обрушиться каскадом. Поток обрушивается на Изуну и Мадару, заливая их с головы до ног. Они отплевываются, застигнутые врасплох, когда вода стекает по их лицам и пропитывает одежду, превращая их в нечто похожее на утонувших кошек. Выражение крайнего шока на их лицах бесценно, их обычно спокойные и уравновешенные чакры сейчас гудят от смеси удивления, неверия и негодования. Со стороны слышен громкий и безудержный смех Кагами, его чакра бурлит от удовольствия, когда он почти сгибается пополам от смеха. Он хватается за живот, задыхаясь между приступами смеха, едва удерживаясь на ногах. Даже обычно сдержанный шиноби, кажется, растерялся от открывшегося перед ним зрелища. Изуна проводит рукой по своим мокрым волосам, недовольно хмурясь на Тобираму. - В этом, - говорит он голосом, полным раздражения, - не было никакой необходимости. Мадара, все еще мокрый и явно раздраженный, смотрит на Тобираму с притворной серьезностью. “Ты понимаешь, что объявил войну?” Тобирама просто поднимает бровь, его лицо выражает самообладание, когда он переводит взгляд с одного на другого. - Я подумал, что возьму на себя смелость отплатить тебе тем же. Считай, что это тренировка — рефлексы, понимание ситуации, все это жизненно важно” Изуна прищуривает глаза, хотя уголки его рта подергиваются от удивления. - Ты невероятен. Тобирама слегка наклоняет голову, в его глазах появляется довольный блеск. “спасибо”. Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать приближение Таджимы и Хоноки. Их чакры, устойчивые и знакомые, проникают в сад. Он с легким интересом наблюдает, как Тадзима хмурится при виде промокших фигур своих сыновей, а на его лице появляется выражение озадаченного неодобрения. Хонока, напротив, прикрывает рот изящной ладошкой, скрывая зарождающийся веселый смешок. ” Из-за чего, - начинает Таджима, и в его голосе слышится замешательство, - весь этот шум? Кагами, ухмыляясь, словно ждал этого, делает шаг вперед, его глаза озорно блестят. - Мадара и Изуна, - говорит он драматичным тоном, - решили разбудить Тобираму, окатив его водой из ведер. При этих словах Тадзима переводит взгляд с Тобирамы, совершенно сухого, на двух его сыновей, с которых стекает вода из пруда, а затем снова на Кагами, приподняв бровь. До него доходит абсурдность этой сцены, уголки его рта подергиваются, несмотря на попытку сохранить невозмутимое выражение лица. Кагами, ничуть не смутившись, продолжает: “Итак, Тобирама нанес ответный удар,… ну, вылив на них большую часть пруда с карпами.” Смешок Хоноки становится громче, переходя в теплый смех, и тогда самообладание Таджимы тоже выходит из-под контроля. Он разражается лающим смехом, который быстро перерастает в искреннее веселье, от которого у него трясутся плечи и даже слегка краснеет лицо. Мадара и Изуна выглядят искренне оскорбленными, капли воды прилипли к их волосам и одежде, когда они стоят там, как мокрые, возмущенные статуи. Глаза Мадары сузились, в его чакре закружилась смесь гордости и раздражения, в то время как чакра Изуны напряглась, все еще неся в себе слабый отзвук удивления. С искренней улыбкой Хонока поворачивается к ним, ее взгляд проницательный и мягкий. - Неужели, - говорит она, и в ее голосе слышится мягкий упрек. “ Ты вызвал лучшего пользователя суитона в Стране Огня на водный бой? Тебе следовало быть осторожнее. Ты сам виноват, что проиграл. Мадара открывает рот, но не находит, что возразить. Он быстро переводит взгляд на Тобираму, который встречает его взгляд с приводящим в бешенство спокойствием, и он понимает, что, возможно, недооценил, насколько Тобирама способен обострить ситуацию. Изуна, в свою очередь, выдавил из себя смиренный смешок, вытирая лицо и бормоча что-то невнятное. Тобирама не скрывает своего веселья, хотя и делает это незаметно — на его губах появляется слабая ухмылка. Он чувствует, как раздражение в чакрах Мадары и Изуны ослабевает, к их раздражению примешивается неохотный юмор, и он тихо вздыхает. - Возможно, в следующий раз ты передумаешь, прежде чем будить меня водой, - говорит он мягким тоном, хотя в его глазах по-прежнему мелькает вызов. Хонока успокаивающе кладет руку на плечо Изуны и бросает взгляд на Мадару, и воздух вокруг них наполняется семейным теплом. “Есть битвы, в которых вам не победить, мои дорогие. Просто так получилось, что это один из них. - Ее смех, тихий, но искренний, звучит еще долго, когда она поворачивается к Тобираме с одобрительной улыбкой на лице. Мадара и Изуна обмениваются взглядами, в каждом из которых обещание отомстить Тобираме в конце концов. Но когда они слышат смех вокруг себя, кажется, что они, по крайней мере на данный момент, согласны прекратить эту перепалку.