Ради лучшего будущего

Как и предсказывал Тобирама, Хатаке прибывают около полудня, проскользнув за пределы деревни, но их быстро перехватывает патруль сенджу. Посыльный отправляется немедленно и достигает Хаширамы за несколько минут. Тобирама чувствует реакцию своего брата — вспышку тревоги, прилив чакры, когда Хаширама выбегает им навстречу. Но Тобирамы нет у ворот, и он этого не видит. Вместо этого он дома, обедает с Изуной и пятилетним Кагами, которого они потихоньку взяли к себе жить. Учиха были удивлены решением Тобирамы усыновить мальчика, но после того, как он объяснил Кагами, что он уже считает ребенка своим, они согласились. Лучи полуденного солнца проникают в кухню через открытое окно, наполняя ее мягким теплом. Кагами, который ростом едва достает до стола, сидит на самодельном сиденье-качалке и сосредоточенно ест онигири. Изуна стоит рядом с ним и с усмешкой наблюдает, как Кагами аккуратно раскладывает еду на тарелках. Видно, что он изо всех сил старается подражать спокойному, собранному стилю Тобирамы, но его щеки уже набиты рисом. - Кагами, - усмехаясь, говорит Тобирама, - ты задохнешься, если будешь продолжать так вдыхать свою еду. Кагами поднимает голову, щеки у него все еще выпирают, но ему удается сглотнуть с очаровательной улыбкой. “Но это так вкусно! Изуна-нии готовит лучшие онигири!” Изуна фыркает, стряхивая рисовые крупинки с волос Кагами. - Похоже, я лишаю тебя работы, Тобирама. У парня есть вкус. Он с ухмылкой толкает Тобираму локтем в бок. - Возможно, мне стоит делать заметки. Тобирама закатывает глаза, хотя на его губах появляется слабая улыбка. Он протягивает Кагами еще один рисовый шарик, но только для того, чтобы увидеть, как ребенок просиял и с таким же удовольствием набросился на него. - Мы будем есть онигири каждый день? Спрашивает Кагами, с надеждой переводя взгляд с Тобирамы на Изуну. Изуна смеется, ероша волосы Кагами. “Может быть, не каждый день, но почти”, - говорит он, бросая на Тобираму игривый взгляд. “Знаете, это непростая задача - сделать вас обоих счастливыми”. - Только потому, что ты его балуешь, - ухмыляется Тобирама, но обнаруживает, что наблюдает за Кагами с удивительной нежностью. Мальчик - это чистая энергия, счастье сияет на его лице с каждым кусочком. Он напоминает Тобираме того, кем он был когда—то, - молодого, ясноглазого ниндзя с безграничными возможностями. Общение с Кагами, наблюдение за его невинным возбуждением наполняет тихую часть его души, о которой он и не подозревал, что ждет чего-то подобного. Как только Кагами заканчивает обедать, он театрально вытягивает руки, как это делают только дети, и встает с привычным терпением пятилетнего ребенка, которому нужно быть в важном месте. “Сейчас я пойду играть со своими друзьями!” - объявляет он. - Возвращайся к ужину, - кричит Тобирама ему вслед, направляясь к двери, улыбка не сходит с его лица. - Хорошо, Тобирама-нии! - кричит Кагами, и его голос эхом разносится по коридору, прежде чем он исчезает. После ухода Кагами в доме воцаряется редкостное спокойствие. Тобирама и Изуна немного посидели, наслаждаясь тишиной, прежде чем взяться за уборку, двигаясь в паре, они моют и вытирают посуду. Их движения легки, привычны, словно они играют в одном ритме. - Я видел, как нии-сан и тоу-сан уходили раньше, - говорит Изуна, протягивая Тобираме полотенце. - Думаю, сейчас они с твоим братом разбираются с кланом Хатаке. Думаешь, они будут вести себя вежливо? - Это зависит от того, что ты понимаешь под словом ”цивилизованный", - отвечает Тобирама, вытирая тарелку. — Но, я думаю, Мадара проявит некоторую сдержанность - по крайней мере, настолько, чтобы донести свою точку зрения, не нарушив ничего непоправимого. Изуна смеется, качая головой. - Нии-сан, сдерживайся. Это будет тот самый день. Но в его тоне звучит такая нежность, что у Тобирамы сжимается грудь. Вымыв посуду, они решают направиться к воротам деревни, чтобы своими глазами увидеть ситуацию. Они все еще находятся на приличном расстоянии от места происшествия, когда голос Хаширамы прорезает воздух, разносясь по деревне с нехарактерной яростью. “Я уже говорил вам! Я не отдам тебе своего брата!” В словах Хаширамы слышна защита, которую Тобирама чувствует даже отсюда. “Мне все равно, что твоя дочь не рассказала тебе о Тобираме и Итаме”. Они обмениваются взглядами и спешат сократить дистанцию, Тобирама чувствует, как чакра Изуны стабилизируется рядом с его собственной, что является молчаливым проявлением солидарности. К тому времени, когда они оказываются в пределах видимости ворот, они слышат грубый, сердитый ответ главы клана Хатаке. “Сопливый сопляк! Ты не откажешь мне в моем внуке!” Шаги Тобирамы замедляются, а мышцы напрягаются от раздражения. Тон главы клана Хатаке горький, наполненный высокомерием, которое Тобирама слишком хорошо помнит. Но он берет себя в руки, стискивает челюсти и вместе с Изуной направляется к воротам. Затем раздается голос Мадары, в котором слышится спокойная, но непреклонная поддержка. “Тобирама - это не какая-то собственность, которую можно отдать кому-то другому. Он не уйдет, чтобы присоединиться к вашему клану. Вы должны уважать его решение. Потому что, если ты попытаешься принудить его, тебе придется иметь дело и с Хаширамой, и со мной”. Его слова обдуманны, его позиция твердая и защищающая, как нерушимая стена между Тобирамой и Хатаке. Изуна хихикает себе под нос, бормоча: “Это было бы самоубийством со стороны Хатаке”. Они шагают вперед, теперь уже достаточно близко, чтобы остальные, наконец, заметили их. Мадара, почувствовав их чакру, первым поворачивается в их сторону. Хаширама, охваченный гневом, тоже это замечает, и его лицо мгновенно меняется, когда он смотрит на Тобираму, на нем отражается беспокойство. - Ты в порядке? - Спрашивает Хаширама напряженным от беспокойства голосом. В его тоне слышится невысказанное обещание, яростная защита, которую Тобирама редко слышит от своего обычно добродушного брата. Тобирама пристально смотрит на него и кивает, успокаивая легкой спокойной улыбкой. - Все в порядке, Аня. Хаширама заметно расслабляется, хотя его взгляд снова устремляется на главу клана Хатаке с плохо скрываемой враждебностью. Он твердо стоит рядом с Тобирамой, его поза напряжена, он готов начать действовать при малейшем намеке на агрессию со стороны Хатаке. Глава клана Хатаке, прищурившись, смотрит на Хашираму, и в его взгляде читается невысказанный вызов. - Теперь ты считаешь себя выше нас, Сенджу? - усмехается он, но когда поворачивается к Тобираме, гнев на его лице сменяется сожалением. - Ты моей крови. Ты принадлежишь нам. Мадара выходит вперед, его голос низкий, но властный, не оставляющий места для споров. - Тобирама такой же сенджу, как и Хатаке, так что этот спор спорен. Если ты хочешь, чтобы в твоей жизни появился внук, ты встретишься с ним на его условиях. Или не будет вообще.” Глава клана Хатаке сердито смотрит на Мадару, но ничего не говорит, его плечи слегка опускаются, как будто он, наконец, понимает, что его требование не будет выполнено. Разочарованно хмыкнув, он жестом приказывает своим людям возвращаться, его негодование кипит, но сдерживается. Как только они уходят, Тобирама выдыхает воздух, который, как он сам не заметил, задержал. Хаширама успокаивающе кладет руку ему на плечо, в этом легком жесте чувствуется обычная теплота и ободрение брата. - Я имел в виду то, что сказал, - бормочет Хаширама, нежно сжимая плечо Тобирамы. “ Они потеряли свои права на тебя давным-давно. Ты здесь, с нами, там, где твое место. Тобирама кивает, и впервые, как ему кажется, за многие годы, он чувствует, как напряжение в груди спадает, появляется чувство безопасности. - Спасибо, Аня. Мадара хлопает его по спине, его прикосновение такое же уверенное и непреклонное, как и его голос. “Ты должен был знать, что никогда не встретишься с ними в одиночку”. Он ухмыляется. - Нет, пока мы здесь. Изуна ухмыляется, в его темных глазах мелькает озорной огонек. - Значит, ужин за твой счет, за все неприятности, которые ты доставил, верно? Тобирама закатывает глаза. Он как раз собирается возразить, когда Хаширама входит с решительным видом, который заставляет Тобираму переключить внимание. - Вообще-то, Тобирама, у меня есть для тебя задание, - говорит Хаширама серьезным тоном, но в то же время смягченным ноткой беспокойства. - Хотя...… Изуна, ты можешь присоединиться к нему, если хочешь. Это не особенно опасно, но требует уникальных способностей Тобирамы к восприятию. Изуна заинтригованно поднимает бровь, бросая взгляд на Тобираму, прежде чем кивнуть Хашираме. - Я согласен. Не мешало бы немного размять ноги. Хаширама ободряюще улыбается им обоим. “На востоке, слишком близко к деревне, есть группа бандитов, и, похоже, некоторые из них проходят подготовку шиноби. Никто не нанимал нас для этого, но мы не можем игнорировать их, когда они так близко к Конохе. Он пристально смотрит на Тобираму. “Ваша миссия - поймать их и передать местной полиции для получения вознаграждения”. “Понятно”. Тобирама без колебаний кивает, мысленно уже планируя логистику. - Мне бы не помешала тренировка. Мадара, который молча слушал, а Таджима стоял рядом, одобрительно кивает. - Тогда решено. Кагами-кун будет спать у меня, пока ты не вернешься” Тобирама бросает на него многозначительный взгляд. - Просто... не давай ему сладкого перед сном, Мадара. Мадара поднимает руки с притворной невинностью, хотя игривая улыбка его будущего шурина не совсем убеждает Тобираму. - Даже не мечтал об этом. Они направляются домой, чтобы собрать свое боевое снаряжение. Кагами легко найти, Тобирама замечает его яркую чакру по всей деревне, и после краткого прощания и напоминания о том, что нужно хорошо себя вести, Кагами обещает вернуться к ужину с Мадарой, провожая их улыбкой и взмахом руки. Собрав снаряжение и надев броню, Тобирама и Изуна направляются на восток, где им не требуется много времени, чтобы обнаружить убежище бандитов. Вся миссия проходит по плану, и бандиты не представляют особого труда, они подавлены и захвачены в плен без единой царапины. Тобирама не может не испытывать некоторого разочарования из—за отсутствия сопротивления - если они собираются сражаться так близко к Конохе, он ожидал, что они проявят хотя бы немного мастерства. Награда, которую они получат за свои труды, тоже невелика. Когда солнце клонится к закату, они направляются к небольшому продуктовому киоску в одной из деревень, где наконец-то получают возможность поесть. Тобирама сидит за стойкой, и лучи заходящего солнца отражаются от его доспехов, пока они заказывают рамен. Изуна с преувеличенной скукой вздыхает, ковыряя лапшу палочками для еды. “Знаешь, я надеялся, что это будет что-то более сложное. Они были настолько слабыми, что это почти смущало”. Тобирама качает головой. “Так оно и есть. Кто-то должен был с ними разобраться. Они представляли угрозу для торговцев и мирных жителей, приезжающих в Коноху.” Изуна кивает, хотя выражение его лица остается равнодушным. “Конечно, я понимаю это. Но все равно это было скучно. Мне даже не пришлось активировать шаринган. Награда, которую мы за них получили, едва ли оправдывает наше время”. Прежде чем Тобирама успевает ответить, из ближайшего ларька доносится громкий шум. Владелец в отчаянии кричит, и его голос разносится по всей улице. “Стой! Вор!”