Седьмой год

Утро дня зимнего бала началось с того, что Гермиона проснулась затемно, за два часа до рассвета, и больше не смогла уснуть. Она лежала в темноте. Сегодня вечером она наденет своё синее бархатное платье, нанесёт блеск для губ, который посоветовала Пэнси, и пойдёт на бал с Кормаком Маклаггеном. С человеком, который ей не нравится. С человеком, который смотрит на неё как на трофей, который он заслужил. Ровно в семь зашуршало одеяло Джинни.   - Ты не спишь? - спросила та сонно, приподнимаясь на локте.   - Нет, - призналась Гермиона, садясь на кровати. Она чувствовала, как под глазами залегли тени, но сил волноваться об этом не было.   Джинни села, потянулась, и хруст её суставов нарушил утреннюю тишину.   - Из-за бала? - спросила она. - Или из-за того, с кем ты идёшь?   - И из-за того, с кем иду, - ответила Гермиона, обхватывая колени руками.    Джинни посмотрела на неё долгим, понимающим взглядом, но ничего не сказала. Она встала, подошла к окну и раздвинула шторы. За окном лежал белый, нетронутый снег, и первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи, окрашивали его в розовато-золотистый цвет. Деревья Запретного леса стояли в инее, как в серебряной броне, и дымок от замковых труб поднимался в морозное небо ровными столбами.   - Сегодня будет хороший день, - сказала Джинни. - Я чувствую. - Откуда ты знаешь? - спросила Гермиона, чувствуя, как её губы сами собой складываются в слабую улыбку.   - Просто знаю, - улыбнулась Джинни, оборачиваясь. - А теперь вставай. Нам нужно позавтракать как следует, потому что на балу мы вряд ли будем есть. И потом - сборы. У нас есть целый день.   ***   В Большом зале завтрак был праздничным, как предвкушение большого торжества. Столы ломились от яств, которых в обычные дни не подавали: горы блинчиков с кленовым сиропом, тарелки с копчёным лососем, уложенным розочками, корзины с круассанами, от которых поднимался пар, вазы с засахаренными фруктами, сверкающими в свете свечей, как драгоценные камни. Профессор Флитвик, который уже с утра был в своей парадной мантии, сиял и то и дело поднимался, чтобы поправить очередную гирлянду из остролиста, свешивавшуюся с потолка. Макгонагалл, в изумрудной мантии с серебряной вышивкой, сидела во главе стола и оглядывала зал с выражением строгого, но удовлетворённого командующего, который знает, что его войска готовы к битве.   Гермиона сидела между Джинни и Гарри и почти не ела. Она водила вилкой по тарелке, собирая крошки, и слушала, как друзья обсуждают вечер. Лаванда, в розовом платье и с бантами в волосах, уже успела занять место рядом с Роном и теперь наставляла его с видом генерала, готовящего новобранца к сражению.   - Главное - не перепутать маски, - говорила она, обращаясь к Рону, который смотрел на неё с выражением человека, который только что понял, что ввязался в нечто гораздо более серьёзное, чем предполагал. - Моя маска с белыми перьями, запомни. Не подходи ни к кому другому в перьях, а то поцелуешь не ту.   - А я и не собирался целовать, - буркнул Рон, и его уши покраснели, как два маленьких маяка.   - Поцелуешь, - уверенно сказала Лаванда, поправляя бигуди. - Это же бал.   Гарри усмехнулся, и Гермиона заметила, как его взгляд скользнул к столу Рейвенкло, где Чжоу с маской в руках, разговаривала с подругами. Её тёмные волосы были распущены, и в них были вплетены тонкие золотые нити, которые мерцали при каждом движении.   - Ты её уже видел? - спросила Гермиона, проследив за его взглядом.   - Видел, - ответил Гарри, и в его голосе было что-то такое, что заставило её сердце сжаться. Не громкое, не выставленное напоказ, а тихое, глубокое, как омут. - Она сегодня… необычная.   - Она всегда необычная, - сказала Гермиона, и Гарри улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что она невольно улыбнулась в ответ.   ***   После завтрака они поднялись в спальню, и началось то, что Джинни назвала «великим преображением». Ванная комната превратилась в штаб: флаконы с лосьонами, баночки с кремами, кисточки, расчёски, шпильки, лак для волос, пудра, тени, румяна - всё это было разложено на полках в идеальном порядке, который Гермиона поддерживала, а Джинни нарушала с каждой минутой, передвигая вещи в поисках нужного оттенка.   - Сначала волосы, - объявила Джинни, усаживая Гермиону на табурет перед зеркалом. Она встала позади, и их отражения слились в одно: рыжее и тёмное, огонь и ночь. - Я хочу попробовать ту причёску, которую показывали в журнале. С низким узлом и локонами у лица.   - Какую? - спросила Гермиона, чувствуя, как пальцы Джинни погружаются в её волосы, разделяя на пряди, мягко, но уверенно.   - Ту, где локоны выпадают так, будто ты только что сбежала из сказки, - усмехнулась Джинни, начиная плести что-то сложное на затылке. - Но при этом всё держится.   Она работала быстро и умело, и Гермиона чувствовала, как её волосы, которые она так долго не могла укротить, послушно ложатся в причёску. Джинни заплела низкий узел, закрепила его шпильками, оставила две мягкие пряди у лица, и когда Гермиона посмотрела в зеркало, она увидела, что её лицо стало мягче, нежнее, а шея - длиннее и тоньше. Пряди обрамляли скулы, делая их менее острыми, и глаза казались больше.   - Теперь макияж, - сказала Джинни, поворачивая её к себе. Её собственное лицо было сосредоточенным, как у художника перед чистым холстом. - Закрой глаза.   Джинни работала молча, и в этом молчании было что-то успокаивающее, почти гипнотическое. Только слышно было, как тихо позвякивают флаконы, как шуршит кисточка по коже.   - Открывай, - сказала Джинни наконец.   Гермиона открыла глаза и замерла.   - Ты готова? - спросила Джинни, и в её голосе звучала гордость.   - Готова, - ответила Гермиона и почувствовала, что это правда.   Она встала, и Джинни помогла ей надеть платье. Тёмно-синий бархат скользнул по телу, облегая плечи, грудь, талию, и заструился вниз, до самого пола, мягкими, тяжёлыми волнами. Серебряная вышивка на спине - тонкие ветви, усыпанные звёздами, - вспыхнула в свете свечей, и Гермиона провела рукой по ткани, чувствуя её прохладную гладкость, её бархатистую тяжесть. Она надела маску - тёмно-синий бархат с серебряными звёздами, которые были точь-в-точь как вышивка на платье, - и в зеркале отразилась загадочная незнакомка, готовая к балу.   Джинни, уже в своём красном платье, которое облегало её фигуру, как пламя, с чёрной маской на лице, украшенной длинными чёрными перьями, подошла к ней и взяла за руки. Их отражения стояли рядом - синее и красное, ночь и огонь, и в этом было что-то правильное.   - Мы идём, - сказала Джинни. - И мы будем самыми красивыми.   - Самыми красивыми, - повторила Гермиона, и они вышли.   ***   В коридоре их уже ждали. Гарри в чёрном костюме с зелёным шарфом, который Чжоу подарила ему на день рождения, Рон в мантии, которая была ему немного мала, и Лаванда в серебристом платье, с маской, усыпанной стразами, которые вспыхивали при каждом движении. Чжоу стояла рядом с Гарри, и её маска была белой, с тонкими золотыми нитями, которые вплетались в волосы. Невилл и Ханна, оба в зелёном, с простыми чёрными масками, выглядели удивительно торжественно.   - Ты… - Рон посмотрел на Гермиону и замолчал, не найдя слов. Его рот приоткрылся, и он моргнул, словно не веря своим глазам.   - Что? - спросила она, чувствуя, как к щекам приливает кровь.   - Ничего, - быстро сказал он, отводя взгляд. - Просто… ты выглядишь нормально.   - Рон! - возмутилась Лаванда, толкая его локтем.   - Нормально? - усмехнулась Джинни. - Она выглядит потрясающе. Скажи уже как есть.   - Ладно, - буркнул Рон, и его уши стали пунцовыми. - Ты выглядишь… красиво. Очень.   Гермиона улыбнулась, но в этот момент она увидела его.   Драко стоял в конце коридора, у лестницы, и смотрел на неё. На нём был чёрный костюм, безупречный, с серебряной нитью в петлице, и маска - серебряная, с тонкими прорезями для глаз, которая делала его лицо ещё более бледным, ещё более чужим. Его светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад, но одна прядь, непослушная, падала на лоб, и это придавало ему почти мальчишеский вид, который сразу же исчезал, стоило посмотреть ему в глаза.     - Грейнджер! - воскликнул Кормак со стороны, и его голос прозвучал слишком громко в тишине коридора. - Я искал тебя. Ты готова?   Гермиона обернулась. Драко стоял на том же месте, и его лицо было непроницаемым. Но она видела, как его пальцы сжались в кулаки. Как чуть опустились плечи. Как в его глазах, на секунду, мелькнуло что-то - не боль, нет, скорее глухая, холодная ярость, которую он тут же спрятал.   - Да, - сказала она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. - Я готова.   Кормак взял её под руку, и она позволила увести себя, не оглядываясь. Но она знала, что он смотрит. И чувствовала, как его взгляд жжёт спину.   ***   Перед входом в Большой зал они встретили Пэнси Паркинсон. Она выходила из дамской комнаты, поправляя причёску, и когда увидела Гермиону, остановилась.   Пэнси была в платье цвета слоновой кости, с глубоким вырезом и длинными рукавами из тончайшего кружева, которое облегало её руки, как вторая кожа. Её тёмные волосы были уложены в высокую, сложную причёску, открывающую шею и плечи, и на шее сверкало ожерелье из чёрного жемчуга - крупного, матового, с холодным блеском. Маска её была белой, с чёрными перьями, которые вздымались над головой, как крылья, и она делала её лицо ещё более острым, ещё более надменным. Но в её глазах, когда она смотрела на Гермиону, не было привычной вражды.   - Грейнджер, - сказала она, оглядывая её с головы до ног. - Не ожидала.   - Что? - спросила Гермиона, чувствуя неловкость.   - Что ты так хорошо выглядишь, - ответила Пэнси, и в её голосе не было насмешки. - Это платье… оно тебе идёт. И макияж. Тот блеск, который я посоветовала?   - Да, - кивнула Гермиона, не зная, что ещё сказать.   Пэнси усмехнулась - не зло, а скорее понимающе.   - Ты вообще сегодня выглядишь так, будто готова к чему-то большему, чем этот бал, - сказала она. - Жаль, что ты идёшь с ним.   Она кивнула в сторону Кормака, который стоял в нескольких шагах и смотрел на них с нетерпением.   - А с кем, по-твоему, я должна идти? - спросила Гермиона, и голос её прозвучала резче, чем она хотела.   Пэнси посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.   - Не знаю, но явно не с ним - сказала она тихо.    Она развернулась и ушла, оставив Гермиону стоять с открытым ртом.   ***   В Большой зал они входили под звуки вальса, который играли музыканты, расположившиеся на балконе. Двенадцать скрипок, три виолончели, арфа и флейта - их звуки сливались в единое, тягучее, волшебное полотно, которое, казалось, ткалось прямо из воздуха. Зачарованный потолок отражал звёздное небо - не то, что было над Хогвартсом, а какое-то другое, более глубокое, с созвездиями, которых Гермиона не узнавала. Казалось, они идут по мраморному полу, усеянному созвездиями, и каждый шаг отдаётся в груди, как удар сердца. Стены были украшены живыми розами, которые мерцали голубым и серебряным светом, и в воздухе пахло хвоей, ванилью и чем-то ещё - может быть, просто магией, которая в этот вечер была особенно ощутима, как лёгкое покалывание на коже.   Программа бала была объявлена заранее. Сначала - традиционный танец, который в волшебном мире знали все с детства. Его называли «Вальс звёзд», и танцевали его на всех балах, на всех свадьбах, на всех праздниках. Говорили, что этот танец придумали сами основатели Хогвартса, чтобы научить студентов двигаться вместе, чувствовать партнёра, сливаться в едином ритме. Гермиона знала его наизусть. Она танцевала его на первом балу, на свадьбе Билла и Флёр, на школьных праздниках. Но сегодня, когда музыка зазвучала, она почувствовала, что её ноги будто приросли к полу.   - Ты умеешь танцевать? - спросил Кормак, беря её за руку.   - Умею, - ответила она, и он положил руку ей на талию, и они закружились в общем хороводе.   Музыка была медленной, тягучей, с высокими нотами скрипок, которые взлетали под самый потолок, и глубокими - виолончелей, которые вибрировали в груди. Гермиона чувствовала, как её платье струится по полу, как маска скользит по лицу, как музыка проникает в кровь, заставляя тело двигаться в такт. Кормак танцевал хорошо, уверенно, но его рука на её талии была слишком тяжёлой, а взгляд - слишком оценивающим. Она смотрела через его плечо и видела Драко.   Он танцевал с Пэнси. Она была в его руках, и её голова касалась его плеча, но он смотрел не на неё. Он смотрел на Гермиону. Всё время, пока они кружились, пока музыка вела их по залу, он смотрел на неё. И в его взгляде было что-то, что заставило её забыть о Кормаке, о зале, о музыке. Только его глаза - серые, холодные.   Музыка закончилась, и Кормак отпустил её.   - Ты танцуешь не хуже, чем учишься, - сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, что должно было быть комплиментом, но прозвучало как оценка, как приговор.   - Спасибо, - ответила она, не глядя на него.   *** Неофициальная часть началась после того, как учителя покинули бал. Симус каким-то образом пронёс на бал две бутылки огневиски, и вскоре у стенда с напитками собралась толпа. Гермиона, которая всё ещё чувствовала странную пустоту в груди, взяла кружку и сделала глоток. Огневиски обжёг горло, и тепло разлилось по телу, притупляя мысли.   К ней подошли волшебники из Министерства, благодарили за доклад, задавали вопросы. Она отвечала, говорила о цифрах, о свидетельствах, и постепенно пустота в груди начала заполняться. Она делала то, что умела лучше всего.   Когда вопросы закончились, Гермиона оглядела зал. Лаванда и Рон танцевали - Рон наступал Лаванде на ноги, но она, кажется, не замечала. Гарри и Чжоу кружились в углу, и их лица были так близко, что казалось, они вот-вот поцелуются. Невилл и Ханна сидели за столом и о чём-то тихо говорили.   Джинни она не нашла. И Блейза тоже. Они исчезли, и Гермиона знала, что они где-то вместе, в каком-нибудь углу, где их никто не увидит. Она взяла ещё один бокал, сделала глоток и почувствовала, как огневиски согревает её изнутри. Она уже не думала о Кормаке, который куда-то исчез. Она думала только о серых глазах, которые смотрели на неё весь вечер. И о том, что он так и не подошёл.   - Грейнджер.   Она открыла глаза. Перед ней стоял Драко. В своей серебряной маске, в чёрном фраке. Он был близко - так близко, что она чувствовала запах его одеколона, холодный, с нотками можжевельника и дыма, и видела, как в его глазах отражается свет далёких факелов.   - Малфой, - сказала она, и голос её дрогнул.   Он молчал. Молчал так долго, что ей показалось, он сейчас развернётся и уйдёт. Она видела, как его пальцы сжались в кулаки, как на скулах заиграли желваки. Но вместо того чтобы уйти, он протянул руку. Она смотрела на его руку, на его пальцы, длинные и бледные, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. - А где Пэнси? - спросила она, и голос её был едва слышен.   - Ей не нужно, чтобы я был рядом, - ответил он, и в его голосе прозвучала ленивая усмешка. - А мне надоело сидеть в углу.   Она не знала, что это значит. Но она положила свою руку в его, и он сжал её - ровно настолько, чтобы вести.   Они вошли в зал, и музыка играла. Они танцевали, и Гермиона чувствовала, как его рука лежит на её талии, как его пальцы сжимают её ладонь. Они танцевали молча, и он вёл её по залу уверенно, без лишних слов.   - Со мной ты танцуешь лучше, чем с Маклагеном - сказал он, и в его голосе не было насмешки. Просто констатация.   Она промолчала чувствуя, как к щекам приливает кровь. - Грейнджер! - раздался голос Кормака, когда музыка стихла. Он стоял, тяжело дыша, и его лицо было красным. - Ты что, танцуешь с Малфоем? Гермиона посмотрела на него спокойно. - Да, танцую. - Но ты же моя пара! - возмутился он. - Я не твоя вещь, Кормак, - ответила она. - Я согласилась пойти с тобой, но это не значит, что я обязана танцевать только с тобой. Кормак открыл рот, чтобы возразить, но Драко, стоявший рядом, холодно усмехнулся: - Кажется, мисс Грейнджер уже сделала выбор, Маклагген. Не позорься. Кормак посмотрел на них, развернулся и ушёл, бормоча что-то о «слизеринских выскочках» Он усмехнулся, но ничего не сказал. Они танцевали молча, и Гермиона чувствовала, как ее сердце бьется быстрее, но она не знала, от чего - от танца или от него. Музыка кружила голову, и внутри неё трепетали лёгкие, невесомые бабочки. Когда танец подошёл к концу, Малфой осторожно отстранился, мягко отпуская её руку. — Спасибо за танец, Грейнджер.- На его лице не было улыбки, но в взгляде читались удовлетворение и неподдельный интерес. Он ушёл, оставив после себя странное, тёплое ощущение. Гермиона же поспешила отыскать Джинни. Ей совсем не хотелось танцевать с Кормаком, поэтому нужно было действовать быстро — найти подругу раньше, чем её заметит Маклагген.