Ради лучшего будущего

Признание тяжело повисло в воздухе, и Тобирама сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить. “Итак, я придумал план: "случайно" наткнуться на тебя, Изуна, когда ты будешь слишком измучен или ранен, чтобы сопротивляться. Чтобы поставить тебя в ситуацию, в которой тебе пришлось бы провести со мной время — достаточно долгое, чтобы понять, что мои намерения были не такими, как ты подумала. Взгляд Тобирамы тверд, когда он добавляет: - Тогда, полтора года назад, когда мы вместе отдыхали в одной пещере? Я остался только потому, что это была прекрасная возможность. Я мог бы воспользоваться хирайшином, чтобы вернуться домой.” Изуна смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых читается смесь шока и предательства. Он прерывисто вздыхает, пытаясь осознать реальность того, что внимание Тобирамы, его, казалось бы, случайная доброта - все это было частью продуманного плана. Его лицо искажено болью, когда он, наконец, говорит, его голос звучит едва громче шепота. “Итак... был ли твой план по установлению мира и этой деревне единственной причиной, по которой ты проводил время со мной?” Тобирама замолкает, улавливая дрожь в чакре Изуны, вызванную неуверенностью и болью от предательства. Он говорит мягким тоном, тщательно подбирая слова. “Вот так все и началось. Да, сначала все было направлено на обеспечение мира”. Он медленно выдыхает. - Но чем лучше я узнавал тебя, тем больше мне нравилось твое общество. Его взгляд смягчается, когда он смотрит Изуне в глаза. - Прошлой зимой, когда я учил тебя медицинскому ниндзюцу… для меня это не было тяжелой работой, Изуна. Я действительно наслаждался этим. Мне было приятно быть с тобой.” На лице Изуны мелькает сомнение. В его глазах все еще читается обида, но Тобирама чувствует слабую пульсацию надежды в своей чакре, как будто он тянется к чему-то, в чем не уверен, что найдет. Тобирама поворачивается к Мадаре и, переводя дыхание, продолжает: - Я не знал о той ночи на поляне. Если бы я знал, я бы вмешался раньше. Но… Я воспользовался случаем, когда он представился”. Он твердо смотрит Мадаре в глаза. “Я притворился, что не понял Аниджу, когда он рассказал мне о твоей мечте. Я позволил тебе поверить, что я думал, что ты уже работаешь во имя мира. Поскольку вы оба хотели заполучить эту деревню, чтобы вам не пришлось хоронить свою последнюю оставшуюся семью… вам бы не показалось странным, если бы я спас Изуну. В конце концов, без него у вас больше не было бы причин для мира в деревне”. Взгляд Мадары сужается, и он резко выдыхает. - Ты действительно мудак, - бормочет он, но его ярость улетучивается, оставляя в чакре только усталость и неохотное принятие. - Я не сожалею, - отвечает Тобирама решительным тоном. Губы Мадары кривятся в чем-то похожем на ухмылку. “Конечно, это не так”. Он качает головой с чем-то похожим на невольное восхищение. “Я бы не поверил тебе, если бы ты сказал иначе”. Его голос становится задумчивым. - Не то чтобы я этого не заслуживал. После всего, что я сделал... Он переводит взгляд с Изуны на Тобираму. “ Просто скажи мне одну вещь. Его тон становится осторожным. - Твои чувства к Изуне искренни? Или это все тоже игра?” Изуна резко втягивает воздух, его взгляд, устремленный на Тобираму, внезапно наполняется пугающей надеждой. Тобирама чувствует, как дрожит его чакра, словно в ожидании одного-единственного слова. - Ты правда веришь, что я способен на это? Тобирама возражает, его голос тверд, но в нем слышится что-то мягкое, почти оскорбленное. Мадара фыркает. - Я чуть не забыл, что ты разбираешься в эмоциях с точностью до чайной ложки. Ты не смог бы имитировать эмоции, даже если бы они укусили тебя за задницу. Хитрая улыбка появляется в уголках его губ. - Ты ни за что не смогла бы убедительно притвориться влюбленной. Тобирама бросает на него равнодушный взгляд. Каким-то образом это заставляет Мадару улыбаться еще шире, напряжение в его чакре ослабевает. - Тогда все в порядке, - кивает он, его тон смиренный, но искренний. Голос Изуны дрожит, в нем слышится нотка отчаяния. “Ты… ты серьезно? Он умоляюще смотрит Тобираме в лицо. ” Ты действительно любишь меня? Выражение лица Тобирамы смягчается, когда он делает шаг вперед и нежно заключает Изуну в крепкие объятия. - Я согласен, - говорит он тихим голосом, позволяя каждому невысказанному слову, каждому чувству, которое он изо всех сил пытался выразить, выразиться в этих двух простых словах. Изуна выдыхает воздух, который он задерживал, его тело расслабляется, когда он наклоняется к Тобираме, тихий вздох удовлетворения срывается с его губ. Тобирама чувствует, как тепло в его чакре успокаивается, сомнения, наконец, уходят, оставляя только тихую, ровную пульсацию доверия и привязанности между ними. *** Позже в тот же день, после того как Тобирама все рассказал, они с Изуной сидят бок о бок на краю обрыва. Небо нежно-оранжевое, с розовыми прожилками, когда солнце опускается к горизонту. Они прижимаются плечами друг к другу. Теперь между ними воцарилась тишина, которая больше не отягощена интенсивностью предыдущих откровений. Вместо этого они говорят о более простых вещах, наслаждаясь прохладным ветерком и слабым ароматом леса внизу. - Последние несколько дней стояла хорошая погода, ” замечает Изуна расслабленным голосом, и Тобирама чувствует легкое тепло в своей чакре. - Необычно спокоен, - отвечает Тобирама, его голос звучит мягче, чем обычно. Он окидывает взглядом деревню, разглядывая здания, которые выросли из земли только на прошлой неделе. Он до сих пор удивляется тому, как быстро Хаширама сотворил их. “Нам повезло, что это удалось. Первое впечатление у наших посетителей... более приятное”. Они разговаривают еще некоторое время, обсуждая различные темы, пока Изуна не заговаривает о гражданских торговцах, с которыми они столкнулись тем утром, которые робко подошли к ним, прося разрешения открыть магазины в Конохе. “Очень скоро здесь будут не только продавцы”, - говорит Тобирама, и его взгляд слегка заостряется. “Другие кланы начнут вступать в контакт, чтобы попросить разрешения на въезд, как и в прошлый раз. Сарутоби и Шимура были первыми”. При упоминании Шимуры выражение лица Тобирамы становится суровым, и вспышка раздражения окрашивает его чакру. “Я против того, чтобы впускать Шимуру в свою жизнь. Их склонность к предательству глубоко укоренилась. Я не хочу, чтобы они были в деревне, если это означает, что они снова столкнутся с той же угрозой. Он поворачивается к Изуне, слегка хмурясь. - Как думаешь, вы с Мадарой могли бы поддержать меня в этом? Убеди Аню, что это плохая идея? Изуна задумчиво кивает, и между его бровями появляется небольшая складка. - Ты действительно думаешь, что после всего, что ты мне только что рассказал, я хочу жить в одной деревне с Шимурой Данзо? Выражение его лица смягчается, когда он наклоняет голову к Тобираме, в его глазах появляется дразнящий блеск. - Но я слышу, что ты просто хочешь, чтобы мы все согласились с тобой. Губы Тобирамы подергиваются, хотя он и не улыбается по-настоящему. - Возможно. Я просто знаю, что нам не нужна такая нестабильность”. Разговор возвращается к более легким темам, когда Тобирама упоминает о своей любви к продуктовым лавкам в деревне, особенно к ларьку с раменом, который он помнит по своей прошлой жизни. “Кажется, он назывался "Ичираку". Я редко там бывал, но там готовят рамен.… это было что-то особенное. Потомки основателя все еще управляли им десятилетия спустя. Изуна приподнимает бровь, изображая шок. “Ты? Скучаешь по продуктовым лавкам? Или тебе просто лень готовить?” Тобирама бросает на него равнодушный взгляд, но на его лице проскальзывает легкая улыбка. “Я не ленивый. Просто я предпочитаю тратить свое время на что-то более полезное, чем на то, чтобы добывать еду”. Изуна ухмыляется, игриво прижимаясь к нему. “Тебе нравится часами пропадать в своей лаборатории? Только не говори мне, что ты уже начал работать над своими проектами здесь”. “Я бы так и сделал, если бы мог”, - вздыхает Тобирама. “Может, Аня и построила здание, но я все еще работаю над защитными пломбами. Нет смысла устанавливать что-либо опасное, пока я не буду уверен, что это безопасно. Изуна усмехается, запрокидывая голову, чтобы полюбоваться блекнущими красками неба. “Одержимость исследованиями...… Возможно, мне стоит беспокоиться, что ты превратишься в какого-нибудь сумасшедшего ученого и попробуешь что-нибудь безумное, например, воскрешать людей из мертвых”. “Пожалуйста”, - усмехается Тобирама. “Эдо Тенсей дзюцу уже существует. Но, к счастью, сейчас о нем нет записей — только воспоминания в моей голове и в голове Мадары. Если повезет, оно останется похороненным”. Его голос спокоен, но в нем слышится нотка сожаления. Изуна задумчиво хмыкает. "хорошо. От этого дзюцу одни неприятности. Но, с другой стороны, твое дзюцу теневого клона...… Оно бы меня очень заинтересовало.” Тобирама усмехается, приподнимая уголок рта. - Просто воспользуйся своим шаринганом во время нашего следующего спарринга. Он бросает на Изуну предупреждающий взгляд, но в то же время и озорной. - Тебе должно хватить двух или трех клонов, учитывая, что у вас, учиха, запасы чакры больше среднего. Но не учи этому детей или тех, у кого запасы меньше. Есть причина, по которой это классифицируется как запрещенное дзюцу. Если ты попытаешься сделать это, но у тебя будет недостаточно чакры, это может убить тебя.” Изуна хихикает, слегка опуская голову на плечо Тобирамы. - Да, это объясняет классификацию... - поддразнивает он с лукавым блеском в глазах, придвигаясь ближе. Тобирама вздыхает, его взгляд устремляется вверх, туда, где звезды начинают усеивать сумеречное небо. Но его умиротворение длится недолго; он чувствует отчетливое мерцание чакры, приближающееся к деревне — это вечеринка хатаке, ни больше ни меньше. Его чувства обостряются, когда он безошибочно улавливает признаки присутствия чакры главы клана и наследника. Они движутся медленно, выбирая обходной путь, словно надеясь остаться незамеченными. Он бросает взгляд на Изуну, выгибая бровь. - Хатаке уже на пути сюда. Это небольшая группа, включая их главу и наследника. Думаешь, они сообщили Учихе о визите? Изуна хмурится, глядя на тропинку, как будто видит вдалеке фигуры Хатаке. “Нет... Если бы они были, мой отец сказал бы об этом. Пытаешься быть хитрым, да?” Он ухмыляется, затем подталкивает Тобираму локтем, его тон озорной. “Хочешь, я пойду и скажу ему? Я мог бы сбегать и сообщить ему прямо сейчас”. Тобирама качает головой, на его губах появляется легкая улыбка. “Это не так уж и срочно. В любом случае, они будут здесь только завтра около полудня”. Изуна что-то напевает, затем его глаза вспыхивают внезапным вдохновением. - Неужели это действительно так ужасно - никому не сообщать об этом? - предлагает он тихим заговорщицким голосом. - Если они попытаются проскользнуть внутрь без предупреждения… почему бы просто не позволить им это?” Тобирама обдумывает это, и на его губах появляется ухмылка, когда он представляет, какой "прием" мог бы оказать его брат. - Ну, это зависит от того, что ты подразумеваешь под словом “ужасный’. Аня, вероятно, выпроводила бы их из деревни целым шквалом нотаций, все время улыбаясь и махая рукой на прощание.” Изуна издает короткий, довольный смешок, находя эту картину чрезвычайно забавной. - Тогда ничего страшного. Они выживут. И это после того, что сделала твоя мать, а теперь еще и прокрадывается без единого слова… они это заслужили. - Он откидывается назад, и на его лице появляется выражение оправданной мести. Тобирама настороженно смотрит на него, но даже он не может удержаться от смешка. - Я не уверен, что они этого заслуживают.… хотя, - признает он, - аниджа не станет прибегать к насилию, если только они не совершат что-нибудь по-настоящему идиотское. - Он вздыхает, закатывая глаза, но уже чувствует, что поддается коварному плану Изуны. Изуна улыбается, и Тобирама полностью смягчается, слегка кивая. “Хорошо, мы позволим Хашираме заняться Хатаке. Считай, что это твоя победа”. Изуна удовлетворенно хмыкает, а Тобирама чувствует благодарность за это странное, но желанное партнерство.